Окутай меня (запахом сигарет)

      Нил рассматривал татуировку на шее в отражении зеркала. Нехитрый узор, состоящий из аккуратных чёрных линий, переплетающихся и уходящих выше, к рыжим волосам. К метке.       Разве мы готовы?       Всё началось две недели назад – тошнота, головокружение, отсутствие сил. Нил списал это на плохое питание и сбитый режим, не рассказывал об этом Эндрю. Но когда состояние стало нервировать и не проходило само, пазл в голове сложился. Эндрю приезжал в отпуск месяц назад. Нил сделал два теста, и последний тест теперь лежал на тумбочке, с двумя красными полосками. Положительный, как и первый. Должно быть, контрацепция дала сбой. Презерватив порвался во время узла или случилось что-то другое, но это уже не имело значения. В состоянии шока Нил прокручивал в голове свою течку, испытывая желание отыскать ответ, но ничего странного не припоминал.       Пальцы сильно дрожали.              Ребёнок.       Нил никогда не задумывался о детях. Сказывалось прошлое, жизнь в доме отца и поведение матери в то время, пока Нил был в бегах. Он не думал, что со своими травмами сможет дать детям хорошую жизнь, со своей историей, известной общественности, со своим нестабильным, временами взрывным характером. Не было в жизни примеров хорошей семьи, крепкого брака без насилия и страха. И существовала сделка с Морияма. Нил не мог подвергать опасности потенциальных детей. Их, скорее всего, никогда бы у него не было. Мысли проносились в голове так быстро, путаясь между собой.       Но сейчас – беременность.       И ребёнок, который только-только начинал формироваться в нём. Нил дрожал и не знал, что теперь делать. Мир рушился в одночасье.       Нил рассматривал татуировку. Карьера, мечты, планы рассыпались в прах. Он только на пятом курсе, вся жизнь впереди. Экси и Национальная лига. Что будет дальше, как теперь поступить? Сейчас нужно было принять решение, сложное, невыносимо сложное, от которого зависели не только его жизнь, карьера, планы. А ещё жизнь их с Эндрю ребёнка и самого Эндрю. Нил не знал, как Эндрю отнесётся к беременности, согласится ли с выбором, если решение об аборте будет принято. Как после этого они будут жить дальше. Останется ли всё, как раньше?       Но.       Нил не хотел делать аборт. Всё внутри переворачивалось от этой мысли. Может, противилась сущность омеги, или же он сам против и уже был готов пожертвовать будущим ради этого ребёнка. Их ребёнка.       Нил не мог представить, как будет жить дальше, если всё-таки сделает аборт. Знал, что сущность омеги, возможно, сведёт его с ума мыслями о том, что могло бы быть, поступи он по-другому. Вероятно, так и будет. Нил бы каждый год думал, сколько ребёнку исполнилось бы лет, как бы тот выглядел, какой характер бы имел. Это будет отравлять рассудок, погружать в агонию, долгую, не имеющую конца. Нил как-то читал, от скуки, в каком-то журнале, лежащим на столе у Би, как становились сумасшедшими омеги, отказавшиеся от своих детей. Всё зависело от психики.       И как смотреть после аборта в глаза Эндрю, даже если в них не будет ни намека на укор? Внутренний омега не даст спокойно жить. Да и сам Нил разве не станет постоянно оглядываться назад? Всё может превратиться в череду обдумывания "а если бы" и бесконечную печаль. Сердце сжалось.       Нил знал, что бывают ситуации и хуже – родиться и вырасти в доме Балтиморского Мясника, к примеру. Такого он не пожелал бы никому. Нил мог постараться стать хорошим родителем для ребёнка, приложить все усилия и посмотреть, каким тот вырастет, увидеть семью, которую они создали вместе с Эндрю. Но это же такая огромная ответственность.       Старые инстинкты вновь ожили, страх колкий, тяжёлый, сковывающий, побуждал бежать. Нил быстро обдумывал варианты развития событий: с Морияма может помочь разобраться Стюарт. Хоть Нил и не доверял дяде – до сих пор, – но ради ребёнка он бы обратился за помощью, которой для себя всю жизнь пренебрегал. Нил вдруг понял свою мать как никогда раньше: на что она была готова пойти, чтобы сохранить ему жизнь. Тем более, что он сможет играть в экси и после родов, попробует, даже если придётся разорваться между плотным графиком тренировок и ребёнком. Лишь бы только Морияма дали ему лишний год на адаптацию.       Нужно сказать Эндрю. В конце концов, Нил не имел права молчать и тянуть с этим. Это их ребёнок. И, даже если сильно хотелось забиться в угол, необходимо собраться и позвонить.       Нил нашёл на кровати телефон и набрал номер непослушными пальцами. Под вечер из комнаты ушли все новенькие, Робин уехала в магазин за продуктами, значит, можно было поговорить без посторонних ушей. Эндрю ответил через несколько секунд.       — Эндрю, — пробормотал Нил, забираясь на кровать. Он прислонился спиной к стене и рукой обнял колени, сжимаясь в комочек. Сердце билось будто у самого горла.       — М? — Ответил Эндрю. На другом конце линии раздался шум, видимо, Эндрю был чем-то занят. Наверное, готовил. — Привет.       — Привет, — выдохнул Нил, не узнавая собственный голос. Иррациональное желание укутаться в лежащий на кровати плед, точно это могло защитить от внешнего мира, становилось невыносимым. Так глупо.       — Что-то произошло? — Настороженно спросил Эндрю, мгновенно улавливая изменения. Нил невнятно пробурчал в ответ, и голос Эндрю стал предупреждающим. — Говори. Нил.       А Нил ощутил страх. Яркий, заставляющий пальцы леденеть и сердце в груди биться с утроенной скоростью. В горле встал ком.       Что скажет Эндрю? Если он ответит, что им не нужен ребёнок? Что необходимо сделать аборт и жить дальше? Нил не хотел. Но он не сможет позаботиться о ребёнке один. Нет. Нил одёрнул себя. Эндрю точно не уйдёт, не бросит, но всё между ними могло быть испорчено. Нил не хотел представлять, как это скажется на их отношениях. Становилось тяжело дышать.       — Нил. Дыши глубже и рассказывай, — раздался спокойный низкий голос Эндрю.       Круговерть мыслей в голове остановилась. Нил дышал, послушный альфе, его тону, и мир начинал приобретать чёткость.       — Ребёнок. У нас, — только это выдавил из себя Нил и умолк.       Эндрю тоже замолчал.       Стало очень тихо.       Сердце замерло. Нил знал, что Эндрю не ставил под сомнение сказанное, лишь пытался осознать и принять, испытывая шок. Страх снова окутывал, сжимал горло в ледяных тисках, Нилу хотелось бежать, бежать, бежать. Без оглядки. Но он взял себя в руки. Нил больше не тот, кем был раньше, а бегство – давно уже не выход. Жизнь менялась в одночасье, по щелчку пальцев, Нил думал о сигаретах и дыме, двух заземляющих вещах в его жизни. О безопасности. Забавно было осознавать, что курить ему больше нельзя.       — Я не говорил, но мне было плохо в последние дни. Сейчас сделал тест, — сказал Нил, чувствуя, как сердце дрожит. — В общем. Да. Ребёнок.       Нил против воли хмыкнул, хотя ему было совсем не смешно. Но хотелось хохотать. Должно быть, так начиналась истерика. Нил собрал себя по кускам и неожиданно твёрдо произнёс:       — Знаю, что ситуация дерьмовая. Но я думал... Не хочу делать аборт. Если...       — Нет, ты не будешь делать, если не хочешь, — ответил резко Эндрю, и Нил тут же замолчал. — Я куплю тебе билеты до Бостона. Собирай вещи и скажи Ваймаку, что уезжаешь. Поговорим здесь.       — Да, — выдохнул Нил, чувствуя невыносимое облегчение, точно камень упал с плеч. Эндрю не говорил сделать аборт. С остальным можно было справиться, по крайней мере, Нил знал, что хотя бы попытается. — Пришли билеты по почте.       Эндрю отключился. Нил откинул голову назад и на несколько секунд уставился в потолок, прежде чем поднялся с кровати. Быстро начал собирать вещи. Тесты выкинул в урну на улице, чтобы не было лишних вопросов.

***

      — Привет, — Нил немного замялся.       Эндрю стоял, прислонившись к стене. Лицо его было бледнее, чем обычно. Крошечные изменения показывали Нилу, что что-то не так. Волнуется.       — Ребёнок, значит, — медленно сказал Эндрю.       Нил кивнул, неожиданно испугавшись.       — Успокойся, — процедил Эндрю.       Конечно, Эндрю уловил изменения в запахе. Нил чувствовал и запах Эндрю – сигаретный дым и хвоя. Яркий, острый, но успокаивающий, обволакивающий с ног до головы.       — Завтра пойдём в больницу, — сказал Эндрю.       Нил ждал продолжения, но Эндрю больше не сказал ничего. Это дало надежду.       Нил упал в его объятия, нуждаясь в успокоении, в том, чтобы желание бежать прекратилось, не скреблось в черепной коробке вместе со страхом. Эндрю не отталкивал. Нил чувствовал его ладони на пояснице, горячие, поглаживающие кожу сквозь ткань футболки.       — Я не хочу, — Нил чувствовал, что сдаётся. Напряженное обдумывание будущего в течение нескольких часов перелёта давало о себе знать. Нервы сгорали, точно фитиль от взрывчатки. — Не хочу делать аборт, но разве мы сможем дать ребёнку всё, в чём он нуждается? Мы состоим из травм, Эндрю.       Эндрю молчал, но Нил почувствовал, как тот надавил на поясницу сильнее, притягивая ближе.       — Этого не может быть. Я хочу сбежать и...       — Замолчи, — сказал Эндрю неожиданно мягко. Нил знал, что он изменил тон специально, уловил в голосе нечто, что заставило внутреннего омегу успокоиться. Эндрю запустил пальцы в рыжие волосы и стал осторожно поглаживать.       Нил подавился воздухом. Эндрю мог быть нежным, но то, что происходило сейчас – мягкое, заземляющее и властное. Эндрю пользовался своим альфа-влиянием, чтобы успокоить. Нил таял, переставая думать о Морияма, разговоре со Стюартом и о неясном будущем. Остались только ощущения. И больше – ничего. Нужно взять себя в руки.       — Это такой риск. Морияма. Мы сами, — сказал Нил. — Но ребёнок уже наш, и я бы, — Нил выдохнул, — хотел его оставить и увидеть, какой мы можем стать семьёй. Не хочу думать каждый раз о том, как бы он выглядел, какой характер бы имел, жалеть, в конце концов, потому что я не знаю, блять, буду ли я жалеть. Что, если да?       Нил сбился и замолчал. Эндрю не верил в сожаления, но сейчас Нил совсем запутался. Чувствовал, что дрожит. Повисла недолгая тишина.       — Мы попробуем справиться. Со всем, — тихо сказал Эндрю на ухо спокойным голосом. — И ребёнок. То, что с нами было, пример того, как поступать не нужно. Мы не сделаем ему больно. Никогда. Согласен?       Нил верил Эндрю. Тревога чуть рассеялась. Они – другие люди и не станут похожими на тех, кто причинял им боль. Придётся много разбираться в теме воспитания детей, но у них есть Би и Лисы, ставшие семьёй. Несомненно, они смогут помочь. Нил был готов к трудностям, Эндрю – тоже, и эта мысль помогала успокоиться.       Нил кивнул, уткнувшись в шею Эндрю и вдыхая его запах. Сжал пальцами домашнюю футболку. В конце концов, Эндрю – альфа, принадлежащий ему целиком, он был здесь, рядом, и не уходил, успокаивал, наплевав на собственные чувства, хотя испытывал шок, если не ужас. Нил был бесконечно благодарен. Так, как никогда раньше.

