Массаж

      Когда наконец наступила Эра Воскресающей Земли, воздух потерял привкус вечной угрозы — тот металлический, колючий привкус страха, что веками оседал на языке. Сковывавшее плечи напряжение длиною в миллионы циклов понемногу таяло, подобно инею под первыми лучами утреннего солнца в Айдонии. Златиусам более не нужно было нести свою вахту в режиме бесконечной готовности, когда каждый день мог оказаться последним, а каждый сон прерывался атакой монстров. Мир дышал глубоко и ровно, и в этом дыхании была новая, непривычная музыка — тишина, не нуждающаяся в напряженном вслушивании.       Именно поэтому Мидей мог, как и все, наконец-то вздохнуть полной грудью. И первым делом перетащил вещи в домик Фаенона. Вернее, вторым. Вначале принц встретился с родителями, а затем, пока Горго ругала Еврипона за не самое хорошее отношение к сыну в определенных циклах, сбежал собирать вещи для переезда. Формально — чтобы следить за Спасителем и его самочувствием после всех перенесенных кошмаров, залечивать раны, видимые, если те есть, и невидимые, которых очень много. Неофициально — потому что не мог больше терпеть разлуки. Потому что мысль о том, что они могут находиться в разных комнатах одного дома, а не в разных концах все еще хрупкого мира, наполняла душу тихой благодарностью к друзьям за пределами неба.       Сегодня Фаенон был с Касторией и помогал с уходом за двумя химерами, чьи игривые коготки и крылья требовали внимания и ласки. Поэтому у Мидея возник неожиданный выходной, который принц Кремноса решил использовать с практической пользой — принялся наводить порядок в небольшом, уютном домике. Вытирал пыль с полок, расставлял по местам свитки, аккуратно складывал разбросанную одежду и перетаскивал все схожее на антиквариат в одну небольшую полупустую комнату. Мысль о том, что любимый Спаситель в безопасности, перестал винить во всех грехах, просто рядом, дышит одним с ним воздухом и спит в одной с ним кровати, была лучшим бальзамом. И этот бальзам согревал изнутри и помогал разобрать весь накопившийся хаос за какие-то пару часов. Теперь, когда чистоту и покой можно было почти осязать, можно было и позволить себе отдохнуть.       Златиус открыл дверь небольшой купальни и шагнул внутрь. Он повернул массивный кран, и вскоре зашумела и зашипела горячая вода, заструившись из изящных мраморных пастей львов по краям чаши. Пар начал клубиться, наполняя пространство мягким шумом и влажным теплом, которое успокаивало и расслабляло после приятной тренировки-уборки. Мидей запустил в горячую струю пальцы, регулируя температуру, и, убедившись, что все идеально, выключил кран. В наступившей тишине плеск воды отзывался убаюкивающим эхом.       Оставив одежду и броню в нише, затянутой тяжелой шелковой занавесью цвета гранатового вина, и накинув на бедра мягкое полотенце, Мидеймос медленно погрузился в обволакивающую теплоту воды с тихим, блаженным вздохом. Глаза сами собой закрылись. Мышцы спины, шеи, плеч — те самые, что так долго носили бремя долга и ожидания беды, — постепенно расслаблялись под нежным, настойчивым напором воды и пара. Здесь, в этой маленькой купальне, пахнущей влажным камнем и травами, не было ничего, кроме тишины, прерываемой лишь ленивым плеском воды о бессмертное тело да собственным замедлившимся сердцебиением. То, что нужно после простой, мирной домашней работы. Абсолютная роскошь покоя.       Мидей провел мокрой рукой по лицу, сгоняя капли вместе с остатками мыслей о домашних делах. Сознание, освобожденное от забот, плавно перетекло к приятным хлопотам. Что бы приготовить на ужин? Гранатовый пирог, чей терпко-сладкий аромат в прошлый раз очень нравился Фаенону? Или, может, попробовать воссоздать тот простой салат, о котором Спаситель иногда упоминал с легкой грустью, вспоминая свою далекую деревню? Мысль о том, чтобы порадовать его вкусом, отдаленно напоминающим дом, вызвала в груди Мидея теплое, спокойное чувство, а на губах улыбку.       