Серое утро

За мутным оконным стеклом начинает светать. Утро проступает светло-серым на небе, блеклое солнце показывается лишь на несколько секунд, вновь ныряя за тучи. Сейчас конец октября, уже почти неделю идёт дождь. Я забрал Слепого. Я выбираюсь из тесной душевой кабины, больно цепляюсь за пластмассовую дверцу плечом. Шлепаю босыми ногами по влажной плитке к зеркалу. Из отражения на меня недовольно пялится бледное и хмурое существо с тревожными морщинами на лбу. Мне определенно здесь не нравится. Ни в этой ванной, ни в этом отеле, ни в этом городе. Я не люблю долгие поездки, заправки, еду из местных тошниловок. А ещё не люблю, когда лучший друг оказывается младше на двадцать четыре года и ростом едва достает мне до пояса. И мне, конечно, не очень нравится, когда он напрягается от звука моих шагов, молчит по несколько дней и враждебно фыркает на любые попытки приблизиться. Когда я решил ретироваться в душ, ребенок сидел на кровати, задумчиво ковыряя ранку на губе, никак не комментируя озвученные планы на день и мое утреннее ворчание по поводу дерьмовой погоды. Я растягивал время как мог. Долго возился с граблями после душа, чистил зубы. Вот сейчас стою, ссутулившись, и рассматриваю себя в зеркало уже несколько минут. Вроде как не стоит оставлять его одного сейчас, но хочется дать немного пространства. Я по привычке открываю дверь ногой, хотя грабли сейчас на мне. Пришлось снова вернуться к ним, чтобы было удобней контактировать с мальчиком. На кровати от живого, вполне осязаемого ребенка осталось только скомканное одеяло, сиротливо свисающее с края. Я прикусываю губу и резко выдыхаю. Ключи, с вечера оставленные в замочной скважине, лежат на полу. Дверь слегка приоткрыта. Прохожу вглубь комнаты. Наш номер – две кровати, тумбочки, большой шкаф в углу и ванная комната. На всякий случай, Я поочередно заглядываю под каждую кровать, наивно распахиваю дверцы шкафа. Чертового ребенка нигде нет. Мне хочется завыть в голос. Надо было ни на минуту не отходить! Как можно было забыть, на что он способен?! Этот его притворно вялый вид с утра, который я принял за недосып... Он просто сидел и ждал подходящего момента, чтобы уйти. Плечи передёргивает от страха и злости на самого себя. Шестилетний слепой ребенок сбежал, пока ответственный за него взрослый отмокал в душе. Пока что я отлично выполняю обязанности опекуна. Хорошо, если он бродит сейчас где-то по этажам сраного хостела, а не мокнет один под дождём. Решаю, что ничего не случится, если Слепой лишние несколько минут просидит на другом этаже или служебном помещении, выхожу наружу. Выхожу, и меня сразу же обдувает холодным ветром. Я выскочил, даже не успев одеться. На мне сейчас футболка и домашние шорты, в которых я сплю. А в чем ушел он? Прямо в пижаме? Я пытаюсь заставить себя не паниковать. Если не буду суетиться, найду его быстрее. Найду быстрее и точно прибью маленького придурка. Мысленно прокладываю в голове маршрут. Тут поблизости несколько жилых домов с огороженной территорией, маленький торговый центр, где я планировал купить ему новой одежды сегодня утром, узкий сквер с ровными рядами сосен и несколько магазинчиков, не успевших открыться. Я хочу направится к скверу. Запах хвои и крики ворон скорее всего привлекли мальчика, и сейчас он просто слушает птиц или резвится в жухлой траве. Пусть это окажется правдой, пожалуйста. Я уверенно направляюсь туда, но боковым зрением успеваю заметить какое-то движение с другой стороны улицы. Разворачиваюсь и забываю, как дышать. Мелкий, странно скрючившись, пытается перебежать дорогу. Он передвигается как-то странно, несётся полубоком, размахивая руками. Что с ним? Испугался? Поранился? Зрачки тут же мечутся по сторонам. Слава богу, машин нет. Из переулка, откуда минуту назад показался Слепой, выбегают две большие, относительно ребенка, собаки. Громкий лай заставляет мальчишку ускориться, и через секунду после того, как он наступает на тротуар, я хватаю его за шкирку. Собаки неуверенно замедляются, но не останавливаются. Конечно, худощавый мальчик не представляет никакой опасности, а вот здоровый мужик, стоящий рядом с этим мальчиком? –А ну, фу!– Простого прикрика оказывается достаточно, чтобы успокоить животных. Когда они скрываются за углом, Я резко встряхиваю пацана за капюшон. Слепой, осознав, что мое внимание теперь полностью переключилось на него, сразу мрачнеет и состредоточенно пытается пнуть меня по колену. Я приподнимаю его над землёй, игнорируя жалобный хруст ткани. Пацан наконец-то затихает. –Что это за фокусы?!–рявкаю Я. Мальчик весь сжимается. Я вижу, что ворот толстовки передавливает ему шею и тут же отпускаю, осторожно поправляю капюшон. Он проворно делает несколько шагов в сторону, вызывая у меня уставший вздох. Я цепко хватаю его за руку, не обращая внимания на слабый протест. –Теперь, видимо, будем только так ходить. Я чувствую, как у мальчика скачет пульс. Иногда мне не удаётся провести параллели между двумя моими Слепыми. Этот, маленький, чувствительный и не такой каменный. Он определённо меня боится. Я решаю больше ничего не придпринимать. Все воспитательные меры только после того, как мы оба придем в себя. Веду его за руку по улице, по лестнице хостела. Он больше не осмеливается вырываться, и я сам отпускаю его только когда за нами закрывается дверь. Мальчик сердито отскакивает от меня и забирается к себе на кровать, пачкая простыню влажными кедами. Я вижу, как он напряжен. Мне становится стыдно. Наверное, хватать слепого шестилетку за шиворот и орать ему в ухо было не очень педагогично. Усаживаюсь на свою кровать, молчу несколько минут, вслушиваясь в его беспокойные, сипящие вдохи и выдохи. Кажется, он заболевает. –Не надо уходить, пока меня нет. Я знаю, что ты устал от дороги, но мы уже почти дома. Через пару дней сможешь погулять, хорошо? – На этот раз мой голос звучит мягче и намного спокойнее.– Ты меня понял? Он сидит ко мне в полоборота, и почти не вижу его лица. Взгляд падает на руки. Они какие были, такие и остались. В мелких язвочках и царапинах, с тонкими длинными пальцами. Мысленно делаю пометку, что надо отдать ему гитару, когда мы вернёмся домой. Его пальцы напряжённо исследуют складки одеяла несколько минут, прежде чем сдаться, расслабиться. Он занавешивается волосами и окончательно отгораживается, но я различаю едва заметный кивок. Можно выдохнуть.