Спокойная ночь

Руслан, затянувшись сигаретой, выпустил клубы дыма навстречу распахнутому окну. Летний ветер, напоенный ароматами трав и солнца, игриво ласкал его кожу. Он почувствовал на себе изучающий взгляд – Илья, как завороженный, рассматривал его профиль. Легкая, почти незаметная усмешка тронула уголок губ Руслана. На миг он прикрыл глаза, фильтруя терпкий дым через лёгкие. Повернув голову, Руслан нежно заправил непослушный чёрный локон с розовой прядью за ухо Илье, тихо проворчав под нос: "Ну что за вид, совсем растрепался, дурачок". С легкой улыбкой Илья коснулся бледного лица Руслана, кончиком пальца бережно убирая потекшую под глазом тушь. — А ты что, плакал? — в шутку ласково мурлычет Руслан. — Ранетки распались… — еле слышно бормочет Илья, специально изображая меланхолию на своём лице. Ну, актёрище. Илья лишь усмехается, приподнимая край губы. Бред. Каждый уважающий себя эмо знает, что у «Ранеток» относительно недавно (где-то пол года назад) вышел новый альбом, и никаким распадом группы даже близко не веет. Разговор прерывается на короткий промежуток времени, и они замирают в тишине, стоя рядом. Эта тишина приносит лишь комфорт и ощущение внутреннего тепла где-то в районе груди. Не сговариваясь, они вместе устремляют взгляды в окно, наблюдая за рассветом. На часах ровно четыре утра. В это время, как правило, все спят (или делают косяк), но что можно сказать о школьниках? Сейчас у них летние каникулы, и много свободного времени, поэтому Руслан гостит у Ильи, пока родителей нет дома. Их встреча случилась ранней весной, когда воздух еще был пропитан зимним холодом. Вынырнув из жаркого нутра гей-бара, сердце Ильи сжалось от жалости, и он, не раздумывая, отдал свою куртку съежившемуся от холода эмо-парню. Тот стоял в рваных скинни-джинсах, выставляя напоказ свои дрожащие коленки. Проводив Тушенцова до его высокой многоэтажки, Коряков ловко выпросил у парня номер аськи (не без романтических умений, конечно). С этого и началось их общение. Регулярные совместные прогулки по окрестностям, длинные переписки и, разумеется, ночные посиделки стали неотъемлемой частью их отношений. Периферическим зрением Руслан замечает розоватый отблеск на лбу собеседника. Пару дней назад Илья внезапно решил сменить имидж и начать слушать "Океан Моей Надежды", подражая своему молодому человеку (хотя Руслану особо не симпатизирует эта группа). Руслан не стал сопротивляться таким порывам самовыражения. Поэтому он купил краску с перчатками и посадил Корякова в своей ванне на кухонный стул. Осветлил несколько тёмных прядей до жёлтого блонда и покрасил их в розовый, однако не так аккуратно, как планировалось, в результате чего на лице Ильи появились розоватые следы. Но покраска волос не стала единственным изменением. Илья доверил своё лицо Руслану, и теперь тот обучает его искусству макияжа. — Смотри, вот так берёшь карандаш и по слизистой вот тут аккура-а-а-тненько проходишь, — Коряков берёт из чужой руки косметический карандаш и подносит к глазу. — Да, вот так. Только глаз себе не проткни, — шипит Тушенцов под руку. — А стрелки? — Тебя ещё и учить стрелки рисовать? — А ты думал, что один на весь город такой сексуальный парень ходить будешь, скинхедов соблазнять? Тишину прерывает звук Руслана, выдыхающего сигарный дым. — Дай мне тоже сигарету, — говорит Илья, смотря на детскую площадку за окном. Несмотря на знание о том, что Илья не имеет привычки курить (на самом деле вообще никогда не курил), Руслан вытягивает из смятой пачки сигарету и протягивает её. Коряков зажимает между губ никотиновую палочку, взглядом ищет зажигалку. Но Тушенцов, недолго думая, сокращает расстояние между