Волк и Писец

В тот день после завтрака, я начал засыпать прямо за столом. Вильям отвёл меня спать, на нашу кровать, где я уснул, обнимая его. И уже с того вечера альфа начал помогать мне подружиться с лисом. В любое время суток он мог спросить меня, чего сейчас хочет лис. Отныне мы каждый день бегали в лесу, потому что так хотел лис, а я со временем научился отпускать его. Быть лишь наблюдателем – очень странное чувство. Словно какой-то фильм от первого лица смотришь, но при этом ощущаешь абсолютно всё. Также я стал чаще выходить к оборотням. Где-то кому-то мог помочь. Одному омеге помог за щенком последить, такой смешной малыш оказался, ещё говорить толком не научился, а уже во всю рычит на всё, что ему не нравится. Но меня удивил тот факт, что мне так легко доверили этого ребенка. Словно мы были с омегой хорошими друзьями. Оборотни, если сначала выглядели немного виновато, обращались почтительно и лишнего в моём присутствии не могли сказать, даже когда со мной не было Вильяма, то со временем мне удалось их расположить к себе. Я просил их общаться со мной проще, без формальностей, с чем они охотно соглашались. К сожалению, не все приняли меня на месте пары вожака. Нашлись те омеги, кто сомневался во мне, кто ревновал, желая оказаться рядом с вожаком, получить власть. Альфы в большинстве своём закрывали на это глаза, выдыхая одно слово: "перебесятся". Я, не любитель конфликтов, был солидарен с ними, что, как мне показалось, возвысило меня в их глазах. Как легко нынче этим альфам понравиться: не истеричка – и хорошо. Однако никто из альф не показывал свою симпатию, я лишь по глазам мог увидеть, что они одобряли действия или им что-то нравилось во мне. Многие даже заговорить со мной первыми не могли. Есть и те, кто в сторону мою смотрел лишь украдкой. Неужели так Вильяма боятся? Тем не менее, я старался вести себя максимально вежливо и мягко, избегал различных конфликтов, гасил зарождающиеся. И до определенного момента мне удавалось выходить сухим из воды с вежливой улыбкой. Но не прошло и недели моих ежедневных выходок к оборотням, как один из этаких лидеров местных омег, Мишель, отвел меня подальше от дома моего альфы и началось: "Кто ты без своей защиты? Хитрый лис, который ничего без альфы не стоит! Как же надоело видеть твои сладкие улыбочки всем подряд! Сидел бы лучше под крылом вожака, целее бы был!..." И так далее… Первое время я молча слушал, с каждым его словом какая-либо улыбка сходила с моего лица, хорошее настроение перекрывало раздражение. Мне, как и лису, совершенно не нравился тон, с которым обращался со мной этот Мишель, я понял это, обратив своё внимание на тот клубок недовольства, который рос в моей груди. На шум начали сходиться прохожие, некоторые, особенно альфы, хотели вмешаться и остановить зазнавшегося сородича, но ловили мой взгляд, говоривший всё за себя, и оставались стоять в сторонке. – …подстилка стаи! – практически выкрикнул он. Омегу не смущало такое количество наблюдателей, он считал себя выше, считал, что победил. Видимо, всей этой толпы вокруг он как раз и добивался. – Закончил? – мой голос был холоден, и Мишель теперь уже не выглядел таким уверенным. – А теперь послушай меня, – перестав сдерживаться, я начал давить. Некоторые из присутствующие, я уверен, поджали свои хвосты. – Если ты так хочешь показать всем, какой тут важный, то ты определенно нашел не того, на ком можно отыграться, на фоне кого можно покрасоваться. Я не буду терпеть такого отношения к себе, не буду выслушивать унизительные слова. Я отвечу. Но вместо того, чтобы оскорблять в ответ, я покажу каждой выскочке, где её место, – я сделал шаг к омеге, тот тут же отступил. – Ты не думай, что раз я другой, что раз я мало чего знаю о вашей жизни и культуре, я сразу становлюсь беспомощным, – с каждым словом я давил на "противника", планомерно усиливая давление. – Я не люблю крики и ссоры, я люблю договариваться обо всём на берегу. Это был первый и последний раз, когда я выслушивал какого-то всесильного героя, – я обвел взглядом собравшихся притихших оборотней, которые прилежно все до одного склонили головы, особо слабые осели на землю. Могу отдать Мишелю должное, он остался на ногах. Казалось, во всём поселении стало слишком тихо. – Раз уж я Вильяма в нужный момент могу прижать, то и ко всем недовольным найду подход, уж поверьте мне. Лучше меня не злить, мне не очень хочется ссориться и строить всех по струнке смирно. Я надеюсь, что меня все прекрасно услышали, ведь если бы я захотел, вы бы у меня научились и сидеть, и лапу подавать, волчата, – я резко перестал давить. Развернувшись, я молча ушёл. Настроение испортили, внутри рокотала злость, которую нужно было выпустить. Не на оборотнях же мне отыгрываться. С намерением уйти в лес, я шел домой, чтобы оставить там лишние вещи. Когда я подошёл к дому, как раз подъехала машина Вильяма. В последние дни мы виделись крайне редко: я практически всё своё время проводил в поселении с оборотнями, а он нарабатывал то, что пропустил, пока был в лесу и отдыхал. Да и гон у него должен был начаться со дня на день, поэтому планов у него было много. Виделись мы лишь утром и когда гуляли в лесу после завтрака, вторая наша встреча была только вечером. Активное общение со стольким количеством оборотней за день невероятно утомляло. Меня хватало лишь на то, чтобы поужинать и лечь спать. Альфа уставал не меньше. Живя с ним в одном доме, я понял, что соскучился по нему. Я хотел пройти мимо него, но был перехвачен и прижат к его сильному телу. – На меня то можешь не рычать, – усмехнулся он. В его глазах я увидел… восхищение? – Ты чего на меня так странно смотришь? – секундное раздражение на альфу и желание вырваться растворились в том волнующем