Руководство по приручению Малфоя. Крайние меры...

      Драко Люциус Малфой — представительный и перспективный мужчина в идеальном возрасте тридцати лет, состоявшийся на должности в Министерстве Магии, мечтает завести семью и…       Ага, щас, «представительный», мать его так. Он — уставший сварливый начальник, потерявший вкус к работе и жизни в целом, безутешно мечтает об отпуске и апокалипсисе, чтобы утром не надо было идти на работу. Ни о какой семье и детях он не думает — на себя любимого и то сил нет. Он настолько истощился барахтаньем в рутине, что последнее время бывало даже не имел вдохновения выбирать по утрам костюмы, не то чтобы принаряжаться, как он делал это всегда. Страшно сказать, но его засмеяли бы однокурсники-слизеринцы, если бы увидели, что в его гардеробе как-то сам собой появился кошмарный коричневый костюм-тройка, отдающий неприятным душком старости.       Тридцать, Моргану ему в бабушки, лет. «Вот и прожита половина жизни» — сказал бы он, будь он маглом. Но к сожалению он был магом, и осознание того, что это лишь начало… не вдохновляло.       — Доброе утро, начальник. А у вас спина белая! — бросил один из сотрудников, каким-то чудом заметив мужчину с платиновыми волосами, пробирающегося между людей в толкучке утреннего Министерства.       Драко, принявший это замечание за чистую монету, сначала совершенно не понял, к чему оно. Расстроенный тем, что сегодня, когда он впервые за долгое время надел новый пиджак, шитый на заказ, и уже кажется успел измазать его в не пойми чём, как какой-то расшарпанный школьник, он уныло зашёл в лифт, прячась среди безликой толпы клерков. Первым желанием было схватиться за палочку, стоит ему только добраться до кабинета, но потом… вдруг стало как-то совершенно безразлично. Будто бы он наконец сдался в попытках удерживать равновесие между имиджем и тотальным выгоранием.       Он слишком долго пытался себя склеивать, но постепенно трещины расползались всё дальше и становились только глубже: сначала он решил, что отутюженные стрелки на брюках в принципе не настолько необходимый элемент, как ему казалось раньше, тем более что в его «отделе клетчатых рубашек» не перед кем было щеголять идеальным нарядом, потом как-то незаметно ушла привычка накладывать на туфли заклинание блеска; после чего в шкафу неумолимо поредели излюбленные им украшения: дорогие запонки, броши, шейные платки. Ещё недолго осталось до того кошмарного момента, когда он решит, что и бриться каждый день дело в целом не обязательное.       Надоело… Всё неожиданно приобрело глубокий оттенок бессмысленности, из-за чего он, очевидно, решил ничего не предпринимать и с нынешней проблемой своей одежды. Неужели он, спустя столько лет работы бок о бок с враждебным факультетом, достиг того дна просветления в мастерстве «гриффиндорского похуизма», когда уже нет дела до мнения окружающих? Вероятно, дело всё же в инертном настроении, которое меланхоличным туманом упало ему на плечи ещё с прошлой осени, и именно поэтому он, не в пример легко, забыл о данном утреннем инциденте.       Ровно до момента:       — Ты сегодня такой красивый, что можно влюбиться, — вдруг внезапно обрушил человек, от которого подобные заявления были равносильны признаку сильной контузии от несоблюдения мер безопасности в работе с малоизученными артефактами. — Хотя вряд ли я смогу влюбиться в тебя дважды.       Драко истошно закашлялся, когда утренний кофе, купленный по дороге в Министерство, пошёл не в то горло, и испуганно замер, глядя пустым взглядом в одну точку. Просто… что он только что услышал?       — Поттер… ты пьян? — хмуро вопросил он, вскидывая голову над горой макулатуры на столе.       — Нет, начальник, стёкл как трезвышко! — улыбнулся молодой мужчина в старых как задница Мерлина очках.       Малфой секунду переваривал шокирующую новость, пытаясь осознать «а что вообще только что произошло?», после чего нервно перевёл взгляд на календарь, и тут же вспомнил странное замечание от работника его уровня этим утром, осознав его истинный смысл. Что ж, последние месяцы определённо были слишком спокойными… Он упивался своей серой рутиной рабочих будней на руководящей должности в отделе артифактологов, пока в очередной раз не настал этот день.       