Чертово место

«Чёртово место» никогда не пыталось выдать себя за приличную корчму. Сегодня к уже ставшим привычными запахам дешёвого пива, дыма от очага и квашеной капусты прибавились ароматы жареного мяса и блевоты. Ян, к счастью, не видел, кто именно не удержал в себе кислое вино, лишь переступил через лужу, когда возвращался со двора, и едва сам не расстался со всем, что успел выпить. А выпил он немало. Голова немного кружилась, во рту поселился привкус дерьмового пойла, вовсе не похожий на сладкое, терпкое послевкусие Токайского или Мадьярского, но это было хорошо, это было правильно. Так легче отогнать мысли о предстоящей свадьбе, гори она синем пламенем. Стоило подойти поближе к сдвинутым столам, за которыми пировала чёртова стая, ко всему прочему добавилась ещё и густая, хоть топор вешай, вонь крепкого мужского пота. Ян мимолётно удивился, что Катерина и бровью не вела, да и аппетит, похоже, не потеряла, если судить по тому, как аккуратно и невозмутимо обгладывала куриное крылышко. Что уж говорить про вечно голодного Индро… Тот, словно почувствовав взгляд Яна, отвлёкся от тарелки и вскинул голову. Приподнятые брови вопрошали, всё ли в порядке, словно Ян даже отлить не может без того, чтобы не вляпаться в очередной переплёт. Качнув головой в ответ, он подошёл ближе, и Индро с готовностью подвинулся, освобождая место на скамье, а после вернулся к тому, от чего его отвлекло возвращение Яна. Индро жрал. Быстро, едва жуя, с завидной сосредоточенностью и почти что неприличным выражением абсолютного блаженства на лице. Налитое Кубенкой для него в самом начале вечера пиво так и осталось ополовиненным, зато в глубокой миске подле его локтя красовалась живописная горка чисто обглоданных рёбрышек. Ян замер, едва дыша и забыв, что надо моргать. Зрелище должно было быть совершенно отвратительным: Индро подхватил зубами последний кусочек мяса с кости, бросил её к другим объедкам и, с лёгким разочарованием оглядев опустевшее блюдо перед собой, принялся облизывать пальцы. Его губы блестели от жира, он причмокивал и щурился, не скрывая удовольствия, а в конце отломил хлеба, проигнорировав воткнутый в краюху нож, и собрал мякишем остатки медово-горчичной подливы в тарелке, чтобы тоже отправить в рот. Едва Ян успел подумать, что хуже уже и быть не может, как Индро быстро вытер руки о штаны, вряд ли вспомнив, сколько те стоили — ох и наплачется же завтра, когда увидит жирные пятна на дорогой ткани. Ян вдруг испытал укол ревности. Едва ли ему самому сегодня досталось хотя бы треть того внимания и нежности, которыми Индро одаривал зажаренного поросёнка. — Ты почти не ел, — словно подслушав его мысли, Индро повернулся Яну. — Я положил тебе тут кой-чего, а то всё сметут раньше, чем ты опомнишься. И правда, в собственной тарелке оказались несколько отличных кусков мяса без косточек, ломоть хлеба, сыр и очищенное от кожицы, успевшее порыжеть яблоко. Надо думать, прогулка Яна до конюшен вышла несколько дольше, чем ему самому казалось. — Поешь хоть немного, — от заботы, сквозящий в голосе и во взгляде, Яну стало одновременно и сладко, и муторно. — Ты так похудел… Надо сил набираться. — Ты-то, смотрю, за нас двоих уже сил набрался, — уколол его Ян. Тот криво ухмыльнулся и ответил: — А ты напиться за двоих решил, не иначе? — О! Хорошо что ты напомнил! Подлей-ка мне вон из того кувшина! — Ты уверен, что хочешь этого? — Индро покачал головой и потянулся, но не за кувшином, а за куриной ножкой с золотистой хрустящей корочкой. Ян вдруг вновь ощутил обиду. Сколько можно жрать, ну право слово! Между прочим, обжорство это грех, разве нет? Почему-то ярко вспомнилось, как Индро только что облизывал испачканные жиром пальцы. Ян беспокойно поёрзал на жёсткой скамье, терзаемый пробуждёнными этим воспоминанием мыслями — одна была похабнее другой. Вот уж где грех… Впрочем, он за свою жизнь и так нагрешил предостаточно. Если уж и суждено ему коптиться в Преисподней, то лишь после того, как насытится земной любовью до отвала. Он огляделся, оценивая ситуацию: Сэм храпел на скамье возле камина, игнорируя шум; Сухой Чёрт и Януш горланили песню про девку и семерых молодцов, отстукивая ритм кружками по столу, чем немало веселили Катерину — та смеялась до слёз, вытирая лицо краем фартука; остальные наблюдали за игрой в кости между Ярославом из Скалицы и Жижкой, притом последний, судя по выражению лица, позорно проигрывал. Никому и дела не было до них с Индро, так что Ян осмелел и решился на дерзкую выходку. — Хочу ли я? — задумчиво протянул он. — Я скажу тебе, чего на самом деле желаю. — Капусты, — уверенно предположил Индро и тут же привстал, не