чувстве в груди, что возникло от одного лишь его взгляда. – А как мне на тебя ещё смотреть? Давай, рассказывай, что они натворили? Кто можешь не говорить, я уверен, что на место ты всех разом поставил, – альфа весь светился. Я не разделял его настроения. – Как ты узнал? – Ох, поверь, о том, что мой мальчик наконец показал зубки теперь знает абсолютно вся стая. Жди завтра, что одни будут в ногах стелиться, а другие обходить стороной. Искренне жалко тех, кто мог не выдержать подобного давления. Боюсь представить, что пришлось пережить оборотням, которые сейчас среди людей работают. – Я не понимаю, что произошло… Как до тех, кто в городе, то могло достать? – Ты так и не понял? Ты подавлял на уровне связи. Ты стаю подавил. Я как только почувствовал что-то неладное, тут же выехал сюда. Признаюсь, в дороге и мне немного досталось. Но я знаю, помню, что ты можешь ещё сильнее прижать, хорошо, что ты вовремя остановился. И давай на будущее: контролируй силу. – Я только припугнуть хотел. Не нравится мне, что про меня начинают всякую фигню говорить, – я окончательно расслабился в руках альфы. – Всё правильно, нельзя спускать и малейшие всплески сопротивления. Наш закон прост: кто сильнее, тот и прав. А уж после сегодняшнего сомневаться в тебе, в моей паре, не будут. И теперь можешь не сомневаться в связи тебя и стаи. После сегодняшнего не один десяток нитей станет в разы крепче, больше уважения появится. – И такое теперь всегда будет? Ну влияние на всю стаю? – Ну вообще так нельзя, на место ставить надо только виновных. Тебе ещё многому предстоит научиться. Надо выбирать нужные нити конкретных оборотней, на которых ты хочешь слегка надавить. Это не так сложно, научишься, когда у тебя будет достаточно контроля над связью, – поцеловал меня в лоб и отошёл. – Пойдём в дом. – А зачем ты вообще сюда сорвался? Вы там уже всё обсудили? – Почти. Но всё оставшееся может подождать. У тебя был слишком сильный всплеск эмоций, я решил, что может понадобиться моё присутствие, – и правда я быстро успокоился с ним. Больше не хотелось всё ломать и крушить. – А ты зачем домой шёл? Отдохнуть? Я могу отойти к себе, у меня ещё осталась работа, – альфа прошел на кухню и стал заваривать чай. – Я думал в лес уйти, но сейчас в этом нет уже надобности, – я сел к нему за стол. – А чего хочет твой лис? – пристальный взгляд карих глаз остановился на мне. – Ничего, я бы сказал, что он спит… – после недолгой заминки ответил я. – Очень хорошо, – а вот с Вильямом было что-то не очень хорошо. Я заметил, как мелко дрожала чашка в его руках. – Что-то случилось? – он поставил чашку на стол и оперся руками на голову. – Ничего особенного просто… – Гон? – по его взгляду, который он поднял на меня, я понял, что попал в точку. – А почему я запаха не чувствую? – капля тревоги поселилась где-то внутри меня. – Маскираторы. Не выйду же я таким в город. Да и тебе так легче будет. – Мне уже прятаться, или ты держишься? – попытался пошутить я, но в глазах альфы отразилось столько боли. – Не уходи… – он протянул ко мне руку, я потерся о неё щекой. – Хорошо, но лишь до тех пор, пока ты в себе. – Конечно. Пойдем посмотрим что-нибудь? Давно мы не проводили тихий вечер вдвоём. Столько дел появилось… – Идём. Чур сегодня фильм выбираю я! Сначала всё было очень спокойно. Вильям принёс большой плед, под которым мы с ним устроились на диване. Правда, спокойно было только мне, альфа же и минуты нормально просидеть не мог. Я насильно уложил его голову на свою грудь и стал перебирать волосы. На достаточно продолжительный промежуток времени он расслабился, но вскоре действие препарата стало сходить на нет, и уже я в полной мере ощутил феромоны альфы. Этот пленяющий, подчиняющий запах был везде, окружал меня. После Вильям потянулся выше, к моей шее. – Ты так вкусно пахнешь… Голова моя заполнилось каким-то туманом, особенно, когда мужчина начал вылизывать мою шею, а я не находил в себе сил для сопротивления. Лис ликовал, наслаждался происходящим, а я постепенно начинал паниковать. Вот одно движение и альфа уже нависает надо мной. А в моё бедро уперлось его достоинство, да и мой член уже стоял, сзади начало мокнуть. Я снова разрывался на части. Лис уговаривал остаться, ведь ничего плохого не происходит. Но это продолжалось ровно до того момента, как горячие руки Вильяма проникли под мою футболку. Взглянув ему в лицо, я заметил клыки, которые начали выглядывать из-под верхней губы. Я оттолкнул альфу, еле как выбрался из-под него и пулей убежал на второй этаж, в мою комнату. Я ещё не готов. За спиной слышалось недовольное порыкивание неудовлетворенного оборотня. Я боялся, что он побежит за мной и снова повалит, но на этот раз уйти не даст. Свою комнату я начал готовить заранее, поэтому тут теперь у меня есть несколько комплектов одежды, книги, вся моя техника, новые подушки, специально купленные одеяла. Я мог в этой комнате сидеть долго, но остается лишь вопрос с ванной, туалетом и едой. Закутавшись в одеяло, я почти не шевелился. В голове было пусто, даже лис, на удивление, молчал. Всё пространство словно пропиталось феромоном, возбуждение не спадало. При этом запах альфы стал отличаться даже от того, когда я впервые учуял феромон. Он стал более вязким, оседал в моих лёгких, поэтому я старался дышать через раз. Во всём доме стояла оглушительная тишина. Я решил снять напряжение самостоятельно. А стоило мне закончить, как за дверью начал скулить и скрестись волк. Он не агрессировал, он плакал и просил. Я молчал, а волк начал выть. Лис рвался к нему, хотел утешить его, я почувствовал звоночки, вибрацию от других оборотней. Вот она связь. Они слышали его, они переживали. А помочь ему мог только я… – Вильям, – я вылез из домика и сел под