Нежность — это их «всё»

Они сидят на холодных ступеньках и вдыхают приятный запах сырости. Форточка открыта настежь, из-за чего летний вечерний ветерок достигает их плеч и опускается до самых ног. Переплетенных, между собой, ног. Один парень смотрит на другого с нескрываемой нежностью и бесконечной любовью, а другой покуривает сигарету и кашляет от едкого дыма, ведь раньше никогда не брал эту гадость в рот. Души двух людей соединяются в одно целое.

***

Они встретились совсем не случайно. Проведенные года в одном классе, кажется научили их ладить между собой. Феликс довольно грубая по характеру натура, не любящая, когда люди суют нос не в свое дело. Его внешность никогда не совладала с его характером. Выглядит как сущий ангел, а на деле — кошмар наяву. От Феликса вечно пахнет сигаретами и вишней, а Джисону хочется умереть, когда он чует это сочетание — слишком уж едки эти запахи. Однако, Хан не может сказать, что они слишком неприятные. Они, можно сказать, притягивающие. Джисон не похож на Феликса. Он пай-мальчик, любящий проводить время за чтением книг и нахождением в своих мыслях. Он любит копаться в себе, любит проводить время с пользой, и не любит грубиянов. Но Феликс, кажется, исключение. Джисон не знает, и до сих пор, если честно, не понимает, как смог влюбиться в такого человека, как Ли, ведь ему никогда не нравились слишком сложные личности. Любить Феликса тяжело. Не от того, что он какой-то не «такой», а от того, что, кажется, любовь эта совсем не взаимна, хотя Хан и не надеется на большее. Ему достаточно просто наблюдать. Просто любить . Вот так просто, без всякого общения, совместных прогулок и, в конце концов, без отношений. Действовать он уж точно не собирается. Прошло уже полгода с момента появления чувств, и Хану кажется, что он попал в Ад. Самое настоящее и пылкое место для пыток. Поначалу, было интересно наблюдать за Феликсом, подолгу рассматривать его черты лица, любоваться его улыбкой, и запоминать малейшие знаки внимания. Хотя, этих знаков практически и не было. Хану было приятно даже поговорить пару минут с Феликсом, а потом всю ночь думать об этом моменте и прокручивать его в голове по сто раз. Ему нравилось, как смотрел на него Феликс, когда они проводили время за диалогом. Ему просто нравилось тепло, исходящее от Феликса. Всё больше и больше погружаясь в эту любовь с головой, Джисон, кажется, понимает, что в Ли невозможно не влюбиться. Невозможно не влюбиться в его глубокие глаза, похожие на звезды; в милейшие веснушки, явно посланные солнцем — не иначе; в солнечную улыбку, которая может превратиться в наглую при малейшей возможности. Хану хотелось зажать Ли в своих объятиях. Вот так просто подойти и обнять, ничего не говорить и стоять. Хотелось почувствовать в ответ теплые руки на своей спине и дыхание в свою шею. Хотелось поцеловать в губы, щеки, в макушку и кисти рук. Ли хотелось осыпать поцелуями с головы до самых ног. Хотелось любви. Не просто чей-то любви, а именно «его». Именно тогда Джисон понял, что невероятно влип.

***

Хан получает по лицу кулаком, но уже не удивляется этому. Боли он не чувствует. По его темному виску стекает алая кровь, которая вызывает неприятные ощущения на лице. Боевой дух не дает Хану сдаться, поэтому издевательства он терпит до последнего. До момента, пока у него не лопнет терпение, либо вмешаются посторонние люди, которые не имеют никакого отношения к потасовке. — За что в этот раз? — Джисон смотрит в глаза обидчика и пытается найти в них причину для агрессии. — Ты ни на что не способен, кроме избиения более слабых? — Ух ты, — раздается дикий смех. — У маленького Джисона зубки прорезались к концу одиннадцатого класса. Что, надело в «мышках» сидеть? Тебе не место в элите , пойми. — Это ты себя элитой назвал? Брось ты, посмешище, — улыбается Джисон и снова получает по лицу, из-за чего его губа трескается, и из нее начинается капать кровь. Хан вытирает ее тыльной стороной руки. — Ты действительно позволяешь себе такое говорить? Отродье! Твое место только для таких, как мы, понимаешь о чем я? Ты должен прислуживать. В этот раз я жду от тебя готовую домашку, причем сделанную на отлично, — парень берет Джисона за подбородок. — Пак Сонкван, ты… — Эй! — звучит откуда-то грубый голос, отчего Сонкван напрягается и отпускает Джисона из своих рук. О, он точно знает, кому принадлежит этот тембр. — Вы че делаете?! О да, Ли Феликс собственной персоной прямо тут как тут. — Вы совсем охуели в край!? Безмозглые тупицы! Я не собираюсь с вами разбираться, пошли вон! Чтобы больше рядом с Джисоном я вас не видел. Хан не знает, что такого сделал Феликс, что теперь его все боятся, но его слова определенно сработали, ведь обидчики разбежались по разным углам, позабыв на земле свои рюкзаки. Джисон отмирает лишь тогда, когда чувствует прикосновение к своим щекам. Руки Феликса, оказывается, холодные … А Джисон думал, что они горячие, как песок под палящем солнцем. — Как ты? — тихо спрашивает Феликс. В его глазах прыгают маленькие бусинки блеска. — Почему тебя это интересует? — Джисон не скрывает своего удивления. Его сердце, кажется, переворачивается вверх дном, а кровь приливает к мозгу. Ему кажется, что он сейчас умрет, если Феликс не уберет свои руки. — Не знаю, — Ли все же убирает ладони с чужого лица и отходит. — Что с тобой? Ты не такой, как обычно. — Да не знаю я! — почему-то выкрикивает Феликс, а после понижает громкость своего голоса. — Просто переволновался за тебя… — Ты? За меня? В жизни не поверю! Мы же даже не общаемся. — Да не знаю я , Джисон! Не понимаю, что это за чувство такое, — Феликс действительно не понимает, зато Джисон знает точно, что Ли встрял по самые уши. — Зато я всё прекрасно понимаю, — улыбается Джисон и подходит ближе к Ли. Хан берет чужие руки в свои и нежно проводит подушечками пальцев по грубой коже Феликса. — Что ты име… — пытается спросить Феликс, но ему не дают этого сделать, затыкая рот. Джисон целует нетерпеливо, словно Феликса скоро не будет рядом. Его губы до безумия сладки, и Ли по-настоящему упивается ими. Губы напротив за считанные секунды становятся для Феликса самым настоящим наркотиком. Он понимает, что крупно влип и теперь никуда не сможет убежать. Да как-то и не особо хотелось. С Джисоном всегда было комфортно находиться рядом. Приятно было чувствовать его тепло и дыхание, запах его волос. Было до мурашек удивительно видеть чужие шоколадные глаза, пухлые губы. Именно когда Джисон взял их отношения в свои руки, Феликс понял, что по-настоящему и по-дикому влюблен. Влюблен до дрожи в коленях и до желания вбить всех обидчиков Хана. Феликс понял только сейчас, чувствуя нежные губы на своих, что это его судьба, его жизнь, его вторая половина сердца. — Теперь ты понял? — улыбаясь, говорит Джисон. Его руки лежат на крепких плечах Феликса. — Понял, — отвечает Ли и снова ловит губы напротив в свои оковы. Солнце светит им прямо в макушку и греет и без того теплое сердце.