дожидаясь ответа, но Ян потянул его обратно на скамью. — Нет? А вот и зря, в этот раз очень хорошо удалась, ещё и с морковкой… — Царица небесная, ну за что мне это, — пробормотал Ян себе под нос и сказал чуть громче, чтобы Индро услышал. — Поверь мне, я не хочу есть. — Ну ладно, — недоверчиво отозвался Индро и тут же схватился за недоеденную куриную ногу. Ян поспешил добавить ещё тише, склонившись к его уху, так, чтобы только Индро разобрал сказанное: — Но это не значит, что меня не терзает голод. Куриная нога замерла на полпути, так и не встретившись с зубами Индро. Ян расценил это как маленькую победу и продолжил: — Я хочу вернуться в нашу комнату. Когда мы наконец-то останемся одни, ты разденешь меня и разденешься сам. Начнёшь с того, что приласкаешь меня ртом, и хорошенько постараешься, не обделив вниманием яйца. Индро дёрнулся в строну и уставился на Яна с выражением загнанного в угол зверя. В его глазах плясали отсветы огня, в бороде запутались крошки хлеба, волосы давно пора было уже постричь, да и помыть их тоже бы не помешало. Всё в Индро должно было отвратить Яна — и лихой вид, и грубоватые манеры, и то, что он был сыном кузнеца, да и мужчиной, в конце концов, а не юной девой с нежной кожей, мягкой грудью и влажным лоном. Должно было… Но будило вместо этого совсем другие чувства. Если бы Ян только мог поцеловать Индро сейчас! Поцелуй не был бы нежным — он впился бы в Индро, как животное, может, даже укусил губу до крови, чтобы тот почувствовал хотя бы часть его боли от нестерпимого желания обладать. Если бы они были дикими зверями, наверняка после яростной случки сожрали бы друг друга, чтобы слиться до конца и навеки. — Ты что такое говоришь, — испуганно пробормотал Индро. Он скользнул взглядом по корчме, проверяя, могут ли их услышать. — Мы же не одни! — Нашим друзьям глубоко плевать, о чём мы тут болтаем. Чёрт так орёт, будто его снова оглушило. Одна песня закончилась, и Янош тут же выкрикнул, что в память о Комаре надо сочинить новую, ещё лучше. — Какая рифма к слову «хуй»? — выкрикнул Чёрт. — «Суй»? — предположил Кубенка. Дальше Ян уже не слушал, снова обратив внимание на свою жертву. — Так на чём мы остановились? — он вновь склонился к уху Индро, чтобы тот хоть что-то услышал в царившем вокруг шуме. Отросшие русые пряди щекотали губы, когда Ян говорил. — Ах да, ты оближешь мне яйца. Затем будешь трахать, и не церемонясь, как с девицей, а всерьёз. Я понятно объясняю? Индро сглотнул и прерывисто втянул в себя воздух. Потянулся за кружкой, сделал пару глотков и тяжело отдышался, вытирая капли с усов. Ян удерживал его взглядом, как пса на поводке. От его внимания не укрылось, что уши Индро пылали, как у мальчишки после трёпки. Это было хорошо. — Готов поспорить, у тебя уже встал, — бросил Ян и отобрал у Индро кружку, чтобы сделать глоток. — Ох, ну и говно же это пиво, ослиная моча и то лучше! У Индро сделался такой растерянный вид, что Яну даже стало его немного жаль, но лишь на миг. — Да боже, ну изобрази хоть, что смеёшься, а то кто-то решит, что я тебя тут отчитываю, — проворчал Ян. Индро послушно расхохотался, хлопнув пару раз ладонью по столу. — Ну ты даёшь! — весело заявил он. — А дальше что? Со стороны всё должно было смотреться, будто Ян рассказывает очередную историю про свои злоключения. Однако то, как взгляд Индро скользнул к его губам, дало понять, что вопрос можно считать поощрением. — Когда все закончится, сделаем перерыв и будем долго целоваться. Выпьем вина, и не той дряни, что подали здесь, а из моих запасов. Чуть позже возьмёшь меня ещё раз. И когда не будет сил сдерживаться, не вздумай вынимать, оставь всё внутри до последней капли, ясно? — Яна несло на волне вдохновения, и от собственных слов в шоссах стало тесновато. — Хочу засыпать, чувствуя тебя в себе. С утра пойдем в баню, от нас обоих несёт, словно мы в хлеву спали. С этими словами он прижал колено к ноге Индро под столом. Отклик получился яркий, но неожиданный: Индро подхватился, встал, пробормотав что-то про пиво, и усвистел в угол, где стояла бочка. Кружку свою он взять позабыл и теперь бестолково топтался, как потерянный, тоскливо оглядываясь кругом. Он бросил взгляд на Яна и, словно испуганный олень, скрылся за дверью. Сам Ян наблюдал за развитием событий, потягивая недопитое Индро пиво, и ждал. Вернётся, куда он денется. В голове уже созрела новая идея, и от желания поскорее рассказать о ней и полюбоваться на смущение Ян начал притопывать ногой как беспокойная лошадь. Индро наконец-то нашёл кружку и вернулся за стол. Его лицо приобрело то выражение, которое он берёг для особых случаев — если Ян долго выводил его из