дверью. Мне ответили скулящим лаем. – Ты меня слышишь? Понимаешь? – реакция на мой голос не изменилась. – Не слышишь… Что мне с тобой делать? Сколько вообще это всё будет продолжаться? – ответ мне, конечно же, не дали. Я вернулся в гнездо и набрал Криса. У него опыта с таким Вильямом должно быть больше, он должен же был проходить с ним гон. – Ты как там? – первое, что сказал мне Кристофер. – Нормально, но из комнаты выходить боюсь. Он, конечно, не агрессивный сейчас, но… – Вполне себе возможно это лишь способ надавить на жалость, заставить выйти к нему. Что Вильям, что его волк, они очень неглупые. Поэтому, прошу тебя, будь осторожен. – Конечно. – Что он сейчас делает? – я вышел к двери. – Сидит под дверью. Пока молчит. – Не думаю, что он оттуда уйдёт, по крайней мере, пока в себя не придёт, – услышав голос брата, вожак начал рычать, я почувствовал угрозу. – Это он на тебя? – Да. Я могу помочь тебе к себе перебраться, если хочешь, – я вернулся в гнездо, чтобы меньше провоцировать альфу. – Вильям говорил, что это только хуже может сделать. Да и ты не сможешь остановить его, если он придёт. – Но ты то сможешь. Ты сегодня всей стае это доказал, – усмехнулся он. – Особенно сейчас, когда Вильям слабее, чем обычно. Другое дело, что он на тебя может по-другому сейчас влиять. – Феромонами? – Да. Альфа может в какой-то степени управлять концентрацией их в воздухе, чтобы соблазнить омегу. И делает он всё это сейчас инстинктивно. Но, если ты сможешь контролировать свою звериную часть, то можешь попробовать выйти и командовать им. Но волку это не понравится. Как в тот момент, когда он должен быть над омегой, омега будет строить его. Можешь оказаться покусанным. – Ты так спокойно об этом говоришь… – А что в этом такого? Это всё естественно. Правда, сама ситуация не очень приятная: пара есть, но возможности исполнить желание, назовем это так, нет. Это ты ещё не представляешь, как волк желает пометить тебя. Кстати, скорее всего, именно из-за этого сам Вильям отошёл на второй план. – А если он меня укусит, то успокоится? – Ну, метку, без секса поставить невозможно, точнее она не закрепится, однако это может быть временной меткой, как, когда кусаешь не свою пару. В общем, как укус или засос, смотря кто будет ставить, – рассуждал Крис. – Это как люди друг друга метят! Вот. – А помочь то это может?! – злиться уже начинал я. – Откуда мне знать? Когда у меня гон, я не обращаюсь в волка и не набрасываюсь на омег. Без пары он легче проходит. Пара дней дома посидеть без раздражителей и провокаторов, и всё. – Пара дней? – Обычно дня два-три длится. Примерно как и течка у омег. Вильям обычно за два дня в себя приходит, нет у него времени дома безвылазно сидеть. – Ладно, я понял тебя. Если что, тебе ещё позвоню. – Конечно, обращайся, у меня сегодня выходной, не помешаешь. Отложив телефон, я решил-таки выйти к альфе. Если есть шанс того, что он вернет своё сознание, то я готов попробовать. Стоило мне приоткрыть дверь, как в щель полезли наглые лапы. – А ну-ка, сидеть! – и он действительно сел, дав открыть мне дверь, но выглядел при этом уж очень недовольным. Я вышел в коридор и сел напротив него. Я прижал его, но чувствовал его сопротивление. В ход пошли феромоны. Если бы я стоял, то ноги бы у меня точно подкосились, так как такой концентрации я не ожидал. Дыхание участилось, голова заполнялась вязким туманом. Контроль спал. Стараясь вернуться в прежнее русло и прийти в себя, я не заметил, как оказался лежащим на полу, а волк нависал надо мной. Он низко зарычал и склонился надо мной. Ничего, кроме как вытянуть шею и надеяться, что он не начнет насиловать меня, я не мог. Лис потакал желанию волка, добровольно сдавался ему. Я переоценил себя, решив, что смогу противостоять такому напору. Вильям начал оживлённо вылизывать шею, то и дело порыкивая. На меня напала какая-то апатия, решил, что пусть будет как будет. На моё удивление, дальше он не пошёл, решил тут же поставить метку, что, как я понял, не давала ему покоя. Острейшие зубы впились в мою шею чуть выше ключицы. От боли потемнело в глазах, с изо рта вырвался скулеж. Я начал вырываться, отталкивать его. Но одним грозным рыком он приказал мне прекратить и наконец расцепил пасть, начав зализывать укус. Я чувствовал, что из раны лилось немало крови. Эта процедура оказалась хуже, чем я рассчитывал. Плечо онемело, рана пульсировала и отдавала ужасной болью. Слезы текли из глаз, не переставая, тихий плач то и дело грозился перерасти в настоящие рыдания. Я не заметил того момента, когда оказался прижат к мужской груди. – Это ты? – А кто ж ещё? – вздохнул он. – Ты вернулся, – прошептал я, впившись ногтями в его спину, крепче сжимая его в объятиях. – Всё у нас не как у всех. Теперь ты ещё и метки будешь бояться, – он нежно поцеловал меня в лоб. Между тем укус уже почти перестал болеть, я начал успокаиваться. – Прости. – Ты как? – Это я у тебя должен спрашивать. Ты зачем из комнаты вылез? – альфа старался контролировать себя, но я чувствовал, как его трясёт. – Крис сказал, что это может помочь вернуть тебе сознание. – Опять Крис? Может вам запретить общаться? Что может помочь? То, что ты оказался в опасности? – Временная метка. И помогло же, – Вильям на пару мгновений замер. Так вот что значит уйти в себя? – Помогло. Волк считает, что пометил тебя. Но она не будет дольше двух дней держаться, такую надо часто обновлять. – Я очень надеюсь, что к тому времени это всё закончится. Пошли на кухню, я хочу кушать, – он кивнул и поднялся. – Ты нехорошо себя чувствуешь? – на него невозможно было смотреть, Вильям выглядел таким подавленным. – Всё нормально, – я подошёл вплотную к нему, – просто мне стыдно за моё состояние, я не то, что защитить тебя сейчас не