Любовь на кончике шампура

      Особняк Тома был неподвижен, как утёс в тумане. Мягкий шелест шёлкового халата, аромат крепкого чая и шелест страниц — единственные звуки, наполнявшие залитую солнцем библиотеку. Том сидел в высоком кресле у окна, вытянув ноги на пуф и переворачивая страницу «Темные практики. Том V». На мраморном столике рядом стояла фарфоровая чашка и точно выверенная пирамидка из трёх нарезанных долек лимона.       Ему было хорошо.       А потом дверь открылась с грохотом, который точно противоречил архитектурному стилю особняка и всем его представлениям о приличии.       — Том! — торжественно объявил Гарри, входя как победоносный полководец. В руках у него был пакет из маггловского магазина с помятой надписью «Пятёрочка», из которого торчала пластиковая банка с луком и нечто, похожее на сырое мясо. — Сегодня у нас шашлык.       Том поднял глаза от книги и, не торопясь, осушил остаток чая.       — Гарри, любовь моя, один вопрос. Что такое шашлык, почему ты произносишь это слово с выражением, как будто это древний обряд, и зачем ты пришёл ко мне с мясом в пакете, выглядящем как доказательство преступления?       — Потому что сегодня Первомай. Потому что это традиция. Потому что уголь уже куплен, мясо замариновано, я нашёл плед, и у нас есть шампуры. Мы едем. Всё.       — Куда?       — На природу. Ты видел природу, Том?       Том медленно отложил книгу. В его глазах появилось плохо скрытое подозрение.       — Ты хочешь, чтобы я покинул свой дом, добровольно оказался под открытым небом среди… насекомых… и жарил мясо?       — Да. Это будет прекрасно. Ты расслабишься. Поживёшь как нормальный человек.       — Я не нормальный человек, — вежливо напомнил Том. — Я министр по делам магических тайн. У меня нет предписаний жарить пищу на угле. Я с трудом перевариваю само понятие «шашлык».       Гарри опустил пакет на столик рядом с чашкой — Том с лёгким содроганием отодвинулся, будто опасаясь, что маринад осквернит старинный дуб.       — Послушай, — мягче сказал Гарри, подходя ближе. Его голос стал чуть тише, но от этого только упрямее. — У меня было восемь дежурств подряд. Я три раза ловил похитителей из Зонко, один раз бегал за оборотнем, и снова пришлось спасать Лестрейнджа из-под обвала. Мне просто… нужен воздух. Огонь. Мясо. И ты рядом. Без галстуков и без планов по реструктуризации сознания волшебников.       Том молча смотрел на него. Секунду. Другую. Третью.       Он вздохнул. Медленно. Как будто сейчас произнесёт финальное проклятие.       — Если на мне появится копоть… я прокляну тебя.       — Договорились, — Гарри расплылся в довольной улыбке и чмокнул его в висок. — У тебя будет зонт и перчатки. И плед. Я всё предусмотрел.       — Я в ужасе, — мрачно отозвался Том, вставая. — И у тебя сырой лук на манжетах.       Гарри посмотрел на свою рубашку, улыбнулся ещё шире и вытер руки о пакет. Том с тихим стоном зажмурился.       Так начинался день, который он запомнит навсегда как «Экзистенциальный кризис на шампуре».       Магловский парк оказался запружен гудящей, разноцветной толпой. На пледах лежали семьи, многие с младенцами, на траве валялись студенты с колонками, из кустов доносился бас из девяностых. Кто-то жарил сосиски на одноразовом мангале, кто-то бросал мяч, кто-то орал в трубку. Гарри был в восторге.       Том — нет.       Он стоял, как памятник цивилизации, в безупречных туфлях, тёмных очках и идеально выглаженном льняном костюме. На плече у него висела кожаная сумка, внутри которой лежал зонт, перчатки и, по его словам, капсула достоинства на случай магловского вторжения.       — Почему мы не выбрали тихое место в горах? — спросил он сдержанно, глядя, как Гарри с энтузиазмом колдует вокруг мангала.       — Потому что это — традиция, — с жаром ответил Гарри. — А традиция требует, чтобы где-то рядом обязательно был мужик в шлёпанцах и ребёнок, кидающий в тебя мяч. Вот он, кстати.       Мяч врезался Тому в бок с легким тумп. Ребёнок где-то хихикнул.       Том медленно повернулся в сторону шума, и тот стих мгновенно, как будто сам воздух понял, что ошибся. Гарри сделал вид, что ничего не заметил, и принялся нанизывать мясо на шампуры.       — Ты хочешь, чтобы я вот это жарил? — спросил Том, наблюдая за жирными кусками, щедро покрытыми луком.       — Да, — сказал Гарри. — Шашлык — дело тонкое. Душевное. Хочешь — можешь произнести заклинание умеренного жара, но только без Инсендио, как в прошлый раз.       — Я просто хотел ускорить процесс, — буркнул Том. — Наука давно доказала, что огонь в пятьсот градусов эффективнее, чем в сто пятьдесят.       — Да, но ты сжёг три шампура и мои брови, — напомнил Гарри, нащупывая левой рукой где-то в рюкзаке полотенце. — Всё, убирай палочку. Шашлык — это медитация. Крути — и думай о смысле жизни.       