Прятки Чу

Листья деревьев содрогнулись, земля задрожала, а всё живое захотело сбежать, подумав, что рядом завыло крупное животное. — Ч… Чуя?.. — Дазай спрашивает дрожащим, практически неузнаваемым голосом. Он приподнимает его голову, осторожно укладывая на своё колено — единственное чистое место в его изодранной, окровавленной одежде. Дазай использует способность, пытаясь освободить Чую от оков демона, но она не действует. Это уже не тело Чуи. — Что с тобой?.. Тебе нужен врач? Тебе тяжело?.. Давай, я тебе помогу… Почему ты не дышишь?.. Почему ты холодный?.. Голос дрожит, хрипит, срывается. Он пытается говорить, но выходит только кашель и всхлипы. В груди — не эмоции. Там паника, месиво, боль, злость, растерянность, бессилие. Всё вместе, всё сразу. Как будто тебя выворачивает, а ты даже не знаешь, откуда начать кричать. Дазай в панике начинает оглядывать посеревшую от синяков и ушибов кожу. Алые линии, покрывали ее всю, перекликаясь друг с другом и не оставляя живого места. Нет! Нет! Дазай интуитивно пытается стирать, сдвигать медленно растущие рисунки по телу, но они совершенно его не слушаются. Медленно поднимая руку всё выше к шее, ему удается нащупать еле заметные удары. Пульс 130 ударов в минуту, его уже не спасти. Очевидная, но невозможная реальность не складывается в голове. Как так?… Я.. Я проиграл…. Еле слышимая хрипота от курения заставляет заострить слух и откинуть все мысли в сторону. — Д…Дазай… Я тебя прокляну и достану.. 16:25:37. 31.09.2007. Чуя погиб. 02.10.2007 — похороны. Дазай не появился. — *плачь* Чуяяяяя… Я тебя ненавижу! Почему ты так быстро ушёл, Чууууя. Без тебя Мори стал грустным, Чууууя. Ты обещал играть со мной куклы раз в неделю, кто тебя теперь заменит. *плачь* Мори-сан тихо следит за Элис, чтобы та ничего не натворила. Он хочет отключить способность, чтобы не видеть, как она расстается со своим некровным старшим братом, но внутренняя ответственность не даёт так играть с чувствами любимого ребёнка. — Почему от Дазая нет новостей? — спрашивает Коё-сан, подтирая краем своего кимоно смазавшуюся тушь под глазом. За невозмутимым лицом, стоит женщина, чьё состояние сравнимо только с матерью, потерявшей родного сына. — Его лучше сейчас не трогать. — ответил Мори-сан, хладнокровно, не дрогнув, за то, что сломал гения под бинтами и позволил погибнуть подростку с огнём в глазах. Ну что ж, Чуя. Сегодня твои похороны, — говорит Дазай, сидя на полу холодного кафеля в своей когда-то уютной ванной комнате. Дазай постепенно стирает признаки ухаживаний бывшего напарника. Небольшое растение — уже сгнило. Все бутылочки для ухода за кожей — разбиты. Набор свечей для антуража — весь раскидан по ванной. Одно зеркало, на удивление, без единой царапины — чтобы в случае ослабления хватки можно было взглянуть себе в глаза и напомнить о ничтожности и неспособности защитить одного агрессивного карлика. Мысли в голове все в перемешку, хочется резать и душить себя беспощадно, оставляя всё больше шрамов, чтобы создать как можно больше вечных напоминаний о том, как же мир несправедлив к тем, кто и так был не с чем. Из каждого нового надреза вытекала густая, почти чёрная кровь. Она стекала по и без того бледной коже, которая стала ещё белее от голодовки. Кровь текла медленно, хаотично, вдоль запястья и в конце стекала на пол, оставляя жирную каплю. После, по ней топтались, стирали, падала новая, но тело помнит всё. Дазай изнемогал себя так сильно, как мог. Он не желал умирать, он изводил свой организм, он не давал себе успокоиться. Посмотрев на холодный, режущий глаза свет, на Дазая нахлынула та сцена смерти. Арахабаки, не подпускающий к себе ни души, и 160см Чуя, пытающийся ему сопротивляться. Вспышка света от переполнения силой в такое