способен, я даже накормить тебя не смогу, – он приподнял свои трясущиеся руки, тут же сжимая их в кулаки, а на лице показалась такая ярость. Я положил свои ладони на его щёки. – А зачем меня сейчас защищать? Мне что-то угрожает? – Я для тебя угроза. – Нет, я знаю, что ты не обидишь меня, я верю тебе. – Но… – он коснулся рукой свежей метки, я слегка скривился, он тут же отвел взгляд, где всё ещё рокотала ярость. – Разве это нанесло мне какой-либо вред? – Тебе было больно. Я причинил боль. Захочешь ли ты теперь снова ставить метку… – А как не захочу? Я бы ещё раз подставил шею лишь для того, чтобы тебе стало легче, и мы смогли вот так говорить. – Самопожертвенность – не всегда хорошее качество. – Самоуничижение, знаешь ли, тоже. Отпусти себя, ты не обязан всегда так контролировать себя, не обязан всегда быть сильным. Бывают моменты, когда помощь нужна тебе. – Но стая, ты, все нуждаются во мне. – И именно поэтому, я уверен, каждый захочет сделать всё возможное, чтобы помочь тебе в трудный момент. Ты можешь положиться, как минимум, на меня и на Криса. Нас ты точно не проведёшь, а остальным можешь и дальше транслировать твою идеальность, – он слегка усмехнулся. – Пойдем, у меня наконец есть возможность, как омеге, поухаживать за своим альфой. Только, пожалуйста, хотя бы штаны надень. На кухне уже альфа сел за стол, а я пошёл к холодильнику. Там было практически всё, глаза разбегались. – Что ты хочешь? – Я даже не знаю, что ты можешь приготовить. – Ну вот, я тот самый омега, который ни разу не готовил своему альфе, – от этого на душе скреблись кошки. Я взял куриное филе, отыскал в холодильнике грибы. Будет фрикасе! Там не должно быть что-то особо сложное. – Мы это ещё в начале обговаривали. А меня с детства учили быть сильным, с детства готовили к роли вожака. – А если бы у тебя была температура высокая? Ты бы тоже порывался остаться сильным? – У оборотней такого нет, – усмехнулся он. – Фантазии у тебя тоже нет? Ладно, потом разберёмся с этим всем. Сейчас то хорошо себя чувствуешь? – Главное, что я контролирую себя. – Может по комнатам разойдёмся? Тебе так, может легче будет? – Нет, я хочу с тобой побыть столько, насколько это возможно. Я скажу тебе, когда станет совсем сложно держать себя. Твоё присутствие помогает мне сохранять своё сознание, держать себя в руках. Один лишь твой вид успокаивает меня. Это так растрогало меня. Закинув всё нужное в сковородку, я сел к Вильяму за стол и взял его руку. Мужчина был напряжен, тяжело дышал, но позволял мне делать то, что я хочу. Я раскрыл его ладонь и приложил её к своей щеке. Он мягко погладил меня по щеке большим пальцем. – Я же не сделаю этим тебе хуже? – Сейчас ты мне даришь покой и умиротворение, – он немного скованно улыбнулся. – Если бы не гормоны, волк и в целом это ужасное состояние, я бы расцеловал тебя тут же, – он ласково подхватил мою кисть и целомудренно поцеловал тыльную сторону ладони. – А пока могу лишь так. – Гон всегда так тяжело проходит? – Нет, без омеги, пары, который тебе, к сожалению, недоступен, в разы легче, – я поджал губы. – Гон в целом проходит проще, чем течка у омеги, некоторые альфы могут даже не выпадать из своего рабочего графика. Оборотням, к сожалению, с этим не повезло. Наши волки живут инстинктами, а в период гона инстинкты диктуют только одну цель: размножение, – он сжал мою ладонь. – Не вини себя. Вот пытаешься меня учить, а у самого столько ещё различной ерунды в голове. Но для этого мы и общаемся, чтобы делать друг друга лучше. – Ты часто готовил себе что-то? – спросил Вильям, когда я начал накладывать нам еду на тарелки. – Да не особо. Бель не особо любила мои потуги на кухне, ей не всегда приходилось по вкусу то, что мог сделать я. А так как лишней еды у нас дома не водилось, меня впоследствии к плите то нехотя подпускали. То, что она мясо не особо жалует, я понял ещё в детстве, – я поставил тарелки на стол и пошел за приборами. – Обычно из мяса была только курица. Пока отец был жив, в доме присутствовал слоган "альфам нужно есть мясо, а у омег особая диета". Отец часто возмущался на её слова, давал мне мясо, но я уже не помню, что именно он говорил ей. После его смерти на такую "особую диету" пришлось сесть и мне. – И что же это за диета такая была? – Овощи, крупы, куриное мясо запечённое или на пару. Она любила только белое мясо, даже рыба почти не появлялась дома. – Тяжело, наверное, жилось тебе на такой диете, а ты же ещё и растущим организмом был. – Ну тогда я и начал пробовать себя в готовке. Бель сначала даже поддерживала, я же омега, готовить должен уметь. Но достаточно быстро она поняла, что повар из меня такой себе. Я почти всю осознанную жизнь так жил, поэтому сравнивать мне было не с чем. Зато какое для меня было счастье в ресторане наконец наестся досыта! – я наконец начал есть и тут же скривился. – А ты почему ешь и ничего не говоришь? Тут же соль гольная! – Подумаешь, немного пересолил. С кем не бывает? – С тобой. – А вот и нет. Сейчас у меня просто опыт большой, тебе тоже руку можно набить. А так очень даже вкусно. – Ты смеёшься надо мной? – я опустил голову. – Нет, конечно же. Спишем на то, что ты просто влюбился. Пока я еле как доел пересоленное блюдо, альфа расправился с ним очень быстро и поблагодарил за еду. Мне было стыдно перед ним. Он такие шикарные блюда готовит, ресторанные изыски, а я даже что-то несложное испортил. Я не смог не заметить, что у Вильяма снова учащается дыхание и бегают туда-сюда глаза, в поисках чего-либо, что может помочь успокоиться. – Вильям, тебе нехорошо, – спрашивать я уже не стал, – время уже позднее, пошли спать, – отвечать он не стал, попросту поднялся с места, я за ним. Мы поднялись на второй этаж, где нам нужно было расходиться