Мой мальчик.

Глаза медленно закрывались. Жара и духота поглощали комнату. — Только я мог в это вляпаться. Кашель усиливался. Все мемберы уехали на съемку. Сегодня им нужно снять несколько видео чтобы выложить до камбека и после него. Звонок. — Алло? — голос был ужасным хриплым, а глаза слезились. — Алло, Минни? — из трубки послышался голос Феликса, но телефон был Чонина. — Ликс? — парень закашлял. — Тебе не лучше? Как ты? Всё хорошо? — Ликс, я поправлюсь, не переживай. — Эй, бро, давай выздоравливай. — на фоне послышался голос Минхо. — Ребят, все хорошо, правда. — Мы пытались его уговорить поехать с нами, но он отказался. — Вы про кого? — Ой, прости, у нас съёмка. Друзья отключились. Сынмин отложил телефон. Накрылся одеялом и закрыл глаза. Его сон продлился не долго, но и не мало. Пару часов он проспал. А проснулся от жары и засухи в горле. Ким резко вскочил и громко, сухо закашлял. — Чай будешь? — в комнату вошел Хёнджин. — Хёнджин? — парень снова закашлял. Брюнет подошел к кровати. — Ну и жара у тебя здесь. Хван открыл окно. — Как ты себя чувствуешь? Температура есть? — Хёнджин приложил губы к чужому лбу — Да ты весь горишь — брюнет заметно погрустнел — Давай ты переоденешься. Хван открыл чужой шкаф. Взял майку и шорты чуть длиннее колена. — Встать можешь? — Хёнджин посмотрел заботливыми глазами. Сынмин лишь покачал головой. — Давай я тебе помогу, Минни. — Хёнджин помог младшему принять сидячее положение — Я сам все сделаю. — Прости пожалуйста — младший опустил голову, дрожа от холода из-за отсутствия футболки. — Ты чего извиняешься, красавец? — Хёнджин помог полностью переодеться парню. — Вы все заботитесь обо мне, хотя не нужно, ты пропускаешь съемки, и все из-за меня, извини пожалуйста, Хёнджин. — Не смей извиняться, Сынмин! — Хёнджин сел рядом — Я сам захотел остаться. — Все проблемы только из-за меня. Хёнджин недовольно вздохнул и закатил глаза. — Так, Минни, а ты кушал? Голодный? Сынмин охотно кивнул. Видимо он действительно проголодался. — Сейчас принесу, щеночек. — старший взъерошил чужие волосы. Сынмин широко улыбнулся. На самом деле, между этими двумя, происходила странная химия. Они часто обнимались, лезли друг к другу. Хёнджин часто хватал Сынмина и сажал к себе на колени. Обнимал младшего со спины, хватаясь за его талию. Часто рисовал. Лежал с ним вместе. Обычно это Хёнджин. Ему плохо — Хёнджин. Ему грустно — Хёнджин. Он плачет — Хёнджин. Хван Хёнджин всегда рядом. Этих обоих часто шиперили, но Сынмин это редко воспринимал всерьёз. Сынмину нравился Хёнджин, не отрицает. Но Ким уверен на все сто процентов, что Хёнджин не посмотрит на него никогда как на парня или партнёра. Он считает себя жалким и ужасным. — Заскучал? — Хёнджин вернулся с тарелкой супа прерывая мысли младшего. — Не много. Хван сел на кровать рядом. — Он горячий. Осторожно. — парень взял ложку — Давай, открывай рот, попробуешь произведение искусства Минхо. Сынмин легонько улыбнулся и послушно открыл рот. — Вкусно? — Спасибо, Джинни. — Оу, я растаял, мой парень называл меня «Джинни». — Хёнджин драматично положил голову на чужие колени. Сынмин рассмеялся. Хёнджин может частенько ему говорить «мой парень», «мой мальчик», «любимый», «моя любовь». Но он не воспринимал это всерьез. Но а если Хёнджин говорит это серьёзно, а не в шутку? Сынмин спокойно продолжал есть изредка поглядывая на Хёнджина. Он так на него смотрел. Хёнджин переместился на пол сев на колени, и положив свою голову на ногу Сынмина. Он улыбался и смотрел на него любящими и заботливыми глазами. — Ты красивый. Сынмин сначала подумал