Он уже мысленно перебирал рецепты, когда тишину нарушил мягкий скрип двери. Не открывая глаз, Мидей почувствовал, как изменилось само пространство купальни — наполнилось знакомым, желанным присутствием. Пар будто сгустился, а тепло воды стало осмысленным и направленным. — Так и знал, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос, который Мидей узнает из тысячи, и принц усмехнулся про себя, внешне никак не реагируя на пришедшего. Мужчина слышал, как шаги Фаенона оборвались за спиной, и через секунду на плечах появилось ощущение, как чужие руки слабо сжали не до конца расслабленные мышцы. — И с чего это такая честь, Спаситель? — улыбнулся Мидеймос и открыл глаза и чуть поднял голову, снизу вверх смотря на Фаенона. Тот мягко улыбался, но в голубых глазах виднелось беспокойство. — Ты выглядишь расслабленно, а сам как натянутая стрела, — отозвался златиус, сев на колени и продолжая мягко касаться чужих плеч, — Расслабься. Все закончилось.       Прикосновения Фаенона были приятными и уверенными, растворявшими узлы напряжения, что засели глубоко в мышцах — кажется, общение с химерами пошло на пользу Спасителю и, возможно, его разум не настолько часто напоминает о том как во всех циклах принц погибал от удара Ривера в десятый грудной позвонок. Чуть нахмурившись от собственных мыслей Мидей невольно выдохнул, позволив голове двинуться немного вперед. Он чувствовал, как тепло рук Спасителя проникает сквозь кожу, вытягивая накопившуюся усталость целых эпох и циклов. Это было так просто и так невыразимо прекрасно — быть здесь, в безопасности, и доверять себя тому, кто стал центром собственной маленькой вселенной. — Это я должен говорить тебе об этом после... всего, — пробормотал Мидей, чей голос терялся в тихом плеске воды. Веки снова отяжелели, но он заставил себя приоткрыть глаза, чтобы видеть отражение Фаенона в воде.       Действительно, все закончилось, они наконец могут расслабиться. Если, конечно, руки Спасителя не были слишком близко к десятому позвонку — воспоминания все еще терзали душу, но уже не так, как раньше.       Фаенон на мгновение замер, его пальцы легли чуть ниже, обходя уязвимое место с осторожностью. Затем мужчина наклонился ближе, ополяя горячим дыханием мокрую кожу уха принца, заставив того едва заметно вздрогнуть. — Может, я напомню другое, — прошептал Фаенон, и в голосе зазвучала знакомая, лукавая нота, — Например, что ты проиграл последнее пари? Я наконец выбрал награду.       Мидей приоткрыл один глаз, наблюдая за отражением улыбки, появившейся на губах Фаенона в воде. — И что же ты хочешь на этот раз? — спросил он, уже подозревая что это очередная ловушка. Принцу стало интересно что же придумал Спаситель на этот раз.       Фаенон довольно ухмыльнулся — явный признак того, что златиус действительно что-то задумал. Его руки огладили плечи Мидея в последний раз, и Спаситель откинулся назад, сидя на коленях на прохладном мраморе. — Хочу, чтобы ты перестал изображать расслабленную статую, которая таковой не является, — заявил он, — Выйди. И дай мне размять тебе спину как следует. Без возражений. Сегодня заботливым буду я.       Мидей засмеялся — коротко, глухо, но искренне. Он медленно поднялся, и вода с шумом скатилась с тела. Прохладный воздух купальни заставил кожу покрыться мурашками, но тут же его окутало мягкое, теплое полотенце, которое ловко набросил Фаенон. — Ладно, — пробормотал не имеющий сил, да и желания, спорить принц Кремноса, позволяя себя укутать, — Но если ты попытаешься... — Никакой щекотки! — перебил Фаенон, поднимая руки в шутливой клятве. Голубые глаза сияли чистым, беззаботным весельем, которое было драгоценнее любого сокровища, — Честно-честно. Только массаж. Обещаю.       Мидей только покачал головой, но улыбка не сходила с губ. Он позволил Фаенону взять себя за руку и повести в спальню, где уже ждал мат, разложенный у самой кровати и явно украденный у друзей со Звездного Экспресса, и флакон с маслом, пахнущий травами. Казалось, Спаситель все продумал заранее и тихой мышкой подготовил комнату. — Ложись, — тон Спасителя прозвучал мягко, но слышалась та самая хитрость, перед которой Мидей перестал сопротивляться, ожидая что же вытворит Фаенон.       