В его тишине я слышу крик

Парень сидел за удаленной стойкой для еды. По левую руку была старенькая микроволновая печь, он много раз он видел как сотрудники и посетители жаловались на нее, но видимо скупой хозяин тянул замену как можно дольше. По правую дымился его бич-пакет со вкусом сыра. Самый дешевый, что он нашел. Прямо перед ним лежали горы тетрадей, пособий и методичек по физике, математике и прочей чепухи. Если честно, Феликс даже не смотрел что брал, что попалось под руку, то и полетело в потрепанный черный рюкзак.  Солнце уже давно ушло за горизонт, и за окном перед ним развернулась красивая картинка вечернего Сеула. Люди неспешно добирались до дома с работы, стали появляться первые пьяницы, вечер пятницы все таки. Кто-то гулял с детьми за ручку, кто-то курил, а кто-то шел в сторону Феликса, в круглосуточный магазин. Как же Феликс это ненавидел. Весь этот Сеул.  Встряхнув головой от лишних мыслей, он вновь уткнулся в листок с заданием, пытаясь понять хотя бы смысл задачи. Математика давалась ему сложнее всего, он искренне не понимал почему все работает именно так, как это работает? Почему кто-то когда-то придумал правил, и все им следуют? Кто сказал что это правильные правила? Откуда взялась математика без математики? Сотня похожих вопросов крутилось в голове каждый урок, но ответов на них почему-то никто не давал. Всегда Ли слышал что-то в духе «Ну это Математика, так и должно быть». Видимо никто не разбирается, но делают вид что все так и должно быть. «Все как в жизни» подумал Феликс и грустно усмехнулся.  И тут резко сзади себя он почувствовал чужое предчувствие. Напрягся. Большая рука из-за его спины потянулась куда-то в сторону его тетрадей. Он не успел даже развернутся и посмотреть кто это, тут же перехватил мужское запястье и резко развернул. Перед ним, согнувшись и хрепя от боли стоял молодой сотрудник магазина, держащий в руках тряпку для уборки. Видимо бедолага просто хотел протереть стойку. Феликс тут же отпустил его.  — Извини. — Ли не удосужился обратится к собеседнику на Вы, сел обратно на свое место, стараясь унять быстро бьющееся сердце. Как же он испугался! Феликс всем своим нутром чувствовал его недовольный взгляд, но тот, благо, ситуацию никак не прокомментировал, молча вытер то, что хотел, и удалился обратно на свое место за кассой.  Ли задумался. Этот парнишка, на вид не сильно старше самого Феликса, работал тут не так давно, может месяц. Каждый раз смотря на него Ли задумался, сколько ему лет? Тот выглядел очень молодо, красивые черты лица обременяла детская припухлость, характерная школьникам. Был ли этот парень студентом или что-то вроде того? Но тогда вставал другой вопрос, он работал здесь, по наблюдениям, полную смену. Феликс заходил в мизинчик утром  перед занятиями — он был там. Ли заходил после школы и сидел до позднего вечера, и он все еще был тут. Либо парень хорошо сохранился со своих восемнадцати, либо все же был его ровесником, но по какой -то причине не учился.  Почему-то именно этот кассир заинтересовал вечно безучастного Ли. Работал тот здесь не так давно, может месяц, не больше. Он был вежлив настолько, насколько этого требовала его профессия, он не общался без надобности ни с кем из клиентов, и Феликс ни разу не видел, чтобы тот болтал с коллегами. Иногда он слышал как те шептались о нем, но ничего, кроме того, что он странный, парнишка не расслышал. Когда работник понял, что Ли такой же не особо разговорчивый, стал молча пробивать ему его любимый набор из лапши, онигири и шоколадки кит-кат. Феликса все устраивало, однако он не мог отказать себе в том чтобы попытаться заглянуть в чужие глаза и понять о чем он думает, смотря на постоянного клиента. Он делал так всегда, чтобы знать чего ожидать от каждого, кто встретиться на его пути, но глаза этого парня были пустые и немного