Это всё твоя вина

— Лололошка... Прошу тебя, запечатайте Архей и уходите отсюда, — кое-как смог выдавить из себя Эграссель. — Эграсса! Но не всё ещё!— — Ло, пожалуйста, поторопитесь! — успели только услышать Первые, как яркий свет ослепил их.

***

Его потеря ударила по всем. Она буквально сломала их. Первые постоянно ссорились, винили друг друга за то, что позволили своему другу сделать это, перекладывали ответственность на других, но больше всех они винили себя. Они винили себя за то, что оказались беспомощны. Что позволили своему другу быть запечатанным со своим отцом, который высасывает его силы. Это была не жизнь для Эграссы — знал каждый, но никто ничего не мог поделать. Эграссель был тем, кто собрал их всех вместе. Лучиком солнца, что подарил им возможность путешествовать по мирам, но теперь сам он ничего не мог сделать.

***

Фалинда ушла первой, почти сразу после того, как Архей был запечатан, сорвавшись на свою семью. — Как вы могли согласиться на такое? Как вы могли допустить того, чтобы он сейчас сидел там?! Меня даже не было на том собрании, вы не могли решить всё за меня! — кричала она, размахивая своими крыльями. — Ой, да прекрати ты уже, и без тебя тошно, — ответил ей Вальдхар, с бутылкой спиртного в руке, непонятно откуда взявшейся — будь ты там, что бы изменилось? Никто из нас не может отказать Эграссе... Никто не мог ему отказать, понимаешь? — он хотел кричать и ругаться, но сил не было — да и ты перестала откликаться на зов с тех пор, как ушла в другую реальность, так чего теперь жалуешься? — Я... Да как ты! Да как ты смеешь такое говорить! — сова была ошеломлена такими словами, не находя, что ответить. Все знали, что слова Вальдхара — чистая правда, но никто не хотел принимать этого. Фалинда просто ушла. Телепортировалась сразу же к отправлению и переместилась в ту реальность, где она была до этого.

***

Следом ушла Туилин. Ей было тяжело смотреть на своих братьев. В особенности, ей было сложно смотреть на Ло, который сначала не поддержал идею Эграссы, но после разговора всё-таки согласился. Она знала: если бы Ло отказался тогда, этого всего бы не случилось. Эграссель слушал того во всём. Они были слишком близки друг с другом. Она не устраивала скандал, а молча взяла и ушла. Никто не знал, куда именно. Она даже оставила все свои вещи на местах, словно просто отошла и скоро вернётся, но все понимали, что этого не случится. Правда, поняли это уже спустя несколько дней. А если быть точнее, то они просто смирились с этим. В глубине души Первые хотели надеяться, что они останутся вместе, но присутствие других было живым напоминанием об этой ошибки. Раны от потери всё ещё были открыты. Все понимали, что они не могли сойтись и вылечиться за пару дней. Нардуш лишь кинул на прощание: «Всё равно не узнаю вас, даже если встретимся снова» — и растворился в вспышке искры. Гуах'ткш'кхтар молча одарил оставшихся холодным взглядом. Ему не свойственно было устраивать истерики, кричать на друзей или просто молча уходить. Он начал говорить о воле, о силе, о том, что все должны прийти в себя и только тогда, они снова смогут стать семьёй. Но Вальд грубо прервал его, сказав «убирайся». Гуах лишь глубоко вздохнул и так же ушёл. Лололошка знал, что тот не воспользуется отправлением, а останется где-то здесь. Пока не менее, он надеется на это, ведь Гуах не был тем, кто убегал от проблем.

