why’d you only call me when you’re high?

Флирт между ними был как танец — затяжной, тонкий, опасный. Один шаг ближе — и всё рушится. Один шаг назад — и ты проиграл. — Хисын, — сказал Сонхун, прислонившись к дверному косяку, — ты снова надел мою толстовку. — А ты снова забыл её у меня, — ухмыльнулся Хисын, опуская взгляд. — Может, ты просто хочешь, чтобы я всегда пах как ты? Сонхун стиснул зубы, не позволяя себе улыбнуться слишком широко. 

***

1:42  Ночь. Телефон завибрировал. Сонхун, не сразу сообразив, взял трубку. — Алло?  На том конце — невнятное дыхание и лёгкий смех. — Сонху~н… ты знаешь, что у меня на потолке… рыбка? Хи-хи… или это пингвин? Странный… пингвин. — Ты пьян? — устало спросил Сонхун, сев на край кровати. — Где ты? — В космосе… или дома… но тут светится… ты скучаешь по мне? — Назови адрес, Хисын. Сейчас  — Зачем? Ты придешь?  — Ты сам позвонил.  — Знаешь… ты звучишь, как человек, который хочет меня поцеловать, но слишком гордый. Тишина. Сонхун сжал телефон крепче. — Просто скажи адрес. Он приехал через 15 минут. Хисын шатался у входа в клуб, с растрёпанными волосами, рубашка почти расстёгнута, а на губах — упрямая, наглая улыбка. — Сонхун, — протянул он, падая почти в его объятия. — Ты пришёл. Почему ты всегда приходишь? — Потому что ты не умеешь пить и всегда звонишь мне, когда пьян, — процедил Сонхун. — И потому что я идиот. — Нет, ты… ты просто влюблён. Сонхун не ответил. Просто обнял его за талию и повёл к машине. Сердце билось слишком громко. 2:08  Они зашли в лифт, и двери закрылись. Сонхун нажал нужный этаж, не глядя. Воздух стал густым, тяжелым. Хисын стоял рядом, его плечо касалось его руки. Он тихо смеялся. — У тебя… всегда такие чистые руки. Не знаю почему, но… я всё время смотрю на них. — Ты несёшь чушь, — выдохнул Сонхун, но не с раздражением. С опасной нежностью. — Тогда поцелуй меня, чтобы я замолчал. Сонхун повернул голову. — Хисын… — Я серьёзно. И он сделал это сам.  Хисын шагнул вперёд и поцеловал его первым — мягко, с едва слышным стоном, будто это был сон, в который он слишком долго не позволял себе поверить. Его губы дрожали, но были тёплыми, настоящими. Поцелуй был осторожным, тянущимся, полным долгого желания и недосказанности. Сонхун застыл на секунду. А потом… отпустил тормоза. Он углубил поцелуй, схватив Хисына за затылок, притягивая ближе, ближе. Их губы слились в поцелуе, полном сдержанной ярости, глупой любви и бесконечного флирта, который наконец оборвался. Это был поцелуй, как выстрел — резкий, жадный, страстный. Он целовал Хисына так, будто хотел съесть его. Они целовались, будто хотели раствориться друг в друге, будто больше не могли ждать ни секунды. Лифт поднялся на этаж, но они даже не заметили. Только когда двери со звуком начали раздвигаться, Сонхун оторвался, тяжело дыша. — Почему ты всегда звонишь только когда пьян? — прошептал он, глядя прямо в глаза, заполняя собой всё пространство. Хисын улыбнулся, криво, почти виновато. — Потому что только тогда у меня хватает смелости. И Сонхун снова притянул его к себе. — А у меня она есть всегда. Но я ждал тебя.