неживые, хотя выглядел он достаточно бодро для сотрудника комбини. Ли находился в этом магазине каждый день ровно с того момента как кончались занятия, до того момента пока не темнело настолько, чтобы все школьники уже накормленные лежали в своих постельках и занимались там бог знает чем. Феликса же только от одного слова «дом» выворачивало наизнанку, так что начиная с середины средней школы он ежедневно находился здесь. Все сотрудники знали его как «молчаливого  постояльца» или «странного школьника». Кто-то пыталась однажды расспросить, почему школьник вместо того, чтобы гулять с друзьями тухнул над уроками или телефоном в магазине, но Ли либо игнорировал, либо отвечал односложное «дома скучно», и вскоре от него все отвязались, предупреждая о постоянном клиенте новых сотрудников, чтобы те его не трогали. В конце концов парень никому не мешал, вел себя тихо и покупал продукты. Всех все устраивало. Ли задрал рукав своей любимой серой толстовку и посмотрел на платиновые часы подаренные его отцом на тринадцатилетние. Не самый лучший подарок для такого возраста, но сейчас он его крайне ценил, как память о месте, о котором он мечтал каждую секунду своей жизни. Время десять. Здорово, пора «домой», ведь тот, кого он не хотел видеть никогда в жизни наверняка уже ушел, или ужрался настолько, чтобы не доползти до Феликса. Он потихоньку собрал свои скромные пожитки и направился к выходу, как вдруг снова заметил этот взгляд. Взгляд не менее холодный и не менее непонятый, чем взгляд самого Ли. Даже у него иногда мурашки по коже от такого холода пробирали, что уж тут говорить об остальном обществе. Он обернулся. И в правду парень в форме 7eleven пристально смотрел на него. Не нравился ему этот нечитабельный взгляд. Феликс в принципе не любил непонятных и непредсказуемых людей. — Что? — Решил первым разорвать тупую тишину школьник. Он почти полностью развернулся лицом к собеседнику, лишь бы не открывать тому спину.  — Ты забыл свой пиджак. — Кассир указал на стул, на котором лежал скомканная школьная форма. Феликс немного опешил, с того как быстро работник перешел на «Ты», видимо обиделся на руку. Что ж, его право. Хотя набивать себе врагов в одном единственном месте в Корее, где Ли чувствовал себя более менее безопасно было бы не очень круто. Он быстро добежал до стула, схватил пиджак и пулей вылетел из магазина. Какой же он все таки странный, этот новый продавец. Хотя наверняка для него Ли еще более странный. *** Плутая по нищим улицам, оттягивая тот самый момент когда он наконец доберется до дома, Феликс не переставал думать о сотруднике. Ему было даже немного стыдно за то, что он ему скрутил руки, и извинился как-то слишком скомкано и не искренне, а тот и глазом не повел пошел дальше работать. Потом еще и на пиджак указал, хотя мог спокойно ничего не говорить, и сделать какую-нибудь гадость с его вещицей. Что за тип такой? Или это Феликс слишком испорчен гнилым обществом, которое окружает его уже пять лет и даже мысли не допускает, что не все вокруг такие как они. Такие, как он сам.  Добравшись до нужного дряхлого дома, Феликс глубоко выдохнув, молясь всем богам мира что дома никого нет, наконец открывает скрипящую дверь. Свет выключен, ботинок нет, телевизор не шумит. Славно. Шатен выдохнул. Он по привычке быстро добежал до ванной, и пусть он один, закрыл ее на щеколду. Так попросту спокойнее. В зеркале его встречал угрюмый старшеклассник школы для мальчиков Инчоль, худощавый из-за неравномерного питания, но при этом достаточно накаченный, чтобы дать отпор любому, кто подойдет ближе чем на сто метров. Серые круги под глазами указывали на недостаток сна, да в принципе не сулили ничего хорошего о жизни человека. Его темные волосы-шторки слегка лезли на глаза, и он мечтал наконец избавится от этого родного цвета. Но школа слишком строгая, чтобы разрешать ученикам красится даже в естественные цвета.  