маленькое тело заставляет зажмуриться, после чего… это… — НЕТ НЕТ НЕТ. Я НЕ ПРИНИМАЮ ЭТО, НЕТ ЭТОГО НЕ БЫЛО. Дазай уже не кричит во всю глотку, этот монолог не заканчивается в его голове несколько суток. — Я буду сидеть тут. Поджав ноги, обняв себя руками и качаясь туда-сюда. Я не позволю себе ещё раз, испортить чужую жизнь; Нет. Я не позволю больше никому, ломать моего маленького Чу. Дазай начинает постепенно сходить с ума, ведёт диалог с собой, не обращая внимания на проведённые в ванной часы. Мёртвая тишина вокруг, растекающая во все щели по полу кровь, и верёвка рядом заставляют свихнуться ещё сильнее. — Дазай. Слышишь? — слышится еле слышимый, будто певучий голос слева вдалеке. — Ч…Чуя? Это ты? Покажись мне! — произносит Дазай очень тихим, зарёванным голосом. Ты что, мне так мстишь за мои шутки? — говорит Дазай, более тревожным, звонким голосом, с каплей надежды, что это всё лишь страшный сон, после которого он закутуется к Чуе под одеяло. Я так больше не буду, только покажись мне. Дазай воет так, что если бы кто-то услышал это, то поверил бы, что Чуя и вправду жив. Певучий голос всё сильнее манит, завлекает: — Дазаааааай, доверься мне. Ты же знаешь, я не вру. Дазай не может быстро встать на ноги из-за затекших колен и скользкого пола и валится на пол, попутно ударившись плечом о белую раковину, из которой непрерывно стекает вода. … Дазай ничего не слышит и боится, что Чуя опять куда-то ушёл. — Стой! Стой! Я уже встаю, я иду к тебе. — Дазай, я не буду ради тебя задерживаться. — Чуя, я иду. Дазай всё-таки встаёт на ноги и выходит из ванной. Лучи солнца, ударившие в глаза, и лёгкое помутнение перед глазами заставляют его застрять на пару секунд, чтобы привыкнуть к новой среде. Вокруг — вещи, которые Чуя когда-то «одалживал» Дазаю, но тот от чувства собственничества их так и не вернул. Обстановка не даёт Дазаю адекватно расценить ситуацию вокруг, как вдруг он опять слышит зов: — Дазай, хватит играться. Я тут. — Где? Я не вижу. Дазай округлил глаза от страха, который ползёт всё выше и застревает комом в горле. Дрожь, не унимавшаяся с места происшествия, усиливается, кости будто бы звенят от постукиваний. Бегущими глазами Дазай пытается понять, откуда исходит звук, раскидывая руками, надеясь почувствовать Чую. … — Чуя, не молчи! Я знаю, что найду тебя. Ком в горле идёт всё выше, пока Дазай не решается начать блуждать по комнате, метаясь из угла в угол, чтобы найти, где Чуя. Первым делом тело интуитивно рвануло в ближайший от входа левый угол, потому что Чуя именно в том месте всегда ждал Дазая, который вечно задерживался.  — Чуя, дай знак, если я стою в правильном месте. … — Не понимаю… Дазай пошёл проверять кровать. Мало ли — Чуя, уставший от всей шумихи вокруг, решил прилечь. Он не понимал, что же делать, мысли вязли, куда идти - непонятно. Возможно Дазаю просто мерещилось, но каждый раз проходя мимо стекла он видел насмешливое лицо с рыжей макушкой. — Дазаааай, я твое отражение. Попробуй найти меня) Резко в мозгу натянулась струна от осознания, что голос Чуи стал громче. Напряжение в момент, когда Дазай уже понял, что совсем близко к разгадке, — он начал безудержно глотать воздух, лишь бы не потерять сознание от пережитого стресса. Микро судороги в мышцах ниже пояса, широко раскрытые от шока глаза медленно заставляют его поднять глаза. Окно. … Дазай начинает подниматься на колени, чтобы увидеть мир, продолжающийся за окном. Он увидел привычную ему картину: высокие здания мафии, машины, стоящие в огромных пробках, дети, бегущие со школы за мороженым. Расстаяв от такого вида, Дазай начинает поднимать ногу. — Дазай, догони меня. Резкий рывок вперёд, режущий перед ним воздух, и пара секунд без голосов в голове. — Чуя, прятки - это не твое