Теплая водичка

      На зеленой, словно бы застывшей в своей вечной молодости листве, плясали негаснущие солнечные лучи. Невидимые птицы исполняли свои импровизированные серенады друг другу, пока весь мир вокруг мог сполна этим насладиться.       Келус ни на секунду не пожалел о решении оставить двери открытого балкона нараспашку, вдыхая свежий воздух одним лишь носом. Хотя, признаться честно, сидеть в купальне, пусть и личной, в одной лишь повязке было поначалу слегка неловко, — но не прошло и пятнадцати минут, как теплая вода расслабила ноющее тело и распарила кожу.       Парень стащил с себя кусок намокшей ткани и отложил его куда-то на кафельные ступеньки-сиденья, откидываясь назад и тяжело выдыхая ртом сквозь пронизанный благовониями пар. — О боже, как я устал... — пробормотал он себе под нос, с удивлением подмечая, что аромат жженого сандала оказался приятнее, чем животрепещущий запах мусорных мешков.       Келус приоткрыл сощуренные в неге глаза и чуть не вскрикнул: прямо над ним склонился невозмутимый видьядхара, изучающе разглядывая. — Какого ты тут... — Это и мой номер тоже, — покачал головой Дань Хэн, явно привыкший к такой рассеянности своего безалаберного товарища. — Нравится источник?       Пусть голос дракона и звучал лишь едва заинтересованно, Келус уже давно научился различать малейшие колебания этой ледяной ауры. Этот вопрос заставил его губы растянуться в легкой усмешке, и он потянул пальцами за краешек бело-бирюзового плаща. — Сам залезь — и узнаешь, — свойственное ему предложение прозвучало как вызов. Игривый Келус не изменял себе, даже не стесняясь своей навязчивости.       Дань Хэн послушно опустился на колени, обхватывая ладонями чужое лицо. Его выпущенные когти слегка царапали мягкую кожу, пока он изучал два желтых глаза, утопая в них. Не потребовалось много времени, чтобы им поддаться. Дань Хэн наклонился ближе, целуя податливо приоткрытые губы слегка рваными волнами и гладя пальцами напряженную от натяжения шею.       Келус давился от нехватки воздуха, когда видел всё вверх тормашками и едва осознавал происходящее. Он открыл рот пошире, впуская длинный змеиный язык, тут же целиком заполнивший всё внутри. Кровь приливала в голову, а слюна текла вверх по щекам, пока Дань Хэн овивал его язык своим и сжимал, не позволяя даже мычать. Келус просто с ума сходил от этих ощущений.       Он схватил друга за руку, пытаясь отстраниться, но Дань Хэн не отпустил.       Келус почти задохнулся, и его лицо болезненно покраснело, — и лишь тогда ему был подарен долгожданный глоток кислорода. Благовония давили на его сознание вперемешку с непонятным сладковатым привкусом инородной слюны. Сквозь затуманенное сознание он слышал слабые шорохи, тем не менее прекрасно зная, что они означают: они оба окажутся одинаково обнаженными, но уязвимым останется лишь он один.       Облачные гимны всколыхнули теплую воду, поднимая волны и клочки пара, когда полупрозрачный хвост обвился вокруг бедра Келуса, а Дань Хэн, — что было совершенно ему несвойственно, — позволил себе слегка усмехнуться.       Дань Хэн сел рядом, бесследно царапая влажную спину и чуть наклоняя друга вперед. Его острые зубы замерли в опасной близости к чужому загривку. — Ты же не будешь в этот раз ныть, что всё видно? — вопрос прозвучал больше риторически, нежели так, словно бы видьядхара пытался получить внятное одобрение.       И он тут же укусил. Келус вскрикнул, дергаясь от резкой боли, но когти, впившиеся в его плечи до крови, не дали ему отстраниться. Больно. Больно, больно, больно. Его лицо покраснело, — если было куда сильнее краснеть, — и парень обомлел. Длинный хвост добрался до его груди, заставляя дыхание Келуса неестественно учащаться, даже не задевая чувствительные места, — хотя, растаявшее от усталости в воде, всё его тело было сейчас чувствительным местом. — Ааа... Не там, — проскулил Келус, когда вместо плеч когти прошлись по его соскам.       