***

      — Беременность подтверждаю. Срок – четыре недели, — пропела молодая девушка-врач, водя аппаратом узи по животу Нила. — Примерная дата родов, — она заглянула в записи и закусила губу. — Двадцать восьмое октября, судя по моим подсчётам. Вам нужно будет встать на учёт и сдать необходимые анализы, — она убрала аппарат и протянула салфетки, широко улыбаясь. — Поздравляю!       Нил кивнул, не в силах связать двух слов. Эндрю молчал. Мир пошатнулся во второй раз, хоть Нил и так знал о своей беременности, но теперь она окончательно подтвердилась. Нил посмотрел на Эндрю и наткнулся на его прямой взгляд.       — Подойдите к стойке и попросите, чтобы вас записали на завтра на сдачу анализов, — мягко обратилась врач к Нилу.       Нил заметил, что она не пялилась на его шрамы. Ни разу за весь приём её взгляд на них не задержался. Уже в больничном холле, следуя за Эндрю, Нил больше не думал ни о чём другом, кроме ребёнка. Он, казалось, уже ощущал его внутри себя. Хоть и знал, что это пока невозможно.       Нил встал на учёт. Записался на сдачу анализов. Хотелось как можно скорее покинуть больницу – с Эндрю он чувствовал себя в безопасности, но множество незнакомых людей действовали на нервы. Хорошо, что после того, как они обменялись метками, пропали чужие запахи. Иначе, Нил знал, точно бы сошёл здесь с ума. В Мазерати он переплёл пальцы с пальцами Эндрю. Тепло его ладони заземляло. Дома Нил прижался к альфе так близко, что, казалось, между ними больше не существовало пространства. Эндрю не отталкивал и всё ещё молчал.       Нил видел пыль, подсвеченную солнцем, – она витала в воздухе.       Их ноги тоже переплелись. Нил гадал, что же Эндрю чувствует, не мог в полной мере представить весь объём его переживаний. А их, несомненно, было слишком много. Может, даже больше, чем у него самого. Только Эндрю ничего не показывал, то ли по старой привычке, то ли не хотел беспокоить, заставлять тревожиться ещё больше. Нил решил не мучиться и спросить. Не мог вынести, когда Эндрю так долго молчал, не мог оставить его в море мрачных размышлений.       — Хэй, — сказал Нил.       В квартире наконец-то перестало быть так тихо.       — О чём думаешь? — Спросил Нил.       — Нужно сказать Ваймаку, — ответил Эндрю, повернув голову.       Нил видел изменения в лице Эндрю. Может, не совсем понимал эмоцию, но выражение скорее говорило о беспокойстве, нежели о чём-то другом. Нил знал, что сам был причиной этого беспокойства. И Эндрю далеко не так безразличен и бессердечен, как его представляли другие, и сейчас это проявлялось очень ярко. Сердце пропустило удар; Нил ощутил нечто очень близкое к нежности. Он не думал, что способен, но это чувство слишком сильное, оно грозилось пробить грудную клетку.       Нил знал, что означала для Эндрю его семья: братья, Кевин, он сам. Ради защиты людей, которым доверял, которых подпустил близко, Эндрю был готов на всё. Нил хорошо помнил об этом. И размышлял дальше, вдыхая запах Эндрю.       Незапланированная беременность добавила много проблем. Удвоила, если не утроила необходимость в защите. Ведь Морияма. Пока только это имело значение. Нил знал, что Эндрю не забыл об угрозе.       А дальше... Что будет дальше? Нил старался представить себя в роли родителя, но ничего не выходило. Может, запах Эндрю и окутывал, дарил ощущение безопасности, но от угнетающих мыслей не спасал. Однако Эндрю сказал: попробуем справиться. Нил вдохнул его запах глубже, точно хотел забить им все лёгкие.       — У тебя мысли частят, как из пулемёта, — Эндрю не улыбался, лишь смотрел. — Задаю встречный вопрос.       — Помимо того, чтобы взять академ в универе, нужно поговорить со Стюартом. Нужно попросить его помочь с Ичиро, но...       Но. Нил знал, что значили просьбы, обращённые к мафии. Даже если Стюарт его дядя, Нил боялся. Не хотел оставаться в долгу и рисковать, но выбора не было. Угроза того, что в Бостон могли заявиться люди Ичиро, должна перестать существовать. Нил не мог залезть в голову к Морияма, знал лишь, что на нём могут поставить крест из-за беременности, этого было достаточно для того, чтобы начать действовать. Мафия никогда никого не щадила. Руки похолодели.       — Позвони, — ответил Эндрю. — И узнаем, что твой дядя скажет. Пока никаких но.       Нилу вдруг захотелось сбежать. Вновь. Ответственность пугала, Нил чувствовал необходимость защитить своего ребёнка. А других способов, кроме бегства, не знал. Мать, увы, не подала другой пример.       — Нил, — позвал Эндрю. — Успокойся.       Нил кивнул, стараясь больше не думать об этом, не бояться. В конце концов, как твердили все вокруг, омегам вредно волноваться во время беременности.       — Да или нет? — Вдруг спросил Эндрю.       Нил удивился. Повернулся к Эндрю и посмотрел в карие глаза.       — Да, — тихо ответил Нил.       Конечно, да. Всегда да. Хоть за столько лет отношений, выстраивания доверия и очерчивания границ необходимость в вопросе отпала, Эндрю счёл нужным спросить сейчас, учитывая обстоятельства и то, как меняется их мир. Нил был благодарен. От тактичности и уважения Эндрю щемило сердце.       Эндрю взял Нила за подбородок, притянул лицо к себе и поцеловал. Губы Нила разомкнулись, и Эндрю углубил поцелуй. Мысли разом покинули голову – сказывались действия альфы, с которым существовала крепкая связь. Или нечто другое было всему причиной – Нил не мог разобраться. Эндрю всё ещё целовался так, точно если не вложит в это всего себя, мир рухнет. Словно они могли не соприкоснуться губами вновь. Нил отвечал, чувствуя, как сердце, взволнованное, бьётся быстрее. Запах Эндрю – родной, с привкусом горечи, – кружил голову, Нил ощущал себя в безопасности. Самым защищённым человеком в мире. Долгий поцелуй не был грубым, но и нежным – тоже, а медленным, успокаивающим, жёстким. Нил понял вдруг, как же сильно он скучал по Эндрю. По прикосновениям, по близости. Ладонь Эндрю, лежащая на его боку, обжигала.       — Я скажу Ваймаку, — Эндрю отстранился, когда понял, что Нил достаточно отвлёкся. — А ты поговори с дядей. Идёт? После решим, что делать с твоими вещами, оставшимися в Пальметто.       — Ты имел в виду жалкую горстку безвкусных шмоток? — Хмыкнул Нил. Не смог сдержаться. Хотелось лёгкости, подтверждения, что всё между ним и Эндрю оставалось по прежнему, насколько это могло быть возможным.       — Ты забрал всё? — Эндрю не поддался на провокацию, но уголок его губ чуть поднялся вверх. Нил заметил.       — Всё, — ответил он.       Эндрю кивнул. Нил поднялся с дивана первый и принялся искать свой телефон. Ушёл в спальню и набрал непослушными пальцами нужный номер. Нил слушал гудки пару секунд, прежде чем Стюарт ответил. Разговор получился долгим. Стюарт удивился, когда Нил рассказал о беременности, но быстро взял себя в руки и пообещал разобраться с Морияма в кратчайшие сроки. Нил многое не знал о Стюарте – о масштабе его привязанности к Мэри, о привязанности к нему. Если бы мог оценить, верил бы больше. Но, несмотря на неуверенность, стало спокойнее. Чуть легче дышать.       — Ваймак в шоке, — сказал Эндрю. — Он двух слов связать не мог. Перезвоню, как придёт в себя.       Нил хмыкнул.       — Стюарт поговорит с Ичиро. Остаётся только ждать, — доложил Нил в ответ на вопросительный взгляд Эндрю. Упал на диван и уставился в потолок. — Это, на самом деле, пиздец.       Нил снова подумал о том, как быстро всё произошло. О том, что они не планировали беременность. О ребёнке. Роль, которую предстояло взять, обязанности, которые лягут на плечи – на всю жизнь. Нет дороги обратно, и ничего как прежде не будет в любом случае. Но Нил – здесь, а желание сбежать, мучавшее изнутри, подавлено, наглухо заперто в сознании. Воспоминания имели значение: о хриплом останься, произнесённом сотни раз на протяжении четырех лет. О ключах от дома и машины. Об одинаковых повязках на предплечьях, о бессонных ночах после кошмаров, сигаретах на крыше. О доверии, обретении смысла жить. Первом поцелуе и первой совместной течке. Нил пытался думать только об их связи с Эндрю, скрепленной метками.       Нил повернулся. Эндрю, несомненно, думал о том же, но не подавал виду. Оставался спокойным, насколько это было возможно, чтобы лишний раз не волновать. Нил ценил его.       — Ага, — ответил Эндрю ему в тон, усаживаясь рядом, потёр пальцами переносицу. — Пиздец.       — Знаешь, что самое ужасное в этом всём? — Спросил Нил.       Эндрю посмотрел на него.       — Придётся возвращать форму. После беременности. Есть салат и куриную грудку, ходить в зал, — сказал Нил нарочито серьёзно. Он не удержался от того, чтобы пошутить. Хотелось как-то разрядить обстановку – нервы всё же не выдерживали. Видя, как изменилось лицо Эндрю от услышанного, Нил расхохотался. И ещё долго не мог себя остановить. Эндрю понял, что сказанное было шуткой всего через пару секунд, но времени, пока он об этом не знал, хватило Нилу для того, чтобы рассмеяться сильнее.       — Ну ты придурок, — Эндрю покачал головой и хмыкнул.       — Знаю.       Эндрю протянул руку и положил раскрытую ладонь на диван. Нил среагировал мгновенно – переплёл их пальцы и слабо улыбнулся, заглядывая в карие глаза.       — Твой запах стал тёплым, — сказал Эндрю, посмотрев на их руки. — Заметил это ещё тогда, когда ты переступил порог квартиры.       — Класс, — ответил Нил. — Теперь я пахну тёплым запахом. Ужасно.       Эндрю хмыкнул.       — Не так сильно, как ты думаешь.       — Тут и думать не надо, — ответил Нил, нахмурившись.       Эндрю замолчал. Нил продолжал разглядывать его, стараясь не думать о проблемах.       — Перестань, — низким голосом сказал Эндрю. — Всё будет в порядке. Нил кивнул. И сжал его руку чуть сильнее.       — Мы справимся, да? — Спросил Нил.       — Да, — Эндрю погладил его кисть большим пальцем. — Должны справиться.

***

      Прошло три дня с того момента, как Нил прилетел в Бостон, за это время успел сдать анализы и встать на учёт беременности. Через восемь недель нужно было прийти на первый скрининг. А пока оставалось только ждать результаты.       Эндрю уходил на тренировки и возвращался под вечер. Нил старался не сходить с ума от тревоги и скуки. Занимал себя всем, чем только можно.       Готовка. Уборка. Просмотр матчей. Нил пока не был готов звонить Лисам, хоть и знал, что они примут его выбор и не осудят. Эндрю тоже не рвался сообщать кому-либо. Нил проводил в тревоге половину дня, когда не занимал себя делами. Эндрю приходил, и становилось спокойнее. Вместе они пили чай и разговаривали. О том, как быть дальше. Держались за руки.       Нил рассматривал шрамы на своих руках и думал о прошлом. Смотрел на предплечья Эндрю и думал уже о настоящем. Они изменились, но не были готовы к ребёнку. Разве можно быть полностью готовым к этому? Нил не знал.       Ложились спать тоже вместе. И всё почти как раньше. Сплетённые конечности и безопасность. Нил просыпался, Эндрю уже не было.       А ещё все эти дни хотелось курить до дрожи в пальцах.       Послышался щелчок входной двери. Нил был на кухне.       Сигареты пришлось выкинуть, чтобы не мозолили глаза. Он был расстроен. Действительно расстроен. Дым напоминал о времени, когда всё было спокойно, стабильно, о Пальметто, тренировках, матчах и разговорах на крыше. Об Эндрю. Но Эндрю – рядом. Нил захлопнул дверцу ящика под раковиной, в котором стояла мусорка, и прислонился бёдрами к столешнице. Думал о том, как же сильно всё менялось. Его ждали восемь месяцев без тренировок и матчей. А дальше – бессонные ночи и море ответственности. И об относительной стабильности можно было забыть.       Эндрю зашёл на кухню.       — Я выкинул сигареты. Те, что оставались в куртке, — тихо пояснил Нил.       Эндрю промолчал. Достал из кармана джинс пачку Marlboro, даже не посмотрел на неё – открыл ящик и выкинул. Нил наблюдал за этим, вскинув бровь.       — Не нужно, — сказал Нил. — Я ведь беременный, не ты.       — Правда, что ли? — Вздохнул Эндрю и посмотрел на него. Устало потёр пальцами переносицу. — А ведь говорил, что умный.       Нил хмыкнул, не сдержался, это настолько в духе Эндрю, что становилось легче на душе.       — Заботишься? — Поддел Нил, улыбаясь. — О да, ты заботишься.       — Нет, — лицо Эндрю оставалось серьёзным, и Нил на секунду засомневался в том, прав ли. Но это слишком простая уловка. — Если только о себе. Сейчас самое время бросить, не так ли? Полезно для здоровья.       — Это сарказм, — обличающе сказал Нил. Он раскусил его сразу.       — Нет.       — Да. Ты бросаешь, потому что не хочешь, чтобы я мучился, когда ты будешь курить, — уверенно произнёс Нил. После задумался. — И чтобы не нанести вред, — Нил вскинул бровь, всем своим видом показывая, что мотивация Эндрю для него как на ладони. — Но я не просил. Ты можешь курить на балконе, — Нил вдруг перестал забавляться и кивнул головой туда, куда Эндрю выбросил пачку. — Лишние жертвы.       — Тебе не нужно просить, Нил. И это – не жертва. Обозначим сразу, — ответил Эндрю, подходя ближе.       Очень близко. Он оказался в пространстве Нила за пару секунд. Нил смотрел в карие глаза и на миг ощутил себя скованным, дыхание сбилось. Это никогда не проходило – его реакция на близость Эндрю, каждый раз как первый.       — Может, это называется заботой. Вопросы? — Теперь забавлялся Эндрю, но Нил уже не мог реагировать.       В голове – звенящая пустота, и Нила накрыло незнакомое чувство. Хрупкое чувство, но, тем не менее, настолько объёмное, всепоглощающее, что Нил забыл, как дышать. Эндрю признал, что заботится, вслух, и это нечто новое, то, о чём они ещё не говорили. Нил видел заботу Эндрю, ему не нужны были слова. Так он думал. Пока их не услышал.       — Один – ноль.       Нил собрал себя по кусочкам и посмотрел на его губы. Вернул взгляд обратно. От Эндрю это, конечно, не укрылось. Но Нил – хитрее. Он убрал светлую прядь волос с его лба, невесомо коснувшись лица, наклонился и прошептал в самое ухо:       — Спасибо. Это важно для меня.       И ускользнул от Эндрю прежде, чем тот успел заткнуть его рот рукой или как-то ответить.       Вечернее чтение статей о беременности хоть и принесло пользу, но не то чтобы успокаивало. Глаза болели. Нил захлопнул ноутбук и поднялся с кровати. Сил не было совсем. И думать не хотелось, особенно о родах. Боль не пугала: Нил пережил её слишком много в своей жизни, она не была бы новой. Нервировала неизвестность. Нил знал, что думать о родах ещё чертовски рано, но ничего не мог с собой поделать. Размышлял обо всём сразу и ни о чём конкретно. Нужно было отвлечься, как-то разгрузить голову, чтобы потом лучше обдумать информацию из статей.       Нил обнаружил Эндрю на кухне; тот готовил ужин. Он совсем забыл про ужин, сегодня усталость не позволила сделать ничего полезного.       Эндрю готовил. Только и всего. Нил не знал, почему остановился в коридоре, зачем прислонился к стене плечом и стал смотреть. Долго. Внимательно. Запоминая то, что видел, ощущая, как сердце в груди трепещет.       Ведь в готовке Эндрю не было ничего необычного. Совершенно. Дело совсем не в этом. Нил много раз видел Эндрю у плиты, когда они вместе учились в Пальметто: в основном тот готовил по желанию, иногда нехотя, когда приходилось, потому что еда закончилась, а в паршивые дни для того, чтобы отвлечься от мыслей. Привычная картина. После того, как Эндрю переехал в Бостон, он готовил при Ниле, когда прилетал в отпуск, на кухне дома в Колумбии.       Но сейчас. Сейчас всё по-другому. Может, во всём виноват приглушённый свет, вечер за окном, или то, что они оба здесь, посреди игрового сезона, в квартире, в Бостоне, делят одну кровать, а, возможно, то, что Нил, чёрт возьми, беременный, но картина отзывалась в груди ярче и казалась такой невозможно уютной. Дарила ощущение комфорта, сильное, укутывающее с ног до головы, и вынести его было трудно. Светлые волосы Эндрю растрепались и падали на лоб. Губы сжаты, точеное лицо – задумчивое. Эндрю, несомненно, заметил, что его рассматривают, но ничего не сказал. Тоже молчал, может, потому что не хотел разрушить момент или же был слишком погружен в собственные размышления, – Нил не знал.       Хотелось прикоснуться.       Нил оттолкнулся от стены, разрушая внезапные чары, сковавшие его. Приблизился, а затем прижался к Эндрю со спины. Тепло его тела заставляло сердце биться быстрее.       — Рис будешь? — Спросил Эндрю, не отстраняясь. Он всё также расслабленно стоял у плиты.       — Да, — Нил вдохнул запах его волос. — Конечно буду, — и добавил, думая о том, что Эндрю давал ему слишком много. — Спасибо.       И Эндрю до сих пор продолжал давать. Когда-то давно он говорил, что у Нила слишком много стремления к жизни, хотя жить ему совсем не за чем. А после стал для него всем. Человеком, без которого Нил не представлял себя, и Эндрю оставался рядом. Спустя столько лет. Доверял. Защищал. А Нил в ответ – его.       Он великолепен.       Эндрю кивнул. Нил поцеловал его в висок. А затем снова. Редкое проявление привязанности, когда очень хотелось что-нибудь сделать, выразить чувства. Эндрю хмыкнул и попытался отстраниться, скорее, рефлекторно, нежели из-за дискомфорта, но Нил не дал этого сделать.       — Ты просто невыносим, — сказал со смешком Эндрю, легко убирая лицо Нила от себя рукой.       Нил успел оставить мимолетный поцелуй на ладони.       — Ты знал, на что соглашался, — парировал Нил, скинув руку Эндрю. Но отстранился и сел на подоконник. — Рис только не сожги.