Он быстро скинул с себя толстовку с школьными брюками и нырнул в душ. Теплая вода обволакивала своим теплом и  успокаивала, а шумный заглушал весь внешний мир, но лишь до того момента, пока мысли не становились громче. Феликс не любил такие моменты. Отвлечься было не на что , под руками было лишь его истерзанное тело. Он посмотрел на свои бледные бедра, покрытые синяками и гематомами. Где-то совсем свежие, где-то уже почти сошедшие превратились в желтые пятна. Какое же уродство. Он посмотрел на свои руки. Картина похожая. Но страшнее были шрамы. Их было не то чтобы много, но каждый отпечатком оставался не только на теле, но в и душе. Феликс помнил их все. Где-то сильные царапины от драк, где-то след от сигаретных окурок, но самый большой на лопатке, который Феликс не видел, но хорошо чувствовал дряблую кожицу под пальцами — от паяльника. Мерзость. Феликс принудительно перебрался в Сеул из Сиднея когда только перешел в среднюю школу. Его родители, этнические корейцы, решили что будет хорошей идей отправить отпрыска учится в корейском училище, чтобы «слился с корнями, ознакомься с культурой и обзавелся корейскими друзьями». Ода, Феликс познал всю культуру корейской жизни.  По-началу все было более чем хорошо. Он поселился у своей тети по маминой линии, у него была своя комната, племянник-ровесник, с которым они часто гуляли и играли после занятий. Он много и вкусно кушали и просто был счастлив. В школе было труднее, там его приняли не тепло, но особо не трогали. Он плохо говорил на корейском из-за чего долго был один. Но тетя занималась с ним ежедневно по несколько часов, чтобы к середине первого семестра он уже свободно владел разговорным языком. Он начал обзаводится друзьями, всем было интересно пообщаться с иностранцем из такой далекой страны. Район в котором он жил более чем благополучный, а школа являлась одной из самых лучших в городе. Если буллинг и был, то Феликса он обошел стороной.  Так прошел весь первый год средней школы и середина второго, пока внезапно тетя не скончалась от инфаркта. Далее все было как в тумане, куча родственников, в том числе родители, приехавшие с разных уголков Кореи, похороны, поминки и прочее. Спустя неделю отец зашел к сыну в его названную комнату в доме тетки, и завел разговор, который Феликс крутил в своей голове каждый божий день. — Я знаю что тебе пока тяжело сказать наверняка, и еще совсем рано, но просто начни думать об этом, время у тебя еще есть. Хотел бы ты остаться в Корее или вернешься с нами? — Отец был очень уставший, он как и все спал на этой неделе не больше трех суток. Он присел на его футон и вытянул затекшие ноги. Феликс почему-то помнил каждую секунду этого разговора. Разговора решившего его судьбу. — Я останусь. — Не долго думая сказал Феликс. — Вы с мамой же не против? — Странно что его интересовал этот вопрос, а не то, где и с кем он будет жить. А стоило бы.  — Конечно нет, сынок. — Старший Ли мягко улыбнулся, разминая свою шею. — Мы понимаем что ты уже привык, у тебя тут свои друзья, но мы бы не хотели потерять и тебя, так что будет осторожен и чтобы не случилось звони нам, ладно? — Он привстал, чтобы потрепать мальчика по волосам.  — Конечно! — Как-то слишком бодро для ниспавшего сутки подростка выкрикнул Ли. Тогда Феликс и не мог подумать, что нагло соврал отцу.  Вода, уже холодная стекала по бледному телу. Он прокручивал слова снова и снова и ненавидел себя за эти два слова «я останусь». Да, он не знал что ждет его дальше. Да, он думал что чтобы не случилось его родители всегда рядом, но оглядываясь назад стоило просто уехать, забыть эту страну раз и навсегда и никогда больше не разговаривать на корейском языке.  