Он сам не заметил, как оказался на четвереньках, опираясь на скользкий край верхней ступени. Келус открывал и закрывал рот, чувствуя нарастающие спазмы в горле и... внизу. Дань Хэн не стеснялся и не колебался, хаотично разукрашивая его спину кровоточащими следами от драконьих клыков. — Я не поверю, если у тебя нет смазки, — спокойно и совершенно утвердительно проронил Дань Хэн, оставляя синеющий засос на правой лопатке.       Келус лишь застонал, пытаясь уцепиться пальцами за последнюю оставшуюся опору, держащую его от того, чтобы больно удариться челюстью о кафель. Дань Хэн впился клыками чуть выше, намеренно задевая уже израненную кожу, и слегка толкнулся бедрами вперед, потираясь о парня под водой. — Она... она в в моих штанах, — нетерпеливо сдался Келус, отзывчиво потираясь своим телом в ответ.       Хвост видьядхара соскользнул, оставляя за собой электризующий след ощущений и заставляя Келуса снова захлебнуться слюной, а затем подтащил ближе к воде кучку одежды, неряшливо оставленную первопроходцем. Келус хрипло и шумно вдохнул ртом, и его желтые глаза стали похожи на слезящиеся от нестерпимого предвкушения щелочки. — Быстрее, — его голос звучал совсем раздавленно. — Это невозможно, — отрезал видьядхара.       Смазка показалась чужеродной, в своей естественной прохладе растекшаяся по коже. Келус поморщился, приподнимая задницу выше и, пытаясь держать равновесие, вставил в себя сразу пару пальцев. Хвост Дань Хэна снова по-хозяйски, словно дикая лиана, обосновался вокруг его изгибов, отодвигая ногу Келуса чуть дальше, — тот чуть не поскользнулся, вставляя пальцы резче, чем планировал. — Пялишься, как извращенец, — пробормотал Келус, растягивая себя и чуть морщась от ярких ощущений.       Хвост Дань Хэна крепко сжимал его тело, словно жестокие путы, пока пальцы и когти щекотали и гладили его припухшую от пара грудь. Келус не мог сосредоточиться хоть на чем-то одном, теряясь в безумии и развратном действии. — Ты и сам переплюнешь любого извращенца, — парировал Дань Хэн.       Дракон пометил его снова, — снова оставил свой след, как и подобает образцовому первопроходцу, — и лишь это выдавало его жгучее желание под все сильнее трескавшимся ледяным фасадом. Пальцы Келуса не имели общего ритма, постоянно сбиваясь от скачущего адского напряжения между ними.       Смазка на масляной основе не растворялась, даже смешиваясь с водой, — они оба знали, что это может произойти где угодно. Келус постанывал, растягивая мягкую плоть, даже невзирая на протестующе затекающую руку. Дань Хэн мог лишь подбодрить его новым следом, — следом, которые они оба до одури обожали, хоть и ни разу не признавались в подобной неловкости вслух.       Болезненный укус заставил его выгнуться, выдавливая стон между стиснутых от усилия и удовольствия зубов. Келус наслаждался тем, как на него пялятся эти змеиные глаза, сжимая пальцы чуть сильнее лишь от этого сладко манящего чувства. — Еще и сам меня торопил, — ровный голос Дань Хэна дал слабину.       Видьядхара оттянул за запястье руку Келуса, но не отпуская, а подтаскивая ближе. Он медленно и плавно оцапарал дрожащую спину ранящими когтями, и лишь затем сжал пальцы на бедре, меняя позу на более удобную. Его хвост приподнял и развел ноги Келуса, пока сам Дань Хэн пристраивался, едва слышно хрипя. — Блять! — Келус не сдержал полукрика-полустона, когда почувствовал, как в него проталкивается головка.       Он не был растянут как следует, — если не сказать, что растянут совершенно небрежно, и каждый чертов сантиметр ощущался неоправданно остро. Келус поперхнулся слюной, чуть ли не окунаясь лицом в душащую его умалишающим паром водную гладь. Его дрожащее тело говорило всё за себя, даже когда он безуспешно пытался остановить возбужденный всхлип.       Дыхание Дань Хэна сбилось, и даже кончик его хвоста нервно дернулся от передоза эмоциональным цунами. Он вошел до конца, заставляя Келуса захныкать. Видьядхара мог бы замереть, взять паузу и дать парню привыкнуть к непрошенным ощущениям, но он не стал, — потому что это было бы лишь пустой тратой.       