Правильные обстоятельства

Очередная ночь. Нил давно смирился с этой бессонницей. Смирился с тем, что по утрам он не высыпается, что под вечер буквально валится с ног, засыпает на пару часов — и снова просыпается в темноте. Ночь тянется бесконечно. И вот снова. Он открыл глаза посреди ночи. Часы показывали час ночи, а лёг он всего-то в одиннадцать вечера. Два часа сна — и всё. Уже по привычке он вышел на кухню. Всё общежитие молчало, погружённое в сон. И это не удивительно: все нормальные люди сейчас спали. Тренировка днём была особенно изматывающей. Видимо, кому-то удалось подпалить Кевину настроение, и разгневанный ферзь гонял Лисов как безумный. Нил был уверен: сейчас вся команда видит десятые сны. Он сел за общий стол, облокотился локтями на столешницу и погрузился в мысли. Завтрашний день… каким он будет? Учёба, тренировка — а может, опять какой-то «сюрприз» от его уже мёртвого отца? Мысли теснились, одна гнала другую, вытаскивая его из реальности. Он так и застрял в них, пока не почувствовал чужое — но до боли знакомое — присутствие рядом. — Джостен, — негромко окликнул его Эндрю. Нила будто выдернуло током из собственных размышлений. Он не ждал, что Миньярд окажется здесь. И уж точно не говорил никому о своих проблемах со сном — не хотел волновать команду. — Я в порядке, — отозвался Нил на вопрос без вопроса. Эндрю, стоя в дверном проёме, смерил его долгим взглядом, словно говоря: «Ты же понимаешь, что так не сработает.» Он помолчал, что-то обдумал, а потом медленно вошёл на кухню. Шаги его были размеренными, уверенными. Он подошёл ближе, не отводя взгляда от Нила, а тот, в свою очередь, не сводил глаз с Эндрю. Сейчас, когда он сидел, а Миньярд стоял, блондин возвышался над ним чуть выше обычного. Когда Эндрю подошёл почти вплотную, Нил поднял голову, чтобы увидеть его лицо. — Сколько дней это продолжается? — спросил Эндрю тихо, всё так же внимательно изучая его взгляд. Он сразу заметил: под глазами у Нила тени глубже, чем обычно, а в голубых, вечно настороженных глазах застыла изнурённая усталость. — Две с половиной недели, — не отводя глаз, ответил Нил и тоже как будто изучал лицо Миньярда заново, словно видел его впервые. Эндрю поднял руку — медленно, без резких движений — и остановил её в сантиметре от щеки Нила. Нет, он не забыл. Он всегда помнил границы. — Да или нет? — спросил он. В голосе не было давления — только холодная чёткость. Нил почувствовал фантомное прикосновение, глаза сами собой прикрылись наполовину — в предвкушении, которое не пришло. Только вопрос. — Ты знаешь ответ, — прошептал он, чуть приоткрывая глаза. — С тобой — всегда да. Эндрю мог бы упрекнуть его, как обычно, за это «всегда». Мог бы развернуться, послать спать или просто не прийти сюда этой ночью. Но что-то разбудило его. Что-то внутри, необъяснимое — и вместе с тем до боли знакомое. Он ненавидел это чувство. И одновременно не мог его игнорировать. И всё же он коснулся. Лёгкое прикосновение кончиками пальцев к щеке Нила — почти невесомое, как призрак. Будто зрительного контакта было мало, и теперь он изучал Джостена на ощупь. Нил невольно дрогнул под этим движением. Его тело расслаблялось, глаза закрывались, и вдруг — впервые за долгие ночи — сонливость подступила тёплой волной. Большой палец Эндрю скользнул по нижней губе рыжего. Нил хотел облизнуть губы, но поймал себя на мысли, что… он может уснуть. Сейчас, здесь. И это пугало — потому что означало доверие. Он не хотел отпускать Миньярда. Эти прикосновения усыпляли, затягивали в мягкий туман, и Нил тонул в них, как в чём-то опасном и спасительном одновременно. Он уже собирался привстать, чтобы обнять Эндрю, когда тот опередил его — молча опустился к нему на колени, обняв и уткнувшись лицом в его шею и ключицы. Эндрю чувствовал всё: напряжение в теле Нила, его немые желания, их связь — странную, беспокойную, но неразрывную. — В комнату. Быстро. Без шума, — пробормотал Миньярд. Нил уже начинал терять связь с реальностью — тело наливалось тяжестью, в голове мутнело от долгожданного сна. Он хотел спросить о соседях по комнате — Аароне, Ники, Кевине — но Эндрю предугадал его мысль. — Они будут молчать, — коротко бросил он. Они разъединились — ненадолго. Эндрю первым направился в сторону комнаты, и Нил, пошатываясь, последовал за ним. Дверь тихо отворилась, внутри слышалось мирное сопение спящих ребят. Даже Кевин, который днём гонял всех до изнеможения, сейчас спал без памяти. Они прошли вглубь комнаты, к кровати Эндрю. Миньярд молча указал жестом: Ложись первым. У стенки. Нил послушно лёг. За ним в кровать скользнул Эндрю, и они вместе накрылись одеялом. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Смотрели так, будто не смотрели до этого на кухне. Смотрели так, будто не видели друг друга каждый день. Смотрели так, будто не делили сигарету на крыше. Смотрели так, будто не ненавидели друг друга. — Можно, — полушёпотом сказал Миньярд. Казалось бы, ни к чему сказанное «можно», но Нил понял. Всё понял. Он позволил себе медленно, осторожно запустить пальцы в светлые волосы Эндрю. Делал это несмело — опасаясь ошибиться, неправильно истолковать разрешение. Но всё оказалось правильно. Эндрю лишь молча продолжал гладить его по затылку, как будто и сам искал в этом движении опору. По телу Нила пробежали мурашки, а затем усталость — глубокая, смиренная — накрыла его волной. Сонливость наконец-то обняла его крепко. Он прикрыл глаза, всё ещё ощущая руку Эндрю, медленно проводящую по его голове. И тогда Нил провалился в сон. Такой долгожданный, желанный, самый приятный сон. В правильном месте, при правильных обстоятельствах. Под правильной рукой.