себя. Решимость напополам с мученическим долготерпением сквозили и в скорбно сжатых губах, и в нахмуренных бровях, и в глазах, исполненных тоски. Ян испытал немалое удовольствие, заметив, что усевшись, Индро быстро и, как он думал, незаметно поправил шоссы в паху. — Я остановился на банях, — Ян опёрся локтем на стол и бросил на Индро взгляд из-под ресниц. — Знаешь, мне понравилось плескаться с тобой вместе. Почему бы не повторить? Но в этот раз, когда мыльщица уйдет за кипятком, я тебя приласкаю под водой. Крылья носа Индро хищно затрепетали, но в остальном он остался возмутительно спокоен. — Думаю, тебе бы это очень понравилось. Только представь: прямо днём, когда в соседней палатке кто-то плещется или щупает девку за задницу, кто-то ходит мимо, греет воду или колет дрова, и лишь холст палатки отделяет нас от всего этого. Никто не узнает, что я делаю с тобой, как обвожу пальцем самый кончик и сжимаю ствол, когда веду кулаком по всей длине. — Ну всё, это уже чересчур, — отрывисто бросил Индро. — Ян, прекращай, мочи нет уже терпеть. — Так зачем же терпеть? Ян мстительно отметил, что куриная нога оказалась забыта, как, впрочем, и только что налитая кружка пива. Он хлебнул из нее, поморщившись от горько-кислого привкуса, и опустил руку под стол. Ладонь рыбкой нырнула между бедёр Индро, и, безошибочно нащупав там однозначное свидетельство возбуждения, слегка надавила, обозначая намерения. Индро шумно втянул в себя воздух и посмотрел на Яна таким тяжёлым взглядом, что стало ясно — ещё немного, и рванёт. Как именно рванёт, ясно не было — либо в морду даст, либо взвалит на плечо и утащит наверх, чтобы оттрахать как следует. Впрочем, в первое верилось с трудом, всё-таки это они уже прошли и оставили в прошлом. Желудок предательски скрутило. Кажется, последняя пара глотков пива была лишней. Вот ведь не вовремя, ещё бы немного, совсем чуть-чуть! — Что-то мне нехорошо, — выдавил Ян и попытался встать, но запутался в ногах и едва не упал со скамьи. Сильные руки подхватили его, не дав шлёпнуться на грязный пол. Не успел он опомниться, как Индро уже тащил его к двери во двор. Едва вдохнув прохладный ночной воздух, Ян вывернулся из хватки и метнулся к кустам у забора, где и расстался с немногим съеденным и многим выпитым за этот вечер. Рука Индро на спине жгла даже сквозь слои одежды. “Какой ты жалкий идиот, Птачек”, — подумал Ян, сплёвывая горечь и кислятину в траву. — Тише, тише. Так даже лучше, быстрее отпустит, — Индро говорил с ним негромко и ласково, да и гладил точно так же, как и Сивку, когда та упрямилась. — Давай-ка ты умоешься, а я принесу воды. Хорошо? — Угу, — бросил Ян, и Индро, снабдив его финальным ободряющим хлопком по плечу, нырнул в тёпло-оранжевый проём. Веселье в корчме было в полном разгаре. Ян слушал завывания Чёрта, пока умывался в бадье, поэтому вздрогнул, когда из темноты совершенно беззвучно выступил Индро с кувшином в руках. Как он умудрялся ходить так тихо и когда научился? Совсем недавно Ян узнавал о его прибытии в Пиркштайн по тяжелому топоту в коридоре ещё до того, как раздавался стук в дверь. Он прополоскал рот и сплюнул, затем напился. Вода, умывание и ночная прохлада помогли взбодриться, даже голова прояснилась. Ян даже подумал, что теперь-то можно и съесть чего-нибудь, но возвращаться за стол не хотелось. — Пойдём-ка спать. Идти сможешь? — спросил Индро. — Что ты как нянька, перестань кудахтать! Конечно, смогу, — раздражённо отозвался Ян и, чтобы подкрепить сказанное делом, устремился обратно в корчму и свернул направо, к лестнице. — Да ты, скалицкий чёрт, меня по миру пустишь! — выкрик Жижки утонул в хохоте. — Надо думать, фортуна сегодня была не на его стороне, — негромко заметил Индро. Ян лишь фыркнул. Ему самому в кости не везло, после того случая с прабабкиным ожерельем он садился играть только с Индро и Брабандтом, будь он неладен. История про позорное соблазнение Катарины казалась дикой и далёкой, словно из прошлой жизни. Тогда в нём огнём пылала обида и уязвлённая гордость, а сейчас душу обожгло стыдом за то, что он не только сам решился на подобную выходку, да ещё и Индро в это втянул. Стоит переспать с самой красивой девчонкой в Раттае, и все странные мысли исчезнут из головы, как туман на рассвете — ведь он правда верил, что это сработает. — Ты молчишь, — нарушил тишину Индро. — Без твоей трескотни под ухом как-то тревожно. — Я думал о Катарине. — Оу. — Ну и дурень же я был тогда. Ян пересёк пустой зал второго этажа почти наугад — свечи догорели, менять их никто не собирался, и хорошо ещё, что ни одного стула не оставили в проходе. Не хватало ещё налететь в него в темноте и