Недостаток любви

​      

      Нам Гю ненавидел себя.         Плакал, рвал, метал, но все равно ненавидел. Ненавидел с того самого момента, когда ему в лицо брызнули ядом. Брызгая слюной, недобро скалясь ему крикнули в лицо, что он некрасивый. Он – уродец. Узкоглазый, с прилизанными волосами, весь в прыщах, в мешковатой одежде. Они окружили, ткнули пальцем, высмеяли, несколько раз замахнулись. Один раз ударили. Они злые. Но они лучше, чем Нам Гю.   ​      Кто создает нашу самооценку? Часто корни комплексов уходят в детство, когда мы впервые сталкиваемся с оценками и ожиданиями окружающих — родителей, учителей, сверстников. Если в этот период нам постоянно внушают, что мы недостаточно хороши, что наши поступки или качества не соответствуют каким-то стандартам, в нас начинает формироваться внутренний голос. Этот голос со временем становится настолько громким и настойчивым, что мы начинаем верить в собственную неполноценность.         ​Не мы порождаем комплексы, разглядывая свое отражение, смотря на маленькое, светящееся табло весов или невольно сравнивая свои успехи с чужими, слушая рассказы других. Их порождает кто-то грязный, противный и ужасный, стоящий за нашей спиной, тыкающий своим мерзким пальцем во все неровности, во все стертости и ужасности нас и нашего тела, нашего лица.         ​У Нам Гю была косметика. Все эти баночки, тюбики и коробочки, которые спасали его, ложились на его лицо толстым слоем противных мазей и средств, укрывая все недостатки от чужих глаз. Он словно наносил на лицо толстый и пуленепробиваемый слой штукатурки. Зато это работало. В зеркале Нам Гю теперь видел правильного себя, без прыщей и мешков под глазами, без потрескавшихся губ и черных точек на носу. Деньги, что раньше могли пойти на покупку газировки и чипсов в ближайшем ларьке теперь полностью уходили на косметику из магазина за школой. Шампуни, маски для волос, маски для лица, умывалки, тональные крема, консилеры и несколько баночек пудры – все это теперь покупалось в двойном, а то и в тройном размере – про запас.         ​Но что от всей этой косметики толку, если любовь к себе ею не нарисовать?         ​Денег на школьную столовую стало не хватать. Как и цифр на весах. При росте в 170 сантиметров цифры на весах четко приобретали очертание двух простых цифр – 50 килограмм. Нам Гю стал отказываться от еды, садится на странные, непроверенные диеты из интернета. Он стал считать каждую калорию, что могла случайно пролететь в его организм. Даже пачка жвачки, да что там, бутылка колы без сахара проходила тщательный досмотр. Еда стала для Нам Гю не источником питания, а проблемой. Одной большой проблемой, которую он решал жесткими голодовками и сжиганием калорий. «Я не могу есть, я стану хуже», «Я не могу позволить себе быть таким слабым, когда цель так близко». Цель и правда была близко. Цифры на весах с трудом и сожалением перевалили за 46 килограмм. Каждый лишний килограмм становился причиной для самокритики и ненависти к себе. Он мог сравнивать себя с другими людьми — друзьями или знаменитостями — и чувствовать себя неполноценным. Это сравнение только усиливалоего комплексы. Ребра выпирали все сильнее, ноги больше не казались такими толстыми, а горящее число на весах не могло не радовать глаз Нам Гю– 41 килограмм.   ​      И тогда в его жизнь ворвался Субон.         ​Субон, такой пестрый, живой и красивый. Он ворвался в двери одиннадцатого класса, опоздав на линейку, забыв даже надеть привычную всем форму. На лбу большой, раскрасневшийся прыщ, на руке слегка подранная переводная татушка, а под глазом фингал – вот таким Субон ворвался в голову к Нам Гю и категорически не захотел оттуда вылезать. Субон стал почти что местной знаменитостью. Лениво огрызался на обидчиков, громко смеялся в компаниях и просто любил себя. Его не окружали, не смеялись и не били.           ​Нам Гю стало еще сложнее не любить себя. Не любить свое отражение, цифры на весах, каждый сраный прыщик. Самое мерзкое чувство – ненависть к самому себе. Мерзко смотреть на такого яркого, красивого со всеми его недостатками Субона, который любит и не стесняется себя. Мерзко от самого себя становилось Нам Гю, пока он смотрел, вжавшись в угол и натянув рукава на ладони.          ​Субону Нам Гю тоже понравился. Парень с нелепой татуировкой на руке разглядел на задней парте худого парня, почти эфемерного, словно ломающегося под весом собственной одежды. У него были такие пушистые, длинные волосы и узкие, словно лисьи, глаза. У него были слегка розоватые, пухлые губы, которые краснели и трескались на морозе. Аккуратный нос. Нам Гю был красивым.   ​      Первый раз, когда Субон предложил Нам Гю прогуляться вместе домой, показался последнему странной шуткой. Словно неудавшимся издевательством. В классе никого уже не осталось, кроме их двоих. Субон предложил прогуляться. Нам Гю застыл, словно от страха, сжавшись и тушуясь, невольно бросая взгляд в окно – не ждет ли его у калитки компания местной гопоты? Все оказалось намного проще в тот день, чем думал Нам Гю. Но дальше проще не стало.    ​      Выбор одежды стал для Нам Гю двухчасовым аттракционом слез, паники и тревоги. Время за зеркалом в окружении косметических тюбиков увеличилось в трое, а прием душа с полным уходом за собой стал ежевечерней рутиной. Дезодорант, жвачка, духи, чистая одежда и подкладки от пота – только бы Субон не был сном. Только бы Субон не высмеял, только бы не ударил.   ​      Когда Субон, неловко усмехаясь и потирая распухший синяк на лбу, вручил ему букет небольших, растрепанных ромашек, Нам Гю растаял.         ​Нам Гю пытался полюбить себя несколько лет. Он рвал себя на куски, морил себя голодом, изнурял тренировками, замазывал прыщи всем, что только мог найти. Он был один, разрывал себя один и все это время был один в своей непроглядной и кромешной тьме. Ему было страшно в этой темноте, душно и тоскливо, голодно и холодно.   ​      Но ворвался Субон, яркий и живой. Своим солнечным светом разогнал темноту, прогнал удушающий смрад и снова научил дышать полной грудью.    ​      Поэтому именно сейчас Нам Гю уходит от группы своих одноклассников, показывая им средний палец и покрывая их матом в полный голос, совершенно не стесняясь. На лице нет ни намека на косметику или прыщи. Только еле заметные мешки от недосыпа. Одежда не висит мешком, джинсы прекрасно сидят на талии. Рядом идет несуразно яркий парень с копной таких же цветастых фиолетовых волос, закинув руку на плечо Нам Гю и украдкой целуя его в висок.         ​Не справляйтесь с темнотой одни. Найдите своего Субона. Любите себя.