ними, почти касаясь носами, и прикуривает сигарету Илье своей. В полумраке зрачки расширяются. Приглушённые зеленые глаза смотрят прямо в карие, пока Руслан не отстраняется, вставая ближе к окну. Коряков затягивается, и сразу же его душит кашель. — Знаешь, что такое цыганочка? — Тушенцов, ожидая ответа, смотрит в глаза Илье. — Что-то типа свадебного танца? Улыбка играла на губах Руслана, когда он сделал затяжку, а затем, подавшись вперед, коснулся губ Ильи. Его рука нежно скользнула по затылку партнера. Илья вздрогнул от внезапного поцелуя, но почти сразу же ответил, положив ладони на плечи Руслана. Во рту ощущался сладковатый привкус табака (именно такие «сладко-пидорские» сигареты предпочитает Руслан) и прикосновение чужого языка. Тушенцов отступает первым, наблюдая, как тонкая струйка дыма вырывается из чужих губ. Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза, прежде чем Илья резко притягивает Руслана за край футболки, сминая губы в поцелуе. Под тканью футболки Ильи скользит чужая рука, изучающая его тело. Пальцы поднимаются к плечам, нежно массируя их, а затем опускаются ниже, к лопаткам, повторяя мягкие движения. Кончики пальцев очерчивают талию, впалый живот и бёдра. Илья отстраняется, но тут же кусает Руслана за шею, хотя засосы под строгим запретом из-за родительских глаз. Он касается носом разгорячённой кожи (Руслан всегда тёплый или даже горячий, и это без сексуального подтекста). Вдыхает смешанный аромат: табак и что-то из дешёвого парфюма, может, даже тот, что Илья на четырнадцатое февраля дарил. Осторожно прикусывает мочку уха, стараясь не задеть свежий пирсинг, и в ответ слышит первый сдавленный вздох. Пряди волос лезут Илье в глаза, и он ощущает чужой аромат шампуня. Руслан перехватил инициативу, его поцелуи стали настойчивыми, отчего с полки чуть не посыпались коробки со старыми вещами. Его нога, словно невзначай, оказалась между бёдер Ильи, голым коленом задев возбуждённый бугорок (сегодня на нём были именно те дырявые скинни-джинсы, что и при их первой встрече). Илья вздрогнул, из груди вырвался тяжёлый вздох. Их губы, влажные и алые, были чуть приоткрыты в расслабленном состоянии, а пряди волос хаотично торчали в разные стороны. Дыхание сбилось, взгляды прикованы друг к другу. Коряков взял чужую ладонь и повёл с балкона. В каком-то странном молчании они шаркающими шагами направились в комнату, пока не дошли до постели, где Тушенцов, легко подтолкнув парня, завалил его и уселся сверху, оседлав. На шее расцветали красные пятна. Поцелуи стали страстными и горячими, непохожими на те, что были на балконе, так что с подбородка чуть не капала слюна. Запах Руслана был настолько аппетитным, что Илья не переставал жадно вдыхать. — Сними футболочку, кот, — Тушенцов никогда не называет его милыми прозвищами, только когда дело касается чего-то интимно-романтического. Немного смутившись, Коряков не осмеливается возразить, хотя и чувствует, как щеки слегка заливаются румянцем. Он понимает, что любые попытки пресечь эти "милые" прозвища бесполезны, да и, если быть откровенным, его даже заводит такое обращение к себе. Приподнявшись на локтях, он стягивает с себя черную широкую футболку, разумеется, не без участия Руслана. Тушенцов, сдавая назад, случайно задевает эрекцию Ильи, что вызывает у того громкий вздох. Ухмыляясь, он проводит руками по волосатой груди, останавливаясь на набухших сосках. Берёт в рот один, ощущая металлический привкус от пирсинга, и нежно ласкает языком красную бусину. В это время чужие руки проникают под лонгслив Руслана, начиная его ощупывать. У Руслана крупная грудь, значительно массивнее и более накачанная, чем у Корякова. Тушенцов – мужчина внушительных размеров, ростом под метр восемьдесят пять, с мощной шеей, как у бодибилдеров, и слегка выступающими венами на руках. Илья иногда чувствовал зависть по этому поводу, и у них даже состоялся разговор на эту тему… — А почему ты эмо? — В смысле? — Ну ты же в зал часто ходишь. У тебя тело как у типичного натурала. Тебе бы скинхедом быть, а не эмо. Руслан оторвал взгляд от плаката и медленно развернулся к Корякову, сидевшему на кровати. Вскинув вопросительно бровь, он тут же отвернулся, плечи подавленно сжались. — Понятно. — Ну, ты что, обиделся? Я же ничего плохого не имел в виду, я просто спросил. — У тебя слишком стереотипное мышление, Илья. — Да я не говорил ничего плохого! — уже громче сказал Коряков в чужую спину. Закончив создание чёрно-розового плаката, Руслан прервал тишину. Бросив кисти в ёмкость с грязной водой, он поднялся, разминаясь и похрустывая суставами, и вновь устремил взгляд в чужие глаза. — Мне просто нравится быть эмо и слушать любимую музыку, — и улыбнулся, будто ничего и не было. Таков был Тушенцов: в каких-то моментах странный и непонятный Илье. — Ну, это странно выглядит. — Ну а кому, собственно, решать, кому и как выглядеть? Коряков целую неделю размышлял над этим разговором, а потом просто принял чужую точку зрения. В тот момент он захотел сделать что-нибудь выходящее за пределы его представлений о "нормальном мужчине", и они сделали друг другу пирсинг сосков. Тушенцов уже давно предлагал эту идею, но Коряков отказывался, считая пирсинг "немужским" или просто "пидорским". Это было невероятно романтично. Они сидели полуобнаженные в ванной, смеялись и вздрагивали от каждого звука, опасаясь прихода матери Руслана. Именно тогда Илья осознал, что влюбился. В такого необычного и привлекательного друга-эмо, рядом с которым ему было так хорошо. Возможно, в тот момент не только он испытывал это чувство. Коряков пытается перенять доминирующую роль, хотя бы в очередном поцелуе, и это напоминает борьбу. Один отчаянно пытается перехватить инициативу, но другой в ответ скользит задом по члену, на что ему выкручивают сосок, и Руслан усмиряет свой пыл. Последний, странно извиваясь, отползает на дальний край кровати. Илья, приподнявшись, в замешательстве пытается осознать происходящее, но в этот момент с него стаскивают домашние шорты вместе с трусами. Одежда беспорядочно летит на пол, и пока её владелец пытается возмутиться, Руслан удобно устраивается между его ног. Ладонь скользнула вверх по бедру Ильи, пока взгляды не утонули в омуте друг друга. Свободная рука, несмело, но уверенно, сжала упругую ляжку, разминая горячую кожу. Руслан, легонько дунув Илье в уретру, едва не получил пяткой по носу, Илья грозно зашипел. В районе разведенных бедер прозвучал приглушенный смешок, но хватка не ослабла, напротив, стала крепче. И вот уже язык, грубо и одновременно нежно, коснулся яркой головки. Из груди Ильи вырвался тихий вздох, и он, запустив пальцы в густые темные локоны, на миг откинул голову назад. Руслана, похоже, устраивала такая реакция, но он хотел, чтобы Илья все видел, поэтому, не спеша отстранился, поглаживая нежную кожу на животе. Илья, мгновенно поняв намек, поднял голову, наблюдая, как Руслан вновь склоняется к нему, одаривая мягким поцелуем. Воспользовавшись близостью, Илья сжал мягкие ягодицы возлюбленного, в ответ получив приглушенный стон в поцелуй. Первым отстраняется Руслан, тяжело и шумно дыша прямо в губы напротив. Эта вынужденная передышка дарит им мгновения, чтобы насладиться друг другом дольше, чем обычно позволяет возбуждение. Илья нежно гладит Тушенцова по щеке, словно ласкового котенка. Тот в ответ, блаженно