в разные стороны. Феромоны стали вновь сгущаться, это нехило ударило мне в голову. Альфа прижал меня к себе, проходясь носом по свежей метки, которая тут же откликнулась на мужчина у послала импульс по телу. Я начал достаточно быстро возбуждаться. – Нет… Вильям… Хватит… Мужчина услышал меня, хоть и не сразу, но как только пришёл в себя, тут же скрылся в нашей спальне. Я поплёлся в свою комнату. Я чувствовал ярость лиса, неудовлетверённого возбуждённого лиса. Ночь меня ждала тяжелая. Проснувшись утром, я совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Лис всё никак не мог смириться с тем, что я, с меткой альфы, не бегу к этому самому альфе. Я не знал, что делать сегодня весь день, выходить и вновь провоцировать альфу я не хотел. Я слышал, что Вильям уже проснулся, если он сегодня спал, и что-то делал внизу под гул телевизора. Пока он там, я решил сбегать в ванну. Вернувшись обратно, я обнаружил новое сообщение на телефоне: “Доброе утро”. Вильям всё же заметил меня. – “Доброе, как спалось?” – “Ужасно” – “Мне тоже” – “Я много думал о том, что нам делать в ближайшие день-два, пока я не приду в норму, и решил, что надо попробовать максимально возможно не контактировать сегодня” – “Тебе так будет лучше?” – “Нет, так будет лучше тебе, я бы хотел, чтобы ты был в зоне моей видимости на протяжении всего времени, чтобы я знал, где ты и с кем ты. Прости… Эти мои собственнические замашки…” – “Я понимаю тебя” – “Просто вчера я снова доказал сам себе, что не способен полностью контролировать себя. Попробуем сегодня вообще не попадаться на глаза друг друга. Я позавтракал, буду в кабинете, попробую поработать. Пиши, если что” – “Конечно” Идти вниз я не хотел, здесь комфортнее, безопаснее. Но лис снова был недоволен. Опять состояние разрыва, лис не желает весь день сидеть в этой комнатке. К тому же после дней регулярной прогулки по лесу утром, лис привык к тому, что я даю ему свободу. Но сейчас я боюсь, что как только я дам ему право выбора, он помчится к Вильяму. Время шло, нервозность возрастала. Стала появляться мысль, что если я не дам лису исполнить хоть какое-то желание, потом я не смогу его остановить. Пока альфа был чем-то занят, я решил на часик выйти на улицу, в лес. Быстро мышкой я прошмыгнул к двери. Оборотни, пока я шёл к лесу, оборачивались на меня, некоторые даже кланялись немного. Но подходить ко мне никто не стал. Может быть, это и к лучшему. В лесу я снял одежду и, убрав её, обратился и побежал подальше в лес. В какой-то момент я наконец дал власть лису. Он носился, что есть силы, а потом, заметив какую-то зверушку, помчался за ней. Вот и мой завтрак. Азарт, адреналин. Настроение сильно улучшилось, даже немного забылось то, что дома альфа с гоном. Набегавшись и наевшись, я решил возвращаться в стаю. Вдали от феромонов лис, кажется, и не думал об альфе. Вёл себя абсолютно также, как и все дни до этого. В стаю я вернулся уже с хорошим настроением. В стае это заметили и уже более открыто смотрели на меня, но всё так же обходили стороной. – Юки! – окликнул меня Крис. – Привет, не знал, что ты и сегодня не в городе. – Я решил, что пока у брата гон, мне лучше побыть тут. Мало ли что может произойти. А ты откуда? – В лесу бегал, не могу целый день дома просидеть, особенно сейчас. Дома и лис с ума сходит, там с ним сложнее справляться. – Понимаю. Не хочешь кушать? – Нет, спасибо, я завтракал, а вот от чая бы не отказался. – Вас понял! Идём ко мне, – в сам дом я заходить не стал, расположился на веранде, всё равно я не надолго. – У меня тут ещё немного пироженок осталось. Угощайся. – Вкусно, а откуда они? Из ресторана? – Неа, сам делал! Всё равно заняться дома нечем. – Как там Эрик? – спросил я, наткнувшись взглядом на дом его семьи. – Не знаешь? Вильям говорил, они на временной изоляции. – Угу, но всего неделю, поэтому вот уже завтра должны выйти. Хорошо, что этот пацан на тебя в лесу вышел, а не на людей. Там могло быть всё что угодно, вплоть до изгнания. А так это лишь пока ещё предупреждение. – Они что там все втроём сидят безвылазно? – Конечно, виноваты то все. Это первоочередная работа родителей – за детьми следить. Почему Эрик беспризорным слонялся по поселению ещё предстоит нам всем узнать. Они ещё и общественного порицания отведают, как только выйдут. Без этого в закрытых поселениях уж никак. – Как-то это жестко. – Пф! Вот ещё! Наоборот многие удивляются, как это вожак всех троих на месте не разорвал. – А что, мог? – Конечно. У него скрытая агрессия, в основном, но она больше всего ужас наводит, ведь не знаешь даже, что от него ожидать. Одним взглядом на всех давит. А тут, говорят, он вернулся уже почти спокойным. Единственное, что сказал помимо оглашения судьбы Эрика, Грега и Жасмин, так это: “За моим омегой время наблюдать находилось, а у самого сын законы нарушает.” – У людей дети спокойно и в 10-11 лет по улице одни в городе гулять могут, а тут в одном небольшом поселении всё следить надо. – Никто же не просит буквально с него глаз не спускать, но вот уходить из стаи… Не думаю, что дети у людей тоже могут спокойно самостоятельно на другой конец города уйти. Вот тебя отпускали? – Пока отец был жив, я всегда был под надзором, но и я маленький был. А потом… Потом я ещё долго не выходил просто так на улицу, только в школу и домой, – Кристофер сжал мою ладонь в своей. – Наши щенки немного нестабильны, особенно на эмоциях. Могут обратиться от страха или в порыве радости. И никто точно не хочет, чтобы про оборотней стало известно людям. А ещё всеми любимая дисциплина: если сказали сидеть, ты должен сидеть, пока не позволят встать. – Это как-то слишком. Это же почти дрессировка. – На этом строятся стаи, без этого будет балаган. Не мы же сами к этому