что это не ему, но в комнате и дома они одни. — Ты обязательно поправишься, и выздоровеешь. — Конечно, куда ж я денусь. Сынмин продолжал есть параллельно смотря в телефон. Минхо и Чанбин понаписали ему куча сообщений. Хотя там нет ничего такого. Доев свою еду, младший хотел попросить Хёнджина отнести тарелку, но тот уснул. Волосы свисали. Его дыхание было спокойным и ровным. — Ладно, сам отнесу, пусть спит. Шатен заправил чужие длинные волосы за ухо и аккуратно встал с кровати. Ноги вообще не держали. Они были ватными, а голова начала кружится. Дойдя до кухни, Мин опустился на колени. Все тело горело, ноги не держали, а голова кружилась. Но ему нужно было дойти до раковины и вымыть посуду. Собрав все свои силы, Ким медленно встал и дошел до раковины. Положив посуду, он уже хотел начать ее мыть, но почувствовал чужое присутствие сзади. — А ты оказывается не терпеливый. — чужие длинные руки оказались на талии. — Я бы и сам всё сделал. — Ты спал, не хотел тревожить. — У тебя прописан постельный режим. — Хёнджин с лёгкостью смог поднять младшего на руки. — Ты что делаешь? — Несу свою любовь в кровать. — Я тяжелый. — Заткнись. — брюнет медленно и спокойно нес Сынмина в его комнату. — Хён. — М? Что такое? Что-то случилось? — У меня температура поднимается. — у Хёнджина будто сработала какая-то паника. Он усадил младшего на кровать и метнулся на кухню. «И так всегда». Хёнджин вернулся спустя пол минуты с таблеткой и стаканом воды. — Вот. Выпей, полегчает. — Сынмин выполнил указание. — Умница. — брюнет уселся на кровать и усадил Сынмина на свои колени. — Вот. Так лучше. — Мм, Хёнджин? — Расслабься. Мне так спокойней. — Хёнджин обвил одной рукой талию младшего. Сынмин томно выдохнул. Он прикрыл глаза и откинул голову назад полностью расслабившись. Так получилось, что он уткнулся в шею Хёнджина. Его запах успокаивал его и заставляло сознание медленно засыпать. И он уснул. И ему приснился кошмар. — Папа! Папа, стой! Папочка пожалуйста не надо! — парень пытался вырваться из оков получая удары ремнем. — Я сказал тебе больше не ходить туда! — отец ударил сына ремнем по ляшке. — Мне больно! Папочка, пожалуйста! — Заткнись! — ещё один удар — Лучше бы ты и дальше был девственником! — мужчина продолжал бить парня пока тот окончательно не потерял сознание. Сынмин резко вскочил с кровати. Он начал громко и быстро дышать. А по щекам текли слёзы. — Сынмин? — в комнату зашел Чан — Сынмин! Ребята, он задыхается! В комнату вбежали оставшиеся шесть участников. Все что-то говорили, но Сынмин их не слышал. Он продолжал плакать и тяжело дышать. — Сынмин... — голос Хёнджина отчётливо послышался в голове — Тебе плохо? — Сынмин смотрел на Хёнджина, а он на него. Остальные пытались достучаться до него, но он не слышал их, только Хёнджина. Ким начал плакать ещё громче как маленький ребёнок. Он смотрел своими щенячьими глазами, полные слез на Хёнджина. Брюнет понял намек, он спокойно растолкал всех и прижал к себе Сынмина. Шатен прижался всем телом к Хвану, продолжая плакать. — Я его успокою, идите дальше спать. Все же, время час ночи. Мемберы ушли, а Хёнджин сильнее прижал к себе плачущего парня. — Что случилось? Почему ты плачешь? — Мой папа, — парень закашлял — О-он м-меня б-бил. — Тише, тише, все хорошо, милый, я здесь. Хван гладил Кима по волосам успокаивая его. — Мне страшно. — Я здесь, я рядом, все хорошо. Хёнджин сильнее обнял шатена. — Закрывай глазки, я с тобой полежу. — Нет! То есть да! То есть..поспи со мной..