***

      Через пять дней пришли результаты анализов – беспокоиться было не о чём. Возможно, только о долгом принятии подавителей запаха в бегах: неизвестно, скажется ли это на беременности в дальнейшем. Но Нил все равно выдохнул с облегчением и нашёл в себе силы рассказать о беременности кому-то из Лисов. Нет смысла тянуть с этим дальше.       — О боже, — верещал Ники в трубку. — У меня будет племянник. Я стану дядей!       — Ага.       — Нил, ты просто чудо. Ты – очарователен на все сто процентов. Если ребёнок будет выглядеть так же, как ты, я тебя расцелую, — совершенно счастливо пищал Ники.       — Это не от меня зависит, — ответил Нил.       И он вдруг задумался. Интересно, а кто будет – мальчик или девочка? Будет похож на него или на Эндрю? Размышления согревали. Нил не знал, кого именно хотел, да это и не имело значения. Раньше он совсем не думал о детях, теперь же ощущал трепет, представляя, что у ребёнка могут быть карие глаза. Точно такие же, как у Эндрю. На свету они были бы мягче, ореховые, красивые. Нилу они бесконечно нравились.       — Я обязательно к вам прилечу. Ешь хорошо. Не напрягайся. И не волнуйся, прошу тебя! Постарайся много не думать. А то, зная твою паранойю...       — Я в порядке, — ответил Нил. — Взял академ. Насчёт остального пока не ясно, — Нил сказал о мафии обтекаемо. Не хотел лишний раз упоминать.       — Ох, Нил. Всё точно будет хорошо, я уверен! Ваймак, наверное, с ума сошёл от этой новости. Боже, ребёнок! У вас! Пусть даже вы не планировали, рад, что решили построить семью. И я буду дядей! Ахуеть, — Ники лепетал и лепетал, взбудораженный.       — Ага, — ответил Нил.       Щёлкнул дверной замок.       — Ладно, Эндрю вернулся. Пока, Ники. Позвоню позже, — ответил Нил, отключаясь.       Нил вышел в коридор. Сегодня было особенно скучно, а ещё грёбаная усталость не давала даже пальцем пошевелить. Нил смотрел матчи и ждал Эндрю. Весь день.       — Я звонил Ники, — сообщил Нил.       — Нужно поговорить, — сказал Эндрю, разуваясь.       Нил удивился. Кивнул и скрестил руки на груди. Он не знал, волноваться ему или нет, интерес вместе с беспокойством смешались в один коктейль из эмоций. Но запах Эндрю такой же, как всегда, не ярче и не приглушенней, а значит, ничего страшного в разговоре не предвиделось. Да и Эндрю выглядел как всегда, даже менее уставшим, чем обычно после тренировок.       — Заинтриговал, — честно признался Нил.       Эндрю посмотрел на него. Нил вопросительно поднял бровь, но Эндрю ничего не ответил и показал головой в сторону гостиной. Нил, совсем растерянный, прошёл в гостиную первым и сел на диван. Эндрю сел рядом.       — Что-то случилось? — Спросил Нил осторожно.       — Ты выйдешь за меня?       — Что?       Мир пошатнулся. Нил не ожидал, что Эндрю сделает предложение. У них уже были метки, они решили поставить их на четвёртом курсе Эндрю, когда поняли, что друг без друга не смогут совсем. Осознали, что их связь крепче, чем всё, что было в жизни, а доверие – прочное, и они могли положиться друг на друга в самые паршивые периоды жизни.       Решили поставить метки, когда поняли, что могут закрепить связь, не скрывать её, когда "останься" и "не уходи" перестало звучать совсем.       Нил знал, что Эндрю был самой безопасностью, домом, и согласился, уверенный в будущем. Нил никогда бы не пошёл на закрепление связи, имея хоть тень сомнения. Да и, начистоту, Нил знал – в метке были и практические плюсы: он больше не хотел мучиться от бессмысленных приставаний фанатов и игроков других команд, свиста вслед, когда шёл по улице и запахов, которые сбивали с толку. Множества запахов. Разный спектр того, что ощущали их хозяева и что можно было уловить: аура от раздражения до вожделения давила на рецепторы. Нил почувствовал облегчение, когда появилась возможность избавиться от этой способности, ведь пары, связь которых скреплена меткой, не чувствовали ничей запах, кроме запахов друг друга. Нил устал и от другого: бесконечное количество раз пытаться собрать себя по кускам и не ввязаться в драку из-за особенно паршивых чужих слов.       Но. Брак. Он скреплял всё юридически, более формализованный, чем метка. Делал их семьёй для закона и общества, позволял иметь совместно нажитое имущество, давал больше прав омеге на распоряжение этим самым имуществом, закреплял гарантии детям о том, что альфа точно не исчезнет и не оставит их и омегу без финансовой помощи. И брак продолжал многое значить в современном мире из-за традиций, истории прошлого. Хоть и был, наверное, рудиментом. Довольно романтизированным.       И сейчас.       Сейчас Эндрю делал чёртово предложение. И в руке держал кольцо.       — Ты уверен? — Растерянно спросил Нил.       — Нил, — Эндрю хмыкнул. — Я ведь предлагаю тебе выйти за меня. Выбор только за тобой.       Однако не всегда брак был столь прекрасным: Нил помнил родителей, и их кольца являлись лишь инструментом подчинения матери, оставили её ни с чем за душой, бесправной. Брак по расчёту и договор. Но Нил отогнал воспоминания. Его прошлое не имело ничего общего с настоящим, то – лишь пепел, не более. Нил знал, что Эндрю никогда не причинит ему боль, не станет подчинять. Ни за что.       Нил посмотрел в карие глаза. Не нашёл ни тени неуверенности. Он слышал стук своего сердца, был ошеломлен происходящим. Но сомнений – никаких. Ни тогда, когда он соглашался на метку, ни, тем более, сейчас.       — Да, — голос хриплый.       Нил забрал кольцо, касаясь руки Эндрю – тепло заставило дрожь пробежаться по телу, – и медленно надел на безымянный палец, зачарованный. Кольцо точно подходило по размеру, Нил не был этому удивлён. Серебряное, аккуратное и тонкое. Он смотрел на свою кисть и ощущал настоящий пожар, не мог сказать больше ни слова. Эндрю принял решение, Нил – тоже. Восторг смешался с чем-то, очень похожим на нежность. Нил не смел мечтать о таком настоящем, никогда бы не подумал раньше, что обретёт альфу, на которого сможет положиться, вступит в брак. Забеременеет. Сейчас Эндрю дал уверенность, дал понять, что не уйдёт, хоть Нил и так знал это. Эндрю ни к чему не принуждал. Теперь они все делили пополам.       Эндрю стал не только его альфой, но и мужем. И Нил носил его ребёнка. Осознание кружило голову, заставляло мир пошатнуться.       — Без свадьбы, — наконец сказал Нил хриплым голосом. — Может, позже. Пока просто распишемся.       — Согласен, — Эндрю кивнул.       Нил взял его за руку и переплёл их пальцы. Сжал ладонь. Больше ничего сделать он был не в силах.       — Можем съездить куда-нибудь, — сказал Эндрю.       Нил понял, что Эндрю предлагал это как способ отметить событие, закрепить в памяти. Мысль сама пришла в голову: хотелось побывать у океана. Тот давно перестал ассоциироваться с матерью; спустя несколько лет жизни в Пальметто он стал местом, где Нил мог смотреть на волны и держать Эндрю за руку, забывая о проблемах. Джек, матчи, капитанство переставали иметь значение. Лишь прохладный воздух и тепло ладони Эндрю. Их место, точно такое же значимое, как крыша. Где можно существовать в пространстве друг друга, и только это было важным.       Нил решил, что лучше места, где можно было оказаться в такой значимый день, не существовало.       — Поехали к заливу, — предложил Нил.       — Хорошо, — ответил Эндрю.       Нил провёл вечер, смотря на прозрачные, холодные волны. И рассеяно крутил кольцо на пальце. Взгляд то и дело возвращался к ободку, снова и снова. Возможно, это было глупо, но Нил думал, что проблемы уже не такие значимые. Только не сейчас. И когда вечером в коридоре он прижался к Эндрю в жёстком поцелуе, они тоже не были важными.       — Эндрю, — бездумно позвал Нил.       Имя потерялось между их губами. Родной запах кружил голову, и Нил чувствовал себя опьяненным.       — Что ты хочешь? — Спросил Эндрю, оставляя лёгкий поцелуй на шее с той стороны, где была набита татуировка. А после ещё один. И ещё.       Нилу казалось, что шея стала самым чувствительным местом во всем теле, и он отвёл голову в сторону, предоставляя больше пространства для поцелуев Эндрю. Касания губ посылали по телу волны приятной дрожи.       — Тебя, — ответил Нил.       И это правда. Он скучал по Эндрю, невыносимо скучал, когда тот уехал. А сейчас ощущение, что они больше никогда не расстанутся, сводило с ума. Всегда будут рядом. Это казалось нереальным, волшебным.       Нил готов мурчать от приятных касаний. Эндрю поднял голову и поцеловал его – губы мгновенно разомкнулись. Нил прикрыл глаза. Подумал, что мог бы целоваться так всю ночь, держать Эндрю, вдыхать его запах. Но это не значило, что не желал получить большего. Эндрю тёплый и твёрдый под его ладонями, Нил гладил поясницу – пробрался секундой ранее под тёмную рубашку. Грудь Эндрю прижималась к его груди. Места на теле, где они соприкасались, занимали всё внимание Нила.       — Я хочу тебя, — повторил Нил.       — Уже понял, — сказал Эндрю очаровательно изменившимся голосом. Хриплым, таким, который Нил вспоминал ночами в Пальметто. Нил поцеловал Эндрю в шею, чувствуя его дрожь, вызванную своими действиями. Эндрю процедил. — Ты всё ещё невыносим.       — Ты тоже, — в тон ему безобидно ответил Нил.       Эндрю легко отодвинулся и, коротко поцеловав напоследок, ушёл в ванную. Нил выдохнул, откинувшись головой на стену. Пытался привести мысли в порядок, но ничего толкового не выходило. Думать становилось слишком сложной задачей. Он снова посмотрел на своё кольцо. А после вспомнил о ребёнке и о том, что Эндрю был рядом. Попробовал представить себя и Эндрю в роли родителей, когда ребёнок появится на свет. И в этих мыслях сейчас не было страха и тревог, лишь тепло, и больше – ничего.       Иррационально.       Нил ощущал себя глупым и очень счастливым. Эндрю вышел из душа через пару минут; Нил украл поцелуй и сам скрылся в ванной. Тёплая вода расслабляла, но тратить много времени не хотелось. Нил быстро помылся и обернул бёдра полотенцем. Взгляд снова вернулся к кольцу на пальце, оно переливалось бликами на свету. Красиво. Нил против воли улыбнулся.       Он вышел из ванной. Свет горел только в спальне. Сердце взволнованно билось в груди. Нил упал в объятия Эндрю быстрее, чем успел моргнуть, руки оказались у него в волосах, чтобы притянуть теснее, ближе. Не оставить никакого пространства. Нил легко толкнул Эндрю на кровать и упал следом, опираясь на предплечья.       Глаза Эндрю – красивые. Внимательные. Мягкого оттенка карего.       — У тебя будет невыносимый муж. Ты доволен? — Промурчал Нил куда-то ему в щёку. Коротко поцеловал в уголок губ, отстраняясь.       — Да, — ответил Эндрю легко.       — Ну, зато не скучно жить, — хмыкнул Нил.       Эндрю заткнул его поцелуем.       Нил почувствовал руки Эндрю у себя на пояснице; пальцы то порхали по коже, то надавливали, оставляя в том месте, где были секунду назад, фантомные ощущения прикосновения. Всё внимание Нила занимал Эндрю – целиком и полностью. Нил целовал, проводил языком по нёбу, зубам, его языку, превращал поцелуй в медленный, влажный, обещающий. Запах Эндрю кружил голову, чувства обострялись – возможно из-за метки или только лишь из-за близости, Нил не знал, да и не хотел разбираться. Это не имело значения. Думать становилось слишком сложно.       — Ты ведь не уйдёшь, — прошептал Нил ему в губы.       — Нет.       — Тогда зачем? — Нил отстранился и посмотрел в лицо Эндрю. Тот выглядел почти разрушенным – губы припухли от поцелуев и мелких укусов, ресницы слегка подрагивали. Нил слышал сбитое дыхание, только не знал, чьё – своё или Эндрю. Различить не представлялось возможным.       