Феликс выключил душ и накинув те же вещи пулей вылетел из ванной. Остановившись в темном коридоре он прислушался к звенящей тишине и не заметив посторонних звуков также быстро улетел в свою «комнату». Комнатой это было сложно назвать. Чулан в котором ели помещался футон, небольшой шкафчик и напольный столик с микро-лампой, но австралиец был рад и этому, хотя по-началу возмущался. Однако его быстро «заткнули», так что сейчас он был благодарен всем богам, что у него было место, которое можно подпереть шкафом и ненадолго выдохнуть. Не включая тусклую настольную лампу он быстро переоделся в «домашнее», коим были старшие шорты, которые ему купил еще в Австралии сильно перепутав размеры, и оверсайз футболка без надписей, Ли их не любил, и запрыгнул на дряхлый футон. К ним Феликс привыкал дольше всего. В Австралии он обожал валятся на своей двуспальной кроватке с ортопедическим матрасом, здесь же спал почти на голом полу. Выбора не было так что он завел будильник на пять утра и лег спать.  Ли больше ничего не снилось с тех самых пор как хозяин этого дома «оставил его в покое». Так было лучше, чем вечные кошмары, как днем, так и ночью. Феликс отчетливо помнил один, в котором он, сидя за столом делал уроки. На заднем фоне играл телевизор с новостями, стояла знойная корейская жара и кто-то высокий медленно подходил к нему сзади.  Он распахнул глаза отгоняя мрачные воспоминания, и уткнувшись лицом в подушку очень быстро заснул.  Ли был благодарен самому себе за такую супер способность. Где бы он не был — мог легко уснуть.  К ранним подъемам Феликс привык быстро, хотя являлся той еще совой. В Австралии он вообще на каникулах спал до полудня. Потом еще долго валялся в постели, и только после пяти выходил гулять. Все равно до этого момента можно было расплавится, хотя мама часто несерьезно ругалась на него, что все кости у него сгниют. Ли лишь лениво улыбался и продолжал дремать. Сейчас такой возможности не было, так что с первой же секундой будильника школьных подрывался, садился на футон, пару секунд успокаивал быстро бьющееся сердце и спешно собирался на работу. Он подрабатывал на разных работах-однодневках. Принеси, подай, разгрузи и так далее. Платили мало, однако на базовые потребности хватало, и к тому же он был занят весь день. Ему не нравились свободные от работы или учебы дни, ведь он лишь невольной куклой скитался по городу. Или сидел в том же комбини. Но даже он время от времени надоедал, так что подработка — самое то чтобы отвлечься от дурных мыслей.  Прошмыгнув в ванну, попутно прислушавшись к звукам — дурацкая привычка — Феликс на скорую руку помыл волосы, почистил зубы и сделал прочие процедуры вылетел из ванной. И тут неожиданный сюрприз, перед ним стоял хозяин дома — его двоюродный старший брат Ли Кёнду. Рослый мужчина около сорока лет, младший точно не знал, типичный кореец с пивным пузом, работающий таксистом за минималку. Феликса всегда удивляло, как он, вечно пьющий, вообще может работать за рулем с клиентами. От него всегда неприятно несло перегаром, хотя он и пытался скрыть его жвачками и дешевым парфюмом.  — Ёнбок-а, ты уже вернулся? — Он был подвыпившим, что очевидно, ведь трезвым с Феликсом он не контактировал от слова совсем. Боялся. В руке он сжимал бутылку самого бюджетного соджу, а в другой тлела сигарета. Феликс и не слышал как тот пришел домой. Совсем потерял бдительность. — Молчишь? Ну ладно, иди куда шел. — младший Ли выдохнул. Дядька развернулся от него и ушел в свою комнату, откуда через мгновения послышались звуки старого телевизора. Пронесло. Феликс быстро залетел в чулан, собрал все необходимое, надел вчерашние вещи и выбежал из дома. Он еще долго бежал вдоль улиц, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. Сколько бы раз он не видел этого человека, всегда происходит одно и тоже. Банальный «бей или беги» механизм, и к сожалению раньше Ли выбирал именно второй