пришли, так поколения жили, а у оборотней срок жизни больше людского. Эволюция, естественный отбор показали, что выживают только сплоченные, дисциплинированные стаи с сильным вожаком. В таких стаях не страшно, если ты родился слабым, больным. Один за всех и все за одного. – Неужели были такие времена, когда стаями умирали? – Конечно. Сюда и голод, и погодные условия, и нападения других стай, война за территории, и люди. Это сейчас всё спокойно и мирно, но тут нельзя умалять заслуги Вильяма. Его тут все очень уважают. – Вот я столько пытался наладить со всеми ними отношения, а сейчас словно откатился назад, они меня обходят стороной. – Заметь, что причина обходить в корне изменилась. Просто далеко не все были уверены в том, что в таком маленьком лисёнке столько силы, ты же меньше даже некоторых щенков лисом… – то ли мой взгляд, направленный на Криса подействовал, то ли то давление, которое я стал неосознанно использовать на мужчине, заставило его тут же замолчать. – Всё, ладно! Я понял, прости! – Я не ребёнок, не надо что-либо говорить мне про мой рост и про лиса. Я и так не с самого начала смог принять то, что нахожусь среди такого количества тех, кто в разы сильнее меня. – Физически ещё может быть, но уж точно не ментально. Думаю, среди лисов ты будешь и физически сильнее многих. И вообще, что это за привычка – давить за малейшую оплошность? Всему у Вильяма учишься?! – А он так делает? – С детства, у отца перенял. – С кем поведёшься, – пожал я плечами. Потом резко я по-настоящему понял, что такое связь, ощутил её. До меня дошла резко негативная странная вибрация, которую раньше я никогда не ощущал. Но и я, и Крис сразу поняли, откуда это. – Вильям, – сказали мы почти хором. – Иди давай, пока что-нибудь не произошло, – и я побежал домой. Стоило мне только открыть дверь, как меня встретил разъярённый волк, который рычал и грозился напасть. Вопреки здравому смыслу я не растерялся и не испугался его. Наоборот, такое его поведение разозлило меня. Ишь что удумал! Злится на меня ни за что. – Ты чего рычишь? Успокаивайся давай. Всю стаю на уши поднял! – но альфа принюхался и зарычал лишь сильнее, медленно идя в мою сторону. – Стоять! – остановился. – Дай мне нормально уже зайти в дом, – пройдя в гостинную, я сел на пол. – А теперь давай объясняй причину своего такого поведения, – я протянул к нему руку, и он прильнул к ней. А после стал остервенело облизывать её. Запах Криса, по всей видимости, уловил. – И всё же, что случилось? – я погладил его, он, поскуливая, начал ластиться ко мне. Извиняется. – Надеюсь, ты не натворишь глупостей, – я обнял его, он начал обнюхивать метку, шею, после замер и снова заскулил. – Значит и погулять мне не выйти… Ты меня потерял? Эх, что же мне с тобой делать? Может ты обернёшься? Я бы поговорить с тобой хотел, – он поскулил и ещё сильнее прижался ко мне. – Ладно, так посидим. Сначала сидели так молча, потом он положил свою голову на мои колени. Я гладил его, перебирал шерсть на его голове. На душе было такое умиротворение, я начал напевать какую-то простую мелодию. У волка слегка дёрнулись уши, сам он прикрыл глаза. Когда я подумал, что он уже уснул, решил пересесть на диван, так как сидеть на полу устала спина и пятая точка, а оставлять волка на полу я не хотел. Но Вильям приподнял голову, стоило мне встать. – Давай пересядем на диван, я устал на полу сидеть, – волк молча запрыгнул на диван и вновь уложил голову на мои бёдра, я вновь принялся его поглаживать. Он довольно прикрыл глаза, я чувствовал такое щемящее счастье и сам закрыл глаза.. – Ты такой хороший, когда не пристаёшь ко мне, – тихо посмеялся я, а после почувствовал некое движение под рукой. – Мне тоже нравится, когда не нужно постоянно одёргивать себя. – Как ты себя чувствуешь? – Прекрасно. Но плохо понимаю, с чем это связано. Однако боюсь, что скоро меня будет снова накрывать. Волк словно уснул. – Гон закончился? – Нет, всё ещё в любой момент от одной только искры может начаться пожар. – Что вообще произошло? – Я сидел кабинете. Решил написать тебе, ты не ответил, подумал, что ты занят или уснул. Через полчаса написал вновь. Потом позвонил, но трубку никто не взял. Тревога начала расти, волк усиленно начал требовать пару, держать его стало всё труднее. Когда ты не ответил мне из своей комнаты, я понял, что в доме тебя нет, – его голос задрожал. – Я понял, что ты с другими оборотнями, возможно, с другими альфами. Волк это тоже понял. Меня начало потряхивать от нервов, волк злился, был готов рыскать по стае, искать тебя. Раздражение волка передавалось мне. – Мы почувствовали это по связи. – Мы? – он вновь напрягся. – Куда ты уходил? С кем был? Когда ты ушёл? Сколько тебя не было? Зачем ты ушёл? – Тише-тише, – я возобновил поглаживания. Мне очень не нравился его тон, но если и я сейчас поддамся эмоциям, то в крах разрушу это шаткое стабильное состояние. – Как ты и учил в последние дни, я решил спросить лиса, чего он хочет. А он не хотел больше сидеть в четырёх стенах, ещё он хотел к тебе, хотел твоего внимания. Я решил выбрать небольшую утреннюю прогулку по лесу, к которой лис, как и я, уже привык. Там я отпустил себя, побегал, поохотился, отдохнул. А когда возвращался меня окликнул Крис, недолго мы пообщались на его веранде, попили чай с пироженками. Я даже в дом его не заходил. – Знаю, я почти не чувствую его запах на тебе. Но не нужно уходить из дома, будь тут. Не хочу даже думать о том, что тебя могли видеть другие альфы. – Ты же понимаешь, что это невозможно? – Я не прошу, чтобы ты навсегда дома остался. Я прошу лишь на эти дни. Я слишком остро это воспринимаю, – в воздухе вновь появились феромоны. – Мне в разы хуже, если я не вижу тебя, не знаю, где ты. Пожалуйста, будь