Лишь хотелось узнать, почему Эндрю сделал предложение. Дать больше гарантий? Наверное, но Нил в них не нуждался.       — Так тебе будет лучше, — спокойно ответил Эндрю.       — И всё? — Спросил Нил, ожидая.       — Не всё, — выдохнул Эндрю. Нил поцеловал его в шею. Стал покрывать её поцелуями, доходя до линии подбородка.       — Говори, — попросил Нил.       — Я хотел этого, — ровным голосом продолжил Эндрю.       Тут уже Нилу пришлось заткнуть его. Услышанное – больше, чем Нил мог бы вынести или осознать. Долгое время, сколько Нил знал Эндрю, тот ничего не хотел. Пытался чувствовать, сдавался желаниям, если они всё же появлялись, не мог их принять; потеря контроля была для Эндрю тяжёлой. Но сейчас он признался в том, что хотел сделать предложение, спокойно, точно это было самой естественной вещью на свете, и Эндрю не был напряжён. Его губы не сомкнулись в тонкую линию, брови не нахмурились, а тело – расслабленно.       Нил понял, что масштаб доверия Эндрю к нему огромен, и от осознания внутри сердце отчётливо дрожало. В голове словно щёлкнули выключатель. Нил больше не думал ни о чём другом, кроме близости с Эндрю. Целовал его сильно, долго, изучающе. Эндрю слабо улыбнулся; Нил прикусил губу, запоминая его улыбку. Голова шла кругом. Руки Эндрю поглаживали спину, согревали кожу.       Слово «люблю» вертелось на языке, но Нил знал, что всё и так ясно. Как на ладони.       Нил прижался бёдрами к бёдрам Эндрю сильнее. Тот выдохнул, но руки ниже не скользнули. Оставались там, где были, надавили, перестали гладить.       — На всё «да», — ответил Нил на незаданный вопрос.       — Как ты хочешь? — Спросил Эндрю хриплым голосом.       Нил подумал. И решил, что хочет оседлать Эндрю. Это было бы отлично. Видеть, как тот сдерживает стоны и разрушается от его движений, чувствовать, как пальцы сильно сжимают бёдра, веки полуприкрыты и дрожат. Нил хотел видеть то, как заставлял Эндрю чувствовать себя хорошо.       — Я оседлаю тебя.       Нил мог бы поклясться, что Эндрю почти застонал. Его выдох говорил об этом.       — Презервативы остались? — Спросил Нил.       — В сумке, с которой прилетал, — ответил Эндрю низким голосом.       Нил отстранился. Нашёл сумку в нижнем ящике шкафа, достал упаковку презервативов и смазку. Поставил их на тумбочку и медленно вернулся к Эндрю.       На терпение нужны силы, которых у Нила не было. Он скинул с себя полотенце, замечая взгляд Эндрю, скользящий по телу. От внимания по позвоночнику прошлась приятная дрожь. Эндрю легко оттолкнул Нила в сторону и снял свои штаны вместе с бельём – больше на нём из одежды ничего не было. Его терпение тоже давало трещины, разваливалось на куски. Теперь они оба обнажены и открыты. Дыхание сбилось.       Нил взял Эндрю за предплечье и потянул на себя, вынуждая сесть на кровати. Прижался очень близко к телу, обхватил оба члена и сжал – внутри расплавленным жаром растеклось удовольствие от того, что он чувствовал Эндрю, то, насколько тот твёрдый и горячий в его руках. Нил провёл кистью вверх-вниз, шумно выдыхая в губы. По телу прошлась острая дрожь, достигая кончиков пальцев.       Нил повторил движение рукой. Ещё раз и ещё. Губы Эндрю были опасно близко, Нил чувствовал его дыхание на своих.       — Блять, — процедил Эндрю, когда Нил ускорился.       Нил поцеловал его, пресекая дальнейшие слова. Властно, жёстко, забирая инициативу, и тихий стон Эндрю потерялся между их губами. Это подействовало на Эндрю отрезвляюще – он сильно сжал запястье Нила, показывая, что достаточно, второй рукой потянул на себя за плечо. Эндрю упал на простынь, Нил – следом на него, чувствуя себя мягким и оглушенным от удовольствия.       Эндрю, не смотря, протянул руку и вытащил презерватив из незакрытой пачки. Кинул его в сторону. Нил отстранился от Эндрю, но только для того, чтобы снова поцеловать бледное горло и почувствовать, как Эндрю разрушается. Кожа – мягкая, приятная, она пахла Эндрю; Нил чувствовал, что дрожит только потому, что её целует. Слабо кусает. Эндрю выдохнул сквозь сжатые зубы и попытался то ли отстраниться, то ли приблизиться – Нил так и не понял, продолжая целовать, легко касаться губами, кусать. Покрывать шею Эндрю от и до.       Это – не просто инструмент, чтобы сделать Эндрю приятно. Скорее – секрет, что знал только Нил, его дозволено было знать ему одному. И умело использовать.       — Не заставляй меня поторапливать, — процедил Эндрю.       — Уже, — промурчал Нил. И ощутимо укусил у линии подбородка.       — Ты, — Эндрю вздрогнул, — чёртова угроза, — он взял Нила за волосы и потянул назад.       Жёсткость – то, что оставалось неизменным, когда Эндрю больше не мог выносить приятное. Только в разном объёме, в границах дозволенного, и она точно ломала в голове последние тормоза. Нил послушно отстранился, чувствуя, как мир теряет грани, а удовольствие и желание становятся едва выносимыми, тесно переплетаясь между собой. Дрожь прошлась по телу точно ток.       Нил быстро сел на бёдра Эндрю одним слитым движением. А после - наклонился и прогнулся в пояснице, упираясь предплечьями рядом с его головой. Эндрю потянулся за смазкой.       — Медленный, — промурчал Нил ему в ухо.       — Заткнись.       Послышался резкий щелчок.       Нетерпеливый.       Нил не смотрел, прикрыл глаза, зарываясь носом в волосы Эндрю. Они пахли восхитительно – горьким дымом вперемешку с едва заметными нотами хвои. И мятным шампунем.              Нил застонал, когда Эндрю начал растягивать его. Смазка была не нужна – естественная почти стекала по бёдрам, но Эндрю всегда добавлял и перебарщивал; пальцы скользили с влажными хлюпами. Не то чтобы Нил был против, ему, честно говоря, всё равно, ничего не имело значения, пока длинные пальцы Эндрю внутри. Нил чувствовал их. Остро чувствовал. Когда Эндрю попал по простате, бёдра Нила задрожали, руки сжали подушку. Нил чувствовал себя на грани; закусил губу, бесконтрольно пытаясь насадиться на пальцы, чтобы повторить, но рука Эндрю не давала этого сделать, фиксировала на месте. Блядски сильная. Нил, кажется, всхлипнул – не знал, действительно ли, сейчас не мог себе полноценно верить.       Эндрю нажимал снова и снова, вызывая вспышки под закрытыми веками. Член Нила соприкасался с его животом, пачкая смазкой. Нил чувствовал, что весь тёк, что уже достаточно растянут и может кончить только от пальцев Эндрю, так и не ощутив его член в себе, и это всё нужно прекратить. Срочно.       — Эндрю, Эндрю, — голос охрип. Нил не был способен произнести большее. Эндрю послушно вытащил пальцы.       Нил приподнялся. Эндрю вытер руку о простынь и открыл упаковку презерватива только со второго раза. Раскатал презерватив по члену.       — Дальше я сам, — Нил остановил Эндрю.       Убрал его руки. Направил член Эндрю в себя и стал медленно опускаться, принимая в себя длину дюйм за дюймом.       Стоны раздались одновременно. Нил дрожал от ощущения Эндрю в себе; того, насколько правильным это казалось. Никакой боли. Удовольствие было в крови, текло по венам, заняло каждую клетку сознания. Запах Эндрю ещё больше путал мысли. Нил опустился до основания и шумно выдохнул. Бёдра соприкоснулись, Нил чувствовал влагу на коже. Смазка. Очень влажно. Он смахнул пряди, упавшие на лицо.       — Порядок? — Спросил Нил.       — Да, — ответил Эндрю низким голосом.       Нил схватился за изголовье кровати. Эндрю подхватил Нила за бёдра, так, словно тот ничего не весил, и чуть потянул за собой, полу-садясь на подушках. Так отлично. С губ сорвался тихий выдох.              Нил начал двигаться. Приподнимался и опускался на Эндрю, чёрт возьми, трахал Эндрю, выбивая из него совершенно очаровательные звуки. Нил готов был слушать их вечно, стараться, лишь бы только услышать, довольствоваться одними ими. Эндрю разрушался, это горячо, и Нил ускорил темп, слыша влажное хлюпанье каждый раз, когда опускался.       И о боже.       Нил чувствовал себя слишком хорошо.       Стонал, потому что больше не мог ничего контролировать. Совершенно ничего. Руки сжали изголовье сильнее, до боли; скрип кровати добавился к звукам, наполнявшим комнату. Нил скучал по Эндрю и по его близости. Сейчас она ощущалась ярче из-за предложения, сделанного альфой. Нил посмотрел на кольцо и отдалённо понял, что с годами они не отдалились, наоборот – они точно втирались друг другу в кости, забирались под рёбра, глубоко внутрь, туда, где билось сердце. И даже когда не были рядом, всё равно мысли Нила были заняты Эндрю.       Эндрю его целиком, полностью, от и до, и на шее – метка Нила, вперемешку с пятнами от укусов на покрасневшей от поцелуев бледной коже. Это заставляло чувствовать себя невероятно.       Возбуждение болезненное, и Нил пытался примириться с ним, и с тем, что думал, насколько глубже в себя смог бы принять Эндрю, если бы они захотели поменять позу. Но менять не было желания, и Нил старался, слушая стоны, которые Эндрю больше не пытался скрыть. А если и пытался, то получалось у него откровенно плохо.       Нил услышал своё имя.       Эмоции бушевали внутри, как тайфун. Ломали рёбра. Тихое «Нил» – точно не «стоп», «нужно остановиться», а нечто бездумное, рефлекторное, на пике возбуждения, где границы сознания почти стёрты. В груди билось лишь одно.       Люблю, люблю, люблю.       Нил не останавливался, только движения стали чуть более рваными, неосторожными. Эндрю подхватил его под бёдра и толкнулся сам – руки Нила соскользнули с кровати и он почти упал всем весом на Эндрю от неожиданности и вспышки удовольствия, прошедшейся по телу. А после Эндрю вошёл снова – не грубо, но достаточно, чтобы Нил забыл обо всём. Совершенно обо всём. Волна дрожи прошлась по телу. Движения Эндрю стали размереннее и чаще. Нил чувствовал, что тёк – бёдра были абсолютно влажными, член входил слишком легко.       Нил кончил, когда Эндрю прикоснулся к его члену. Не успел предупредить, не успел ничего понять. Прижался носом к шее Эндрю и утопил стон в коже, полностью, содрогаясь от сильного оргазма. Эндрю остановился, но Нил не сразу это почувствовал.       — Продолжай, мне хорошо, — хриплым голосом сказал Нил.       Эндрю послушался – сделал ещё пару толчков, прежде чем кончил внутрь, глубоко, Нил ощутил это слишком ярко. Эндрю поцеловал его в этот момент, стон потерялся между губами, тихий и дрожащий. Ощущения затопили грудь теплом. Нил чувствовал, как внутри нечто приятно ломается, рассыпается на части, чтобы позже собраться вновь.       Он лежал на Эндрю, давая ему время прийти в себя, и слушал, как выравнивалось дыхание. Спустя минуту Нил понял, что достаточно, отстранился, нехотя, лениво, медленно приподнимаясь и соскальзывая с члена. Ноги затекли, но это не неприятно, да и совсем не важно.       Нил чувствовал себя расслабленным и очень довольным.       — Блять, — Нил упал на свободную половину кровати. — У меня больше нет сил. Ты не заставишь меня встать.       — Я и не заставляю, — лениво отозвался Эндрю.       — Отлично, — Нил, повинуясь секундному мягкому порыву, вытянул руку и провёл по его животу, едва касаясь пальцами кожи. Эндрю вздрогнул и тихо вдохнул. А затем выдохнул.       Повисла тишина; расслабление, приятная усталость охватила каждую мышцу. Нил знал, что встать всё же придётся, но чуть позже. Пока было слишком лень, и он позволил себе лежать.       Кожа Эндрю мягкая. Изгибы знакомые. Даже его дыхание – размеренное, – тоже знакомое. Нил лежал, окутанный запахом, горьким, вперемешку с чем-то свежим и холодным, и думал, что с Эндрю были все шансы построить лучшую жизнь.       Для ребёнка.       Такую, которой у них обоих никогда не было.