вариант, от чего и получил на сегодняшний день сотню шрамов. Давно было пара поставить этого мудака на место. Но решился он не сразу. Когда тетка умерла, а Феликс решил остаться в Корее, встал вопрос о том, где он будет жить. По-началу одна из маминых сестер, которая жила не так далеко от погибшей, согласилась приютить у себя маленького Ли. Но со временем, когда уже было пора возвращаться в школу — тетка слилась, сославшись на плохое здоровье. Тогда Феликс злился на нее, и ее глупое оправдание, ведь из-за этого ему пришлось ехать к единственному согласившемуся родственнику — двоюродному брату по линии отца, менять школу и жизнь в последствии. Но сейчас он не был на нее в обиде, в конце концов она потеряла родную сестру, и ей было не до какого-то парнишки, которого она видела от силы пару на редких семейных встречах. А вот почему согласился Кёнду — по-началу оставалась загадкой, ведь с самого начала он отнесся к Ли с снисхождением, а позже и с жестокостью. Однако Феликс все понял, когда увидел сумму, которую ему, его «опекуну», переводили на Феликса. Того взяла банальная жадность. Сумма, для нищего таксиста действительно была огромной, если учесть что реальные расходы на ребенка были минимальные, он буквально шиковал. Много для таких и не нужно, на самом деле. Вот чего Ликс не понимал и никогда не поймет, так это с какой жестокостью к нему относился его брат. С самого начала он прикладывал руку на маленького и беззащитного младшего Ли. Не сильно, просто небольшие подзатыльники, и, возможно, даже за дело, хотя и это не повод. Но после жестокость и причины становились все страшнее и абсурднее. Школьник буквально летал по старому дому за то, что не так поставил тапочки в прихожей, или «слишком громко ел». Однако один случай перевернул весь ход действий, и Феликс начал давать активное сопротивление. Он буквально дрался со своим братом чуть ли не ножах. Даже вечно безучастные соседи  пару раз вызывали полицию на семейную поножовщину. И, к сожалению, старшему Ли всегда удавалось выходить сухим из воды.  К пятнадцати школьнику пришлось пойти на крайние меры — качаться и заниматься искусствами боев, каких попало, чуть ли не уличных. Ведь помимо домашнего насилия, он познал и прелести школьного буллинга. По-началу все было не так плохо. Школа, пусть и не самая благополучная, довольно большая, к тому же принимала иностранцев, и Феликс был такой не один с «чужой земли». Он даже успел завести себе парочку знакомых парней, иногда тусил с ними вне школы и налаживал новый быт. Все было гладко до тех пор, пока Ли случайно не перешел дорогу не тем парням. А все из-за одного придурка, который за деньги попросил его передать кое-какой телефон. Сейчас Феликс с злобой вспоминал тот случай, и того парня, решившего пошутить над ним. Феликс схватил с полна, даже не понимая за что. Его били несколько часов, а потом и вовсе обхаркали.  С тех пор Ли стал школьной грушей для битья всем, кому было не лень дотянуться. Он долго терпел и пытался решить все мирно, ведь банально не знал, как справляться с этим всем. Но однажды, в последнем классе средней школы, все навалилось как снежный ком ненависти, и Ли не выдержав попытался избить хулиганов. Те не потерпели сопротивления и началась потасовка, в ходе которой шатен чуть не убил своего обидчика. В общем все привело к тому, что Феликс был отстранен от занятий на две недели, а по возвращении с ним никто не хотел иметь дело. И славно. Подумал тогда Феликс. Когда Феликсу исполнилось шестнадцать, и у него появились силы давать отпор, он сильно избил брата что тот аж не мог ходить пару недель, и после этого он затих. Ли сильно трясло после каждой драки, он не хотел уподобляться ему, он хотел быть выше этого, не бить никого, не видеть чужого страдания. Тогда он проплакал несколько часов от жалости к себе и даже к брату, от несправедливости жизни. Но после твердо решил, что перетерпит все, что ему уготовила судьба, и чего бы ему это не стоило свалит куда подальше.  