растянуться здесь, чтобы полностью испортить вечер. — Да брось, весело же было, — голос Индро ощутимо потеплел. — Ага, обхохочешься! Особенно смешно стало, когда она мне отвесила оплеуху. Тяжёлая у неё рука, скажу тебе! — Ну не тяжелее моей. Может, и хорошо, что у вас ничего не вышло, подумай только, как от тебя бы несло копчёной колбасой и чесноком. — О боже, ну нет, — рассмеялся Ян. — Этого я бы не вынес! На сердце стало легче — вот умел же Индро развеять тучи над его головой, как только умудрялся? Ян достал из кармана ключ и отпер дверь в их общую комнату, дождался, пока Индро зайдёт, и запер уже изнутри, не забыв про щеколду. Оказалось, что они не закрыли ставни, и Индро, ругаясь под нос, поспешил сделать это раньше, чем на них слетятся все комары в округе. Кровать жалобно крякнула под весом Яна. Он с облегчением скинул сапоги и принялся за пуговицы гамбезона, в который раз проклиная портного за их чрезмерное количество. Красиво, не поспоришь, но попробуй-ка снять это добро, мигом вспотеешь! Индро же раздеваться не спешил — сперва зажёг лампу у постели, ещё раз проверил, заперта ли дверь, и нырнул в свой сундук, гремя какими-то склянками. Когда Ян одолел последнюю пуговицу и остался в рубахе и брэ, Индро сунул ему под нос небольшой фиал и потребовал: — Выпей. — Хм, — Ян нахмурился, но предложенное взял. Снадобье вязало рот, как ягоды черёмухи. Сделав пару глотков, Ян откашлялся и спросил: — Ну и дрянь! Это вообще что? — Стоило бы уточнить раньше, чем пить. Трезвяк это, от него быстрее полегчает. — О нет, я не хочу трезветь. Я уже сказал тебе о своих планах на эту ночь. — Слышал, слышал, только про то, как будешь блевать под забором, ты упомянуть забыл. Вся эта твоя затея… Ну, в корчме... Это было рискованно. Знаешь ведь, мы не можем себе такое позволить. Кровь разом вскипела, и, ведомый гневом, Ян швырнул склянку в стену. — Ебал я всё это! Меня тошнит от одной мысли, что придётся вернуться домой, и тогда, — голос подвёл, надломился. Ян опустил голову, пряча лицо в ладонях. — Я ведь только жить начал… Индро, я не смогу. Кровать скрипнула, когда Индро присел рядом. Его левая рука тут же обвила плечи, а правая нашла ладонь Яна и переплела с ним пальцы. Тревожные мысли, с которыми так удачно помог справиться алкоголь, нахлынули с новой силой. Хорошо хоть Индро был рядом. — Часто ли ты встречаешь Гануша в Ратае? — спросил он. — Что? Ты о чём? — Ответь. — Слава богу, нет, особенно если не привлекать его внимание последствиями слишком бурных увеселений. — Всегда есть способы избегать лишних встреч, — медленно произнёс Индро. — Даже с членами семьи. Кроме того, Ратае — большой город… — Хм. Пожалуй, что так, — Ян задумчиво почесал щёку. Отросшая щетина колола кончики пальцев. — Слушай, а ведь ты прав! Пиркштайн тесноват для того, чтобы разместить даму, её служанок, все эти сундуки с тряпьём… В Верхнем замке места побольше. Если повезёт и она потяжелеет сразу, Ганушу и крыть будет нечем! До тех пор, видимо, придётся навестить её несколько раз. И ещё, Индро… Я хочу, чтобы ты знал — вся эта затея мне претит. Даже если… Когда… Мне придётся, ну, ты понимаешь… — Думаю, с учётом твоего опыта это не составит труда. — Теперь всё иначе! И вообще, одно дело — трахать девку по своей воле, и другое — если к горлу приставлен нож. — Нож никто держать не будет. Я об этом позабочусь. Ян невесело рассмеялся. — Дурак ты. Это метафора! — Я понял. Но ты подумай ещё и вот о чём — может, не ты один не в восторге от этой свадьбы? Посмотрим, как дело обернётся, знаешь же, от страха всё кажется хуже, чем есть. Глядишь, невеста тоже не будет рада свадьбе, и ты ей окажешь неоценимую услугу, если не будешь докучать своим присутствием. — А вдруг она влюбится и будет требовать трахать её, как положено доброму супругу? Даже если она окажется не страшной, в чём я сильно сомневаюсь, это не сильно вдохновляет. — Что-нибудь придумаем. Может, ты внезапно станешь набожным и осудишь её излишнее сладострастие? — Я?! Набожный? Да ты издеваешься! — Люди меняются, а ты многое пережил в эти месяцы. Встаёшь всегда рано, так что ходить на утренние службы для достоверности будет несложно. — Гануш на такое не купится, — с сомнением протянул Ян. — Но и поделать ничего не сможет, даже упрекнуть— как бы там ни было, осуждать кого-то за веру это слишком смело даже для высокородного пана. — Когда ты об этом говоришь, все так просто… Ну что же, это хоть какой-то план, — Ян вздохнул и расслабил плечи, позволяя Индро крепче обнять себя. — Вот бы и правда получилось бы держать её подальше, чтобы не мешалась под ногами! Если наставит мне рога, отправлю в монастырь и дело с