***

      Время шло так быстро.       Спустя полторы недели после телефонного разговора, Стюарт сказал, что уладил ситуацию с Морияма. Они будут ждать выхода на корт и не отменяют условия сделки. Нил тогда почувствовал облегчение – больше ничего не угрожало ни ему, ни его семье. Он сможет играть после и отдавать свою часть дохода. Академ дали сразу же, и Нил больше не возвращался в Пальметто. Расписался с Эндрю, сменил фамилию на двойную. Хотелось оставить свою, ту, под которой Нил обрёл смысл, перестал бежать, и добавить к ней фамилию Эндрю. Нил видел в этом порядок, значимость.       Он сообщил остальным Лисам о беременности. Мэтт буквально пищал в трубку, остальные, хоть и были сдержанней, но тоже не скрывали шока и радости.       Сейчас шёл третий месяц беременности. И не сказать, что без приключений. Нил чувствовал усталость, иногда продолжало подташнивать. Живот слегка округлился. А на первом скрининге Нил услышал сердцебиение. Сердцебиение своего ребёнка.       Восторг смешался с удивлением, эмоции были настолько сильными, что Нил не мог перестать улыбаться. Физически не мог. И не получалось поверить в реальность. Врач добродушно улыбалась в ответ и рассказывала, что ребёнок развивался согласно сроку, без патологий. Эндрю был рядом и легко поглаживал кисть Нила большим пальцем. Нил ощущал это касание так ярко, хоть оно было едва заметным. Сердце делало кульбиты в груди от переизбытка чувств. Ребёнок. Он, чёрт возьми, растёт внутри, живой и здоровый. Дома Нил не выдержал.       — Ты можешь себе представить? Боже, это, — Нил подбирал точное слово, — потрясающе.       — Ты умница, — ответил Эндрю, улыбнувшись.       И Нил завис. Воздуха словно перестало хватать. Нил никогда не слышал таких слов от Эндрю, такой похвалы, такого тона, и это, несомненно, было вторым ударом за день. С беременностью чертились новые невидимые границы, связь становилась крепче, хотя казалось, крепче уже некуда. Изменения были прекрасными. Менялись оба. И после слов Эндрю Нил чувствовал себя так, будто готов пробежать марафон. Слишком много радости за день, очаровательной, и это заставляло ощущать себя совершенно глупо. Чертовски счастливым.       В ответ Нил лишь кивнул, не в силах подобрать слов. И упал в объятия Эндрю. Тёплые, надёжные и сильные.

***

      Нил много гулял. Чаще всего – с Эндрю, по вечерам, но иногда выбирался на улицу один, утром, когда было настроение. Он обошёл все близлежащие районы, изучил местность. Взгляд постоянно скользил по детским площадкам. Маленькие дети играли в песочнице, те, кто постарше – качались на качелях, а все вместе могли занять карусель и кружиться на ней гурьбой. Поблизости сидели на лавках родители: либо один омега, иногда – с альфой. Нил не мог представить, что когда-то и ему предстоит выходить с ребёнком на улицу, сначала, пока тот совсем мал – катать его в коляске. Потом, когда ребёнок подрастёт, гулять на площадке и следить, чтобы ничего не случилось. Говорить, что не нужно так быстро бегать – можно упасть. Нил хмыкал, когда некоторые омеги кричали своим детям последнее особенно громко, не желая подниматься и подходить. Он знал хотя бы то, что так делать точно не будет. По крайней мере, постарается.       Нил хоть и не мог пока представить себя, идущего с коляской, но и беременным-то тоже не представлял пару месяцев назад. Всё очень быстро менялось.       Вещи решили покупать позже. Но нужно было переделывать свободную комнату под детскую. Не помешало бы перекрасить стены, приобрести удобный комод и кроватку.       Лисы часто звонили. Обычно – просто звонили, но Элисон любила поболтать по видео-звонку, и Нил не был против. Без Эндрю днём иногда чувствовалось острое одиночество, и Элисон отлично справлялась с тем, чтобы отвлечь и рассмешить. Нил спрашивал её об успехах в дизайнерском бизнесе, и та с удовольствием рассказывала о показах, собраниях и контрактах, не забывая о едких комментариях. Нил мог проболтать с Элисон несколько часов, и за это время успевал переделать все домашние дела, когда на это были силы. А Мэтт выступал в роли громоотвода – Нил не знал, когда именно это случилось, но все тревожные мысли, появляющиеся неожиданно, рассказывал ему. Мэтт поддерживал и разбирал каждую, говорил, что всё будет хорошо. Нил успокаивался. Терпению Мэтта не было предела, более того, он спрашивал сам, есть ли что-то, о чём Нил хотел бы рассказать. Иногда телефон у Мэтта забирала Дэн. Нил не возражал.       Ваймак и Эбби тоже довольно часто звонили. Интересовались здоровьем, и по голосу было слышно, что они хоть и рады, но волновались о том, как проходила беременность. С Бетси больше общался Эндрю. Нил не знал, о чём они говорили, скорее всего, о ребёнке, его воспитании, будущем. Может, и о другом тоже. Нил не спрашивал, пока Эндрю не рассказывал сам. После суда над Аароном Бетси стала для Эндрю значить намного больше. Нил сказал бы, что она заменила Эндрю мать, но это неправда. Её нельзя было заменить, и Бетси не играла такую роль. Отношения Добсон и Эндрю перешли на новый, другой уровень после тех событий – обретённого крепкого доверия, уважения и честности. Более прочного, чем раньше.       Даже Кевин звонил. Реже, чем остальные, из-за графика. Нудел о питании. Нил препирался и был доволен. Позже Дэй спрашивал о самочувствии, затем – рассказывал о матчах, но Нил и так их смотрел в прямом эфире. Как и матчи Эндрю. Но, впрочем, не отключался и слушал.       Ники прилетел из Германии. Остался на неделю и наделал кучу фотографий, которые потом разослал всем Лисам. Когда прощался в аэропорту, то разрыдался. Нил тогда обнял Ники, чтобы тот успокоился. Получилось странно, но не сказать, что неприятно.       Стюарт писал сообщения. Спрашивал о самочувствии и о том, не нужна ли финансовая помощь. Нил отвечал и вежливо отказывался. Внимание дяди было слишком непривычным, да и в деньгах Нил с Эндрю не нуждались.       Но плохие дни всё же не обходили стороной. На середине четвертого месяца беременности начали сниться кошмары. Одной ночью Нилу приснился особенно паршивый. И на утро настроение было ужасным, таким, точно внутри бушевала мрачная, холодная буря. Действительно хотелось разрыдаться; Нил никогда не чувствовал себя настолько уязвимым. Не мог встать с кровати и что-либо сделать. Даже умыться. Желание написать Эндрю – сильно, как никогда, въелось под кожу зудом, необходимостью, но тот занят, и Нил не стал этого делать. Лежал и смотрел то в компьютер, то в потолок. Иногда дремал. Почти весь день прошёл так. Пока не раздался щелчок, с которым открывалась входная дверь.       Нил обернулся, когда Эндрю вошёл в спальню.       — Привет, — слабо поздоровался Нил. Эндрю нахмурился. Должно быть, уловил изменения в запахе из-за настроения. Нил добавил нарочито весело. — Сегодня обещали грозу.       — Что случилось? — спросил Эндрю.       Нил покачал головой, ощущая себя на грани. Обычный вопрос подействовал, словно удар под дых, и он ничего не смог ответить. Тревога, мрачная, сковывающая, не отпускавшая на протяжении дня, грозилась вылиться во всплеск эмоций. Нил ненавидел перепады настроения, но ничего не мог с ними сделать. Ненавидел чувствовать себя бессильным.       Эндрю не стал давить. Сел рядом на кровати, и Нил посмотрел на него сквозь мутную пелену.       — Что-то хочешь? — спросил Эндрю.       И это подействовало.       Совершенно просто.       Нил задумался, отвлекаясь на вопрос, прислушиваясь к себе. Забыл о беспочвенной тревоге, окутывающей туманом. Стало легче дышать от присутствия Эндрю рядом; мрачное настроение отступало, тиски разжимались. Сколько раз снились кошмары в Пальметто? Миллион. Эндрю вставал ночью и делал один кофе на двоих. Весь день был рядом, не задавал лишних вопросов, просто был – и всё. И сейчас продолжал оставаться рядом, не давил, не злился, не пытался всё выяснить, чтобы не беспокоить лишний раз воспоминания. Нил подумал, что сильно любит Эндрю. Должно быть, слишком сильно.       — Не уходи, — попросил Нил, не боясь выставить себя глупым или эмоциональным. — И ночью посмотрим на грозу, — добавил он.       Эндрю кивнул, и они переплели руки.       Вечером стояли на балконе и смотрели, как кроны деревьев угрожающе качались от сильного ветра, ветки то переплетались между собой, то разлетались в разные стороны. Серое небо сверкало, ярко и ослепительно, белым цветом. А затем раздавался оглушительный гром и рёв сигнализаций машин, стоящих на парковке. Нил прижимался к Эндрю боком, ощущал тепло. И беспокойство пропало совсем. Как же мало нужно было для этого.       Гроза зачаровывала.