С легким, почти театральным вздохом и тенью улыбки в уголках губ принц опустился на мат, повернувшись лицом вниз. Голову он устроил на скрещенных руках, заранее готовясь к возможному подвоху в виде щекотки. Фаенон устроился рядом. Послышался звук откупоривания бутылки, и через мгновение ладони, теплые от масла с терпким травяным запахом, легли на спину Мидея. Первое прикосновение, плавное и изучающее, заставило ругаться полубога Опоры Мира. — О титаны, — тихо выдохнул Фаенон со смесью укора и нежности, — Ты весь будто из камня. Как так можно, котенок?       Пальцы нашли особенно упрямый узел напряжения у лопатки и принялись осторожно, но настойчиво разминать. Мидей слегка вздрогнул и стиснул зубы, не издав ни звука — пусть ощущение и было неприятным, но не настолько чтобы пугать Фаенона своим стоном. Глубокий, осознанный вдох, попытка расслабить тело, довериться… И лишь спустя несколько минут, когда уверенные руки Спасителя принялись методично и глубоко прорабатывать плечи и всю длину спины, Мидей смог окончательно расслабиться.       Блаженная атмосфера покоя, принесенная из купальни, окутала сознание сладкой дымкой. Мысли замедлились, стали вязкими и спокойными. Прикрыв глаза, Мидей с едва уловимой улыбкой позволил себе чуть двинуться, устраиваясь удобнее под ладонями Фаенона. На это Спаситель ответил легким поглаживающим движением.       Ладони Каосланы скользнули вдоль позвоночника, задерживаясь на каждом позвонке, разминая мышцы с осторожной, почти хирургической точностью. На секунду Фаенон замер, едва касаясь десятого позвонка, и затем надавил едва ощутимо подушечками пальцев. — Можешь надавить немного сильнее. Ничего больше не будет, — попытался уверить златиуса принц каструм Кремноса что это правда — да и себе повторил за одно.       Фаенон вздохнул, но движения не продолжил. Устало закатив глаза, Мидей чуть повернул голову. — Спаситель, Каослана, Фаенон из Элизии Эйдос, — с усмешкой на губах златиус чуть повел плечами, с наслаждением замечая легкое удивление в глазах любимого от такого обращения, — если нужно разрешение, то ты его получил. Можешь делать все что угодно. Больше никаких смертей. — Да ну тебя! — улыбнулся в ответ Фаенон, продолжая массаж осторожными движениями, — Может, я просто задумался, а ты...       Пальцы долго и осторожно касались кожи слабого места, и расслабившийся вновь Мидей затаил дыхание, непроизвольно ожидая страшного щелчка, но его не было как и щекочущего нападения, хоть Фаенон редко упускал шанс пощекотать. Вместо этого Мидей ощутил лишь теплое, едва ощутимое дуновение, а затем — мягкое, обезоруживающее прикосновение губ к коже точно в самом уязвимое место. — Расслабься, — повторил Фаенон, и голос прозвучал прямо над ухом, — Сегодня — никакой щекотки. Только массаж.       Ответом послужило неразборчивое, сонное бурчание, в котором растворилась последняя настороженность. Мидей полностью расслабился и растаял под чужими руками, забывая, наконец, о смутных образах предыдущих циклов. На удивление Спаситель прекрасно знал как проводить массаж. Приятные прикосновения окутали сознание Мидея густой, медовой дымкой забытья. Он погрузился туда настолько глубоко, что не сразу осознал, как одно из плавных массажных движений Фаенона осторожно зацепило край полотенца, и ткань, легко поддавшись, бесшумно сползла вниз, обнажив ранее скрытую линию бедер и ягодиц. Прохлада воздуха, коснувшаяся кожи, заставила едва заметно дрогнуть, но тело не послушалось приказа насторожиться — оно было пленником этой блаженной истомы, состояния между глубоким сном и явью. — Фаен… — имя сорвалось с губ Мидея приглушенным, сиплым звуком, больше похожим на выдох.       Но пальцы Спасителя уже вновь заскользили по спине принца, мягко, но неумолимо, как прилив, смывающий последние следы разума с берега сознания. — Тише, — прошептал Фаенон, и его губы вновь коснулись уха, а дыхание, горячее пара, приятно обожгло кожу. В шепоте смешались нежность и озорная, немного дразнящая усмешка, — Просто доверься. И... Отдыхай.       