Малфой не сразу узнал о существовании чего-то настолько идиотского, что способны выдумать только маглы. Да, День смеха, первое апреля. Хотя Драко видел более уместным другое название данного «праздника жизни» для недалёких идиотов. Ему пришлось узнать о нём в первые годы работы в Министерстве, и он был отнюдь не рад этому…       — Поттер… Не думал, что ты ненавидишь меня настолько сильно. Интересно, чем же я заслужил такой розыгрыш на сей раз? — отозвался Драко, устало потирая переносицу под очками для чтения.       — Начальник, я серьёзен, — тут же насупился мальчик — а ныне мужчина — который выжил, очевидно, чтобы быть причиной всех бед Драко.       — Ты безумен, — кисло отозвался он.       — Только из-за восхищения моим дорогим начальником! Твоя холодность разбивает мне сердце, Малфой, — фыркнул он, но, увы его игре, не сдержал дрогнувших уголков губ.       — Отстань, — безразлично отозвался платиновый блондин.       — Только после твоего согласия сходить со мной на свидание, дорого-ой! — совершенно кошмарным, приторным тоном пропел Гарри, от чего Драко чуть заживо не съели мурашечные мурашки.       — Поттер! — вспыхнул Малфой, не в силах больше терпеть произвол в своём кабинете, — Пшёл прочь отсюда работать! — гаркнул он, чего отродясь не помнил на должности, после единичного несчастного случая с Поттером.       — Ладно, начальник… Но я ещё приду! — мурлыкнул старший специалист Поттер и, словно обтекаемый кот, выскользнул за дверь крошечного кабинета.       Драко наконец смог вздохнуть спокойно…       Какого… боггарта этот чёртов очкарик устроил?! В груди поднялось почти забытое раздражение, а пороки, к коим относилась и ностальгия, как известно, проявляются, стоит лишь дать слабину. И вот уже под веками незаметно пролистываются события последних лет его жизни, начиная с седьмого курса Хогвартса.       Кажется, для него всё началось именно тогда: когда не осталось амбиций на мелочные распри, когда не осталось сил бороться и держаться за статус, когда не осталось никакого желания соприкасаться с миром, который теперь пронизывал его со всех сторон тяжёлыми презрительными взглядами. Он просто «был», потому что пришлось. Пришлось вернуться в стены Хогвартса, который отчего-то принял его, бывшего Пожирателя Смерти, как ученика, на повторный седьмой курс для выпускников военного времени.       Поттер тогда выглядел на удивление помято. Ни толики того высокомерия и едкости во взгляде, которые ожидал увидеть Драко. Нет, он был таким же, как и сам Малфой: уставшим и незаинтересованным. Гарри Поттер совсем перестал напоминать того растерянного нескладного очкарика, каким он был на первых курсах. Теперь он смотрел на него ясным спокойным взглядом, глазами прожжённого мудреца преклонного возраста. Так, будто бы видел его насквозь. И впервые Драко захотелось спрятаться от этого взгляда.       Убежать, скрыться за колонной, в слизеринской спальне, но ощущение преследующих его сквозь гобелены, коридоры и стены глаз отзывалось зудом на коже, ворочалось дискомфортом в душе. А глупее всего было то, что этот чёртов Поттер занимал все его мысли. Будто бы Драко пропитался им насквозь и не мог вымыть из тела, выскрести из головы… из чувств. Тогда он ещё не осознавал, почему. Это безымянное скользкое напряжение слизняком жило в нём и жглось угольками в груди, стоило только ему пересечься с зеленоглазым очкариком между парами, но никакого выхода не находило.       Никаких больше стычек, драк или разборок в коридорах. Единственный, кто всё ещё триггерился на молчавшего как рыба на берегу Малфоя, был рыжий дружок Поттера, но и того быстро осаждала их любимая подружка. По итогу они доучились практически не соприкасаясь и напуская на себя вид, будто другого не существует.       