***

      Шёл пятый месяц беременности. Нил видел, как менялось его тело, становился заметным живот. Это вызывало смешанные чувства – непривычно, но, с другой стороны, естественно. В изменившемся виде даже было особое очарование. Только растяжки, которые мелко покрыли живот белой сеткой, чуть нервировали.       Свободная комната уже была переделана под детскую. Эндрю красил стены несколько дней, и Нил отвлекал его поцелуями. Много отвлекал. Иногда они перетекали в большее, и Нил чувствовал себя отлично – то было спокойное, хорошее время.       Нил вспоминал об этом и лежал на Эндрю. Подумал о том, что скоро состоится второй скрининг, на котором уже скажут пол ребёнка. Предчувствия, кто именно будет, у Нила не было совсем. Он не знал – мальчик или девочка, и это по-прежнему не имело значения, но Нил волновался. Хотя, больше всех вторым скринингом, на удивление, был взбудоражен Мэтт. Он сказал позвонить ему сразу же и несколько раз уверял, что будет мальчик. Нил не разделял его убежденности, но пообещал сообщить, как только узнает.       Рука Эндрю лежала на боку Нила, согревая.       — Ты говорил, что тебе нужно в душ, — сказал Нил.       — Ага, — лениво отозвался Эндрю.       — Может, — Нил замялся. Отпускать Эндрю не хотелось. Совсем не хотелось.       — Хочешь со мной? — Эндрю положил руку на затылок Нила. Запустил пальцы в рыжие волосы и начал перебирать пряди. Нил млел от прикосновений. Невесомых, приятных, успокаивающих.       — Хочу, — тихо ответил Нил.       — Ванна тебя устроит?       — Конечно. Да, — Нил перевернулся на другой бок.       — Теперь пялишься, — безобидно заметил Эндрю, глядя Нилу в глаза.       Радость от мысли о совместном принятии ванны теплилась в груди. Эндрю выглядел расслабленным, хоть и слегка усталым, и был чертовски хорош. Нилу передавалось его расслабление; ощущение комфорта становилось практически невыносимым. Нил смотрел на кисть Эндрю – аккуратную, сильную, бледную. С кольцом на безымянном пальце. И сходил с ума от чувств.       Безопасность и стабильность. Дом.       И комфорт.       Светлые волосы Эндрю растрепались, домашняя футболка идеально подчёркивала торс.       — Пойдём, — Эндрю до сих пор, даже спустя столько лет не мог долго выносить вот такого взгляда; прикрыл Нилу глаза рукой, тот хмыкнул в ответ.       В ванной Нил набрал воды. Тёплой, но не горячей – знал, что в слишком горячей ему находиться нельзя. Эндрю начал раздеваться: снял футболку, и взгляд Нила, вопреки воле, скользнул по его телу, очертил мышцы, каждую. Нил сглотнул.       Эндрю не менялся. Становился только лучше с каждым годом тренировок на корте и в спортзале. Насчёт последних – Нил не знал, были ли они средством контроля или же лишь желанием держать себя в форме. А может, являлись способом получить ощущение защиты, если помнить о тяжёлом, окутанном болью прошлом. Но факта это не меняло – Эндрю прекрасен. У него сильные руки, круглые плечи, и, твою мать, пресс. Нил не представлял, когда сможет вернуть себе форму, если сможет в целом добиться того результата, который был до беременности. И растяжки на коже останутся. Они не пугали – всего лишь дополнение к старым шрамам, но отчего-то стало грустно. Тело и до этого напоминало полотно из рубцов, а теперь? Нил расстроился, вопреки мыслям, что это ничего не меняло.       — О чём думаешь? — Спросил Эндрю, наклоняясь ближе. Нил сидел на краю ванной.       — М?       — Ты завис, — пояснил Эндрю.       Нил поймал его взгляд и вздохнул.       — Ты красивый.       — Это повод расстраиваться? — Осторожно спросил Эндрю, не понимая и желая выяснить причину перемены настроения.       — После беременности мне нужно будет прийти в форму, — Нил закусил губу, нервничая. — Если смогу. И растяжки...       — Что с ними не так? — Спросил Эндрю, целуя его в лоб. — Это часть тебя. Как и шрамы. Только растяжки – из-за хорошей причины.       — Но... — Нил не успел договорить.       Эндрю отстранился; Нил почувствовал себя растерянным из-за потери контакта.       — Никаких "но". Всё хорошо, — голос Эндрю смягчился. — В них нет ничего ужасного, что бы ты себе ни надумал, глупый, — спокойно продолжил Эндрю, посмотрев в глаза. — И прекращай находиться в прострации, вода остывает, — добавил он, хмыкнув.       Нил кивнул, обдумывая его слова. И начал раздеваться.       — Ты молодец, — Эндрю погладил волосы и оставил поцелуй у виска. Нил таял от касаний. Эндрю отстранился и снял домашние штаны.       Нил последовал примеру. Одежды больше не было, Нил обнажен и не чувствовал себя неуютно. А всё из-за Эндрю – его взгляд карих глаз был мягким. Таким, точно Эндрю очарован видом, словно Нил сам, весь – очарователен. Нил никогда не видел, чтобы Эндрю смотрел на него так. Это заставляло чувствовать себя до головокружения хорошо; дыхание сбивалось, в груди разливалось что-то тёплое и яркое.       Лёжа в ванне, Нил прижимался спиной к груди Эндрю, и от ощущения руки в своих волосах сердце трепетало от восторга. От счастья.       А после намыливания и обмена долгими поцелуями Эндрю опустился на колени. Нил хотел остановить, но не смог, рука, не повинуясь воле хозяина, зарылась Эндрю во влажные мягкие волосы. Нил задумался о том, что Эндрю сейчас видел все растяжки довольно отчётливо. Не знал, что с этим сделать, не понимал, что ощущал, пока поцелуи Эндрю не покрыли низ живота. Каждый участок кожи. Горячие, до одури приятные. Нил против воли всхлипнул.       — О, блять, — сказал Нил сквозь сжатые зубы.       Ощущения достигали кончиков пальцев. Руки Эндрю гладили ноги Нила, одна из них скользнула выше, грубо сжав его ягодицу. Мышцы рефлекторно напряглись. Нил стукнулся головой о кафель.       Не то чтобы он не был готов к близости, но она отчего-то казалось неожиданной. Эндрю продолжал целовать, то коротко и нежно, то грубо, и Нил чувствовал себя прекрасно.       Ему казалось, или он повторял имя Эндрю?       Возбуждение охватывало всё нутро слишком быстро и становилось болезненным. Ладони Эндрю медленно шли от колен выше, по внутренней стороне бедра, поглаживая, обжигая, и весь мир сосредоточился на ощущениях касаний. Эндрю оставил поцелуй рядом с тазовой косточкой. А после взял член в рот, обхватил его губами, и Нил чуть не упал от переизбытка чувств. Ноги задрожали.       Нил ощущал, как язык Эндрю, горячий и влажный, прижимался к обратной стороне его члена. Видел, как пряди светлых волос Эндрю рассыпались от его движений. От вида Нил готов был кончить прямо сейчас.       И это...       О боже.       Эндрю слишком хорош. Надолго Нила не могло хватить. Он хотел бы продлить момент, очень хотел, увидеть, как будут выглядеть губы Эндрю после долгого, долгого минета, яркими, припухшими и поблескивающими от влаги, но во рту у Эндрю горячо и хорошо, и от этого слишком приятно.       Невыносимо.       — Эндрю, я скоро... — Нил сбился и застонал, потому что Эндрю опустился ниже, беря член глубже, почти на всю длину, насколько позволила поза и округлившийся живот Нила.       И удовольствие достигло пика. Нил кончил, даже не успев ничего понять, услышал свой стон отдалённо, хотя он точно был громким. Мир рассыпался.       Нил чувствовал себя сокрушённым.       Эндрю медленно поднялся и оставил короткий поцелуй на щеке. Ничего не сказал, подставился под душ. Прошло время, прежде чем Нил собрал себя по кускам, ошеломлённый, довольный и уставший. Чертовски приятно уставший.       А ещё скованный чувствами. И невыносимой привязанностью, которую не знал, как выразить. Преданность ломала рёбра. Нил не стал думать: решение, как показать, донести, облечь в физическую форму должно найтись само, рефлекторно. Нил знал это и прижался к Эндрю. Увлёк его в новые долгие поцелуи.

***

      Нил ел шоколадное пирожное. Сладкое – последнее, что привлекало до беременности, но сейчас до жути хотелось выпечки. До дрожи в пальцах. И Нил ел, хмурясь. Только думал о растяжках, теперь вспомнил о внушительной прибавке к весу. Но ладно. Сладкого всё равно хотелось.       — Настолько ужасно? — Хмыкнул Эндрю, рассматривая его. — Время два ночи, Нил.       Он посмотрел на Эндрю и нахмурился ещё сильнее.       — Я хотел есть, — ответил Нил. — И ребёнок точно весь в тебя. Будь он в меня, мы бы с ним целыми днями голодали, – последнее Нил пробурчал.       — Ты ещё не пробовал мороженое, — сказал Эндрю, включая чайник.       — А у нас оно осталось? — Нил неохотно заинтересовался. Мороженое звучало хорошо. То, что нужно.       Эндрю вместо ответа достал ведёрко с морозилки. Нил не доел пирожное – всё, хватит, – и переключился на другую сахарную бомбу. Эндрю вскинул бровь, глядя на это, но ничего не сказал.       На какое-то время на кухне повисла тишина.       — Как думаешь, кто у нас будет? — Тихо спросил Нил, продолжая есть. — Ставки?       — Не знаю. Это важно? — Спросил Эндрю и отпил чай.       — Не важно. Я просто думал об имени.       — И какие варианты? — Спросил Эндрю.       — Никаких, — ответил Нил.       Действительно никаких. Все имена казались нелепыми и неподходящими, а ведь Нил перебрал в голове очень много вариантов в надежде, что хоть один из них понравится.       — Завтра узнаем и уже тогда посмотрим, выберем, — спокойно ответил Эндрю.       Нил кивнул. Внимательный взгляд Эндрю настораживал, и Нил оторвался от мороженого.       — Что?       — Ты выглядишь хорошо, — ответил Эндрю и поставил кружку на столешницу.       — Правда так думаешь? — Спросил Нил.       — Да.       Нил выдохнул. Эндрю подошёл ближе и положил руку ему на затылок. Начал приятно перебирать пряди волос, пропускать их сквозь пальцы. Нил уткнулся Эндрю в живот и замурчал.       — Ты наелся? Пошли спать, — мягко поинтересовался Эндрю. — Время позднее.       Нил кивнул.       Лёжа в кровати, он обнимал Эндрю. Уснуть не удавалось; волнение перед завтрашним днём скреблось на подкорке сознания. Нил бездумно выводил пальцем неясные узоры на коже Эндрю, глядя в темноту.       А если девочка?       Или всё-таки мальчик?       И – альфа, бета или омега?       Любопытство сжигало изнутри. Нил отчего-то подумал, что с девочкой может быть сложнее. Но и с мальчиком тоже непросто. И как только выбрать имя? Нил снова начал перебирать варианты в голове, не имея возможности прекратить, успокоиться.       — Будешь спать сегодня? — Раздался хриплый, но мягкий голос Эндрю. Нил понял, что всё ещё выводил на коже узоры.       — Извини, — Нил вздохнул. Не хотел мешать, но слишком отвлёкся на свои мысли.       Эндрю повернулся к нему. Нил уткнулся в его плечо и закрыл глаза.       — Завтра всё узнаем. Не переживай и постарайся заснуть.       Нил почувствовал руку Эндрю в своих волосах: тот начал перебирать пряди. Жест, который безумно успокаивал. Глаза начали против воли закрываться, мысли – путаться.       И на грани сознания Нил зацепился за одно имя. Что-то отозвалось внутри, легко и невесомо. Всего одно имя, лишь вариант, и то для мальчика. Нил хотел было сказать Эндрю, но не стал нарушать его сон – рука больше не перебирала пряди, дыхание размеренное и глубокое.       Да и нужно сначала узнать пол ребёнка. Лишняя спешка ни к чему.       Нил вскоре уснул, вдыхая запах Эндрю.

***

      Сын.       Нил держал в руке фотографию крошечного человечка и не мог представить, поверить, что их ребёнок – сын, чёрт возьми, – уже такой большой. Маленькие ручки, тело, аккуратное лицо. Ураган эмоций бушевал внутри.       Радость, радость, радость.       Восторг.       Врач сказала, что если сын до сих пор не пинался, то вот-вот скоро должен начать. Нил уже очень ждал. Сжимал фото.       Дома он позвонил Мэтту, как обещал, ощущая себя, точно фитилем от взрывчатки; Эндрю уже говорил с Ники, так как тот обрывал ему телефон весь день.       — Я так и знал! У тебя будет сын! — Взбудораженно кричал Мэтт. На заднем фоне раздался голос Дэн. — Имя. Скажи, что у тебя есть варианты.       — Может, один вариант есть, — задумчиво сказал Нил.       Он снова вспомнил, какие имена перебирал в голове. Ничего для мальчика не подходило, кроме...       — Мне нравится имя Лоран, — выдохнул Нил так, точно прыгал с обрыва.       В конце концов, облечь мысли в форму, рассказать кому-то значило придать смысл. Нил не был уверен, но хотел, чтобы понравившийся, заинтересовавший вариант прозвучал – язык на букве "л" прижался к зубам, звуки получались мягче, чем Нил думал. Приятнее.       — Дэн. Похоже, мы будем нянчиться с Лораном, — пищал Мэтт. — Ты слышишь? Дэн?!       Дэн что-то говорила на фоне.       Краем глаза Нил заметил, что Эндрю смотрел на него. Должно быть, закончил говорить с Ники, и Нил повернулся. Стал смотреть в ответ.       — Отличное имя, — довольно пробурчал Мэтт. — Отдыхай, а то устал, по голосу слышу. Поспи. Я очень рад за тебя!       — Спасибо, — ответил Нил бездумно. — Давай.       Мэтт отключился. Нил убрал телефон, всё ещё глядя на Эндрю.       — Ты не говорил, — без обид заметил Эндрю, скрестив руки на груди.       — Я не знаю. Мне нравится имя, но, вдруг, когда ребёнок родится, оно ему совсем не подойдёт? Ты уже спал вчера, — сбивчиво начал говорить Нил. — И я не хочу определяться на все сто процентов, поэтому не сказал. Извини, — Нил вздохнул, — У тебя есть варианты?       — Всё нормально, — ответил Эндрю и замолчал, обдумывая.       Нил ощутил такую благодарность, от которой внутри словно всё плавилось, точно она текла по венам, согревая. Он подошёл к Эндрю и встал рядом, прислонившись плечом к стене. Посмотрел в карие глаза.       — Мне нравится твой. Но ты прав – мы можем определиться позже, — спокойно ответил Эндрю. Мягко ответил.       — Да, — Нил кивнул. — Спасибо.       — То есть, понравившийся вариант имени ты первым делом сказал Мэтту Бойду? — Эндрю вскинул бровь и улыбнулся уголком губ.       Забавлялся.       — Я не был уверен. Это случайно вышло, — Нил наклонился и поцеловал Эндрю в висок.       — Разумеется, — Эндрю хмыкнул.       Нил нахмурился.       — Ты обижаешься? — Осторожно спросил Нил.       — Нет, — Эндрю убрал прядь волос с его лба, — это даже довольно интересно. Иди ко мне.       Нил мгновенно прижался к Эндрю и обнял. Тот обнял в ответ. Тепло Эндрю невероятно согревало. В конце концов, ничего не было более важным – сегодня стало известно, кто родится; на диване лежит фотография ребёнка, маленького, очаровательного, и это, чёрт возьми, один из лучших дней в жизни.       Нил улыбнулся, вдыхая запах Эндрю.

***

      Когда Нил почувствовал, как сын впервые начал пинаться, Эндрю не было дома. Едва заметное ощущение, лёгкое, но Нил не мог подумать ни на что другое, спутать его ни с чем.       И испытал шок. А затем...       Радость, радость, радость.       Нил долго пытался прийти в себя и перестать улыбаться, весь день ходил взбудораженный. Эндрю, хоть и вёл себя как обычно, но тоже был рад – Нила не обмануть его простыми уловками.       А через две недели ребёнок начал пинаться сильнее, ощутимо. И успокаивался, когда Эндрю гладил живот.       Нил хмурился.       — Почему он устраивает мне взбучку, а как только чувствует тебя, то всё? Отбой, значит, — настороженно спросил Нил, откладывая в сторону мороженое.       — Не знаю, — Эндрю хмыкнул. — Но это хорошо, разве нет?       Нил вздохнул. Всё же горячая ладонь Эндрю на животе – до одури приятная, поэтому с боем было принято решение сменить гнев на милость. Нил успокоился, как и его ребёнок, прекративший ощутимо пинаться.

