Второй шанс

Мерзко. Ноги утопали в вязкой жиже, хотя было уже начало декабря. Хотелось бросить тело в тепло чтобы отогреться наконец. Слава мечтал отогреться с начала нахождения в Грозном, внутри всё промёрзло. Давно, ещё 25-летним парнем, он успел понюхать пороха в Афганистане, затем Вячеслав Свиридов был уволен в запас. Когда доблестное правительство развязало военные действия в Чечне, сталкивая простой народ лбами, то Свиридов вновь был призван служить Родине, а по факту быть очередной пешкой между закусившимися насчёт власти и мзды политиканами. Бояре дерутся, а у холопов чубы трещат – это как раз про таких, как Свиридов. Слава понимал: у тех, с кем они воюют, своя правда, у него, Свиридова, своя. Вот так-то. Куда они бредут? Здесь узкие улицы, частные полуразрушенные дома, запросто может быть засада. Атмосфера пустующих домов пропахла опасностью. И не зря Славка что-то почувствовал. Длинная автоматная очередь прорезала зимнюю темноту. Бойцов расстреливали из этих самых домов. Именно там и зацепило Свиридова. Пуля, дробя кость, вошла прямёхонько под коленную чашечку. Фильмы ужасов – ванильное дерьмо по сравнению с тем, что творилось в Афгане и Чечне. Что получил за верность к "родине" Свиридов? Мизерную военную пенсию по инвалидности, потому что остался хромоногим? О да, ещё разьёбаную вконец нервную систему, зато там наверху нажрались сполна. Он остался ни с чем. Чуть поседевший 32-летний бывший солдат вернулся надломленным, с ворохом кровавых воспоминаний, без веры в людей и без надежды хоть на какое-то более-менее нормальное будущее. Вернувшись домой в 96-м, Вячеслав Свиридов начал пить по-чёрному, не обращая внимания на довольно симпатичную жену под боком. Слава богу, детей у них не было. Когда-то отличный парень и хороший человек медленно начал превращаться в чудовище. Золотой муж и человек оскотинился. Каждый день мужчина выпивал на грошовую пенсию, которую ему выделили по инвалидности и за заслуги перед отечеством. Слава даже и не пытался найти работу, Катерина, с которой он до этого прожил шесть счастливых лет, стала напоминать тень. В первый раз мужчина дал ей оплеуху за то, что она пыталась отобрать у него бутылку вонючего перегона, купленного им у одной из соседок, которая сама гнала это волшебное зелье. Он сам испугался, когда Катя схватилась за щёку, испуганно тараща на него глаза. Тогда Слава, схватив женщину за плечи, начал горячо просить прощение, пытаясь изо всех сил загладить свою вину. Он решительно дал слово "ни капли в рот", но продержался только дня четыре. Перед глазами снова вспыхнули воспоминания Афгана, хотя после этого он держался, но вот Чечня.. "Зелёные" мальчишки, брошенные фаршем на чужую землю, умирали страшно. Оторванные конечности подорвавшихся на минах, тяжело раненые, которых было уже не спасти. Озверелым чеченцам было наплевать, что перед ними не опытные бойцы, а вчерашние школьники, они резали их как баранов. И снова стопка горькой, украденный кошелёк жены, скандал и опять пощёчина. Синяк на лице жены был неярким, не кулаком ведь бил, но после его тяжеленной руки следы всё равно оставались. Это болото затягивало мужчину очень быстро, а выбраться было очень трудно, но Славка уже и не хотел выбираться оттуда. *** За пять лет до. — Здравствуйте, дядь Слав! – темноволосый мальчонка с чуть кривоватыми передними зубами открыто улыбнулся парню. Даня, стоя у подъезда Славы, непринуждённо разговаривал со своим приятелем, проживающим в этом же подъезде, только на два этажа ниже дяди Славы. Сам Данька жил в последнем, но часто зависал именно здесь. Не из-за приятеля. Даня слышал, что дядя Слава когда-то служил в Афгане, женился совсем недавно. Катерина была симпатичной, доброй девушкой, и Славе – красивому 27-летнему парню уже пришла пора обзавестись счастливой ячейкой общества. А вот 15-летнему Даньке это как ножом по сердцу. — Привет, Дань! – приветливо откликнулся Слава.– Ну какой я тебе дядя? Я себя старым чувствую, когда ты ко мне так обращаешься! — Вы молодой.. – растерянно начал оправдываться подросток. – Просто Вы такой.. И я не могу же просто по имени.. — Ладно! – смеясь ответил Вячеслав. – Бывай, малой, пойду я! А Даня украдкой смотрел на исчезающего за подъездными дверьми такого сильного, красивого... Не его. 1996 г. Пять лет прошло как с куста. Данька лет с пятнадцати научился жить один, родители примерно в то же время развелись и разъехались, обретя другие семьи. Родители, поговорив между собой, решили оставить квартиру Даньке. Он не был нужен в их новой жизни. Понятно, что эти "новые" половинки были у них в период брака. Данька умный мальчик, и никому из них в голову не пришло, что он может свернуть не на ту дорожку. Надеялись, видать, на его благоразумие, это в пятнадцать-то лет! Но мальчик и правда не подвёл. Органов опеки никто не боялся: какие, нахрен, органы опеки? Может, в крупных городах они и были, но вообще, в то время было как-то не до этого. Конечно, мать навещала сына, создавая для школы видимость, что Данька не безхозный. Оплата квартиры, покупки – всё это было пока на родителях. Когда Даня закончил школу и пошёл в училище обучаться на штукатура, тогда последнее, что сделал отец, это отмазал сына от армии. Иначе неминуемо грозила бы Чечня. Дальше Даня подрабатывал сам, после того как возвращался с учёбы: мать устроила его официантом в местный ресторанчик к своей знакомой. Даня уже был вполне самостоятельным человеком. Сейчас ему двадцать, училище почти закончено, осталось немного, впереди лето. Летом хотелось съездить на море к родственникам отца, потом уже будет не до этого, надо было устроиться на постоянную работу. А ещё дядя Слава. Даня видел, в кого превращается вернувшийся из Чечни мужчина: жена ходила понурая и иногда с синяками, а мужчина пил. Его герой превращался в злодея.