Странные шутки

Прошло всего несколько дней, но будто время сжалось. С утра до вечера — как сквозь мутное стекло. Тася почти не бывала дома. Феликс появлялся на пороге, как тень — обнимал её за талию, и они снова уходили куда-то, где солнце, шум, бесконечные разговоры с друзьями или по делам — неважно. Эта парочка то и дело ходила за ручку, не отлипая друг от друга, вечно что-то обсуждая. На остальных им было плевать. Будь то Макс или Саша — они либо оставляли их дома, либо просто отходили «поговорить», а сами гуляли отдельно. Это обижало. Немного нечестно: кто-то вот так забирает твоего друга, и ты уже не нужен. Макс же будто привык к этому... Хотя, возможно, он просто не показывал эмоций. Сначала всё было... напряжённо, мягко говоря. Макс будто решил: «Окей, чувак, ты тут мебель, и я не собираюсь на тебя даже смотреть». Он двигался по квартире с такой скоростью, будто всё время куда-то опаздывал. Грохот в ванной, звук куртки, срываемой с крючка, пакет с формой, бутсы в руке. Хлоп — дверь. Через пару часов — снова. Домой возвращался насквозь мокрый, с потными волосами, вонючий, с бинтами на пальцах. То футбол, то карате, то плавание. Потом английский, потом математика. Репетиторы приходили домой — измотанные женщины с тетрадками, говорившие с Максом как с маленьким роботом: «Сосредоточься, Максим. Это важно для твоего будущего». Он не спорил. Просто смотрел сквозь них и решал уравнения с таким видом, будто это всё — наказание. За что-то, что он даже сам не понимал. Иногда он тренировался дома. Делал отжимания в коридоре, приседал с гантелями, бил по старому боксерскому мешку, висящему у кладовки, и подтягивался на турниках. Саша ловил себя на мысли, что даже в этом была злость. Он будто хотел пробить себе путь кулаками — из этой квартиры, из этой жизни, из самого себя. Саша пытался быть максимально незаметным. Варил кофе, читал, делал вид, что занят. Но всё равно видел. Всё. Как Макс снимает футболку и швыряет её в стиралку, как смотрит в зеркало с лицом, полным... нет, не самодовольства. Отвращения? Боли? Стыда? Он был красивым подростком. Тонкие запястья, светлая кожа, взгляд резкий, уставший, как у взрослого. И всё время — молчание. Как будто звук был роскошью, которую он себе не позволяет. На третий день Тася подошла к Саше у двери. — Послушай, — тихо сказала она, — мы с Феликсом уезжаем на весь день. Присмотри за Максом, ладно? Нам надо побыть наедине. Ты ведь понимаешь? Он понимал. Поэтому и злился. Но кивнул. Макс встретил эту новость, как бомбу. Закатил глаза, бросил рюкзак об стену. — Ох*енно, — пробормотал он. — Скоро можно будет выписывать её из квартиры — теперь она и ночует хер пойми где... Саша только пожал плечами. Не стал ничего говорить. Просто пошёл в свою комнату и закрыл дверь. Ни попыток «поговорить», ни контроля. И это, кажется, немного сбило Макса с толку. Вечером, когда Саша искал зарядку, он случайно заглянул в старый шкаф в коридоре. Среди книг, каких-то бумаг, лежал альбом. Не обычный! Лицевая сторона была украшена мягкой тканью и бантами, по бокам сверкали яркие бусины. Это было изделие ручной работы — причём хорошего качества. Он открыл. И — завис. Там был Макс. Совсем ребёнок — лет шесть. В ушанке, с тающим мороженым на носу. Рядом — Тася. Ей двенадцать, может, тринадцать. Она смеётся, держит его за руку, а тот — весь сияющий. Саша вдруг почувствовал, как что-то сжимается внутри. Они были близки. Очень. Тася крепко обнимала его, как будто это было самое дорогое сокровище в мире, а он сам прижимался к её груди. Все