***

      Больница. И серые стены.       Нил чувствовал себя отвратительно. Боли внизу живота – и вот он здесь. В палате. Врачи участливым тоном сказали, что всему виной долгий приём в раннем возрасте подавителей запаха, приведший к гормональным изменениям во время беременности, а те в свою очередь – к гипертонусу матки. Последнее – не редкое явление среди беременных.       Страх сковывал. Нил отчаянно не хотел, чтобы с сыном что-то случилось, и был абсолютно разбит. Ночью вызывали скорую, когда он понял, что боль – точно ненормально. Опасно. И нужно было как можно скорее разобраться в причинах её появления, время привычного "я в порядке" давно прошло. Сейчас оно было бы абсолютной безответственностью.       Эндрю сидел рядом, и Нил не отпускал его руку. Ни на секунду. Запах изменился, стал холодным, острым, наэлектризованным, точно к привычным нотам добавился мороз – Эндрю переживал, сильно, хоть внешне был лишь бледен, больше ничего не изменилось. Нил знал, что придётся какое-то время провести в больнице – будут наблюдать, чтобы удостовериться в эффективности лечения. Приблизительно, со слов врачей, полторы недели. Эндрю не мог быть поблизости всё время, и это убивало ещё больше. Нил ненавидел своё прошлое – искренне и всем сердцем. Так, как никогда раньше. Но Нил нашёл в себе силы сказать:       — Всё будет в порядке. Я так думаю. Быстро поставят на ноги, — получилось разбито. Нил добавил, не заботясь о том, что в голосе прозвучало что-то, похожее на мольбу. — Хочу тебя поцеловать.       Эндрю наклонился. Нил действительно хотел – поцелуи с Эндрю имели свойство отгонять мрачные мысли, и пусть сейчас таких было слишком много, всё равно необходимость почувствовать сухие губы на своих отзывалась внутри слабой дрожью. Эндрю сократил расстояние, поцеловал сам – едва касаясь, не давил.       Он так и молчал, подумал Нил, после того, как услышал слова врачей.       От мыслей сердце сдавило. Нил запустил руку Эндрю в волосы и притянул ближе. Ощущения заземляли. Эндрю покорно разомкнул губы, и Нил не знал, куда деться, что можно сделать с невыносимым чувством благодарности. Нил углубил поцелуй – медленный, успокаивающий. И мерное жужжание лампы, придающей стенам палаты стерильный белый цвет, перестало быть различимым.

***

      Для Нила было удивительно увидеть посреди бела дня на пороге палаты Аарона. Миллионы вопросов проносились в голове со стремительной скоростью, и Нил приподнялся.       — Не буду спрашивать как ты, и так вижу, что дерьмово, — Аарон положил пакет на тумбу около кровати. — Здесь фрукты и прочее.       — Когда ты прилетел? — Спросил Нил.       — Сегодня ночью, — ответил он. Взял стул у стены и поставил ближе к Нилу. Сел.       Непривычно. Странно.       Нил не любил ситуации, в которых не знал, как себя вести. Отношения с Аароном, мягко говоря, были не очень. До сих пор оставались натянутыми, ближе к концу его выпуска больше походили на холодное перемирие, чем на нейтралитет. И так всё и оставалось – взаимное игнорирование, отсутствие общения.       Аарон поставил Эндрю перед выбором. Нил помнил, как он пытался вывести самыми паршивыми словами на эмоции после Балтимора, в доме, который сняли Лисы. Помнил, когда Эндрю возвращался с терапии раздраженный и молчал несколько часов после. Иногда Эндрю приходил разбитым, хоть и не показывал этого. Нил помнил и о реакции Аарона на метки. Непринятие, отрицание, игнорирование. Почти отвращение. Тот не считал, видимо, Нила лучшей парой для Эндрю. Или дело было в чём-то другом, Нил не знал. Не то чтобы поведение Аарона задевало, но существовал лучший вариант развития событий, возможность наладить отношения, тропинка, по которой Аарон не пошёл.       Нил многое помнил. Знал, что Аарон тоже не забывал и не сожалел о своём поведении, сказанных словах.       Но сейчас он в больнице, а Аарон – здесь, в мятой, но строгой рубашке, со следами усталости от перелёта на лице. И это сбивало с толку. Нил ничего не понимал.       Он пытался разобраться, сам ли Аарон решил прилететь, или же его попросил Эндрю, но последнее – маловероятно. В желание Аарона повидаться верилось слабо.       — Я узнал у врачей, что ты идёшь на поправку, — сказал Аарон.       Нил удивился ещё больше, но не подал виду. Аарон успел найти в больнице лечащих врачей и спросить о состоянии? Но зачем?       — Медленно лечусь, — ответил Нил, не зная, хотел ли расспрашивать Аарона напрямую или нет.       Аарон замолчал. Нил тоже. В палате повисла тишина. Он решил обойтись без вопросов, ждал объяснений, потому что Аарон не мог не дать их. Не имел права.       — Знаю, что наговорил тебе кучу дерьма. Но я здесь ради Эндрю, а ты ему дорог, — на последнем слове Аарон едва заметно дернулся. — Не могу слышать его злой голос. Такой, обречённый. Эндрю будет спокойней, если с тобой будет кто-то. А просить он никого бы не стал.       Нил кивнул, опускаясь обратно на подушки. Сейчас хотя бы всё стало ясно. Аарон приехал потому что ему, в конечном итоге, не все равно на Эндрю, хотя он совсем не умел это показывать и выражать. Аарон снова замолчал и тяжело вздохнул. Нил не знал, что говорить, может и желал как-нибудь съязвить, или даже поддержать диалог, да только сил совсем не было. Подбирать слова, думать, препираться, огрызаться, защищаться.       И очень хотелось спать.       — Не убейте друг друга в квартире, — только и сказал Нил.       Аарон хмыкнул. Спустя пару минут тишины Нил против воли задремал. Несмотря на чужое присутствие, не чувствуя себя обязанным продолжать диалог или виноватым перед Аароном. Может, лекарства или же тревога сильно влияли на состояние, но постоянно хотелось спать. Это было и способом скоротать время, чтобы побыстрее увидеть Эндрю.       Нил почти привык к больнице.

***

      Когда каждый день вечером, после тренировок, в палату приходил Эндрю, Аарон тактично скрывался из поля зрения. Уезжал в квартиру или же где-то ждал, Нил не знал. За неделю лёд немного оттаял – Аарон, за неимением другого дела, рассказывал что-то об учёбе. Сухо, но Нил не жаловался, потому что одному в палате было чертовски скучно, а разговоры, без разницы о чём, спасали. И это бессмысленно отрицать, но компания помогала не сойти с ума. Аарон говорил и о Кейтлин. Немного, но Нил знал, что о ней тот ни с кем не говорил. Даже с Ники. И это наталкивало на размышления. Кейтлин интересовалась здоровьем Нила каждый день, когда созванивалась с Аароном. Нил находил это приятным и много думал о том, как быть дальше.       Очень много думал. И всему причиной – обычные, сухие, а иногда даже забавные разговоры. Как мало нужно для того, чтобы дальнейшая динамика отношений с Аароном стала для Нила головоломкой, задачей, которую необходимо решить.       — И как совместный быт? — Хмыкнул Нил, пытаясь очистить манго.       Эндрю покачал головой.       — Аарон не светится, — ответил он, — Запирается в гостиной.       — Наверное, лучше было бы поговорить с ним.       Эндрю вскинул бровь.       — Он довольно... — Нил неопределенно махнул рукой, — сносный.       Эндрю коротко засмеялся. Нил замер, обдумывая это.       — Би говорит точно так же, — сказал Эндрю.       — О том, что он сносный? — Нил нахмурился.       — О том, что с ним нужно поговорить, — ответил Эндрю. Нил откусил манго.       — Он прилетел. Если честно, это довольно много значит, — сказал Нил, прожевав. Эндрю кивнул. — Думаю, что Аарон переживает. За тебя и... — Нил запнулся. — За меня тоже, наверное. Будь ему без разницы, он бы со мной не говорил.       Эндрю промолчал, но выражение его лица едва заметно смягчилось.       Нил не стал говорить, что сейчас всё менялось, и они не в Пальметто, а Аарон, в конце концов, приходится ребёнку родным дядей. Может, на последнее и было бы без разницы, но Нил понял, что Аарон не совсем мудак, и он менялся. От времени или же от новости о беременности – неизвестно, но разве это важно? Есть шанс наладить отношения, что у Нила, что у Эндрю, и им нужно воспользоваться. Нил чувствовал – так правильно. Довольно все испытали боли.       — Хорошо, — Эндрю ответил спустя минуту тишины. — Может, из этого что-то и выйдет.       — Попробуй, — Нил пожал плечами.       Эндрю ушёл, когда медсестра в больнице сказала, что скоро отбой. Через три дня Нил узнал, что Аарон купил ребёнку новые вещи – шапочки, носки, распашонки, ползунки.       — Ваша детская в светлых оттенках. Надеюсь, что угадал с выбором цвета, — рассказывал Аарон, когда перечислял. Остановился и выдохнул, закусив губу. — Прими это. От нас с Кейтлин.       Нил слышал в его голосе неловкость. Не знал, трудно ли было Аарону сказать эти слова, но он сказал. От понимания предательски защемило сердце, ведь жест точно был искренним, сомнений никаких. Аарон мог отказаться, не идти на встречу, оставить всё так, как есть. Ситуация удивительная и трогательная. Нил совсем не ожидал от Аарона подобного, но было, нужно признать, приятно.       — Она настояла? — Нил не удержался.       — Почти. Мы вместе решили, — ответил Аарон.       Нил вместо ответа кивнул, принимая. И подарок, и слова Аарона. Нил тоже готов был идти навстречу; это трудно, но результат стоил того. И простить, забыть старые обиды – тоже готов. Менялся.       — Ники сказал тебе, как мы хотим назвать сына? — Спросил Нил.       — Раз сто, — ответил Аарон и замолчал. Через несколько секунд добавил, — Лоран – хорошее имя. Его ты выбрал?       — Оно мне понравилось, — Нил посмотрел на Аарона.       Аарон кивнул.       — Завтра тебя выпишут. Довезу до дома и поеду в аэропорт, — сказал он.       Нил задумался. Незнакомая благодарность теплилась в груди, и он не знал, как от неё избавиться, что сказать, чтобы было правильно. Не знал, говорил ли с Аароном Эндрю. Надеялся, что да. С появлением ребёнка на свет жизнь изменится ещё сильнее, и, возможно, Аарон сможет чем-то помочь, когда это понадобится. У него есть возможность стать частью жизни сына.       — Аарон, — начал Нил, подбирая слова.       — Не нужно. Ещё и от тебя я точно этого не выдержу, уж извини, — Аарон взмахнул руками.       Нил всё понял и уставился на него, Аарон в этот момент рассмеялся. Через несколько секунд продолжил:       — Не в стиле Эндрю благодарить, но он это сделал. Думаю, Бетси права. Терапия хоть и была инструментом, но многое мы с Эндрю продолжали делать неправильно. Сейчас для этого не время.       — Приезжай, когда я чуть встану на ноги после родов, — Нил, против воли, улыбнулся.       Аарон кивнул. Нил почувствовал себя немного растроганным.       — Надеюсь, ребёнок не будет нашей вылитой копией, — Аарон хмыкнул. — Это, конечно, не важно, но... Я просто надеюсь.       — Увидим, — ответил Нил. В груди размеренно билось приятно согретое сердце.

