Дорога из Звëзд

      В Тихий июльский вечерок, Александр Христофорович Бенкендорф после своего рабочего дня, решил прогуляться в летнем парке Екатерининского дворца. Император и большинство поданных, в том числе и Бенкендорф, переехали в летнюю резиденцию Его Императорского Величества ещё в начале июня, а Александр только сейчас изволил прогуляться по лабиринтам зеленного парка. Впрочем, до этого прогулка не представлялась возможным, ведь работы много, а Государство не ждёт. Сегодня же работы было не так много, что казалось Бенкендорфу странным, но придавать этому особое значение не хотелось. Шагая по мощёным тропинкам, Александр наслаждался свежим воздухом, пением птиц и шелестением листьев. В одном из неприметных уголков парка на белой лавочке сидел старый боевой товарищ. — Михаил Семёнович! — радостно поприветствовал Графа Воронцова, Бенкендорф. — Александр! Давно не виделись, как поживаете? — спросил друг, отодвигаясь к краю лавочки, что бы дать присесть Саше. — Всё хорошо, всё по-старому, крамолу и изменников выискиваем, с кучей бумаг работаем. А ты то как? Как ты здесь? — Я получил приглашение, — пояснил Воронцов — на бал, Николай Павлович решил собрать всех известных деятель и наградить за заслуги, хотя ты и так всё сам знаешь. — Нет не знаю, я ничего не получал и ни о чем не был осведомлен. — удивлённо произнёс Бенкендорф. Хотя на его лице было сложно распознать удивление, товарищ знал его давно, что бы понять — это было сказано довольно удивлённо.       Они проговорили до позднего вечера, когда солнце практически село и разошлись. Бенкендорф прошёл в свои, данные милостивым Государем, личные покои. Переодевшись в ночную рубаху, Александр заметил на своей кровати белый конверт, запечатанный сургучом и приклеенным к нему цветком. Он аккуратно поднял конверт. «От Н. А. Бенкендорфу» Сломав печать, Саша достал краткую записку: «Данная записка является приглашением на завтрашний бал. Отказ от приглашение не принимается, также неявка будет расценена, как личное оскорбление Его Императорского Величества»       Воля Царя для Александра была законом, посему он обдумав написанное, положил конверт на стол и лёг спать. Утром его разбудил адъютант, Александр оделся умылся, побрился, направился в свой кабинет, занялся работой. К десяти часам он освободился, направился к себе, одел свой парадный мундир — белый, с серебряный эполетами на которых был красиво вышен вензель «Н», натянул ботфорты. Шпага повисла у левой ноги, а звонкие медали украсили грудь Генерала. Александр рассмотрел себя в зеркале, взглянул на часы и кивнув себе что-то похожие на « Пора» и направился прямиков в Большой зал.       В Большом зале Екатерининского дворца, уже собрался весь светский двор. Саму залу украсили множеством красивых цветов, поставили около стен столы к разными вкусностями разных видов, как у нас любят. Позолоченные стены отражали тысячи свечей, освещая залу ещё ярче. Праздную и торжественную атмосферу дополняли музыканты, которые играли красивые мелодии.       Александр протиснулся через толпу и встал в первый ряд, в помещение зашёл Император Всероссийский, музыка замолчала, разговоры прекратились. Всë и вся ждали слов Императора, готовые внимать каждому слову. — Сегодня, я хочу наградить всех тех людей, которые всеми силами служат нашему Отчеству, которые делают всё возможное для его развития, которые защищают его от внутренних угроз и внешних.       И вот началось награждение, пошёл один, втрой, третий… Воронцов и множество знакомых и не знакомых людей, но всё никак Бенкендорф. —Слава нашим Героям! — поднял бокал Николай, все громко повторили — а теперь объявляю Бал! Всё зааплодировали разошлись, в центр вышли пары, заиграла весёлая музыка. Всё завертелось и закружилось. Один Александр стоял в стороне, как его не могли вызвать? Хоть и Бенкендорфу не зачем были эти награды, он всегда работал на благо матушки России из чистого сердца. Но всё же он ни понимал, Николай всегда превозносил своего друга, видел его труд, хвалил и благодарил за всегда безупречно выполненную работу.       