Тело отвечало на каждое движение ладоней Фаенона — то приближавшихся к смутно запретным границам, то отступавших, выписывавших на коже замысловатые, дразнящие узоры. Под кожей разливался жар, уже не имеющий ничего общего с теплом купальни. Фаенон коснулся губами затылка, и поцелуи, легкие, как падающие лепестки, начали медленное шествие вниз по позвоночнику, по каждому позвонку, который когда-то был мишенью. Пальцы же тем временем нашли внутреннюю сторону бедра, и их прикосновение, чуть впивающееся, рождало не боль, а сладкую, тягучую слабость. — Помнишь свой недавний… совет? — голос Фаенона прозвучал прямо у самой кожи, губы коснулись чувствительного изгиба ягодицы, — О том, куда мне стоит пристроить свой длинный язык?       Память Мидея услужливо напомнила о том о чем говорил этот хитрый златиус. Жаркий спор двух полубогов, который решила прекратить Аглая, сгоряча брошенная фраза, которую полубог Раздора тут же забыл, но которая нашла удобное место в цепкой памяти Спасителя. — HKS… ты и это запомнил, — выдохнул Мидей, и голос дрогнул, когда ощущение сменилось — влажное, обжигающее тепло языка коснулось чувствительного колечка мышц. Низкий, сдавленный стон вырвался из груди вопреки всем усилиям Мидея. — Ты велел это сделать, но не уточнил… адресата, — напомнил Фаенон, — А я лишь стремлюсь исполнить волю принца. Особенно когда знаю каждую чувствительную точку этого тела… и могу сделать своему любимому львенку из Кремноса приятно.       Движение повторилось — медленное, надавливающие и приятное, заставляющие каждый нерв натягиваться как струна, а мускулы — сжиматься в сладкой, бессильной дрожи. Ладони Фаенона надежно держали златиуса за бедра, а горячее дыхание заставляло по спине бегать сотни тысяч мурашек. Мидей впился лицом в сложенные руки, зубы сомкнулись на нижней губе, пытаясь удержать внутри хаос предательских звуков, рвущихся наружу.       Каждое прикосновение Фаенона, каждое движение языка было одновременно невыносимым и приятным. Стон, вырвавшийся из груди, был поглощен тканями, в которые Мидей уткнулся лицом. — Ты… слишком буквально все воспринимаешь, — удалось выдавить из себя принцу, и на очередном приятном прикосновении златиус непроизовольно двинул бедрами навстречу. — Я всегда был прилежным учеником, — отозвался Фаенон, размашесто лизнув розоватую кожу, — Особенно когда урок… столь приятен.       Язык повторил медленное движение по кругу, а после толкнулся внутрь самым кончиком. Ладони Фаенона, чуть сжимали чужие бедра, не позволяли сделать даже слабую попытку отстраниться, отчего внутри все приятно сжималось и Мидей не мог сдержать тихих стонов.       Не удержавшись, Фаенон осторожно и нежно укусил в самую мясистую часть ягодицы, заставив Мидея вздрогнуть и негромко вскрикнуть от неожиданности. Принц чувствовал, как по коже, горящей от укуса и возбуждения, разливается приятная волна жара. Фаенон лишь тихо рассмеялся, лизнул пострадавшую кожу в качестве извинения и вернулся к прерванному занятию, с громким звуком толкнувшись языком чуть глубже. Движения стали более настойчивыми и резкими, как нравилось Мидею. Каждое круговое движение, каждый легкий толчок заставляли принца выгибаться навстречу с тихими стонами. Руки Спасителя крепко держали за бедра, то и дело оглаживая кожу.       Вскоре Спаситель перешел на тот самый ритм и давление, которые сводили принца с ума, — не слишком быстрые, но глубокие и влажные, заставляющие каждый нерв внутри сжиматься в тщетной попытке удержать нахлынувшую волну удовольствия. Мидей больше не мог сдерживать звуки — стоны, низкие и громкие, разрывали тишину комнаты, смешиваясь с влажным звуком ласк и собственным бешеным сердцебиением. Он впился до побелевших пальцев в ткань, тело выгнулось в дугу, целиком отданное на милость тому, кто знал его лучше, чем он сам.       