Бежать и прятаться

Я смотрю в глаза свои

Через зеркало в ванной,

И вижу дитя,

Что ранимо молчит.

Я ношу маску с надписью

"Бесстрашный".

Но бесстрашный

Иногда кричит.

      Бежать и прятаться. Ремуса трясёт, желудок сковывает ледяной болью, и он пулей мчится вперёд, разрезая лицо ветками.       Сердце стучит в рёбра, бьётся раненным зверем в груди, и животное нутро воет, так и норовя выскользнуть наружу. Он боится заплакать, потому что стоит слезинке капнуть со щеки, как кожа треснет, и всё его тело разлетится на множество осколков.       Мрачная чаща Запретного леса раскрывает свои объятия, и он прыгает в них, даже не задумываясь.       В голове множество мыслей, которые больно цепляют душу, как бабочки, запутавшиеся в паутине. Они всё пытаются вырваться, но Ремус загоняет их глубже и давит дрожащей ногой.       Больше нет никаких границ, нет любви и прощения. Его трясёт, и ветки оставляют на щеках глубокие ссадины.       Внутренний зверёныш пожирает его боль и наслаждается, умоляя о новой порции. Чем больнее, тем более сытым и злобным он становится. Кормится ненавистью и порождает её в себе.       Ремус грызёт губы и вбивает ногти в бледные ладони, не замедляя бег. Он будто весь состоит из боли; тронь – разлетится на куски.       Бежать и спрятаться. Он бежит так быстро, как может, только прятаться больше негде. Объятия Сириуса теперь холодны как лёд. В них лишь мрак и чёрный бархат предательства.       Зверь утробно рычит, расползаясь в груди и давя бабочек, мечтающих о свободе. Больше ни одного наивного мотылька, боящегося обжечь свои тонкие крылышки. Теперь только злость. Раздражающая горло злость.       Паук занимает своё законное место и пожирает остатки прекрасных насекомых.       Ремус плачет, и слёзы маленькими бусинками скатываются по бледным исполосованным щекам. Вскоре он добежит до конца, и зверь окончательно победит, вырвавшись наружу.       Он не прощает и не даёт вторых шансов. Лишь давит неугодных и жрёт их на пару с пауком. Они сплетаются внутри и снаружи, становясь одним единым целом и оберегая Ремуса.       Больше никаких душевных ран, боли и разочарования.       Зверь рычит и скребёт когтями по земле, становясь перед Ремусом недвижимой стеной. Паук внутри удовлетворённо сопит и растекается по телу тягучей жидкостью.       Больше нет надобности бежать и прятаться. Сегодня Сириус поцеловал другого, и зверь вырвался наружу после долгих лет молчания.       Он пробивает оковы и занимает своё место. Нет жалости и прощения. Лишь всесметающая ярость.