Только под конец года, перед «главными экзаменами» в их жизни, когда все старшекурсники превратились в сгорбленных библиотечных червей, а Драко всё ещё тянул с выбором дальнейшей профессии, он умудрился случайно столкнулся с мальчиком со шрамом перед кабинетом для консультаций… В тот день они не обмолвились и парой слов; единственное, что он услышал от Гарри — это брошенное будто бы невзначай в пустоту «удачи», не обращённое ни к кому конкретному. Но отчего-то очень хотелось верить, что это пожелание было адресовано лично ему, Драко. Сказав это, лохматый, как и все шесть курсов, парень, скользнул в кабинет с анкетой, и не заметил, как обронил черновой исчёрканный листок. Этот листок, как ни иронично, и решил дальнейшую судьбу Малфоя. Именно в тот момент, прочитав каракули Гарри на измятом пергаменте, он с лёгкой улыбкой подумал: «Артефактолог? Ему подходит».       После чего неожиданно открыл в себе интерес к данной науке.       Конечно, это было не просто. Но куда проще, чем если бы он, скажем, внезапно решил доказать всему миру и себе лично невесть что, и пошёл бы в Академию Авроров. Что ж, не сказать, что у него совсем не было мыслей в эту сторону, но… Узнав, что Поттер не заинтересован в этой героической профессии, Драко и сам незаметно потерял всякий интерес к данной немилосердной специализации.       И отец бы не одобрил. Он, конечно же, и к решению пойти учиться на непрестижную профессию артефактолога отнёсся очень скептически, но, после пары демонстративных забастовок и длительного молчания, всё-таки смог смириться с «некарьерным» выбором сына.       Пэнси и Нотт с Забини были удивлены его выбором, но, к его удивлению, откровенного смеха не последовало. Хотя от пары шуток эти ребята всё же отказаться не смогли, но всё это ощущалось по-доброму, без желания задеть и без того рассыпающегося на тот момент Малфоя.       А Драко после зачисления будто открыл в себе второе дыхание. Учиться в обществе одногодок, которые видели и помнят его за все года в Хогвартсе, было всё также тяжело, но его спасением стали книги. С ними легче дышалось, с ними комфортнее жилось, а в груди жило чувство защищённости. Будто бы прижимая к груди кожаный переплёт очередного фолианта, заслуживающего внимание Грейнджер своей толщиной, он наконец ощущал, что не один. Хотя такой увесистый багаж знаний действительно мог сыграть роль щита, но дело было в его чувствах.       Постепенно люди перестали его замечать, перестали провожать неприязненными взглядами, перестали обращать на него какое-либо внимание, если он сам случайно не обращал его на себя, и вскоре… всё успокоилось. Нашумевший Драко Малфой перестал быть для всех интересной темой. Наконец, ко второму году обучения в Академии, его каменные плечи стали расслабляться в публичных местах, а не только за закрытой дверью комнаты или в пустой библиотеке.       В то время случился ещё один инцидент, достойный внимания. Это случайная и почти интимная встреча с Гарри в ночной библиотеке. Драко просто… задремал. И проснулся лишь когда за окнами полностью стемнело, от ощущения чужого изучающего взгляда. Неожиданно вздрогнул всем телом и оторвал помятое лицо от сложенных на столе рук.       Перед ним был… Поттер собственной персоной. И он, вопреки ощущениям Драко, совершенно на него не смотрел… Сосредоточенно всматривался в текст, поглощённый чтением какой-то магловской книги с приключениями — как в его стиле, читать развлекательную литературу перед экзаменами, — фыркнул Драко про себя. Для того, чтобы полностью проснуться и осознать всю степень неловкой обстановки, ему потребовалось около пары секунд.       Малфой нервно вытер губы тыльной стороной руки, понадеявшись, что он не пускал во сне слюни, и приосанился, совершенно не представляя, как ему себя вести. Почему-то именно рядом с Гарри Поттером он начинал раздражаться и терять связные мысли. А ещё чувствовать это кошмарное напряжение, будто бы каждый нерв в его теле натягивался до скрипа, как струны на музыкальном инструменте. Только если бы возможно было к ним прикоснуться, не последовало бы мелодии — лишь нестройный шум клокочущей в груди паники.       — Поттер, — констатировал он, до неловкого хриплым спросонья голосом.       — Проснулся? — спокойно отозвался парень, не отрывая глаз от страницы.       — Как давно ты здесь? — спросил Драко, стараясь звучать непринуждённо и не пропустить потрескивающий от стресса тон в голос.       — Где-то с полчаса.       Никелевые сумерки окутывали помещение плотной тёмной дымкой, так что складывалась непередаваемая обстановка. Драко даже дышать старался медленнее, так как казалось, что его дыхание слишком громкое в глухой тишине библиотеки, не говоря уже про стук сердца. А Поттер казался совершенно неоправданно снисходительным и уютным. Таким, каким Драко боялся его себе представлять. Будто… он сейчас и вовсе был не с ним, не с «чёртовым Малфоем». И от этого ощущения что-то горячее, тягучее и болезненное растекалось по венам.       Постепенно сидеть без движения в тихой композиции их неслышимого дыхания стало невыносимо. В душе Драко зрела решимость на опрометчивый и рискованный шаг… Он так давно и так безутешно часто проигрывал подобный сценарий в голове, что ощутив момент один на один с Поттером, осознал — это был, вероятно, единственный шанс сделать то, что он считал необходимым уже давно.       — Если ты уже проснулся, давай пойдё…       — Прости, — тихо, почти шёпотом выдохнул Драко на грани слышимости в тот момент, когда Гарри захлопнул книгу и встал, развернувшись к выходу.       Казалось, он имел все шансы не услышать этого жалкого оборванного раскаянья, но Гарри на секунду замер, после чего в пол оборота спросил:       — За что извиняешься?       Драко… не мог ничего ответить в ту секунду. Действительно, за что он просил прощения? Наверное за всё и сразу, но обличить это в слова было труднее, чем он мог вообразить. Оставалось надеяться, что Гарри воспримет его слова правильно, что догадается… Но сам Драко не был способен даже поднять на собеседника взгляд, чтобы разглядеть хоть какой-то смытый мраком оттенок реакции.       Спустя минуту упрямого молчания от слизеринца, со стороны Поттера послышался тяжёлый вздох.       — Ты тоже… прости меня. — Драко резко вскинул глаза, поражённо всматриваясь в лицо человека напротив.       — Ты не должен… — тут же испуганно бросил он, не ожидавший такой ответной реакции.       — Нет. Должен. Я тоже давно хотел это сказать. Мы оба совершали ошибки в прошлом, и нет смысла искать, кто виновен больше. Просто… я рад, что мы наконец поговорили.       

***

      После того случая их отношения незаметно изменились, и Драко искренне мечтал о том, что это положит конец его проблемам. Надеялся, что внутри в кои-то веки развеется это дурацкое необъяснимое напряжение, которое скручивало его спазмом, стоило только взгляду выхватить растрёпанную шевелюру Золотого мальчика в стенах Академии! Но… оно не ушло… Даже после взаимных извинений и ощутимого облегчения, оно осталось сидеть в грудной клетке, учащая дыхание, раздражая слизистую. Это гадкое чувство лишь слегка неуклюже трансформировалось, но отступать даже и не думало. Будто пепельное мрачное небо, от края до края укрытое тяжёлыми дождевыми облаками, посветлело, стало легче, и словно бы даже… свежее. Из формы «страха» безымянное напряжение переросло в «волнение», а за ним… в «предвкушение».       Это чувство казалось ему невозможно глупым и нелепым! От этого злость на самого себя вспыхивала внутри злым жгучим угольком, но… оно же дарило бесконтрольную идиотскую улыбку, от которой на душе становилось солнечно и ветрено, как в самый лучший день для полётов на метле. Как глупо, глупо, глупо! Малфоям предстало твёрдо стоять на земле, а не витать в облаках. И так с первым были проблемы из-за его прошлого и чёртовой метки…       Он поклялся себе, что не будет обманываться дружелюбием героя Магической Британии и не будет воображать себе невесть что. А Поттер, этот гадкий, дерзкий и безтормозовый гриффендурок, продолжал со свойственной ему прямотой наступать Драко на пятки и душить совершенно неадекватным вниманием. То в аудитории пересечётся взглядом и улыбнётся, то в столовой приветливо поздоровается, то в библиотеке подсядет за один стол. Что за Мордред его укусил, что он внезапно заразился таким очевидно нездоровым дружелюбием — Драко не знал… но всеми силами пытался избегать слишком охотного на его компанию Поттера.       