рядом. – Я же никуда не ухожу. И отсюда не уйду, если ты успокоишься. – Не получается! – он рывком поднялся и навалился на меня, прижав к спинке дивана. – Поцелуй меня, – его глаза были безумны. – Вильям, мне страшно. – Я не съем тебя, – и сам прильнул к губам, во всю пустив свои феромоны, которые лишали меня возможности сопротивления. Он грубо сжимал мои губы, царапал их изменившимися острыми клыками проникал в мой рот языком. Лишь страх хоть как-то сохранял моё сознание, тело же окончательно сдалось на волю альфе. Щёки намокли под слезами, которые альфа начал слизывать, говоря, что мне нечего бояться. Но я боялся, замер от ужаса. Руки Вильяма гладили моё тело, забрались в мои штаны, опустились на член и ласково сжали. Сейчас я боялся его в разы сильнее, чем когда он рычал на меня волком, не скрывая своей ярости. Я потерял контроль над ситуацией, Вильям, по понятным причинам, тоже. Я знал, что в своём нормальном состоянии он бы никогда не сделал что-либо против моей воли. Лишь когда я, вцепившись в его плечи руками, выпустил когти, хотя я и не знал, что могу сделать нечто подобное, про частичное превращение мне никто не говорил, он посмотрел на меня на мгновение протрезвевшим взглядом. Этого мгновения хватило мне, чтобы вырваться и побежать наверх. В этот раз он бежал за мной, бежал за вырвавшейся из лап добычей. Лишь чудом я добрался до комнаты быстрее и буквально перед его носом закрыл дверь, тут же поворачивая ключ, который на всякий случай держал в замочной скважине. Он бился, ругался, рычал. Я забрался в гнездо и, с головой зарывшись в одеяла зарыдал. Из комнаты я больше в этот день не выходил. Альфа ещё пару раз пытался выломать дверь, а я замирал со страхом ожидая, что он вот-вот может сломать дверь. Но дверь выдержала, а вот мои нервы уже сдавали. Я начинал реветь, как только слышал голос мужчины. Даже после, когда он немного успокоился и просил прощения, просил ответить ему хоть слово, дать понять, что со мной всё впорядке. Но со мной было не всё в порядке. В моей голове рушился мир, горел мой милый дом. Тот, от кого я ждал защиты, представлял для меня самую главную угрозу. На утро я тоже выходить отказался. Очередная почти слёзная просьба альфы выйти была проигнорирована. Он больше не рвался ко мне, судя по голосу, уже начал приходить в себя. Но вчера я тоже так думал, однако за это пришлось серьёзно поплатиться. Вильям просил приоткрыть дверь, чтобы он мне хоть еду дал, но я и на это не отвечал. Он звонил мне, писал, подключил Криса, на что я просто выключил телефон. Я не чувствовал голода, уже перестал вздрагивать от шума за дверью, не лил слёзы от одного только голоса мужчины, но я твёрдо решил сидеть весь день в гнезде, там, где я чувствовал себя в безопасности. Со временем и альфа прекратил попытки достучаться до меня, за что я был ему благодарен. Лиса я тоже не слушал, перестав обращать на него внимание ещё тогда, когда он занял сторону альфы, заставляя выйти меня к обезумевшему мужчине. Уже ночью, смотря на растущую луну, я думал о том, что мне не хватает сейчас того, кому я бы мог выговориться. Конечно, в последние месяцы это был Вильям, а в последние года Нейт. Но каждому из них по вполне себе понятной причине я не мог сейчас пойти за поддержкой. В голове возник образ отца. Я почти не помню, как он уже выглядит. Воспоминания стираются. Это так страшно. Боюсь, что однажды окончательно забуду цвет его глаз и волос, какая яркая у него была улыбка. Я бы всё мог отдать за возможность обнять его. У меня к нему столько вопросов, которые, скорее всего, навсегда останутся без ответа. О том, чтобы увидеть какую-либо фотографию своего папы, я мечтал ещё с самого детства. Но они у нас не сохранились. Лишь со слов отца я знаю, что у меня его черты лица. Его нос, его форма глаз. Но папа в отличие от нас с отцом, по его же словам, был с чёрными волосами и глубокими карими глазами. Боюсь даже представить, насколько другая меня ждала бы жизнь, если бы я жил с родителями, жил среди таких же, как и я. Сколько бы всего мне не пришлось бы тогда пережить. У меня были бы другие друзья, другие взгляды на эту жизнь, другие цели и планы. Кто знает, встретил ли бы я тогда Вильяма? Или моей парой стал бы какой-нибудь лис? А какие они вообще лисы? Отличаются ли от волков? Какие порядки в их семьях? Стал ли бы там я счастлив? А счастлив ли я сейчас. Подумав об этом, я почувствовал пустоту внутри. В данный момент нет. Моё счастье сейчас где-то там, в другой комнате. Оно весь день изводило себя из-за меня. Да и сейчас, я уверен, винит себя. Я же его не виню, я виню такие обстоятельства. Всё могло произойти совершенно иначе. Но половина моей жизни это сплошная черная полоса, я попросту уже смирился, что у меня не бывает ничего нормально. Я почувствовал острую нужду в чьём-то присутствии, чтобы меня обняли и сказали самое банальное: “Всё будет хорошо.” На дворе была глубокая ночь, я наконец открыл дверь комнаты. В доме было тихо и темно. Я обратился лисом, чтобы издавать меньше шума и, в случае чего, быстрее убежать. Крадясь, я добрался до нашей с Вильямом спальни. За то время, пока я тут не появлялся, тут немногое поменялось. В глаза тут же бросился бардак, разбросанные, некоторые сломанные вещи. Вильям тоже обнаружился тут, он лежал на кровати в позе эмбриона, прижимая к себе одну из подушек. Запрыгнув на кровать, я заметил, что простынь была сбуровлена, одеяло лежало где-то на полу, а сам мужчина спал явно неглубоким сном. Я осторожно подошёл ближе, слегка боднул его головой, быв бы я в человеческой форме, поцеловал бы его, но сейчас это всё, что я мог сделать. Тут его глаза открываются. Он сонно, заторможенно смотрит на меня с болью в глазах, с раскаянием. Потом медленно