фотографии были посвящены только им двоим. И только закрыв альбом, он наткнулся на надпись: «Тая и Мася. Любимым внучатам». И тут — голос за спиной: — Ты что, ох*ел? Макс стоял в проёме, как кипящий чайник. Глаза — злые, красные. Он бросился к альбому и вырвал его. — Не твоё, ясно? — голос дрожал. Он посмотрел на альбом, после чего крепко прижал его к себе. — Не смей трогать мои вещи! Ещё раз увижу — и ты полетишь со своим Феликсом с восьмого этажа через окно! Понял меня, необразованное чмо? Саша отступил. Он хотел сказать, что не специально, но передумал. Просто кивнул, чуть опустив голову. Макс смотрел на него так, будто мог ударить. Но не ударил. Просто выдохнул — резко, со звуком. — Все вы одинаковые. Приходите. Уходите... А я для неё теперь — пустой звук! Саша не ответил. Просто ушёл. Сел в комнате и долго смотрел в стену. Теперь он пытался понять, что сейчас произошло. Случайно выпавший семейный конфликт или душевные переживания младшего ребёнка? Утром — как ни в чём не бывало. Макс включил музыку на колонке. Громко, но не настолько, чтобы мешать. Как будто извинялся. Или делал вид, что ничего не было. Он прошёл мимо, бросил взгляд — короткий, оценивающий. Но без злобы. Они не говорили, но и не шарахались друг от друга, как раньше. Просто... были. А вечером выключили свет. Типичная фигня для города во время войны — обесточили полрайона. Свечка на кухне. Немного еды. Вода — из бутылки. Макс сидел на подоконнике, ноги подтянуты, взгляд в окно. Саша молча заваривал чай. И вдруг: — Это не с карате было, — бросил Макс. — Фингал, этот. Саша молча поднял глаза. Данное откровение было не то чтобы неожиданным — скорее неуместным. Будто ему просто хотелось хоть кому-то рассказать. Но почему я? Почему не сестра? Или он думает, что я подрабатываю психологом? — Меня не тренер приложил, — продолжил парень. — Сокомандник. В раздевалке. Типа, «ты всё портишь», «тебя только Тася тянет». Я ему не ответил. Просто стоял. А потом... — он замолчал. Саша сел напротив. Огонёк свечи между ними плясал, как что-то живое. В голове начало проясняться. Тася, по словам Феликса, представляла город на всех турнирах, играя в волейбол. Возможно, от него ждали похожих успехов. Такое бывало почти везде, где есть конкуренция. — Я тоже не сразу научился отвечать, — тихо сказал он. — В девятом классе один урод меня в шкаф запер. На перемене. Полдня просидел. Никто не открыл. Потом, когда выпустили, я сказал, что просто заснул. Макс вдруг усмехнулся. Сухо, но с настоящей улыбкой. Впервые за всё время. — Ты лох, — проговорил он, будто утверждая факт. — А ты злобный п*здюк, — продолжил я, будто добавляя этот факт. Они засмеялись. Неловко, но искренне. Смех оказался как тёплый плед в холодной комнате. Не спасает, но хотя бы не мёрзнешь один. На следующий день Тася вернулась с пляжа — загорелая, в лёгком платье, пахнущая солнцем и морской солью. Феликс что-то нёс в пакете — фрукты, похоже. Она застала, как Макс, сидя на полу, лениво комментировал фильм, который Саша включил. Не язвительно. Просто... будто не против быть рядом. Она немного напряглась. Но Макс вдруг улыбнулся ей — искренне, чуть устало, но без той колкой настороженности, с которой обычно встречал. — Как море? — спросил он. И это был такой крошечный момент. Но в нём было всё. Тася кивнула, как будто сама не особо понимала ситуацию. И всё же первое хорошее настроение брата за последний месяц знатно её порадовало. Так что, вытащив из пакета арбуз, она пошла на кухню его резать, рассказывая о чём-то весело и с улыбкой.