Французский хорёк

Ночь окутала Хогвартс, погружая замок в тишину, нарушаемую лишь шёпотом ветра за окнами и скрипом старых деревянных балок. Гарри Поттер лежал на своей кровати с закрытыми глазами, но сон упорно отказывался приходить. Казалось, его мысли вступили в заговор против него, наводняя сознание образом Драко Малфоя. Что за чушь? — подумал Гарри, резко переворачиваясь на другой бок. Подушка неприятно смялась под его головой, как будто поддерживая его недовольство. Но даже в этом жесте раздражения он не мог вытеснить из головы Малфоя. Этот вечный враг, язвительный и надменный, теперь выглядел совсем иначе. Его слова на французском, странно мягкие и словно проникновенные, до сих пор звенели в ушах. Что он вообще хочет? — внутренний голос Гарри почти взмолился. Это какая-то очередная игра? Но зачем? Малфой всегда был хитёр, как змея. Он мог сплести интригу из ничего, но обычно его манипуляции были грубыми, очевидными. А сейчас? Гарри не мог определить, что именно изменилось. Только одно было ясно: это — не тот Малфой, которого он знал. И это сбивало его с толку. Это же Малфой, напомнил себе Гарри, словно пытаясь вернуть ускользающее чувство ненависти. Высокомерный слизеринец, который провёл все школьные годы, делая мою жизнь несносной. И всё же, образ Малфоя не отпускал. Гарри вспомнил, как тот смотрел на него в коридоре, когда держал за руку. Этот взгляд... Он не был насмешливым. Это было что-то другое — что-то почти мягкое, и Гарри ненавидел себя за то, что вообще об этом думает. А может, я просто устал, пробормотал он мысленно, натягивая одеяло до самого подбородка. Но сон не приходил. В голове развернулась внутренняя борьба. Ладно, он красивый, признал Гарри с раздражением. Это было бесполезно отрицать. С годами Драко Малфой действительно стал привлекательным — утончённые черты лица, серебристые волосы, которые всегда лежали идеально, и те самые серые глаза, которые, кажется, могли пронзить насквозь. Гарри почти возненавидел себя за то, что отметил эти детали. И что с того? Красивый. Ну и что? Это не имеет значения. Но внутренний голос возразил: если это не имеет значения, почему ты об этом думаешь? Почему эти моменты с Малфоем всплывают снова и снова? Потому что это странно! почти выкрикнул Гарри в своей голове. Это просто... ненормально. Он флиртует? Или издевается? Я не могу понять. Он понял, что спорит сам с собой, и это только усугубило его раздражение. Гарри сел на кровати, потёр лицо руками и устало вздохнул. Ладно. Давайте будем честными. Он мысленно сформулировал свои мысли, надеясь, что это поможет расставить всё по местам. Я не ненавижу его. Не сейчас. Эта мысль заставила его замереть. Ненависть всегда была его привычной реакцией на Малфоя, но теперь это чувство исчезло. Оно уступило место чему-то другому — чему-то неопределённому. Гарри знал, что враждебность уступила лишь нейтралитету, но этот переход пугал его. Это просто нейтралитет, уговаривал он себя, снова ложась на кровать. Это нормально. Люди меняются. Война всех изменила. Однако внутри него что-то шептало: это не просто нейтралитет. Это что-то большее. Но Гарри упрямо игнорировал этот голос. Он не хотел признавать то, чего ещё не мог понять. К утру Гарри так и не заснул. С первыми лучами солнца он поднялся с кровати, чувствуя себя измотанным. Но одно он понял наверняка: он больше не ненавидит Малфоя. А что он испытывает к нему — оставалось загадкой, которую Гарри пока не хотел разгадывать. С этими мыслями он встал и направился в Большой зал. Утренняя суета Хогвартса его немного успокоила — оживлённые голоса учеников, аромат свежего хлеба и тёплого тыквенного сока создавали иллюзию обычного дня. Но как только Гарри вошёл в зал, его взгляд сразу упал на знакомую фигуру. Малфой сидел за столом Слизерина, разговаривая с Блейзом Забини. Свет пробивался сквозь высокие окна, играя на его серебристых волосах. Гарри почувствовал, как сердце неприятно ёкнуло. Он сам не понял, что именно его задело: этот расслабленный вид Малфоя или тот факт, что он выглядел совершенно неуязвимым. Собравшись с духом, Гарри направился прямо к столу Слизерина. Он не спешил — его шаги были уверенными, взгляд твёрдым. Когда он подошёл, Малфой поднял на него взгляд, слегка нахмурившись, но в его глазах мелькнуло любопытство. Гарри остановился напротив, смотря сверху вниз. Его присутствие уже привлекло внимание нескольких слизеринцев, но Гарри это не волновало. Он наклонился чуть ближе и произнёс, стараясь сделать голос как можно более уверенным: — Malfoy, tu es un morceau de merde. Его произношение было ужасным, но именно это вызвало волну смеха среди тех, кто понял, что он сказал. Блейз Забини рассмеялся первым, за ним подхватили ещё несколько слизеринцев. Малфой же замер, глядя прямо в глаза Гарри. Его лицо выражало смесь растерянности и... чего-то ещё, чего Гарри не мог понять. Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом Малфой слегка приподнял бровь, словно пытаясь понять, что заставило Гарри сказать это. Но Гарри не стал дожидаться ответа. Он выпрямился, бросил на Малфоя последний взгляд и развернулся, направляясь к своему столу. Усевшись за столом Гриффиндора, Гарри заметил, что Рон и Гермиона уже ждали его. Их удивлённые взгляды красноречиво говорили о том, что они видели его взаимодействие с Малфоем. Рон первым нарушил молчание: — Гарри, что это было? Ты только что подошёл к Малфою и сказал что-то... на французском? Ты вообще откуда это взял? Гарри, стараясь выглядеть как можно более равнодушным, пожал плечами и ответил: — Ну, я вчера выучил пару словечек. Подумал, почему бы не попробовать. Рон фыркнул, но в его глазах читалось веселье. — Пару словечек? Гарри, ты только что обозвал Малфоя... — он замолчал, но его выражение лица говорило о многом. — И это было так плохо, что даже Забини засмеялся. Гермиона лишь покачала головой, но в уголках её губ играла лёгкая улыбка. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотала она. — Французский язык, Гарри? Серьёзно? Гарри откинулся на спинку скамьи, чувствуя себя неожиданно довольным. Пусть это и выглядело нелепо, но теперь Малфой точно запомнит этот момент. После окончания уроков замок вновь погрузился в тишину. Гарри шел по пустому коридору, направляясь в сторону гостиной Гриффиндора. Его шаги эхом разносились по каменным стенам, когда внезапно он почувствовал, как кто-то легонько взял его за руку. Он обернулся и, к своему удивлению, увидел Драко Малфоя. Тот стоял перед ним с характерной для себя ухмылкой, но в его глазах плескалось что-то большее, чем просто насмешка. — Veux-tu venir te promener avec moi, ou devrais-je appeler cela un rendez-vous ? — произнёс Малфой на французском. Его голос звучал мягко, почти игриво. Гарри мгновенно напрягся. Он не до конца понял смысл сказанного, но слова “rendez-vous” были слишком знакомы, чтобы их игнорировать. Прищурившись, он закатил глаза и пробормотал: — Ты действительно неисправим, Малфой. Однако, прежде чем Гарри успел отстраниться, Драко слегка потянул его за руку, вынуждая остановиться. Их взгляды встретились, и в этот момент Гарри неожиданно для себя заметил, как завораживающе выглядят серые глаза Малфоя. В них словно таился целый мир — загадочный, манящий и пугающий одновременно. Он почувствовал, как его дыхание стало чуть быстрее, но тут же прогнал эту мысль. — Ты когда-нибудь прекратишь? — наконец спросил Гарри, чувствуя, как его голос предательски дрогнул. — Никогда, — ответил Драко с той же ухмылкой, но его взгляд стал чуть мягче. — Особенно когда дело касается тебя. На мгновение между ними повисло напряжённое молчание, а затем Гарри, осознав, что стоит слишком близко, решительно выдернул свою руку. — Увидимся, Малфой, — сказал он, стараясь сделать голос твёрдым. Гарри, растерянный и слегка взволнованный, уже собирался продолжить свой путь, когда почувствовал, как Драко снова берёт его за руку. На этот раз хватка была твёрдой, но всё же нежной. Гарри повернулся, готовый что-то сказать, но не успел, как Драко громко и решительно произнёс: —Я люблю любить тебя, идиот. Эти слова, звучавшие так просто и искренне, заставили Гарри застыть на месте. Его дыхание перехватило, и он уставился на Драко, не в силах понять, шутка это или что-то гораздо более серьёзное. Слова словно эхом отдавались в его голове, а вокруг, казалось, всё замерло. Неожиданно Драко, не отпуская руки Гарри, шагнул ближе, его глаза светились странным смешением уверенности и уязвимости. И прежде чем Гарри успел найти слова, чтобы ответить, Драко наклонился. Это было медленно, как будто он даёт Гарри возможность остановить его, но Гарри не двигался. Губы Драко мягко коснулись его. Сначала это был лёгкий, едва ощутимый поцелуй, будто прикосновение пера. Но затем Драко углубил его, осторожно, но настойчиво, словно боясь разрушить момент. Гарри почувствовал тепло, запах чего-то свежего и утончённого, что-то, что было неотделимо связано с самим Драко. Гарри потерялся в этом мгновении. Все мысли, все сомнения исчезли, оставив только это ощущение – сильное, удивительное и пугающее своей новизной. Когда Драко наконец отступил, он смотрел на Гарри с такой искренностью, что Гарри почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. —Я хотел, чтобы ты заметил меня,– прошептал Драко, его голос был низким и дрожащим, словно он раскрыл перед Гарри что-то самое сокровенное. "Je t'aime profondément, Harry. Ton sourire illumine mes journées, et ta force intérieure me captive. Chaque moment passé avec toi est précieux, et je ne peux m'empêcher de rêver de toi même quand tu n'es pas là. Mon cœur est à toi, entièrement et sincèrement." —Малфой, Tu es un morceau de merde. Поттер понимал что звучал смешно, но все же не мог с этим что либо сделать. Чуть отойдя назад, Поттер произнёс: —Я не думаю что испытываю к тебе симпатию.. Просто не привык тебя таким видеть. —Поттер. —Что? —Слабо поцеловаться тринадцать раз? Конец.