Мы здесь лишь на миг

Всё, кроме любви

Вся наша жизнь так далеко

Я, я не один

Но без тебя просто никто

— Ещё одна такая длинная командировка, и я убью тебя собственными руками, Марк Дарси. Со всей серьезностью в голосе произносит Кливер раньше, чем Марк успевает поднести телефон ближе к уху и сосредоточиться на чужом, слегка фонящем в динамике, голосе, и это так чертовски похоже на него. Несколько секунд молчания между Лондоном и Парижем, пока Кливер плещет себе в бокал джин с тоником, фыркая от вселенской несправедливости, и Марк наконец может шумно с облегчением выдохнуть, кривовато улыбаясь в потолок отельного номера. Кливер всё ещё Кливер. И этого не изменят даже три недели разлуки, другая страна и час разницы в часовом поясе. — Ты говоришь это каждый раз, когда я уезжаю, но я всё ещё жив, Дэниел Дарси. Иронично подчеркивая интонацией чужую фамилию, беззлобно смеётся в трубку Марк, представляя, как на том конце провода Дэниел разом краснеет и подрывается с барного стула от чужого безобидного подтрунивания. О, он бы хотел видеть это вживую. Как багровеет от возмущения чужое лицо. Как сжимаются на тонкой ножке бокала белеющие от напряжённой хватки пальцы. Как в идеальной букве “о” округляются чужие губы, пропуская в судорожном вдохе застревающий в горле воздух. Если бы Марк когда-нибудь спросили о лучшем решении в жизни, он бы показал им паспорт Дэниела с его фамилией в нём. — Кливер — Дарси, если вдруг ты забыл, дорогой. После пары секунд молчания и нескольких глубоких вдохов (да, их было слышно), раздражённо бормочет Кливер, одним большим глотком осушая почти половину бокала и слегка морщась от крепкого вкуса алкоголя и (возможно) немного задетой гордости. Жалел ли он когда-нибудь о том, что взял фамилию Марка? Ну, может, в первые несколько месяцев после свадьбы, когда, натыкаясь на знак тире после буквы “р” в своей фамилии в паспорте, он поднимал на Марка раздраженный ненавидящий взгляд. Но те времена прошли (года через три после бракосочетания), и теперь, иногда, ему даже нравилось, когда регистратор за стойкой в аэропорту или учительница в школе Анны называли его “мистер Дарси”, но говорить об этом Марку он конечно же не собирался. — Так как поживает мой дражайший муж? Продолжая глупо улыбаться собственному великолепному (так считает только он сам) чувству юмора, вопросительно тянет Марк, с наслаждением представляя, как Кливера снова передергивает от ещё одного “сопливого” обращения. — Твой дражайший муж собирается отправить тебе по почте заявление о разводе, если к выходным ты не появишься в Лондоне, мой сладкий. Осушая вторую половину бокала и чувствуя себя уже гораздо лучше и веселее, как можно приторнее почти мурлычет в трубку Кливер, принимая правила чужой незамысловатой игры. Дэниел не подаст на развод. Не потому, что его любовь к Марку настолько сильная и искренняя, что иногда это до чёртиков пугает его (такого вечно холодного и надменного). А потому, что он потратил на Дарси слишком уж много своего драгоценного времени, чтобы вот так просто отдать его какому-нибудь молоденькому слащавому сосунку с улицы. Но припугнуть Марка всегда полезно. — Ты ужасен, ты знаешь это? Уже в голос смеётся в трубку Марк, откидывая голову на подушку и зарываясь раскрасневшимся от смеха лицом в собственные ладони. Да, Кливер всё ещё Кливер. — По крайне мере это не я улетел на месяц в другую страну, оставив меня одного с двумя твоими детьми. Откупоривая бутылку джина снова и наливая себе в бокал очередную порцию, возмущенно восклицает Кливер, разбавляя джин тоником и льдом. — Это твои дети тоже, Кливер. Закатывая глаза на чужую реплику, парирует Марк. — Я прилетаю завтра в два. Возьму такси и сразу поеду домой. Только не вздумай меня встречать. Нажимая на кнопку выключателя и забираясь под одеяло, зевает в трубку Марк, стягивая с переносицы очки и потирая костяшками пальцев уставшие глаза. — О нет, дорогой, я нарисую плакат “с возвращением, папочка” и приеду с ним прямо в аэропорт. // Если честно, Марк ненавидит летать. Даже несмотря на то, что совершает по несколько перелетов в неделю, длительностью от пары часов до половины суток, с отвратительными суточными пересадками и в “экономе”, на огромных авиалайнерах и личных самолётах его клиентов. Он всё никак не привыкнет к этой лёгкой тряске на высоте в зоне турбулентности и мягким толчкам, когда самолёт наконец касается земли. Но в жизни иногда приходится делать вещи, от которых ты не приходишь в восторг. (Брак считается?) Поэтому, перехватывая ручку кожаного брендированного портфеля, подаренного Кливером на какую-то из годовщин с напутствием в стиле “раз уж ты не собираешься бросить работу ради меня и детей, так хоть ходи на неё с приличной вещью”, и выуживая из кармана пиджака телефон, он вслед за толпой ныряет к выходу. — Черт, Кливер. Чертыхается Марк себе под нос, прижимая телефон к уху и вслушиваясь в короткие отрывистые гудки, звучащие из динамика. Почему он не берет трубку? За последние минут двадцать Марк позвонил ему раз десять, а Кливер так и не удосужился взять трубку, а Марк между прочим ужасно… — Марк! Прерывая неконтролируемый поток жужжащих в чужой голове мыслей, доносится до Марка знакомый голос, и он едва успевает поднять глаза от экрана телефона, как Дэниел уже с разбега запрыгивает на него, заставляя Марка вскрикнуть от неожиданности. Портфель, случайно выпущенный из рук, приземляется на пол с грохотом, когда Марк, машинально подхватывая Дэниела под бедра и шокировано вглядываясь в чужое явно довольное произведенным эффектом лицо, по инерции кружится вместе с ним, глупо моргая и не до конца осознавая происходящее. Одна рука Кливера обвивает чужую шею, притягивая Марка ближе, когда Дэниел, злобно хихикая порывисто впивается губами в губы Марка, пока во второй руке он сжимает что-то смутно похожее на огромный кусок бумаги с какими-то буквами, которые Марк не успевает рассмотреть. — Боже, какой ты толстый. Напускно недовольно бормочет Марк спустя несколько долгих секунд и ещё парочку страстных поцелуев с языком (ну конечно, а чего Кливеру стесняться), перехватывая Дэниела под бедра, но все равно улыбается мужу, посмеиваясь от абсурдности момента. Они посреди аэропорта, Дэниел на нем, а в руках у него огромный плакат с надписью “с возвращением, папочка”, который Марк наконец успел рассмотреть, и буквально несколько секунд назад они целовались взасос прямо перед толпой людей. — О, заткнись. Смеясь вместе с мужем, толкает Марка в грудь Дэниел, и, аккуратно опускаясь на пол, ещё раз тянется к мужчине, быстро чмокая его в уголок губ.