Медленно выходя и резко толкаясь до самого края, Дань Хэну было плевать, если вода попадет внутрь. Келус приоткрыл рот, полный липкой слюны, и не стал даже сдерживать смесь плача и удовольствия, сорвавшийся с губ. Его глаза были затуманены чем-то, что давно превзошло пределы всепоглощающих пара и дыма благовоний, и он тупо уставился в расписной потолок, растворяясь в очередном болезненно-умопомрачительном толчке. — Укуси ещё... — попросил он, захлебнувшись собственным коротким стоном. — Как скажешь, — вторил ему видьядхара, ловя дрожащее исцарапанное плечо в нещадные челюсти.       Келус мелко дрожал, подаваясь бедрами навстречу волнам дикого наслаждения, и его руки едва держали бы его, не будь они под водой, благонравно подталкивающей его вверх. Он сбился со счета, — да и не пытался считать, — но его плечо наверняка окрасилось в агрессивно-багровый под натиском чужого раскаленного рта. Толчок. Келус прокусил губу, ощущая себя слишком хорошо, слишком пьяняще на этом члене.       Вода разбивалась волнами, похожими на цветок, пока их тела вколачивались вдруг в друга в подозрительно издевательском ритме. — Хватит толкаться, как кретин, — прошипел Келус, теряя драгоценный воздух, прежде чем его остатки оказались выбиты из легких.       Он не мог ничего контролировать, изнывая от безутешного неудовлетворения, но еще сильнее — наслаждаясь им. Дань Хэн перехватил его запястья, натягивая и усаживая на свой член до самого основания, и у Келуса перед глазами заплясали искорки. Он словно сражался на ринге сам с собой, вечно получая апперкот и находясь на тонкой грани потери сознания, на пару с рассудком.       Хвост обвил его талию, приподнимая напряженное, словно тетива деффектного лука, тело, чтобы затем безжалостно обрушить его вниз. Дань Хэн тихо рычал во взмокший, черт разбери от чего, затылок, кусая краешек уха в попытке удержаться в этой реальности.       Келус не помнил себя сейчас, забыв даже собственное имя или что-то настолько же важное напрочь. Он не мог думать ни о чем, кроме члена, который растягивал и наполнял его так приятно, словно его задница была создана для этого в первую очередь. Черт. Черт возьми, смесь воды и смазки почти отвратительно хлюпала внутри, но вызывала лишь рвение насадиться глубже и утонуть в этих ощущениях. Его член то ли терся, то ли ударялся о гладь воды плашмя, взрывая мозг и ощущаясь просто невозможно.       Дань Хэн терялся, он дышал тяжелее, чем на поле яростного боя, несдержанно трахая это идеальное тело всё быстрее и отчаяннее. Толчок, ещё толчок, —  и его клыки осмелились прокусить щёку Келуса, оставляя почти оскверняющий её засос, пока его тело вбивалось все менее и менее четко.       Их стоны перемешивались с журчанием воды личного источника, и никого не заботило, что их легко могли бы услышать или осудить. Келус обернулся, насколько смог, ища поцелуя, и легко получил то, о чем даже не успел попросить. Это было неудобно, их зубы ударялись друг о друга и неприятно кололи языки, но подобное лишь подливало бензина в и без того адское пламя. Их рты соединялись, а языки склеивались, давя друг на друга и пачкая подбородок в слюне.       Дань Хэн крепче сжал запястья Келуса, ускоряя темп. Взлет. Падение. Стон. Безумная колея — порочный круг, к которому всё извечно стекалось, сводя с ума. Очередной засос, портящий видное место на его чувствительной шее, следующий толчок, будто бы невзначай проехавшийся по набухшей простате, — и Келус с рваным вздохом кончил, пачкая воду чем-то далеким от священности этого источника.       Он сжал видьядхара слишком крепко, бессильно откидывая голову на его плечо и с дикой самоотдачей принимая добивающие толчки. — Можешь внутрь, — разрешил Келус, крупно вздрагивая от бешеного темпа.       Дань Хэн переключил внимание своих рук и сжал когтями нетронутые живот и талию, хрипло и прерывисто постанывая. Он был близко, слишком близко, чтобы думать о чем-то другом, кроме этого ошеломляющего ощущения. Толчок. Последний толчок, а затем еще один чрезмерный, и он излился внутрь, горячо бормоча какой-то возбужденный бред прямо на ухо парня, пока оно выходило и выходило.       Тяжелое дыхание перемежалось в воздухе над двумя изнуренными телами, пока они сидели так, пытаясь хоть немного восстановиться. Птицы все еще пели за окном, а благовония простирали своё благоухание на всю комнату, — правда, мимолетный запах соития они пока не успели перебить.