Свет сквозь сон

Ши Ын кивнул, глотая ком в горле, глаза щипало от слёз, но он уже не пытался их сдерживать. Сухо выглядел бледным, уставшим, но живым. Настоящим. Не тем бледным телом, что лежало на больничной койке почти два года, а живым — говорящим, обнимающим. Теплым. — Прости, — вдруг вырвалось у Ши Ына, и голос его дрогнул. — Прости, что не был с тобой... когда ты... — Ты был, — перебил Сухо мягко. — Всегда был. Даже когда я ничего не чувствовал... я знал, что ты рядом. Я помнил. Он не стал говорить, что иногда видел его во сне. Не стал говорить, как порой ощущал лёгкое прикосновение к пальцам или слышал, будто сквозь толщу воды, его голос. Этого было достаточно — то, как Ши Ын смотрел на него сейчас, было доказательством всего. Они стояли так какое-то время, пока кто-то из друзей Ши Ына не кашлянул неловко, пытаясь напомнить, что они тут не вдвоем. Сухо повернул голову и слегка улыбнулся. — Спасибо, что были с ним, — тихо сказал он. — Вы хорошие ребята. Надеюсь, теперь мы все сможем познакомиться получше. Пак У, тот самый, что подталкивал Ши Ына к нему, сделал шаг вперёд и протянул руку. — Мы и не думали, что ты такой... легендарный, Сухо. Теперь понятно, почему он ни с кем не сближался. Ши Ын фыркнул, прикусив губу от неловкости, а Сухо слабо рассмеялся. Голос его ещё был хриплым, но в этом смехе было больше жизни, чем за все те месяцы. Пару минут спустя он устал — и глаза, и тело дали понять, что силы на исходе. Ши Ын сразу это заметил. — Пойдём, я отведу тебя в палату, — мягко предложил он. — Только если ты побудешь там со мной, — Сухо посмотрел на него в упор. — Пока не засну. А может и позже. Ши Ын ничего не ответил. Просто кивнул. И снова слёзы подступили, но на этот раз тёплые. Они медленно пошли в сторону корпуса, Сухо — в кресле, а Ши Ын — рядом, слегка касаясь его плеча. Всё внутри него всё ещё дрожало от страха, что всё это исчезнет. Но не исчезало. Он рядом. Он жив. Он проснулся.

***

Ши Ын сидел на краю больничной койки. Рядом — стакан воды, сложенный плед и почти неработающий кондиционер, который гудел так, будто задыхался. Сухо лежал, голова чуть повернута к нему, глаза прищурены, но он не спал. Просто смотрел. — Ты изменился, — тихо сказал он. Ши Ын слегка дернулся. — В какую сторону? — В настоящую. Раньше ты прятался за словами, теперь ты просто молчишь, и я понимаю больше. Он улыбнулся. Первый раз за вечер — по-настоящему. Без боли, без натяжки. Ши Ын не ответил. Он боялся сказать что-то лишнее, боялся снова услышать "я устал" или "мне надо отдохнуть". Но Сухо продолжал. — Мне снился один и тот же сон. Я лежу в пустой комнате. А ты сидишь рядом. Не говоришь, не двигаешься. Просто там. Пауза. — И, знаешь… это был не кошмар. Это был единственный сон, в котором я не чувствовал страха. Ши Ын посмотрел на него, не моргая. В горле пересохло, голос не слушался. — Я действительно там был. Всегда. Ты меня не слышал, но я говорил с тобой. Сухо протянул руку, едва дотянулся до его пальцев. Касание было лёгким, как пыль. Но Ши Ын не отдёрнул руку. — Я слышал. Просто... поздно. Они молчали. Тишина между ними была не давящей — наоборот, успокаивающей. Как та, что бывает ночью, когда никто не мешает чувствовать. — Ты думал, я не проснусь? — спросил вдруг Сухо. Ши Ын долго не отвечал. Потом, чуть слышно: — Нет. Я боялся, что ты проснёшься... и не вспомнишь меня. Сухо сжал его пальцы. — Глупый. Я ни на день не забывал. Он уснул, не разжимая руки Ши Ына. А Ши Ын остался сидеть так же, слегка наклонившись к нему, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не нарушить хрупкий покой. Снаружи раздавался дождь. Было ощущение, что весь мир затаил дыхание вместе с ними.