Правда, давалось это ему с трудом. Особенно когда их нежданно-негаданно поставили в команду на общий проект. Атмосферу спасали только одногруппники, но всё же, кажется, именно тогда Драко не выдержал…       Да… Он как сейчас помнит ту кошмарно неловкую сцену в пустом кабинете, каменные плечи, плотно сжатые зубы и бессознательно расчёсанные шрамы на левом предплечье под рукавом учебной мантии. В тот день он и осознал, что, кажется, уже не сможет вытравить этот сорняк мерзкого чувства, что уже давно и плотно впилось корнями в само сердце и пило из него соки.       Они всего лишь обсуждали общий учебный проект… Но чёртов Поттер впервые был настолько близко, и впервые Драко не имел ни малейшего шанса сбежать подальше. Неужели ему необходимо было сесть именно сбоку от Драко за стол? И почему стол был таким узким?! Он до сих пор помнит, как основательно потерялся в пространстве, когда его тонкое обоняние уловило едва ощутимый древесный аромат. Промелькнула мысль, что он чертовски подходит Поттеру, будто бы этот бесхитростный идиот даже пах как сама природа; как сосновый лес солнечным днём, который отражался зеленью в озерах его радужек… Его пушистые волосы отблёскивали золотом, и хотелось прикоснуться к этой невозможной буйной пушистости, запустить в неё пальцы, и…       Драко резко укусил себя за щёку, лишь бы вернуть себе здравомыслие. Но это не слишком помогало, так как в пылу дискуссии чёртов Поттер подался вперёд и коснулся своим чёртовым локтем его руки… И в этот момент единственным, что удержало его на земле, был счёт — он считал секунды задержанного дыхания… В ушах лупил пульс, а сердце так рвано стучало о рёбра, будто вот-вот прорвётся сквозь прутья костяной клетки. Кажется, этот грохот сокращений услышали все присутствующие…       Громко, страшно, мало кислорода… Ещё секунда — и он просто взорвётся. Невозможно выжить в этой лавине заряженных эмоций внутри его тела. Зажмуриться — и…       — У тебя всё в порядке? — Этот взволнованный мягкий голос будто лезвием провёл по натянутым до предела нервам, и тело само по себе дёрнулось…       На грохот падения оглянулись все присутствующие… Малфой нашёл себя, взлохмоченного, с горячими пятнами румянца, на полу, с припадочно колотящимся сердцем. Ошарашенный Гарри смотрел на него круглыми слегка испуганными глазами, не понимая, что с ним случилось.       Какого Мерлина он творит?! Что же теперь… Как ему теперь объясниться?       Трусливое решение, пришедшее на ум первым и единственным, казалось последним шансом спастись и выжить. И он… сбежал. Кажется, ему хватило вбитого на подкорку такта пробормотать какую-то нелепую оговорку вроде «прошу прощения, мне не хорошо» и даже пообещать в ближайшие дни сделать свою часть и отправить свиток с совой. Это было жалко, но ничего лучше в тот момент придумать не удалось. Разумеется, насовсем отделаться от дальнейших встреч по учебному проекту не получилось, и пришлось изощряться… То он забывал зелье на плите в клубе зельеваров, то внезапно вспоминал о срочном поручении от преподавателя, то оказывается был дежурным и должен был закрыть на ключ библиотеку…       Конечно же, все его отговорки были не более, чем кошмарной актёрской игрой, и… кажется, его напарники по проекту имели все шансы понять его превратно. Но ничего с собой поделать Драко не мог. Пока в классе сидел Поттер, ни о какой учёбе думать не получалось — всё внимание забирали его фактурные пальцы с красиво очерченными костяшками и слегка выпирающими венами на тыльной стороне, которые постоянно маячили перед глазами, сжимая перо…       Хотелось провести подушечкой пальца по мозоли от постоянного письма на среднем пальце. Нестерпимо хотелось почувствовать тепло его золотистой кожи… Да какого дьявола вообще! Незаконно иметь настолько идеальные пальцы! Сам да Винчи бы обзавидовался этому воплощению идеальных пропорций…       Так или иначе, Драко чувствовал себя идиотом. Полнейшим придурком, который не способен был сдержать странную и иррациональную бурю в груди и сбегал, стоило температуре его тела дойти до точки кипения. А итогом стала другая весьма неприятная ситуация…       — Ну что, мерзкий Малфой, добегался? Теперь какую придумаешь отговорку? Может, тебя звала твоя мамочка? — обрушился на его макушку чей-то голос.       