Кожанка и мотоцикл

Вечер. Казалось, что хуже уже и быть не может. Вера пришла домой и громко, прям показательно хлопнула дверью. Никто не крикнул быть потише, значит, она одна дома. Скорее всего Юра у своей "герцогини" (так блондин называл своего возлюбленного брюнета), а Аня у своих подружек. Или гуляет. А бог знает, где они. Злая Флоринская скидывает лакированные туфли, яростно кидая их куда-то в район подноса для обуви, затем садится на небольшой стульчик и, сгорбившись, обреченно роняет голову вниз. Волосы сразу же сбежали на лицо, от чего блондинка фыркнула, активно отплёвываясь. Фу. Ну не любит она, когда волосы в лицо лезут. Особенно в такой момент. Ведь хуже и быть не может: она поругалась с Володей. С этим чёртовым Вишнёвским. Кто, вот скажите пожалуйста, кто дёрнул его подколоть Флоринскую? Мол, "ты сегодня какая-то… на зомби похожая". Фу! И они так разругались, что Вера кинула в рыжика его же кожанкой и обиженно крикнула, что лучше бы он вообще за ней не бегал. Что лучше бы она его не знала. А Володя смотрел так ошарашено, будто бы не знал блондинку лучше ее самой. Он лишь безропотно поднял кожанку, неверяще глядя вслед уходящей девушке. Если бы она обернулась, она бы сравнила его с грустным щенком.  Да к чёрту этого Вишнёвского! К чёрту переживания о нём! К чёрту всё, что связано с ним! Вера чуть ли не плачет. Всё-таки чёрт Вишнёвский ещё тот. Однако ей некогда, её ждёт парень у него дома. Они планировали вместе посмотреть новый какой-то фильм. Она надевает откинутые каблуки обратно, хватает свою сумочку и аккуратно встаёт. Поправляет у зеркала волосы и помаду, смаргивает непрошеные слезинки, выходит и закрывает дверь на ключ. Хоть бы не забыть, что она реально дверь закрыла. Почему-то уже темно. И как-то Вера не заметила, что оказывается, пока она час ехала сама, на метро, к своему парню, уже наступило десять вечера. И не заметила, что на улице зябко. Флоринская поднялась на этаж из-за того, что выходила какая-то бабулька, с желанием сделать сюрприз. Сейчас вот она такая вся из себя красивая придёт к своему ненаглядному… Дверь в квартиру почему-то не закрыта. Странно. Он никогда не опускался до того, чтобы забыть закрыть квартиру. Всё-таки страшно, как-никак. Вере стало чуть-чуть не по себе. Но собрав себя со своей тревожностью в руки, она заходит. И почему-то тотчас же стало понятно, почему дверь открыта. Ее ненаглядный с какой-то пассией сосался прям в коридоре. И даже же не оторвался от неё! Даже когда Флоринская позвала его. Даже эта сволочь, с которой он сосался, быстрее отреагировала. Только когда блондинка уже физически их разняла, он отцепился от той шмары, с которой целовался. — Это что такое?!  — Бля, уйди, а, не ломай малину. Вера видит бутылку спиртного, видит купюру в пять евро и почему-то ей всё становится ясно. И на душе такой противный липкий осадок осел… она была готова разрыдаться. Но почему-то ее уже бывший возлюбленный угрожающе заносит руку и подходит к бедной блондинке. — Тебе что не ясно в словах "съеби нахуй"?! Что?!  — Ты вообще понимаешь, что делаешь?!  — Изменяю тебе! Потому что заколебала! Кобенишься и не даёшь!  Парень толкает Веру, но та успевает удержаться и выбежать из этой квартиры. Она чуть не сломала ногу на этих каблуках. Перед глазами всё ещё стояла картинка этого поцелуя. Противного поцелуя. Он-то лез той шмали под юбку. Небось уже планировал, как и в каких позах они потрахаются. А ведь Верина цена, да и в принципе цена их отношений стоила всего-то пять евро и бутылки спиртного. В сердце закололо, словно острым ножом. Он ведь знал, что Флоринская на дух не переносит измены. Особенно такую подлую. Губы дрожат, глаза полны слёз, из-за чего Вера еле идёт. Все чувства — от гнева до предательства — смешались в одном гремучем коктейле. Она ощущала, как мир рушится вокруг, а доверие превратилось в пыль. Внутри бушевала буря, и было страшно за собственные эмоции. А вдруг она сейчас упадёт от всех накативших чувств с этой треклятой лестнице.  