Пожалуйста.. — Посплю с тобой, только закрывай глазки. Сынмин закрыл глаза. Он держал чужую футболку боясь отпускать её. Слезы стекали по щекам прямо во сне. — Когда же тебе станет лучше мой маленький мальчик. — Сынмин уже спал и не слышал этих слов — Пожалуйста, выздоравливай скорее. Я люблю тебя. Сынмин спал и не слышал всего этого. Он спал, Хёнджин тоже уснул. На следующий день Хёнджин проснулся из-за дикого кашля Кима. — Сынмин? — Хван начал трясти шатена за плечо — Милый? Милый, проснись. Прокашлявшись еще несколько раз, Ким открыл глаза. — Что такое? — голос был хриплым, ужасно хриплым. Испугавшись такого голоса, Хван приложил свои губы к чужому лбу. — Твою мать! Вот же чёрт! — Хёнджин выбежал из комнаты напугав мемберов — Срочно градусник! Минхо! Сделай завтрак Сынмину пожалуйста, Чан! Таблетку быстро! Взяв градусник Хёнджин вбежал в комнату. — Померяй температуру, быстро! — Хёнджин дал шатену градусник. Сынмин не понимал чужой паники и чужого страха, брюнет взял его руку в свои две и начал поглаживать. — Тридцать девять и семь. — Ким отдал градусник Хвану. — Нет, нет, нет, нет, нет, не может быть!! — Хёнджин снова приложил свои губы к чужому лбу, он горел. — Вот таблетка и завтрак. — в комнату вошёл Чонин. — Как он? — Тридцать девять и семь, весь горит. — Хёнджин забрал все что принёс младший — Спасибо, Нин, и передай спасибо остальным. — Хорошо. Такое ощущение, что после той ночи, Сынмину становилось все хуже и хуже. С каждым днём его лицо становилось все бледнее и бледнее. Мемберы крутились возле него как могут. Хёнджин перестал есть и пить, все время сидел в комнате Сынмина и держал его холодную слабую руку. — Милый, как ты себя чувствуешь? — в ответ он получил лишь сухой кашель — Выздоравливай, я прошу тебя. — Х-Хёнджин, я не справлюсь.. — Что?! Не говори таких слов! Ты справишься, я в тебя верю. — Хёнджин сжал чужую руку нервно поглаживая ее — Время обедать, тебе нужны силы, Сынмин. — Я не хочу, Хёнджин, мне плохо, мне становится все хуже и хуже, я не могу. — Сынмин закрыл глаза. — Нет, ты можешь, я рядом с тобой, все будет хорошо, мы справимся с этим вместе. — у Хёнджина уже слезы наворачивались. — Хёнджин, почему ты не бросаешь меня, почему? — Я не могу тебя бросить, не могу, ты моё все, ты мой мальчик, пожалуйста, держись. — Сынмин слабо улыбнулся. — Спасибо хён. Спасибо что ты рядом со мной ни смотря ни на что. Хёнджину хотелось плакать от чужих слов, ему хотелось плакать из-за чужого хриплого голоса. — Мы можем сегодня вечером поговорить? — Угу. Хёнджин улыбнулся. Он начал поглаживать чужую руку большим пальцем. — Закрывай глазки, тебе нужны силы. — Ким так и сделал. Он быстро уснул. Измотанный. Хёнджин тяжело вздохнул. Он продолжал держать чужую руку. Каждые семь минут он проверял стучит ли сердце Сынмина, проверял на сколько сильно у него горячий лоб — Вот ты где, а я тебя искал. — в комнату вошёл Чан — Неудивительно, что ты здесь — усмехнулся — Ну и духота у вас здесь. — Чан? — Хёнджин повернулся к старшему, все так же держа руку Мина. — Что ты здесь делаешь? — Когда ты ему скажешь? — Чан сел возле Хёнджина — Я переживаю за вас обоих. — Скажу..