Он слабо узнал в лице одного из окруживших его во дворе парней своего напарника по проекту. Кажется, он случайно влип… Поднять глаза на дерзких одногруппников не было сил. Хотелось просто сбежать, испариться, исчезнуть, желательно так, чтобы больше никогда не нужно было беспокоиться о чужих взглядах или… о присутствии Поттера в одном с ним помещении.       — Что, и сейчас будешь меня игнорировать? Всё ещё в состоянии корчить из себя невесть что? Жалкий трус и предатель! — Драко сжал зубы практически до скрипа и приготовился к тому, что обычно следует после.       Отчего-то… в этот раз язвить и сопротивляться не было вдохновения. Может, если он будет молчать, всё закончится побыстрее?       — Так и будешь молчать как дохлая крыса? — осведомился голос, но взгляд Драко всё ещё изучал собственные ботинки с едва заметными выщербинками и трещинками — надо было лучше натирать их кремом. — Мерзкий перебежчик и предатель, тебе не место в Академии!       — А сам-то? — вдруг вклинился другой знакомый до мурашек голос, от которого сердце неизменно ускорило пульс, и Драко двинул желваками от злости на самого себя и привкуса проигрыша на корне языка. — Кажется, ты и сам с того же факультета. Не напомнишь, как звали ту несчастную девочку, над которой ты в своё время подшучивал? Ах да, Алисия, моя старшая из команды по квиддичу. Я всё ещё помню ту историю с бровями, Майлз. Может, ты для начала свои грешки замолишь, а потом уже будешь лезть к другим?       — Я её проучил. И Снейп ничего не сказал. Так что она получила по заслугам! Тогда подобная вражда была обычным делом.       Гарри на это ничего не ответил, но судя по тому, как замялся парень, очевидно, его взгляд был исчерпывающим и не требовал словесной контратаки.       — Ах да, и по поводу перебежчика… Не ты ли громче всех пел с трибун «Уизли — наш король»? Уже забыл автора этого стиха? Что до Академии, то Малфой сдал экзамены и поступил сюда с высшими баллами с первого раза, в отличие от тебя, так что имеет даже большее право находиться в её стенах, чем ты.       — Ты… Какого чёрта его защищаешь? Он и тебя подставит с проектом!       — Подставит? Пока что тот материал, что передал Драко, покрывает даже большую часть, чем ему необходимо было изучить, а вот от твоих потуг результатов пока книззл наплакал. Так кто из вас нас по итогу подставит?       Драко неуверенно поднял глаза, завидя как парень с рыжеватым оттенком волос надувается от возмущения, но слов не находит. Спустя ещё пару секунд молчаливого противостояния в гляделках, победил, как и всегда, золотой мальчик, и парень, который был на год или два старше Драко, взвинченным разгневанным шагом убрался прочь, прихватив с собой и двух своих подпевал. Как иронично, кажется, Драко ощутил себя на месте тех, с кем он в бытность иного статуса обращался подобным образом. Это карма? Но тогда разве он не должен был пройти один до самого конца? Какого чёрта вечному герою было необходимо его спасать? Из жалости?       — Ты как? В порядке? Они ничего не успели сделать? — взволнованно протараторил мягкий голос, будто бы Поттер общался не с ним, а с одним из троицы, с которыми ввиду учёбы на разных факультетах теперь видеться у него получалось не часто.       — Зачем ты это делаешь? — холодно выдохнул Драко, удивляясь собственной дерзости.       — Я… Слушай, прости, давай просто вернёмся внутрь и…       — Не знаю, почему ты вдруг решил, что меня надо спасать, но скажу только одно — я не нуждаюсь в твоей защите или помощи, Гарри Поттер, — процедил он, вспоминая заново проклёвывающийся забытый едкий тон, которым он шипел сквозь зубы на этого идиота почти все курсы Хогвартса.       После сорвавшихся с языка слов, Драко ощутил необходимость убраться подальше от Поттера, подальше от Академии и от самого себя. В тот вечер он гулял где попало — на пропитанных влажностью магловских улицах, в глухом парке, потом в тёмном пугающем лесу, что казался сейчас приветливее, чем общежитие для студентов, и вернулся в комнату лишь глубоким вечером.       