прикрыв глаза, кладет голову ему на плечо. Устал, бедняжка. — Ну, Русла-а-ан. Руслан лишь лукаво ухмыляется и девственно-невинно касается его губ своими. — Межбедренный? — Можно. Парень слезает с чужих ног. Илье немного неловко ощущать взгляд на своем полностью голом теле, пока Руслан полностью одет. Походу, Руслан это понимает, поэтому снимает с себя футболку с шортами, оставаясь в одних боксерах. Он подползает к Илье, который уже согнул ноги в коленях. Руслан ещё раз мягко целует свою пассию, заглядывает в болотные глаза напротив. — У нас есть смазка? — Да-а-а… — игриво тянет Илья, вытягивая смазку из ящика. Щелчок разрывает тишину, повисшую в комнате. Руслан внюхивается. — Это с каким вкусом? — Тебе как будто не всё равно. — Персик? — Ананас. — Чё-то не похоже на ананас. — Персик, персик. Ты же сам покупал. Парни устраиваются удобнее. Под головой Ильи — смятая подушка, а над ним навис Руслан, чьи пальцы скользят, щедро размазывая лубрикант по возбужденному члену. Движения рук — вверх и вниз — завораживают и мучают одновременно. — Готов? — Давай уже, а то сейчас яйца лопнут, — простонал Илья, теряя остатки самообладания. Руслан лишь хищно усмехнулся, и, не давая времени на раздумья, резко притянул Корякова к себе за бедра вместе с подушкой. Запах кожи и возбуждения ударил в голову. — Плотнее ноги сожми, — прошептал он почти на ухо. Илья, на удивление Руслана, послушно сжал бедра, не выронив ни слова упрека или язвительности. Только тихо выдохнул, предвкушая похоть. Член настойчиво толкается между бедер, разжигая приятный, обжигающий жар. Коряков застонал, чувствуя, как их тела сливаются в едином ритме, как их органы соприкасаются друг с другом. Темп нарастал, от медленного томления к грубым, настойчивым толчкам. Иногда член предательски выскальзывал, оставляя мимолетное чувство раздражения и неудовлетворенности. Но постепенно, уловив нужный ритм, Руслан начал яростно двигаться, его хриплые стоны смешивались со стонами партнера. Приблизившись, они грубо сомкнули губы в поцелуе, который вскоре углубился, и жар их тел смешался воедино. Хотя окно было распахнуто, и комната находилась не на солнечной стороне, холод совершенно не ощущался. По комнате разносились хлюпающие звуки смазки, хрипы кровати и стоны двух любовников. Те звуки, которые смущали Илью в самом начале, не давая полностью насладиться процессом, но сейчас, когда он дышит горячим воздухом из легких Руслана, наполненным страстью и любовью, он ни о чем не думает, только наслаждается и любит. Последний, судорожный толчок, и Руслан изливается на чужой податливый живот, который, подрагивая, восстанавливал сбившееся дыхание. Зная гиперчувствительность Руслана, еще полчаса он не смог бы коснуться своего члена без болезненного содрогания. — Давай помогу. Илья безмолвно подался, разводя ноги чуть шире, позволяя Руслану устроиться рядом, почти вплотную. Татуированная ладонь (за которую Руслан уже давно отхватил от родителей) легла на возбуждение Корякова, невесомо скользя по всей длине. Илья, измученный стонами, лишь тяжело и прерывисто дышал. Илья, издав протяжный, дрожащий стон, излился в ладонь любимого. После короткого, нежного поцелуя они прильнули друг к другу. Илья зарылся лицом в шею Руслана, ища защиты и тепла в его объятиях. — Что, прилив нежности после потрахушек? — прошептал Руслан, перебирая его волосы. — Это у других – "потрахушки", а у нас – любовь, — с легкой детской обидой проворчал Коряков, сильнее прижимаясь к нему. Руслан тихо усмехнулся, ничего не ответив. В этом молчании было больше согласия, чем в любых словах. — Мы как свиньи: мокрые, вонючие и грязные, а лежим в чистой постели. — Илья.