концом. Хорошо, если до свадьбы так и не дойдёт — сейчас враги становятся друзьями, а друзья врагами быстрее, чем шлюха раздвигает ноги. Сегодня этот союз нам нужен, завтра, может статься, что уже нет. — Мне жаль её, — тихо произнёс Индро. — Надеюсь всё же, что удастся решить дело малой кровью. — Ой, да брось, ты слишком добр! За это я тебя и люблю, — слова слетели с губ легко, словно сами собой, и лишь когда в комнате повисла тишина, Ян заволновался. Оказалось, что зря. Вместо ответа Индро привлёк его к себе и поцеловал глубоко и неторопливо, словно смакуя редкое лакомство. Хотя с лакомством-то он бы расправился в два счёта, это Ян уже знал точно, но если дело касалось любви, Индро проявлял чудеса выдержки. В этом, как и во многом другом, они отличались — сам он в постели хотел всего и сразу, жадничал и спешил, зато на пирах скучал, подолгу ковыряясь в тарелке. Язык Индро вторгся в его рот, и Ян тут же ответил на ласку со всей пылкостью, которую сдерживал весь этот вечер. Мелькнула мысль о том, что его дыхание не самое свежее на свете, если учесть выпитое и выблеванное, но Индро, судя по всему, ничего не смущало. Его рот ещё хранил привкус съеденного, и всё равно слюна казалась Яну вкуснее дорогого вина. Индро потянул полы его рубахи наверх, помогая избавиться от неё, и кинул на спинку кровати. Сквозняк лизнул обнажённую кожу, от влажной ночной прохлады по груди и спине пробежали мурашки, и большие, шершавые и мозолистые ладони, сжавшие талию, показались очень горячими. — Ты меня измучил сегодня, — выдохнул Индро Яну в губы между поцелуями. — Я уж думал, придётся бежать до ручья, чтобы остудиться. — Зачем же бежать? Нужно ковать, пока горячо, — ответил Ян и одним махом пересел с кровати на колени Индро. Чтобы вновь поцеловать его, пришлось ссутулиться. Индро притянул его бёдра ближе к себе, и Ян не смог не улыбнуться, ощущая его возбуждение. — Посмотри-ка, готов ко всему, да? — прошептал он, потираясь пахом о твёрдое и горячее, пока ещё скрытое одеждой. — С тобой иначе и быть не может. — Выеби меня, — скомандовал Ян тоном, не терпящим возражений. — Тише, — Индро гусём зашипел на него, даже ладонью рот прикрыл. — Мало ли кто услышит? — Да кто? Они там полночи ещё резвиться будут, всем на нас плевать. — Мы должны быть осторожными. Твоя репутация… — Индри, прошу, давай не сегодня, — жалобно протянул Ян. — Хочу хотя бы раз увидеть тебя без вот этого всего. И услышать… — Нет. Поедем на охоту, найдём тихое место, и там — ладно, но если есть хотя бы небольшой шанс всё так глупо просрать, то нет. После этой отповеди Индро потянул Яна на кровать, укладывая на спину и отвлекая поцелуем. Вскоре он прервался, чтобы избавиться от одежды — движения завораживали, вроде и быстрые, но чёткие, без тени суеты. Тёплый свет ласкал расчерченную шрамами кожу, золотил густой пух на груди и предплечьях, прослеживал рельеф тугих мышц. Ян позабыл, что надо дышать, и казалось, что даже сердце сперва замедлило бег, а затем зачастило в груди, словно пытаясь проломить рёбра и выпрыгнуть прямиком Индро в руки. — Красивый, — прошептал он, поглаживая крепкую грудь и тёмную дорожку, бегущую к краю шоссов. — Погоди, сейчас сниму, — Индро встал с кровати, чтобы освободиться от остатков одежды. Ян ждал, но отнюдь не терпеливо. Когда брэ полетели в кучу к рубахе и гамбезону, его взгляду открылось ещё более волнующее зрелище — крупный член, увитый выпуклыми венами и увенчанный тёмной, глянцевой, будто бы полированной головкой. Индро выпрямился, давая себя рассмотреть. Их взгляды встретились, словно мечи в поединке. Ян почти что услышал звон, с которым сталь встречает сталь. — Иди же ко мне, — позвал он, и Индро шагнул вперёд, как во сне. Кровать скрипнула под сдвоенной тяжестью тел. Всякому терпению имелся предел, и, по правде говоря, в список добродетелей Яна оно вовсе не входило. Он притянул Индро к себе, впиваясь жадными поцелуями в губы, грудь, шею и плечи, стискивая его в объятиях так крепко, будто они могли разогреться в жаре любви, но не сгореть, а вплавиться в друг в друга, чтобы потом под гнётом равномерных уверенных движений молота превратиться в нечто единое, новое. Ян ужом выскользнул из-под Индро и толкнул его в плечо, безмолвно приказывая улечься на спину. Собственные брэ полетели в темноту. Индро лежал, распластанный и нагой, на его постели, и грудь его часто и высоко вздымалась, следуя ритму ускоренного дыхания. Ян попытался вспомнить, что он наплёл ему внизу, пока бесстыдно соблазнял у всех на виду. Видимо, вино притупило воспоминания, а может, дело было в том, что он полностью потерял голову, как было сразу после осады, когда