протягивает ко мне руку и гладит меня. – Если это сон, то я не хочу просыпаться. Он отодвигает подушку, освобождая мне место, я охотно забираюсь в его объятия. Родной запах окутывает меня с головой, даря долгожданное спокойствие и покой. – Раз уж это сон, я могу хотя бы тут сказать тебе это, если ты не подпускаешь меня к себе. Я так виноват, я обещал быть защитой, я был уверен в себе, а теперь я не могу быть в чем-либо уверен. Если ты от меня откажешься, я приму, но вряд-ли смогу спокойно пережить, если пережить вообще смогу… Я лишь сегодня утром полностью пришел в себя, и я совершенно не узнавал себя вчерашнего. Мне стыдно признавать это, но я винил именно тебя, я злился на тебя, которого не мог заполучить, на себя, который дал тебе эту комнату, на Криса, с которым ты просто пил чай, который трогал твою руку, на остальных в стае, которые видели тебя тогда, когда ты был недоступен мне. Всё это был я и одновременно не я. Прости меня, – на мою голову что-то капнуло. Повернувшись к альфе я заметил, что из-за закрытых глаз текут слёзы. Да и сам я, будь в человеческом теле, не смог бы сдержать слёз. – Это было сильнее меня, оно управляло мной, моими действиями и словами. Сейчас я осознаю, что даже когда контролировал себя, мог сорваться в любой момент, это была лишь иллюзия контроля. За это я и поплатился. Больно, когда на тебя обижается, когда тебя избегает твой омега, твой маленький комочек счастья, который в этой жизни очень нуждается в тебе и в твоей защите, но больнее всего, когда это именно ты подорвал его доверие, предал, совершил то, что ничем не отличается от того, что совершал один насильник по отношению к этому лисёнку. Страшно было сидеть под дверью, ожидая выхода, моля о выходе из комнаты, страшно думать о том, что я могу не заслужить это доверие, ведь уже подорвал его. Страшно, мне было так страшно. – Но я давно простил тебя. Да ты совершил ошибку, но и я в этом виноват, – я всё же принял человеческий облик, Вильям крепче прижал меня к себе. – Ты не можешь быть виновен в том, что стал жертвой. – И всё равно. Это я вышел из дома, заставив тебя переживать, это я решил, что всё хорошо, когда ты почти уснул, пока я гладил тебя. Эта иллюстрация позволила мне забыть про твоё состояние. Давай просто жить дальше. Мне так не хватало тебя… – Если бы это был не сон… Я бы расцеловал тебя, как хотел сделать все эти дни… Не став что-либо говорить, я сам потянулся за поцелуем. Сначала он отвечал вяло, сонно, после резко замер, широко раскрыв глаза. – Юки, – тут же я вновь был прижат к его груди, – это не сон? Я не сплю? – Нет. – Ты же знаешь, что я люблю тебя? – Знаю, ты неоднократно говорил. – Готов до конца жизни тебе это говорить. Я так виноват… – Давай не будем об этом? Это прошло, отныне всё будет только лучше. – Конечно, будет! Я всё для этого сделаю! – Я знаю, я верю тебе, – я снова потянулся за поцелуем, в этот раз мне ответили со всей любовью, которую только возможно передать простым поцелуем. – Ты же кушать, наверное, хочешь? Когда в последний раз ел? – требовательнее спросил он. – Хм… Когда охотился, вчера утром, – секунда и альфа поднялся с кровати со мною на руках. – Идём кушать! – Дай хоть одеться!!! – поставив меня на пол, он снял с себя футболку, натянул её на меня и, молча снова подхватив меня, пошел на первый этаж. – Я его тебе сегодня утром приготовил, прости, что оно не только что приготовленное, не такое вкусное, каким могло быть, – немного грустно сказал он, поставив тарелку на стол передо мной, сам уселся напротив. – Шутишь что-ли? Я скорее сам откажусь от еды, чем заставлю тебя что-то готовить ночью. И что значит "не такое вкусное"? Ты так не умеешь, – лишь от одного вида этого мяса в сливочно-грибном соусе у меня текли слюнки. – Я рад, что ты так считаешь, но любое блюдо вкуснее, когда только приготовлено, – я уже был занят едой, поэтому не сразу смог ответить ему. – Ты говоришь это тому, кто в последний раз ел свежего зайца. – И даже тут могу сказать, что сразу после охоты есть добычу куда приятнее и вкуснее. Не думаю, что если бы дал тебе сейчас сырого мяса, ты бы его с таким же восторгом ел. – Ну… Не то, чтобы я так не думал… – Серьезно? – на лице альфы отразилась самая широкая улыбка. – Я так рад, что ты без лишних проблем принял эту часть себя. Боялся как раз того, что ты можешь воспротивиться, ведь люди сырое мясо не употребляют, у людей немного другие моральные принципы. – А я не думаю, что смогу съесть его в человеческой форме. Может быть, тут этот барьер у меня и стоит, но всё же не думаю, что сам вкус мяса отличается. А спорить с тем, что мне нравится вкус, будет, по крайней мере, глупо. Наверное, всё же против природы не пойдёшь. – Человеческие зубы и не способны откусить мясо, однако можно отрастить клыки и тогда проблем быть не должно. – Кстати об этом. Возможна же частичная трансформация? – Если ты хочешь отрастить уши или хвост, то я тебя разочарую, – усмехнулся он. – Но ты же сказал про клыки. – А ты об этом, – он поставил руку локтем на стол, и через мгновение его пальцы заканчивались острейшими когтями длинной где-то в 5 сантиметров. – Ты тоже такое можешь, как и клыки отрастить. Некие фишки для защиты людского тела, которое не особо полезно в драке. А к чему такие вопросы? – Ты не захочешь слышать ответ на этот вопрос. – Это ещё почему? – он слегка напрягся. – Потому что это помогло мне защититься от тебя, – почти прошептал я. Вильям тут же изменился в лице. Я встал из-за стола и подошёл к нему. – Пошли спать, мы оба почти не спали в последние дни, – он слегка кивнул и встал. Немного приведя кровать в порядок, мы легли на свои привычные стороны. Тут же я был притянут и прижат к Вильяму. – Прости. – Простил. – Всё равно прости.