А что сейчас? Сейчас же Николай даже в сторону Бенкендорфа так и не взглянул, всё общается и общается с представителями русской знати. Пару раз подходил Граф Воронцов, спрашивал что то, пытался завести разговор, но Александр оставался холоден и Михаил быстро затерялся среди других знакомых. Под самый конец бала, когда Александр вот вот собирался уйти, к нему подошёл адъютант Его Величества. — Ваше Превосходительство, Его Императорское Величество просил передать, что ждёт вас в своём кабинете прямо сейчас. — не дав даже что то сказать, адъютант склонился в учтивом поклоне и быстро скрылся в толпе. Александр, привыкший исполнять волю Государя сразу же и без каких либо колебаний и вопросов, которых даже и не возникло, поставил бокал на стол и зашагал в сторону Императорского кабинета. Коридоры дворца были темны, свечи не горели, что довольно странно, ведь их обычного зажигают во время балов и других торжеств. Лунный свет с окон освещал ему дорогу, в какой тот момент путь стал из маленьких камешков, насыпных на паркете. Эти меленькие, белые камешки блестели в свете новой луны, они переливались и мерцали создавая эффект звёзд. — «Дорога из звёзд» — подумал про себя Александр. Дорога совсем не вела в кабинет императора, она вела в его личные покои. Тут дорожка «звёзд» закончилась. Бенкендорф остановился у дверей, постучал и услышав разрешение, вошёл. Николай сидел на своих креслах и держал в руке бокал красного вина. — Будете Александр Христофорович? — предложил он, протягивая второй бокал, приготовленный явно для него. — Нет спасибо, Ваше Императорское Величество — Александр стоял и без эмоционально смотрел на Императора, пытаясь понять, что это всё значит. — Что ж, тогда придётся мне одному. Александр, вам понравилось сегодняшнее торжество? — спросил Николай слегка улыбнувшись. — Да, вполне, прекрасный праздник. — уверено ответил Граф. — Скажите Александр, вы заслуживаете награды за свою работу? — вдруг сказал Николай. — Что? — Вы не думали, почему я вас сегодня не наградил? — Николай поставил бокал на кофейный столик и подошёл к Графу, граф молчал и лишь долго и упорно смотрел в глаза Императора — знаете почему я не дал вам награды, там? — Александр помотал головой — потому что здесь я могу дать вам награду гораздо большую, чем другим. Александр видел, что в глазах Николая черти пляшут, но не мог ни оторваться взгляд, ни отойти. — Саш, я много думал, — вдруг Николай изменился в лице, стал менее уверенным, черти пропали, взгляд забегал, а голос тише — я доверяю тебе как себе и знаю тебя как себя. Саш я очень много думал, что скажу тебе когда настанет время… Но сейчас слов не могу подобрать… Застревают. — Говори как есть — на одном дыхании проговорил Саша. — Je t'aime(фр.)… —Николай смотрит в глаза Бенкендорфа, тот непроницаем, словно статуя стоит с минуту, а потом тихо произносит: — Я тоже… Тебя…       Коля, смущённый ответом, обхватил щеки Алексашки, притянул к себе и поцеловал. Нежно, робко, почти воздушный и еле ощутимый оставил поцелуй. Саша не менее смущённый происходящим, прижался к губам Коли. Они долго мучали себя мыслями о друг друге, долго мечтали, долго любили. И только сегодня, в тот час, они наконец признались, хотя очень боялись об этом даже думать. Боясь потерять эту нежность, они обняли друг друга и слились в ещё одном более глубоком, но трепетном поцелуе. — Коль… —отдышавшись произнёс Алексашка. — Да? — Где моя награда? Одного поцелуя мне мало — Саша улыбнулся и провёл кончиком носа по щеке Коленьки. —У нас впереди вся ночь, успею наградить и не один раз.