Пока ты смотришь на меня

Час ночи. Тёмная парковка у одного из штабов Портовой Мафии. Освещение почти отсутствовало — система работала от резервного генератора, и редкие, мерцающие лампы отбрасывали дрожащие, неровные тени. Свет не приносил спокойствия — он был лишь слабым напоминанием о том, что здесь давно всё вышло из-под контроля. Чуя Накахара не мог точно сказать, в какой момент всё пошло наперекосяк. Сейчас он бежал, шатаясь, между рядами машин, зажимая рваную рану в боку. Тёплая, липкая кровь пропитывала ладонь, стекала по пальцам. Каждый шаг отдавался болью. Он обессиленно прислонился лбом к капоту, ловя обрывки дыхания. И тогда — на всю парковку раздался хриплый, искажённый смех. — Чууууяяяя… Голос. Слишком знакомый. Скользил по воздуху, проникал под кожу. Чуя замер. Сердце ударилось о рёбра с силой, почти оглушая. Он лихорадочно просчитывал путь к выходу, но голос продолжал, затягивая, как крюк под рёбра: — Чуя водииит… Где же Чуя?.. Он знал этот голос до дрожи в пальцах. Когда-то он доверял ему больше, чем себе. Дазай Осаму. Бывший напарник. Раздражающе гениальный. Улыбался всегда так, будто заранее знал, чем всё закончится. Когда они были «Двойным Чёрным», вся слава уходила ему. «Дазай — гений. Чуя, послушай Дазая…» А потом… он ушёл. Без предупреждений, без объяснений. Оставил после себя дыру. В Порту. В команде. В нём. Чуя думал, что пережил. Четыре года прошло. Но стоило снова увидеть эти тёплые, лукавые глаза цвета коньяка — всё внутри оборвалось. Теперь он крался между машинами, раненный и истощённый, пытаясь уйти не только от преследователя — но от прошлого. От человека, которого всё ещё помнил наизусть. И больше не узнавал. Виной всему был новый эспер — объект охоты и Агентства, и Мафии. Его способность напоминала силу Шибусавы, но была гораздо изощрённее. Он не ломал волю — он искажал чувства. Превращал любовь в одержимость, заботу — в манию. Люди начинали преследовать тех, кого любили. Даже Дазай, со своей способностью не устоял. И, возможно, Чуя должен был почувствовать горькое удовлетворение: значит, он и правда был для Дазая самым дорогим. Но не так он хотел это узнать. Как победить того, кто знает тебя до костей? В их дуэте Дазай всегда был умом, Чуя — силой. А теперь он — раненая добыча, а тот — безумный охотник. Выход был близко. Ещё чуть-чуть… Резкая хватка — ледяные пальцы сомкнулись на запястье. Чуя рванулся. Бесполезно. — Да откуда у тебя столько силы?! — сорвался голос. Перед ним стоял Дазай. Но не тот, которого он знал. Глаза налиты багровым светом. Улыбка — звериная. Он резко притянул Чую к себе, обхватил за талию, как будто боялся отпустить. И прошептал: — Поймал. Мир качнулся. Пол дрожал под ногами — или это был сам Чуя. Боль в боку пульсировала, каждый вдох отзывался вспышками в голове, но он стоял. Потому что выбора не было. Перед ним — эспер. Бледное лицо, дымчатый туман у ног. За его спиной — Дазай. Всё ещё под влиянием. Стоял, выпрямившись, но взгляд… неузнающий. Смотрел на Чую так, будто тот был его собственностью. — Отпусти его, — хрипло произнёс Чуя. — А ты полагаешь, что можешь просить? — эспер склонил голову. Просить? Нет. Чуя не просит. Чуя решает. Дазай — нужен. Его дар, его мозг, его умение предугадывать ходы за десять шагов вперёд. Он важен для Мафии, Агентства, для всех. А Чуя? Да, он сильный. Да, он был боевой единицей, командиром, оружием. Но его можно заменить. Дазая — нет. И… это был он. Его напарник. Его часть. Даже если сам он ненавидел эти мысли. — Возьми меня, — сказал Чуя, прямо. Туман дрогнул. — Я его привязанность. Это видно. Я — твоя цель. Забери меня. Ломай, превращай в тень — только отпусти его. — Ты не вернёшься, — спокойно сказал эспер. — Ты перестанешь быть собой. Чуя усмехнулся. Кровь капала с губ. — Он уже исчезает. Лучше я. Туман потянулся. Плотно. Холодно. Влажно. Сердце сорвалось с ритма. В голове звенело. А где-то — вдали — голос: — ЧУЯ! Настоящий. Пробившийся. А потом — только тьма. Первое, что ощутил Дазай — это пустота. Мир вокруг был тот же, но что-то исчезло. Воздух стал чужим. И он вспомнил. Вспышками. Как гнался. Как держал. Как шептал. И последнее — глаза Чуи. Он моргнул. Рванулся вперёд. — …Чуя? — голос дрожал. На полу, в шаге от него — он. Сидит, прислонившись к колонне, раненый, неподвижный. Взгляд стеклянный, лицо без эмоций. Он смотрел сквозь него. — Чуя… что ты натворил… — прошептал Дазай, сжав его пальцы. Понял. Всё понял. Он снова спас меня. Как всегда. В этот раз — ценой себя. — Ты всегда был идиотом, — хрипло сказал он. — Даже в этом. Он прижался лбом к его лбу. — Помнишь, как мы дрались спина к спине? «Двойной Чёрный» — ты был огонь, я — тень. Без тебя уравнение не работает. Он провёл пальцем по его ладони. — Один. Два. Уклон. Я нейтрализую. Ты — порча. Взрыв. Победа. Веки Чуи дрогнули. — Ты ненавидишь слабость. Но ты дал мне свою. Свою память. Себя. Он шепчет — уже не думая. Просто говорит, чтобы напомнить: — Без тебя я — пустой. Без тебя — меня нет. Он склоняется — и целует его. Осторожно. Не для драмы. А чтобы разбудить. Тело Чуи вздрагивает. Пальцы — медленно, почти неуверенно — сжимаются. И тихий, едва различимый голос прорывается: — …с-скумбрия… Дазай выдыхает — и всхлипывает. Смеётся и плачет одновременно. — Ты ещё и возвращаешься с ругательствами… Как всегда. Он снова касается его лба. — До тех пор, пока ты смотришь на меня — я найду путь обратно.