что? — Хёнджин сжал чужую руку. — Я не дурак, Хёнджин, и прекрасно вижу, какие чувства ты испытываешь к вот этому больному чуду. — Хёнджин опустил глаза — Хёнджин. А вдруг у него осталось всего пару дней? — Не говори так!! Он справится со всем, я его поддерживаю!! — Но, может, просто поддержки мало, может ему нужно наконец понять, что ты его истинное счастье? — Думаешь, я ему нравлюсь? — Я в этом не уверен, но может, если он узнает что является чьим то любимым человеком, у него появится мотивация жить? Хёнджин крепче сжал руку Сынмина, чувствуя, как слезы стекают по щекам. — Я очень сильно переживаю за него, Хён. — Пора признаться ему, Хёнджин. Спаси нашего Сынмина, только ты можешь это сделать. — А если я всё испорчу? Я этого не переживу. — Не испортишь, всё будет хорошо, я верю в тебя. — Чан крепко обнял Хёнджина и вышел из комнаты. Хёнджин повернулся на Сынмина. Его лицо было бледным и слабым. Рука была холодной. Всё его тело горело. Хёнджин чувствовал как слёзы стекают по его щекам. Он боялся. Боялся потерять его. А если он все испортит, если Сынмину станет хуже после этих слов? Он не переживёт. Сам наложит руки на себя. — Хёнджин? Хёнджин!! — А, да? Что такое? — Хёнджин наконец-то вернулся из своих раздумий в реальный мир. Он взглянул на Сынмина, глаза были еле открытыми, он умирал. — Дорогой, как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Лучше? Правда лучше? — Сынмин слабо кивнул. — Нам нужно с тобой серьёзно поговорить. — Я что-то сделал не так? — Нет, нет, малыш, что ты, ты ничего плохого не сделал. Я просто хочу с тобой поговорить. Сынмин принял сидячее положение. — Я тебя слушаю. — Хёнджин открыл рот, чтобы сказать нужные слова, но они застряли в горле. — Нет, нет, я не могу, я боюсь всё испортить!! — Хёнджин положил голову на чужие колени. — Хёнджин что происходит? — Сынмин взял чужие лицо в свои руки. — Почему ты плачешь, что случилось? — Есть вещь, которую ты должен узнать, но я не знаю как тебе сказать, я боюсь всё испортить!! — Сынмин не знал что делать, он просто прижал к себе плачущего Хёнджина и начал гладить по голове. — Всё хорошо. Можешь спокойно мне сказать, обещаю ты ничего не испортишь, ладно? — Угу. — Хёнджин резко отстранился и отвернулся, вытирая слёзы. — Мне нравится один парень. Сынмин замер, он замолчал, нет, нет, этого не может быть. Хёнджин забудет его? — Но я боюсь, что не нравлюсь ему, но мне нужно ему сказать, что он моё всё. Сынмин чувствовал как в его сердце вонзили тысячи ножей. Хёнджин любит другого, другого парня. — Ты, — голос дрожал, Сынмин чувствовал как в глазах темнеет, а дышать становилось всё сложнее. Сердце болело. — Просто скажи ему, как есть и всё. — он держался из последних сил. — Малыш, — Хёнджин повернулся и взял чужие руки. — Я тебя люблю. — он видел чужой шок, видел как дыхание участилось. — М-меня? — он схватился за сердце, и начал тяжело дышать. — Сынмин? Сынмин! Малыш? Малыш, ты меня слышишь? — Я, я. — Ким чувствовал как сознание покидает его, он начал кашлять, сердце болело не понятно от чего. — Чан, помоги!! — Хёнджин громко крикнул, он видел чужие мучения — Тише, тише, держись милый, я здесь, вдох и выдох. — Что произошло? — в комнату вбежал Чан и остальные мемберы. — Вызови врача, пожалуйста, ему плохо!! — Эй, Сынмо, сынмо! — Чонин начал трясти его за плечо. — Чан быстрее, он не дышит!! — Я вызвал скорую, Хёнджин тебе нужно успокоиться. — Чан схватил чужие руки. — Я, я, я, я не могу. — Хёнджин чувствовал слёзы, злость, страх, ненависть к себе. — Выпусти меня!! — он начал кричать. — Хёнджин. Успокойся. — Хёнджин продолжил вырываться и злить старшего. — Я его уведу. Ноги дрожали. Сердце болело, был неописуемый страх. — Блять, да успокойся уже!! — Чан прижал младшего к полу. — Мы его спасём, прекрати паниковать и вести себя как ребёнок!! — Я боюсь его потерять. — Хван завыл. — О господи боже, иди сюда, чудо ты моё зареванное. — Чан помог парню принять сидячее положение, он крепко-крепко его обнял. — Тише-тише, всё будет хорошо, он справится. — Я люблю его. — шмыгнул. — Я знаю, Хёнджин, я знаю.