Такой пылкий настрой то появляйся, то исчезал с сильной тревогой и затяжной апатией. Иногда не было сил даже встать и почистить зубы. Иногда не было сил даже сходить в туалет. Иногда мысли о вечных проблемах, которые преследуют его всегда не давали долго заснуть. Около трех суток. Он не жаловался родителям все это время, потому что отец всегда учил его быть сильным, мужественным, принимать все трудности с благодарностью от судьбы за уроки жизни. А когда он понял, что это бред собачий, жаловаться было поздно. Брат успокоился, и не докучал, а школьные проблемы остались в среднем звене.  Однако страх за свою жизнь и здоровье никуда не делся. Три года ада не прошли бесследно и Феликс хоть и выглядел грозно, боялся любого шороха и вздоха, даже не от своих обидчиков, а от простых людей вокруг себя. Наглядный пример тому вчерашний инцидент с сотрудником магазинчика. Ли ненавидел себя за такую резкость и грубость. Он не был паинькой когда жил в Австралии, но никогда не прибегал к физическому насилию, самобичеванию и самоуничтожению. Пусть оно не проявлялось в банальном селфхарме, алкоголе или наркотиках, очевидно было даже Феликсу — его сломали. Заставили быть тем, кого он боялся встретить на улице. Тем, кто не видит смысла в жизни, не видит целей, и, наверное, скончается где-то в подворотне в двадцать три. И школьник этого не хотел, но выбраться никак не мог из пучины собственных мыслей. Сейчас он жил мыслями вернутся в Австралию, и возможно даже поступить туда в вуз. Хотя с его успеваемостью надеяться было не на что. Однако мысли и страхи были громче расплывчатых очертаний солнечного Сиднея в его голове. Феликс готов был сдаться. Забить на себя и на свою жизнь, но все продолжалось чисто на автомате. Он был благодарен своему потрепанному, но стойкому организму и психике за то, что не сошел с сума и не сделал с собой ничего страшного. Феликс добежал до магазина 7eleven. Ему нравился этот оазис среди пустыни. Тихий и маленький магазинчик в самом дальнем углу района был незаметен большим количеством людей, так что там всегда было тихо и уютно. К тому же он был далеко от школ и прочих мест, где обитали шумные люди, желающие потратить деньги родителей в ближайшем комбини.  Не смотря на поздний март стояла утренний мороз, ветер пробивал даже сквозь толстовку и грязную черную джинсовку, а из рта шел неплотный пар. В конце концов время было всего шесть утра. Крайние прохожие выглядели уставшими. Кто-то шел с ночной смены, а кого-то наоборот ждала утренняя на нелюбимой работе. Феликс иногда смотрел на этих людей и пытался понять, зачем им такая жизнь? Однако воспоминания о собственном жалком существовании давали понять — он ничем не лучше. Подойдя ближе ко входу в магазин Феликс все же рассмотрел расплывчатую фигуру около двери. В последнее время он все чаще замечал свое не самое лучшее зрение, особенно вдалеке, но обращать на это должного внимания сил и времени было. Высокий парень перед ним, одетый синий бомбер и широкие джинсы возился со связкой ключей, очевидно подбирая подходящий чтобы открыть магазин. Он не обратил никакого внимания на пристально смотрящего постоянника, лишь бросил короткий взгляд и продолжил свое дело. Его маленькая шапка смешно свисала с сильно коротких светлых волос. От чего-то Ли показалось это самой забавной вещью за последнее время, и он мягко улыбнулся. — Чего лыбишься, придурок? — Парень перед ним резко развернулся, от чего Феликс моментально отпрыгнул на несколько шагов назад, напрягся и вытянув руки вперед, дабы защитится от опасности. Кассир посмотрел на него как на умалишенного, развернулся и наконец найдя нужный ключ, кажется, из сотни других, открыл магазин. Пусть заведение и называлось круглосуточным, по правде примерно с пяти тридцати до шести магазин для пересменки закрывал ночной работник и открывал дневной. Сотрудник зашел и сразу же направился в комнату для персонала. Феликс последовал за ним, и сразу завернул к полкам с любимыми продуктами.  — Вообще тебе нельзя было заходить, пока я не переоденусь в рабочую одежду и не открою магазин. — Прокричал единственному клиенту кассир и устало уселся за свое место у кассы. Он выдохну, закинул руки за шею и наблюдал за школьником, быстро ходящего между полок, четко зная где находится его любимый набор.  — Ты его не закрыл и пустил меня внутрь, я мог бы что-нибудь украсть или сломать. — Почему-то, несмотря на произошедшее вчера с этим парнем, и то как он грубо ответил на его улыбку Феликсу был легок этот небольшой диалог. Он чувствовал непринужденность в словах работника, пусть тот и выглядел слегка недовольным. Подойдя на кассу Ли разложил свои покупки на стойку. Он мог бы воспользоваться кассой самообслуживания, но почему-то захотелось продлить этот интимный момент с парнем напротив. Он наклонился к бейджеку и в слух прочитал: — Хван Хёнджин. Красивое имя. — Феликс не знал что он нес прямо сейчас, и только после того как сказал, понял как это тупо звучит, но виду не подал, продолжая непринужденно рассматривать рабочую зону, будто видел ее впервые.  Кассир на странный комплимент никак не отреагировал, лишь быстро пробил товары и настроил кассу на оплатой карты.  — С вас двенадцать тысяч пятьсот семьдесят три воны, мистер Ли. — На последней фразе Хван выдавил глупую улыбочку, будто сделал великую пакость. Феликс моментально опешил, вопросительно и немного напугано посмотрел на кассира. Следил за ним? Кто-то ему про него рассказал? Никто из сотрудников прежде не обращались к нему по фамилии, он не отвечал на вопросы о том как его зовут, а лишь просил называть его так, как душе угодно. Ему казалось что это что-то интимное, что-то что должны знать только близкие, а не случайные люди в магазине. — Ты обронил свой школьный бейдж вчера, когда забирал пиджак. — Пояснил на немой вопрос Хёнджин. И Ли выдохнул. Это он просто растерянный, а не работник какой-то сталкер.  Хван открыл ящик для сотрудников, в котором хранились разные мелочи, в виде канцелярии, и вытащил оттуда школьную нашивку на которой написано «Ли Ёнбок» — его корейское имя. Феликс ненавидел его, ведь с ним ассоциировались все ужасные моменты в Корее, когда его грубо обзывали или подзывали чтобы в очередной раз избить. Он уже хотел протянут руку, чтобы забрать свою вещицу, как парень перед ним резко одернул руку.  — Вы кое-что забыли, Ёнбок. — Он самодовольно улыбнулся и Феликс в этот момент не приложить пару раз по этому лицу. Он сжал и зубы, другой рукой он быстро приложил карту для оплаты, и в ту же секунду резко выдернул нашивку из чужых рук. Ему это ничего не стоило, он был довольно быстрым и ловким, что и помогало ему в уличных боях. Он не стал прощаться или что-то говорить, лишь грубо пихнул завтрак в рюкзак и выбежал из магазина. Феликс злился. На кассира, на весь мир и на самого себя, раз посмел подумать, что встретил нормального собеседника. Он не понимал что именно раздражало его больше: то что кассир повел себя как скотина, так глупо прося прощения за его поведения, или на самого себя, что повел себя слишком мило с этим придурком. Все таки ему не суждено завести в Корее с кем-то хорошие отношения. Не дружеские, так просто знакомых. Нет, у Ли было пару школьных приятелей, но обычно они недолго обсуждали предстоящую контрольную или глупые очки нового учителя. Происходило это редко и Феликс не считал этих парней своими друзьями, а просто те, кто не побоялся к нему подойти после инцидента с дракой в школьном туалете. И Ли от чего-то стало сильно печально.