Было гадко на душе. Но жалеть о сказанном не получалось. Наверное, оттого, что в тот момент он вновь ощутил себя сопливым никчёмным слизеринцем, которым он всё ещё был глубоко в душе. И обида отзывалась меланхолией, но не сожалениями.       Уж после данного инцидента и своего немилосердно идиотского поведения, Драко был железно уверен в том, что теперь-то Гарри от него, наконец, отстанет. Но, как говорится, не тут-то было…       После сдачи проекта Драко ещё старательнее избегал Поттера, хоть надежды на то, что тот сохранит былой дружеский настрой, не было. Просто… Малфою было неловко, и нервно, и… страшно. Его преследовали навязчивые призраки мыслей и доводили до желания в голос закричать «да заткнитесь вы уже все наконец!».       Так пролетело пару месяцев учёбы без каких-либо новых стычек. Кажется, Гарри даже забыл о нём, хоть и вспоминать по идее не должен был, а вот у Драко забыть всё никак не получалось. Теперь он незаметно для себя начал мысленно называть его по имени, тогда как раньше это была неизменно фамилия или разные не самые лестные прозвища. И звучало это в голове как-то по-особому тепло. Настолько, что даже от попыток избавиться от новой привычки не было никакого толку. Сколько он ни ругал себя за это, а неосознанный соблазн мысленно погреться об это имя был невозможно велик.       Всё это время, пока Драко сражался сам с собой, не было особых поводов сталкиваться с Поттером, и в целом, если бы так продолжалось и дальше, он бы со временем забыл… Или ему так мечталось. Но… Опять это чёртово «но».       Случился выезд на практику, где собрались не только студенты с его факультета, но и другие ребята. Кто-то и вообще поехал «за компанию», а точнее за шашлыками у костра по вечерам. И вот с одной стороны, с Поттером поехали его друзья, а с другой… С другой же, из-за ещё более ограниченной территории, стыкаться с ним Малфой стал в три, а то и в четыре раза чаще, что было очень вредно для его сердца и нервов. Благо хоть не в одну палатку с ним определили…       Эта выездная неделя стала для Драко тем ещё испытанием на стойкость. Особенно когда во время ужина его взгляд невольно упал за сидящего у соседнего костра Поттера, и тот, посмотрев в ответ, отвлекаясь от разговора… залип на нём! Драко правда быстро смог убедить себя, что ему показалось, и улыбнулся Гарри в самом конце, перед тем как разорвать немного не дружеский по протяжности зрительный контакт, исключительно из-за того, что его дружок в этот момент рассказывал ему анекдот. Это ведь было так очевидно! Но успокаивать колотящееся в глотке сердце потом пришлось ещё час.       В тот вечер он понял, что болен. Драко Малфой — просто… сошедший с ума придурок. Этим всё было сказано.       Драко правда считал, что стоит им выпуститься и разойтись, как его отпустит. Хватило бы пары лет не пересекаться, чтобы потом жить нормальной жизнью, без разных странных реакций на неоправданно дружелюбного героя, который маячил на периферии. Нет, хватило бы и года! Разве это так много? Вполне нормальный срок для обычных однокашников, у которых нет поводов видеться чаще. Но вот они наконец выпустились, и… вновь встретились в Министерстве, менее чем через полгода…       «Карма» — сказали бы маглы. «Проклятье» — подумал Малфой.       Ну почему вечный «мальчик-приключение» не нашёл для себя лучшего занятия, чем чахнуть в Министерстве? С его-то репутацией впору было по всяким элитным экспедициям разъезжать, тем более что сейчас он уважаемый герой, его, в отличие от Драко, туда сразу с руками возьмут, если сами не начнут упрашивать принять участие…       Ну да ладно. После нескольких фатальных совпадений, начиная от поступления в Академию на один факультет, продолжая распределением в одну команду по учебному проекту, завершение в виде одного места работы ощущалось прогнозируемой вишенкой на торте этих нелепых обстоятельств. Будто сама жизнь издевалась над бедным Малфоем.       Однако в моменте всё это ощущалось обухом по голове. Работа с Поттером бок о бок в одном офисе звучало как худший кошмар наяву. Только вот Драко ещё не знал…