***

      — Что случилось? — Спросил Эндрю. Нил не заметил, как он вернулся с тренировки.       Нил обернулся на него и поспешно вытер влажные дорожки слёз с щёк.       — Ничего.       — Ты плачешь, — заметил Эндрю, и в голосе его промелькнуло удивление. Смешанное с волнением. Нил почувствовал его, точно кожей.       — Может быть, — ответил Нил, отворачиваясь обратно к экрану телевизора.       — Почему? — Спросил Эндрю, садясь рядом.       Нил покачал головой, смотря в телевизор.       — Нил.       — Рысь, — пояснил Нил расстроенно. — Маленькая рысь потеряла маму. Это довольно... — Нил потёр основанием ладони глаза. — Грустно.       И опять расплакался. Шёл седьмой месяц, и Нил не думал, что станет таким эмоциональным. Много читал об этом, но столкнуться самому было странно. Может, опять сказывался долгий приём подавителей запаха, пока был в бегах? Или действительно всё дело только в беременности? Нил не знал и ничего не мог с собой поделать. Перепады настроения раздражали, уязвимое состояние пугало.       И маленькую рысь жалко.       На лице Эндрю появилось нечитаемое выражение. Он молчал минуту, пока Нил продолжал смотреть передачу.       — Я не был к этому готов. Не настолько. Ты напугал меня.       — Эндрю, — Нил нахмурился и посмотрел на него. Он всё ещё был расстроен, слова Эндрю заставляли нервничать, а рысь так и не нашла маму. И кричала.       — Иди сюда, — вздохнул Эндрю.       Нил лёг на его колени. Устроился на боку поудобнее – живот уже был большим и доставлял неудобства. Эндрю положил ладонь на бок Нила и стал поглаживать большим пальцем через ткань футболки.       — Извини, — просопел Нил.       Он не хотел пугать Эндрю, особенно после того, как лежал в больнице всего месяц назад. Стало тревожно, больно от осознания, что мог чувствовать Эндрю, но его запах выровнялся, и Нил, сам того не замечая, стал успокаиваться, повинуясь невидимой воле.       — Всё нормально, — ответил Эндрю.       — Точно? — Нил поднял на него взгляд.       — Да. Смотри, — Эндрю кивнул в сторону экрана.       Рысь нашла маму. Серых, больших кошек показали крупным планом, и Нил улыбнулся.       — Отлично, — он выдохнул, смахивая слёзы. Засопел.       — Больше не смотри такие передачи, — вдруг процедил Эндрю.       Нил послушно кивнул; улыбка стала шире.       Вечером они поехали к океану. Нил захотел выбраться из дома. Посмотреть на то, как бьются о берег синие волны, и, наконец, полноценно успокоиться. Выровнять шаткое эмоциональное состояние. Более подходящего места для этого было не найти. Нил, разглядывая знакомую картину, вспомнил о поездках к океану с Эндрю, пока был в Пальметто. О том, как всё начиналось, и о том, каким был раньше, до беременности. За этот срок он сильно изменился. Нил знал, что стал мягче, более открытым, ответственным. И чувствовал себя относительно готовым к появлению ребёнка на свет. Настолько, насколько можно быть готовым. На пару с Эндрю перечитал уйму книг, и даже созванился с Бетси. Много раз, долго обсуждая, с чем может столкнуться и как себя вести в разных ситуациях.       Мысли плавно перетекали одна в другую. Нил подумал о настоящем, расслабленный.       — Будем по очереди вставать, — сказал Нил, повернувшись к Эндрю. Свежий, прохладный воздух наполнял лёгкие.       Эндрю вопросительно посмотрел в ответ.       — Когда ребёнок родится, — пояснил Нил.       — Конечно, — ответил Эндрю, хмыкнув. — Ты думал, будешь вставать один?       — Нет. Просто напоминаю. Осталось всего ничего до родов, — Нил вздохнул.       — Скоро поедем за вещами. И нужно собрать сумки, — напомнил Эндрю.       — Ага, — Нил взял его за руку, скользнул пальцами в пространство между его пальцев. — Как себя чувствуешь?       — Про что именно ты спрашиваешь? — Эндрю легко погладил большим пальцем кожу.       — Сейчас, и, — Нил отвернулся, услышав плеск, но быстро повернулся обратно. — В целом? — Нил замолчал, подбирая слова. Продолжил, наткнувшись на мягкий взгляд Эндрю. — Я думаю, что у нас получится. Надеюсь на это.       — Да, — ответил Эндрю. — Всё будет в порядке.       На какое-то время Эндрю придётся оставить экси, пока ребёнок не подрастёт. Так решили. Нил помнил, что должен вернуться на поле как можно скорее, чтобы не привлечь лишнего внимания со стороны Морияма, чтобы не создать угрозу своей семье. Сначала необходимо доучиться – как только Нил восстановится после родов, побудет с ребёнком, то сразу вернётся в Пальметто. Заработает статистику, приложит все усилия, чтобы попасть в хорошую профессиональную команду. Для того, чтобы быть рядом с сыном и Эндрю. Как можно дольше. Всю жизнь.       Кевин пообещал помочь с командой.       Эндрю сказал, что будет подрабатывать из дома, по полученной профессии – переедет в Колумбию, когда можно будет безопасно перебраться с ребёнком. Не зря же лежит диплом. Так появится ещё один источник дохода. А дальше, смотря какой штат возьмёт в команду. Нил надеялся, что будет играть в Бостоне, уже привык к нему. Да и Эндрю позже, возможно, сможет вернуться в ту же команду, за которую играл. План продуман до мелочей, несколько раз обговорён, Нил чувствовал себя спокойным за будущее.       Был уверен в Эндрю.       Вместе они должны справиться.       — Устал? Что насчёт вечернего кино? — Спросил Нил, улыбаясь.       — Ты опять уснёшь, — заметил Эндрю.       — Нет. В этот раз не усну, — Нил издал смешок и покачал головой.       — Да?       — Честно. Знаешь, по-моему, мы не смотрели ту старую комедию...

***

      — Ты делаешь гнездо.       — Нет, я не делаю.       — Делаешь, — ответил Эндрю и отложил книгу.       — Я просто хочу, чтобы на кровати было так, — нахмурился Нил, разглядывая разложенные на простыни три подушки и плед. Чего-то не хватало. Всё пока совсем не так, как представлялось. Нил закусил губу и стал оглядывать комнату в поисках нужных вещей.       — Так это гнездо, — сказал Эндрю. Он сидел на кресле и наблюдал за происходящим с интересом.       — Я не умею их делать. Ты не прав, — возразил Нил. Он всё ещё искал в комнате нечто подходящее для того, чтобы положить на кровать к подушкам и пледу.              Нечто подходящее. Нил задумался.       — Ладно, — Эндрю неожиданно легко согласился, и Нил посмотрел на него. И сразу же захотел послать к чёрту – Эндрю забавлялся. Нил понял это по крошечным изменениям в чертах лица. Эндрю продолжил, наклонив голову. — Что ищешь?       — Не знаю, — ответил Нил, досадуя.       — Может, посмотришь в шкафу? — Участливо спросил Эндрю.       Нил подумал, что это странно, искать что-то в шкафу, но верил Эндрю, а потому встал с пола. Приходилось ходить чуть враскорячку, живот на восьмом месяце – большой и причинял массу неудобств. Часто ныла спина. А сын иногда нещадно пинался, устраивал взбучку внутренним органам. И Нил медленно пошёл к шкафу. Ощущал себя до жути неловким. Эндрю, видимо, находил манеру ходьбы немного забавной. Особенно, учитывая, что он помнил, каким ловким и быстрым Нил был на корте.       Нил распахнул дверцы. И да. Вещи Эндрю, разложенные по полочкам, заняли всё внимание. Они пахли хвоей и сигаретным дымом. То, что нужно. Нил выгреб одежду с полок на пол. Вскоре сел на пол сам.       Эта серая футболка нужна.       Кофта тоже.       Да, и чёрная футболка подходит.       — Ну и зачем, по-твоему мнению, на кровати нужна моя одежда? — Эндрю наблюдал, как Нил раскладывал её на простыни. В абсолютно хаотичном порядке.       — Надо, — ответил Нил, не желая отвлекаться.       — Помнишь, ты читал о гнездовании? Это оно, — ещё раз повторил Эндрю.       Нил остановился. Рука, сжимавшая футболку, замерла.       — Не рано? — Спросил Нил, слегка потерянный. Эндрю покачал головой.       Нил действительно много читал статей о гнездовании. И знал, что чаще всего омеги начинали гнездиться ближе к концу восьмого месяца беременности. Но отчего-то не понял, когда сам начал это делать. Нил вздохнул, но быстро принялся перебирать вещи дальше. Не время анализировать своё поведение, да и нужно ли? Когда Нил собрал правильное количество одежды, направился с ней к кровати. Желание сделать уютно, безопасно и мягко заполнило все мысли, и Нил, повинуясь невидимой воле, должно быть, омежьей сущности, раскладывал всё по нужным местам. На первый взгляд это казалось хаосом, Нил знал, но сам он видел в этом абсолютный порядок. Хотелось мурчать.       Очень хорошо.       Уютно.       Безопасно.       Почти готово.       И Нил замурчал. Эндрю молчал, внимательно смотрел за происходящим. Не приближался, не спрашивал. Нил медленно направился в гостиную и стащил пару подушек с дивана. Притащил их в спальню. Расположил у стены.       Вот сейчас – точно готово.       Нил оглядел свои старания. Вещи Эндрю вперемешку с подушками и пледом, разложенные наподобие круга, принесли невыносимое чувство удовлетворения, не сравнимое ни с чем, что Нил испытывал до этого. Оно поселилось внутри и согревало, точно солнце. Здесь всё пахло горьким, знакомым сигаретным дымом и хвоей. А ещё – мягкое и приятное.       Нил, довольный, лёг и укутался. Полной грудью вдохнул запах. Ощущения пробрались под кожу, согревая, точно Нил весь, целиком и полностью стал состоять из удовлетворения, безопасности и мягкости.       А после Нил посмотрел на Эндрю, задумавшись.       Нил знал, что гнездо – это его крепость. Оно защищено, принадлежало только ему одному. Его место. И если он пожелает, то может разделить пространство с Эндрю. Разрешит быть здесь, рядом. Решение – сложное, и принадлежит тоже только одному Нилу.       — Не смотри так, — цокнул Эндрю. — Тебе необязательно звать меня, если не хочешь. Это нормально.       Нил нахмурился сильнее. Прислушался к себе, ощущениям, но всё в порядке – Эндрю ассоциировался с безопасностью, точно был соткан из её невидимых нитей. Нил доверял ему полностью, от и до, каждой клеткой своего тела. И Эндрю – его. Никогда не причинял боль, никогда не хотел её причинить. У них метки и кольца. Связь.       Нил убедился, что хотел бы присутствия Эндрю здесь. Без него гнездо не ощущалось пустым, но с Эндрю было бы намного лучше.       Да. Очень хорошо.       — Иди сюда, — позвал Нил.       — Ты хорошо подумал? — Спросил Эндрю, наклонив голову.       — Конечно хорошо, — хмыкнул Нил, чувствуя расслабление. Оно буквально окутывало с ног до головы. — Иди.       Эндрю встал и медленно лёг рядом. Между ними сохранилось расстояние, и это – последняя возможность отказаться, если вдруг перехотелось или что-то пошло не так. Эндрю оставил её специально. Нил был благодарен за заботу, оценил этот жест, но не воспользовался.       Положил руку Эндрю ему на грудь и притянул ближе. Уткнулся носом в его плечо и снова замурчал. Тихо и размеренно. Эндрю не шевелился, лишь накрыл его кисть своей ладонью.       Воцарилось приятная тишина, нарушаемая только мурчанием.       Нил смотрел, как Эндрю засыпал. Дыхание его становилось ровным и глубоким; глаза закрыты. Приятные чувства затопили Нила целиком, охватили всё сознание. Он разглядывал расслабленное лицо Эндрю: очерченные губы, скулы, веки, брови. И запоминал, медленно проваливаясь в сон.

***

      — Всё будет хорошо, — мягко говорил Эндрю. — Ты же мне веришь?       Нил кивнул, поспешно вытирая слёзы. Девятый месяц, и перед родами эмоциональное состояние было совсем нестабильным. То взрыв эмоций, то раздражительность, но чаще всего – страх. Он заполнял сознание, каждую клетку, и Нил не мог этого вынести. Думал на протяжении дня о том, что многое могло пойти не так, боялся, до дрожи. Неизвестность – ужасна. В голове мелькали разные варианты развития событий, Нил пытался думать о хорошем, но не получалось.       Он почувствовал руки Эндрю на своих плечах и тут же прижался к нему, обнимая в ответ. Эндрю был лекарством от тревог, его объятия – самые безопасные, и Нил уткнулся носом в бледную шею. Судорожно вдохнул запах и выдохнул. А затем снова.       — Молодец, — Эндрю прижал к себе крепче.       — Я стараюсь, но...       Нил хотел сказать про то, что пытался, честно пытался не думать о боли, о разных исходах, чтобы не переживать.       — Ты отлично справляешься, — мягко ответил Эндрю. — Хочешь, куда-нибудь съездим, отвлечёмся?       Нил не хотел. Он хотел остаться дома, укутанный запахами в своём гнезде, и не отпускать Эндрю. Никуда не отпускать.       — Не хочу. Полежи со мной, — попросил Нил слабым голосом.       — Хорошо.       Нил, не размыкая объятий, утянул Эндрю на кровать. Он тёплый и твёрдый в его руках, надёжный, и мир от этого казался более безопасным. На минуту повисло молчание; Нил продолжал плакать, надеясь, что скоро успокоится. Не мог прекратить.       — Ты будешь со мной? — Спросил Нил неразборчиво, куда-то в шею Эндрю. И замер. Чувствовал влагу на своих щеках, но не обращал внимания.       Хотелось услышать, что Эндрю будет рядом во время родов. Ещё раз услышать. Нил очень не хотел оставаться один.       — Да. Я никуда не уйду, — ответил Эндрю, оставляя лёгкий поцелуй на волосах.       Нил кивнул. В голосе Эндрю – честность и мягкость. Не было причин не верить. Нил позволил себе полностью выплакаться в объятиях Эндрю. А после – объесться фисташковым мороженым.

***

      Нил смотрел на своего ребёнка.       Тот, на удивление, совсем не причитал, не кричал, лишь тихо сопел под боком. Сын родился двадцать пятого октября, ночью, в три часа двадцать минут. Совсем недавно.       И Нилу, наконец, дали на него взглянуть. Эндрю сидел рядом, позади, и, казалось, не дышал. Рука на плече невероятно согревала.       — Хэй, — устало, тихо произнёс Нил. Был ослаблен после родов.       Малыш зашевелился. Он был такой крохотный, маленький, на вид почти невесомый, и Нил вдруг сильно испугался. Сам не знал чего. Вдруг дадут на руки, а он неправильно возьмёт? Или что-нибудь случится? Но ребёнок повернул голову, и Нил забыл обо всём.       Совершенно обо всём. Сердце взволнованно застучало в груди, громко, от теплоты, самой настоящей нежности. Грозилось сломать рёбра. Восторг и радость. Нил улыбнулся, глядя, как его внимательно разглядывают.       — Ну вот мы и встретились, — тихо продолжил Нил, и, несмотря на безумную усталость, боль во всем теле, не мог перестать улыбаться.       Счастье.       Счастье, счастье.       От переизбытка чувств кружилась голова, ладонь Эндрю аккуратно сжала плечо. Но Нил думал только об одном.       У сына карие глаза.       Точно такие же, как у Эндрю.