впервые за недели голода оказался за щедро накрытым столом. Он отмахнулся от первоначального плана — для этого, если захочется, будет ещё много ночей, — и прильнул к Индро, устраиваясь сбоку так, чтобы зарыться носом в густые завитки в паху. В складке у бедра густой, солоноватый запах был сильнее всего, и Ян втянул его в лёгкие, сколько хватило сил, выдохнул и повторил опять, закрыв глаза, а после сжал член Индро в руке, двинув пару раз на пробу кулаком вверх и вниз. Хоть снадобье и прогнало алкогольный дурман, казалось, что Ян захмелел по новой, едва ли не сильнее. Он приподнялся на локте и с удовольствием отметил, что на кончике блестит крупная прозрачная капля — ещё одно подтверждение, насколько сильно Индро хотел его. Пусть даже его твёрдая плоть сама по себе служила немалым тому доказательством. Ян в который раз мысленно поблагодарил ту девку со свадьбы в Семине. Имя её он не запомнил, только красное платье и то, что она провернула на сеновале, пока остальные проливали слёзы умиления, наблюдая за венчанием. До этого Яну и в голову не приходили такие ласки, зато теперь они с Индро могли радовать друг друга новым способом, легким и приятным. Стоило обхватить губами головку, Ян почуял запах ромашкового мыла. Лизнув ствол по всей длине, только убедился, что всё чисто, и, не выдержав, прервался и полюбопытствовал: — Индро, ты что, помыться успел? Тот сглотнул и ответил вместе с кивком: — Когда ушел искать кружку, решил отлить заодно, и подумал… Раз уж у тебя такие планы, хорошо бы быть чистым хотя бы частично. — Ну ты даёшь, — подивился Ян. — Помнится, когда мы только познакомились, ты купался раз в неделю и пришёл в ужас от расхода мыла из-за моих ежедневных ванн. — Что сказать? Благотворное влияние благородного пана, как оно есть. — О да, — пробормотал Ян. — Хоть чему-то хорошему ты у меня научился. С этим он отбросил разговоры и взялся за дело всерьёз. Выдержки и терпения ему, особенно в сравнении с Индро, может, и не хватало, зато страсти и огня было с головой. Ян облизывал и посасывал головку, наслаждаясь её упругой нежностью, и пропускал глубже в рот, насколько мог. Со всей длиной он управляться не умел и помогал себе рукой, но иногда награждал член длинными широкими мазками языка от корня до самого кончика. Он поглядывал на Индро, сверяясь с тем, верно ли всё делает, но тот спрятал лицо в сгибе левой руки и закусил палец сжатой в кулак правой. Лишь то, как часто он дышал, и как мелко подрагивали его бёдра, могло подсказать, что Ян на верном пути. Может, ему недоставало мастерства? Ян вновь накрыл ртом головку и приласкал чувствительное местечко под ней, там, где кожа была особенно тонкой. Звук, вырвавшийся у Индро, оказался похож на звериный рык. Ян повторил фокус снова, на этот раз ещё и покрепче сжав член в руке. Индро зажал себе рот рукой, дав шанс увидеть красный, влажный от слюны полумесяц на измученном указательном пальце. Его вторая ладонь сжала изголовье так крепко, что костяшки побелели. Ян выпустил член изо рта, чтобы немного отдышаться. Он видел Индро мальчишкой в лохмотьях, которого стоило бы неделю скрести в банях, чтобы избавиться от вони и блох; он видел Индро в сияющих доспехах, со щитом панов Липы за спиной, верхом на коне, благоухающего лавандовым маслом; он видел Индро, измазанного в грязи и крови, в погнутой броне, которую проще было бы продать за бесценок, чем чинить, с глазами, сулящими смерть; он видел Индро в чёрном, неслышно крадущимся в тени, и тогда от него пахло страхом и пылью; он видел Индро беззащитным и уязвимым, одетым только в аромат страсти — запахи пота и семени, и то, что такой грозный воин дрожал под ним и подчинялся даже не слову, а движению губ и языка, дарило ощущение странной власти, о которой Ян раньше и не догадывался. Наверняка о чём-то подобном говорил тот безумный проповедник на площади, предупреждая о коварстве женщин и о том, как они тайно властвуют над мужчинами. — Индро, — позвал Ян. — Посмотри на меня. Неохотно, но тот подчинился. Глаза Индро казались черными провалами — зрачки вытеснили серую радужку. Лицо пылало, на лбу выступил пот. — Смотри, — повторил Ян и, не прекращая удерживать взгляд, накрыл головку ртом вновь. Индро неожиданно перехватил его руку и, загнанно дыша, предупредил: — Если продолжишь, всё очень скоро закончится. — О нет, этого бы мне совсем не хотелось. — Встань, — Индро жадно хватанул воздух и договорил, — на колени. Ян не стал спорить. Они не так много раз успели насладиться друг другом, но каждую из этих нескольких ночей Индро был неутомим, так, что впору было заподозрить, уж не какое-нибудь ли снадобье тому виной. Правда оказалась