Том взял один шампур, покрутил его лениво, потом с раздражением стряхнул каплю маринада со своей перчатки.       — Я чувствую себя… человеком из анекдота, — сообщил он. — Меня, вероятно, уже обсуждают. Эти… маглы. Смотрят. Шепчутся. Вон та женщина вообще крестится.       — Ты в очках и кожаных перчатках крутишь мясо в центре парка. Ты — сенсация. Расслабься. Вдохни запах дыма.       Том вдохнул. Поморщился.       — Оно пахнет…       — Жизнью.       —…пламенем разложения.       В этот момент к ним подошёл мужчина с банкой пива.       — Э, братан, — сказал он Гарри, но, заметив Тома, слегка отшатнулся. — А… шашлык не хотите обменять? У меня тут корейка, по спецу. С соевым соусом, прикинь?       Том смерил его взглядом. Очень медленно. Очень вежливо.       — Благодарю, но я предпочитаю пищу, не вызывающую дежавю по скотобойне.       — Окей… удачи вам, пацаны, — мужчина ретировался.       Гарри уже почти падал со смеху.       — Я обожаю тебя таким, — выдохнул он.       — Я тебя тоже, — отозвался Том с невозмутимой скорбью. — Особенно когда ты молчишь и не тащишь меня в ад на углях.       Между тем мясо начало подрумяниваться, и аромат стал невыносимо аппетитным. Даже Том чуть смягчил выражение лица.       — Это… пахнет лучше, чем я ожидал, — признал он. — Почти терпимо.       Гарри кивнул.       — А теперь подожди, пока подрумянится. И если ты опять решишь применить магию — я надену на тебя фартук с надписью «главный шашлычник года».       — Ты бы не посмел, — прошипел Том.       — Испытай меня, — сказал Гарри и подмигнул.       Солнце клонилось к закату. Ветер, наконец, унялся, музыка в кустах стихла, оставив после себя глухое бульканье старой колонки. Дымок от мангала лениво вился вверх, а Гарри сидел на пледе с рюмкой чего-то янтарного и смотрел, как Том Реддл в медицинских перчатках аккуратно переворачивает шампуры.       Не волшебством. Руками.       — Я всё ещё в это не верю, — мечтательно протянул Гарри. — Ты жаришь.       — Я спасаю положение, — сухо ответил Том, не отрывая взгляда от огня. — Ты поджарил всё мясо на три четверти и забыл перевернуть. Это не готовка. Это преступление против кулинарии.       — Но ты же сам предложил новый маринад, — улыбнулся Гарри. — И, между прочим, маглы на соседнем пледе нюхают в нашу сторону уже минут десять.       — Я использовал рецепт саламандровой соли из Лемурии, — отозвался Том. — Его применяли для умиротворения жертв перед ритуалом. Вкус усиливался эмоциями страха.       — …и ты мариновал в этом наше мясо?       — Не всё. Только то, что ты испортил.       Гарри хмыкнул и налил ему в тонкий стакан немного сидра.       Том взял его, как будто это был бокал шампанского на приёме, и отпил с таким видом, будто дегустирует философское понятие.       — Знаешь, — вдруг сказал Гарри тише, глядя на пылающие угли, — я ведь правда хотел чего-то простого. Без заговоров, катакомб, демонов, без бесконечных протоколов. Просто… побыть с тобой. По-человечески. Пусть даже и с шашлыком.       — Гарри, — Том повернулся к нему, и в его голосе впервые за день не было сарказма, — я не против быть с тобой. Я против копоти. Насекомых. И слова «шампур».       — Шампур — отличное слово.       — Шампур — это угроза моему эстетическому вкусу.       — Но ты его держишь, — Гарри усмехнулся. — И даже делаешь это красиво.       Том опустил глаза на шампур. На мясо, равномерно прожаренное, источающее такой аромат, что даже он чувствовал лёгкое урчание.       Он вздохнул. Медленно. Почти театрально.       — Возможно, — с покорной обречённостью произнёс Реддл, — ты не ошибся.       — В чём?       — В том, что простота… может быть приятной. Если подавать её с соусом из древнего проклятия и сидром с правильной температурой.       Гарри вытянулся на пледе, закинул руки за голову и закрыл глаза.       — Вот и договорились.       Молчание повисло между ними — мягкое, полное дыма, вечернего света и редких голосов издали. Том присел рядом, аккуратно, чтобы не измять брюки, и протянул Гарри кусок шашлыка на вилке.       — Пробуй. Только не забудь сказать «божественно». Я этого достоин.       Гарри откусил. Молча прожевал.       — Ну?       — Божественно, — с полным ртом ответил он. — Ты — мастер шампура.       — Никогда больше не называй меня так.       — Ты сам всё слышал.       Том не ответил. Только пододвинулся ближе, позволив плечам коснуться, и вздохнул — не от раздражения, а от спокойствия. Не часто ему выпадало испытывать его. Особенно так — просто, не в подземелье, не под потолком из хрусталя, а на пледе, среди дыма, мяса и глупых маглов с мячами.       И в этом моменте, полном простого уюта и смеха, даже слово «шампур» звучало… почти терпимо.