***

— Мы его полностью осмотрели, это была паническая атака. — А дышать? Доктор, почему он не мог дышать? — Этого мне не известно, но если ещё раз подобное случится, увы, нам придется забрать его в больницу. — Спасибо Вам. — Чан пожал чужую руку и направился с врачом на выход из общежития. — Пойдёшь к нему? — рядом с Хваном сел Минхо. — Ты же переживаешь. — С чего ты взял, мне плевать. — Хёнджин. — Ли дотронулся до чужой руки. — Мы все видим как ты боишься за него, и это не просто так, сходи к нему, вдруг проснулся. А Хёнджину хотелось. Он хотел бежать, нестись, лететь к нему. Но он боялся. Боялся снова всё испортить. И он встал. Кажется, он поскользнулся, пока бежал. — Сынмин? — Хёнджин открыл дверь и заглянул в комнату. Она была наполнена свежестью, жизнью и вкусными духами Сынмина, и кто их напшикал. — Ты меня до смерти напугал. — Хёнджин влетел в комнату увидев что Сынмин сидит на кровати с живыми глазами. Он крепко обнял Кима. — Ну нельзя же так делать, я испугался. — Хван пихнул парня. — А то, я же тварь. — почувствовав несильный удар по руке, Сынмин громко засмеялся. — Дорогой, как ты себя чувствуешь? — Хёнджин взял чужие руки и заглянул в щенячьи глазки. — Лучше. После твоих слов я чувствую себя полностью здоровым. — А, после каких слов? Я тебе ничего не говорил. — дурак. И снова громкий смех. Как же Хёнджин скучал по нему. — Дурачок. — Хёнджин взглянул на него. Ошибка. Его глаза, его улыбка, его лицо, его губы, он был привязан к нему. Кажется, он сильнее сжал его руки. Кажется, он положил руку на его щёку. Кажется, он был готов слиться с ним в единое. — Ну так что, — Ким прервал минутную тишину. — То что ты сказал, это правда? — Зачем повторять если ты и так всё уже знаешь. — Потому что, я хочу услышать это ещё раз. И причину. — Причину? — Да Хёнджин, причину. Хван отвернулся. Он не знал что сказать. Причину? Зачем ему это? Он чувствовал как Сынмин опустил его руку. — Неужели, ты сказал это, лишь бы я порадовался жизни? — его голос дрожит. Собственное молчание резало ему уши. Сынмин встал, ноги не держали, но он хотел покинуть эту комнату. — Я люблю тебя. — он провернулся, заставил его замереть. — Люблю больше чем самого себе, ты для меня всё, моё всё. Я люблю тебя, до безумия, до потери сознания. — Почему? Почему я? — он дрожал. — Котик, прошу, я люблю тебя. Твои глаза, твоё лицо, твой запах, весь ты, сводишь меня с ума. — Хёнджин встал на колени. — Я очень боюсь тебя потерять. Я готов подарить тебе целый мир, лишь бы я видел твою улыбку, твою самую яркую улыбку на свете. Он закрыл рот двумя руками, чувствуя слезы на щеках. — Я хочу чтобы ты был моим. Моим парнем, а в будущем даже больше, я готов делать всё для тебя, всё что мой Принц пожелает. — Хёнджин, я. Я не знаю что сказать. — Ким начал вытирать собственные слёзы. — Котёнок посмотри на меня. — Хёнджин взял в руки чужие лицо. — Я тебя люблю. — Поцелуй меня. Поцелуй, докажи. Вызов. Ему это нравилось. Уложив одну руку на талию, Хёнджин притянул к себе ошарашенного парня и впился в его губы. От резкого напора, Сынмин уложил руки на чужие плечи. Хёнджин начал показывать что принадлежит «ему», и что конкретно «его». Он начал вылизывать чужой рот, не давая Киму перетянуть одеяло на себя. — Надо было давно прижать тебя в туалете, я знал. — Хёнджин отстранился на секунду не давая Сынмину и слово вставить. Хёнджин вцепился в чужие губы. Он покусывал то верхнюю, то нижнюю губу, сразу зализывая ранки. Он проходился по каждому зубу, по нёбу. Он слышал чужое мычание со стороны младшего и от этого становилось смешно. — Дай мне тоже что-нибудь сделать. — обиделся. — Нет, не дам, потому что не хочу. —Хёнджин начал целовать чужие губы. — Ты мой мальчик. — Я согласен. — А тебе слово никто и не давал. — Хван схватил волосы на затылке и потянул назад, он начал приближаться к шее. — Нет, нет, нет. — Ким остановил чужое лицо. — Шею мне не трожь, знаешь же мою слабость. — Ну сынмо, — Хван завыл. — Я не могу больше сдерживаться. — Терпи, потому что, — договорить ему не дали, его с лёгкостью поднял на руки. — Ты чё творишь? Эй, Хёнджин! Хёнджин. Брюнет с лёгкостью смог уложить парня на кровать и заблокировать его руки. — Выпусти меня!! — Станешь моим парнем. — Да, чёрт возьми! — Это был не вопрос. — Хёнджин начал целовать чужую шею игнорируя «чистый французский» Сынмина. — Да блять, хватит Хёнджин! — Прости, не могу остановиться. — Хван отпустил чужие руки и затянул Мина в свои объятья. Пару минут Сынмин молчат, дулся, и злился, но потом, уложил руки на чужой спине. — Я..я тоже тебя люблю. — Неа, — поцеловал в щеку — Я сильнее. — Не отрицаю. Оба рассмеялись.

Ты знал, что будет сложно?

Мне плевать, ты стоишь этого.