проще — привыкший к тяжёлому труду Индро не отлынивал от работы и отточил навыки, пока таскал мешки с мукой, махал молотом в кузнице и скакал с утра до поздней ночи из одной деревни в другую, помогая каждому встречному и поперечному. В любом случае им обоим это сыграло на руку, и из всего того, что они попробовали, предложенный вариант был одним из самых удачных. Индро перекатился на кровати и пошарил в ящике, где Ян хранил свои вещи — там, помимо всего прочего, валялась склянка с маслом. Когда Индро лил его себе в ладонь, его пальцы подрагивали. Ян стоял на четвереньках, ждал и думал о том, как часто он сам трахал девок именно так — велев сжать бёдра покрепче, стискивая руками белые, мягкие задницы и иногда награждая шлепком для того, чтобы они взвизгивали и старались сжимать ноги сильнее. Нет, не совсем так. Девки робели или, по крайней мере, изображали скромность, а не расставляли ноги пошире, не изгибали поясницу, чтобы их удобнее было взять. Так кобыла приветствует жеребца — выставляет зад и отводит хвост в сторону, делая всё, лишь бы ему было бы легче взгромоздиться. Что же, если кобыле при этом хотя бы наполовину так хорошо, как Яну, то оно того стоит. Горячие пальцы Индро скользнули по ложбинке задницы, одновременно и лаская, и смазывая маслом. Ян выдохнул и опустил лоб на подушку. Он старался расслабиться, хотя и надеялся, что после вчерашнего будет полегче — тело неохотно, но всё-таки привыкало к новой нагрузке. Индро погладил его задницу так осторожно и нежно, что сердце сладко заныло. Будто бы этого было недостаточно, он склонился и оставил поцелуй на лопатке — лёгкое касание губ. — Люблю тебя больше жизни, — едва слышно прошептал Индро Яну в спину, и сказанное тот ощутил вместе с горячим выдохом. — Больше жизни не надо, — начал было Ян, но тут в него протиснулся палец, и вместо того, что он хотел бы добавить, с его губ слетел только стон. — Тише, — яростно зашипел Индро. — Да от тебя больше шума, чем от меня! — Ш-ш-ш! Руки у Индро были крестьянские: широкие ладони с застарелыми жёсткими мозолями, крупные пальцы и вызолоченные солнцем волосы на тыльной стороне. Принять даже один палец сперва было непросто. Теперь, едва лишь проверив, как обстоят дела, Индро добавил второй. Практика — секрет мастера, как любил повторять Бернард. В этот раз всё пошло быстрее и легче, особенно потому, что Индро сопровождал неторопливые движения ласковыми касаниями и поцелуями, которые сыпались на кожу Яна, как лепестки отцветающих яблонь под порывами ветра. Когда Индро наконец счёл, что Ян готов, он отстранился. Внезапная пустота в растянутой заднице ощущалась странно, но что уж тут поделать. Оставалось лишь наблюдать, как Индро прошёл в угол, где они обустроили себе место для умывания — ведро на полу, кувшин с водой, бутылочка мыла и рушник на ржавом гвозде. То, как тщательно он мыл руки, опалило щёки Яна жаром. Из этой любовной битвы тяжело было выйти, не запачкав меча, и, хотя они оба это понимали, Яну, с детства приученному к чистоте, неловко было за то, что вновь не он, а Индро имел дело с грязной работой. Возможно, стоит предложить ему поменяться? Захочет ли он такого, позволит ли? Всем известно, что мужчине лечь с мужчиной грешно, но тот, кто отдаётся, как женщина, грешит сильнее. Смог бы Индро переступить через это? Невольно вспомнилось, как тот молился по утрам, беззвучно шевеля губами и прикрыв глаза. Всегда ли он был таким набожным или старался загладить грех, которому предавался ночами с Яном? Не на все вопросы были ответы, и некоторые из этих ответов Ян пока не был готов услышать. Пока он погружался в невеселые мысли, Индро сходил до своей постели и вернулся с подушкой, которую просунул между спинкой кровати и стеной. Его член немного обмяк, и Ян решил взбодрить и его, и себя поцелуем. Индро навис над ним, почти прижал своим весом к постели, привстав на локте, и пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его губы. Как ни странно, если это Индро наваливался сверху, даже с учётом его немалого веса, это не ощущалось ловушкой. Скорее наоборот — казалось, что именно теперь Ян защищён лучше всего, словно Индро закрывал его собой от всего мира. Несколько поцелуев спустя меч снова был готов к бою. Ян замер, ощутив, как головка скользит по кругу, словно поглаживая его или прицеливаясь, и закусил край подушки, подавив стон, когда Индро преодолел небольшое сопротивление и толкнулся внутрь, тут же успокаивающе поглаживая спину и бока. Яну отчаянно хотелось понять, что он чувствует в этот момент, но чёртов Индро не издавал ни звука. Оставалось лишь взять дело в свои руки. Не совсем руки, конечно… Но