***

— Вальд! Послушай меня, ещё не всё потеряно! Пока мы есть друг у друга, то— Не успел тот даже закончить предложение, как кулак прилетел ему в лицо, а тот яростно ему ответил: — Ничего уже не изменить, признай это уже наконец! — Вальд, Эграсса не хотел бы, чтобы— — Не смей упоминать его имя! — он схватил Ло за воротник и грубо встряхнул его — «Лучший друг Несущего Свет»... Да ты даже не достоин называться его знакомым! Где ты был, когда Отец ставил на нём эксперименты? Где был, когда ему было плохо?! — кричал тот так громко, словно Ло был на другом конце острова, а не совсем рядом — а хочешь, я скажу, где ты был, Лололошка из Глассгарфа? Сидел в своём поселении за чертежами! — Вальд, послушай ты меня! — он пытался достучаться до голоса разума своего друга, но его ярость была сильнее. — О нет, Лололошка, это ты меня послушай! — никто из Первых не называл его полным именем после того, как стали братьями. Даже в ссорах его звали «Ло», и теперь это звучало словно ножом по сердцу — «Великий и могучий Лололошка! Такой добрый и смелый, всегда готовый помочь!», а где ты был, когда другу нужна была помощь?! — Вальд сжимал воротник ещё сильнее и смотрел прямо в глаза парня. Все его эмоции были как на ладони. Парень не знал, что сказать. Скажи он: «я не знал об этом!», то он бы солгал — невозможно было не видеть, что происходило с Эграссой, но на тот момент они едва были знакомы. Вальд правильно сказал, что он из Глассгарфа. Его поселение было далеко, на самом отшибе, от чего связь с другими поддерживать было сложно, но не то чтобы кто-то хотел это делать. Они были нелюдимым народом, даже хуже орков. — Нечего сказать, да? Кто бы сомневался, — сказал Вальд и отпустил того. Повернувшись спиной к Лололошке, он призвал маску, подошёл к порталу, открыл его и ушёл. Даже не оглянулся. Просто растворился, словно не было его здесь мгновение назад. Лололошка продолжал смотреть на отправление. Он уже тысячу раз успел пожалеть о том, что вообще взялся за его создание. Сидя на песке, он погрузился в размышления. Больше никого из Первых здесь не осталось. Хоть он и надеялся, что Гуах тут, но понимал, что тот, скорее всего, тоже ушёл. Он знал: теперь только он может продолжать сохранение этой реальности. Он должен нести свет в другие миры, но не хотел этого. Единственное, о чём он мечтал, так это о том, чтобы забыть весь этот кошмар. Однако забыть не получалось. Каждый раз, закрывая глаза, он видел образ Эграссы — его улыбку, его смех, его свет. Лололошка чувствовал, как внутри разрывается что-то важное, словно часть его души оторвана и унесена в бездну. — Почему? — прошептал, глядя на горизонт, где солнце медленно опускалось за линию моря — почему я не смог помочь? Почему не смог остановить это? Ветер шевелил волосы, и слёзы наворачивались на глаза. Он был не готов. Не готов потерять друга, ставшего больше, чем товарищем по приключениям. Эграсса был частью его души, смыслом жизни, а теперь эта часть потеряна — навсегда. — Я ведь не успел сказать всё, что хотел... — в голосе звучала горечь. — Постоянно откладывал, думал сделать потом... А теперь делать нечего! — казалось, он смеялся, но это был истерический смех, который сам от себя не ожидал. Словно во тумане, он не заметил, как добрался до места, которое теперь называл домом. Душа словно не управляла телом, была вне его. Он переступил порог комнаты, начал перебирать ящики, доставать чертежи, свои и чужие записи. Он знал: существует способ вернуть всё как было. Не просто вернуть — сделать прекрасно. Чтобы все были живы. И он это сделает — он уверен. Лололошка, не замечая, как дрожат руки от волнения, разложил перед собой чертежи и заметки. Искал среди них то, что поможет вернуть Эграссу. Воспоминания о путешествиях, смехе, мечтах крутились в голове. Он не мог сдаться. — Есть способ, — шептал, перебирая страницы. — Я должен найти его. Он вспомнил древние тексты, изучал ритуалы, способные изменить реальность. Лололошка понимал: это риск, но другого выхода нет. Оставить Эграссу в руках Отца — не может. Собравшись, начал записывать формулы и заклинания, что помнил. Каждое слово, каждая строчка были наполнены надеждой и решимостью. Это могло быть опасно, но он готов рискнуть ради друга. — Я найду способ, — произнёс вслух, словно так черпал силы. — Я верну всех, и мы будем вместе. Большой дружной семьёй, как всегда мечтали... Да, Эграссель? — говорил он вслух, ожидая ответа. Раньше рядом был эльф — помощник, делавший пометки и откликавшийся на мысли Лололошки. Он хотел вернуться в те времена.

***

Очередной провал. Лололошка не готов был мириться с этим, он хотел добраться до конца. Он хотел всё вернуть, но пошли десятки лет, если не столетия. Он не знал, уже не считал. — А если я просто... — начав размышлять вслух, он не заметил, как скинул всё со стола, доставая чистые листы и чиркая на них карандашом. Он старался записать каждую свою мысль, каждую идею, что посетила его голову. Ему было важно помнить всё. Абсолютно. Спустя время он нашёл выход. Точнее, это был его последний выбор, ведь тот перепробовал всё.

***

— Нет-нет, всё было не так. Ты снова ошибся, маленький мироходец, — отчитал наставник. — Но! Я просто хотел как лучше! — мальчик не мог оправдаться словами, но и не было в этом нужды. Он знал, наставник не послушает, но поймёт. — Простите меня... — опустил голову, готовый принять наказание. Как удивился, когда Междумирец нежно погладил его по голове. — Не переживай, маленький мироходец. Ты ещё учишься, ошибки — естественная часть обучения. Мальчик никогда не понимал, как наставник может быть таким. В его мире люди были злы, а этот просто пришёл и спас его. Лололошка никогда не задавал вопросов типа: «Кто вы такой?», «Почему всегда в маске?» или «Почему не называете меня по имени?». Ему было достаточно, что тот помог и дал дом. Остальное — не важно. Он был готов умереть ради наставника.