Когда она вышла на свежий воздух, истерика медленно накатывала. Но накатывала с настолько ощутимой силой, что девушка обессиленно опустилась на скамейку и принялась растирать слёзы по щекам, забыв и о туши, и о стрелках. Ей было очень больно. А ещё и этот чёртов Вишнёвский. Хоть бы чёрт его побрал. Почему они поругались именно сегодня? Девушке тяжело. Она не уверена, что может рассказать это той же Ромашковой. Или брату. Или сестре. Флоринской жизненно необходим рыжик. И она плюет на гордость. Она не может одна. Она, громко всхлипнув, звонит Володе.  А тот вообще не ожидал увидеть звонка от Веры. Он не был готов к тому, что она так быстро захочет вернуться обратно. Но Вишнёвский слишком сильно влюблён в неё, чтобы не принять звонок. Поэтому он поднимает трубку и обеспокоенно спрашивает: — Алло? — Володя…  Услышав такой зареванный и невероятно подавленный голос блондинки, Вишнёвский подорвался с места. Он всё ещё был на том месте, где они разошлись, пусть она и ушла два часа назад.  — Володя, пожалуйста, забери меня, умоляю… — Хорошо, ласточка, тшш… — Вишнёвский бежит к мотоциклу, спешно заводя его и даже не надевая шлема, — я скоро буду. Где ты?  — У моего…  Кинув ещё раз обеспокоенное "скоро буду", Володя едет к возлюбленной. Ему всё равно на правила дорожного движения, он боится заставить ее поверить, что она совсем одна. Поэтому рыжик едва успевает проезжать на жёлтый, чуть не врезаясь в какой-то грузовик. Но это всё его не волновало. Его волновало только то, что он может не успеть.  И Володя едва успел: оказывается, этот умник, который довёл Флоринскую до истерики, сейчас разбирался с ней, чтобы Вера убралась с "их дороги". Он держал девушку, пребольно сжимая плечи. Вишнёвский едва успевает добежать до этих двух и буквально вырвать Веру у него из рук. Он закрывает девушку собой, и Флоринская готова поклясться, что она впервые видит злого Вишнёвского. А бывшему блондинки не очень-то нравится этот рыцарь на чёрном коне. Поэтому он резко толкает Володю в плечо: — Ты чё?!  Однако он не учёл одного факта: злой и влюблённый рыжик — пизда в радиусе нескольких метров. Володя пихает парня, с кулака ударяет по челюсти, роняя растерявшегося противника на под и начиная конкретно избивать кулаками. Вера впервые видела такого Володю. Ей было настолько страшно, что она не могла пошевелиться.  — Вот тебе, сволочь, за каждую ее пролитую слезинку, — сквозь зубы шипит Володя, в конце просто плюнув в лицо этому придурку.  Вишнёвский слазит с него и подходит к Флоринской, которая ни живая ни мертвая. Настолько было страшно. Но увидев такую родную улыбку и почувствовав такие тёплые и приятные руки, она не сдержалась: разрыдалась. Разрыдалась, как маленькая, уткнувшись в грудь парню и крепко обняв его за шею. А Вишнёвский бережно укрывает ее своей кожанкой, аккуратно продевая ее ручки в рукава и аккуратно заворачивает, прижимая девушку ближе к себе. Он готов простить ей все обидные слова. Все-все. Только бы ей стало лучше и легче.  — Володь, прости, прости меня пожалуйста, умоляю тебя, я такая дура, — "сильная девочка" рыдает перед тем единственным, перед кем она может быть слабой и беззащитной.  — Я всегда тебя прощу, дурочка. Не волнуйся даже. Поехали домой.  Она всхлипывает, а он аккуратно поднимает ее на руки. Всё-таки знает, как тяжело ей на каблуках, поэтому сначала аккуратно усаживает ее на мотоцикл, а только потом садится сам. Она тотчас же прижимается, а рыжик с мягкой улыбкой заводит мотоцикл.  Вера совсем не против остаться на ночь у Володи. Она, виновато улыбаясь, смогла безмятежно заснуть в объятиях Вишнёвского, который ещё два часа охранял ее сон. Флоринская сама расскажет, что произошло у того мудака. Когда будет готова. Но что-то Володе подсказывало, что он уже всё знает: изменил этот муженёк. Но до тех пор, пока он рядом с Верой, он только рад оберегать ее от таких напастей.