всё-таки. Ян завозился, и Индро перестал нависать над ним. Они словно бы вернулись к тому, с чего начали: Ян вновь стоял на четвереньках, только теперь уже с членом в заднице. Он не стал дожидаться, пока Индро начнёт двигаться, и подался назад сам, принимая в себя крепкий член, выдыхая в подушку и теряясь в ощущении такой странной, но приятной наполненности. Когда задница коснулась бёдер Индро, Ян двинулся вперёд. Выходило неплохо, да и судя по тому, как сильно стиснул его бока и прерывисто дышал Индро, тот тоже оценил идею по достоинству. Стоило Яну приноровиться, как он взял бодрый ритм, двигаясь так, как ему хотелось — резко, быстро, до шлепков кожи о кожу. Если бы он только знал, какое удовольствие может принести задница, то ночами, в тишине своей спальни в родном замке он развлекался бы совсем другими способами. Всё переменилось в один миг — Индро всхлипнул, словно от боли, но тут же навалился сверху, вжимая Яна в матрас и коленом раздвигая ноги, а после принялся трахать так отчаянно, словно от этого зависели обе их жизни. Кровать отзывалась отчаянным скрипом на каждый мощный толчок, ладно хоть изголовье об стенку не билось, а то вся стая уже была бы на пороге их комнаты, не иначе. Индро резко выдыхал Яну в спину, да ещё и придерживал за шею, словно бы тот мог взбрыкнуть и начать вырываться в любой момент — совершенно напрасное опасение, уж кто-кто, а он сбегать вовсе не собирался. Собственный член тёрся об одеяло, что было хорошо, но недостаточно. Вот бы Индро обхватил его, и пары движений было бы достаточно, чтобы подтолкнуть Яна к самой грани. Однако вместо этого Индро ускорился и, засадив член особенно глубоко, впился зубами в основание шеи Яна, словно пёс в звериный загривок. Ян вскрикнул от контраста удовольствия и внезапной боли, которая столкнула его с пика где он балансировал, в яркий водоворот. Когда он излился прямо на постель, Индро застонал — негромко, но отчётливо, и это наполнило сердце Яна ликованием. Конечно, тут же захотелось большего: услышать, как Индро стонет в голос, несёт всякие глупости вроде того, как Ян хорош и как он любит его — всё то, что могут позволить себе супруги, не боясь осуждения. Ян дождался, пока Индро пережил свой пик удовольствия, хотя сам уже начал остывать, но, когда всё закончилось, он не окропил спину Яна семенем, а вжался в него сильнее, а после повалился сверху без сил, мокрый от пота, задыхающийся и тяжёлый. — Ты меня раздавишь, — прокряхтел Ян. — Тише, — осадил его Индро, но замечание учёл и перевернул их обоих на бок. Ян беспокойно повозился. С одной стороны, очень хотелось заснуть прямо так, с членом Индро в заднице. Может, удалось бы успеть до того, как он окончательно обмякнет. С другой же… — Мне тут мокро лежать, — шёпотом пожаловался он. Индро вздохнул. — Пойдём на мою кровать. Нет-нет, погоди, не вставай, я оботру тебя. После такой битвы тело становилось мягким и податливым, как нагретый воск. Ян сонно наблюдал, как Индро, совершенно обнажённый, ходит по комнате, собирая одежду с пола, моет руки и возвращается с влажной тряпицей к постели. Хотя прикосновение мокрой ткани к припухшей, натёртой коже было неприятно, Индро подсластил момент поцелуем. Да и обтирал он Яна так осторожно, словно заботился об открытой ране. — Спасибо, я дальше сам, — пробормотал Ян. Некоторые моменты он не хотел разделять с Индро, как бы близки они не были. К счастью, тот понял и оставил его, чтобы заняться мытьём своего орудия любви. Яну же пришлось встать, прижимая тряпицу к заднице, и потужиться, избавляясь от семени. Затем, обтерев себя чистым краем, он бросил ткань в ведро, над которым плескался Индро, и нырнул под одеяло прежде, чем успел вспомнить про подушку. Индро вскоре присоединился к нему с обеими подушками в руках, устроился у стены и тут же сцапал Яна, прижимая спиной к своей груди. — Я знаю, чем ты займёшься завтра, — сонно пробомотал Ян. — Ты хотел в баню, я помню. — Всенепременно. Но после, Индро, ты починишь наши чёртовы кровати. Этот скрип выдаст нас вернее, чем если ты будешь трахать меня на балконе, призывая в свидетели всех святых. — Как пан пожелает, — в голосе Индро отчётливо слышалась улыбка. — А может, ну его, это «Чёртово место»? Надо найти домик в лесу, подальше от глаз и ушей. Вот там-то я возьмусь за тебя всерьёз. Сухие, чуть шершавые губы Индро коснулись плеча Яна. — Спи, — прошептал он. — Завтра будет новый день, и мы что-нибудь придумаем. На душе стало мирно и спокойно от этого обещания. Конечно, они с Индро что-нибудь сообразят, иначе и быть не может. С этой мыслью Ян уютно угнездился в жарких объятиях и соскользнул в мирный сон без сновидений.