Мидей чувствовал как задрожал, ощущая каждое движение внутри, как собственое тело горит под чужим напором, и, не выдержав более, излился в простыни мата. Мужчина тяжело дышал, силясь перевести дух.       Но Спаситель не дал ему времени опомниться.       Фаенон вошел в него одним долгим, непрерывным движением, заполнив принца целиком. Мидей замер от неожиданности и резкости движения — слишком давно был тот цикл когда они делили ложе как раньше, как им нравилось — со страстью, а не приятной нежностью и осторожностью. Воздух с гулким стуком вырвался из легких коротким, прерывивым звуком, тут же перешедшим в глубокий, дрожащий выдох. От этого звука Фаенон замер, ладони, все еще лежащие на бедрах Мидея, дрогнули. — Все… все в порядке? — голос Спасителя прозвучал приглушенно и хрипло, выдав тщательно скрываемую тревогу. — Лучше не бывает, — усмехнулся Мидей, двинув бедрами, и застонав от приятного ощущения тепла внутри и того как плоть проталкивалась внутрь, — Просто перестань заставлять меня ждать и двигайся. Быстро. Как раньше.       Фаенон выдохнул, постаравшись унять волнения, и крепче обхватил ладонями бедра Мидея, оставляя бледные, мгновенно исчезающие следы. — Как раньше, — повторил он губами у самого уха Мидея, и начал двигаться.       Поначалу медленно, почти нерешительно, как будто заново узнавая, изгиб внутри, родной жар тела. Но Мидей, потеряв всякое терпение, сам откинулся навстречу, встретив следующий толчок всем телом. Фаенон застонал — низко, сдавленно, а после задвигался быстрее и быстрее — как хотел его Мидей и как хотел он сам.       С тихими стонами Спаситель вдалбливался в разгоряченное тело двигающиеся навстречу, то проникая до основания, то почти покидая тело, оставляя внутри лишь округлую головку. Вместе с этим мужчина покрывал плечи принца поцелуями, вмеремешку с укусами — яркими расцветающими алым и фиолетовым бутонами.       Мидей тоже перестал сдерживаться: с губ срывались тяжелые вздохи и стоны, особенно громкие, когда Фаенон находил тот самый угол, от которого по телу проходила новая волна жара и удовольствия. Тело двигалось навстречу в такт каждому толчку, вздрагивая на приятных движениях, мышцы живота напрягались, а спина выгибалась дугой. Он чувствовал, как по коже уже вовсю струится пот, как дрожат собственные ноги, как внутри все закручивается в тугой, невыносимо сладкий узел. Второй пик нахлынул на Мидея резко и неожиданно, вырвав из груди долгий, сдавленный стон удовольствия. Это стало последней каплей и для Спасителя. То как сильно сжался вокруг него Мидей заставил златиуса излиться внутрь чуть раньше, чем он ожидал. Поцелуй на уровне шеи превратился в болезненный укус, который точно пройдет нескоро, а руки сжали бедра до новых алых синяков.       Тишина, наступившая потом, была густой, сладкой и звонкой. Ее нарушало только тяжелое, синхронное дыхание двух полубогов.       Первый в себя пришел Фаенон. Он медленно отстранился, оставив прощальный, извинительный поцелуй на пострадавшей коже, что начала алеть с каждой секундой все сильнее, расцветая крапинками, и попытался приподняться, чтобы сесть рядом. Но Спаситель не успел даже двинуться — мир чуть перевернулся от резкого движения, от которого мат сильно прогнулся. Находившийся под ним Мидей, все еще дыша тяжело и прерывисто, властными руками обхватил Фаенона за бедра и притянул к себе, усадив сверху, а после приподнялся немного. — Ты говорил о желаниях, — напомнил принц, скользя разгоряченными пальцами вдоль вспотевшей спины Спасителя, остановившись у самого основания позвоночника, — Теперь твоя очередь исполнить одно мое.       Замерев на миг с широко распахнутыми глазами, Фаенон усмехнулся, чуть сощурившись в хитрой улыбке, и двинул бедрами, проехавшись пахом о чужой с тихим стоном, стоило чужим пальцам пройтись по внутренней стороне бедер, чуть сжимая и надавливая на кожу. — Ах вот как, — выдохнул Спаситель, вновь подавшись вперед, и наклонился ближе к лицу Мидея, — Значит, мой принц не так уж и истощен и жаждет продолжения? Раз так... Кто я такой чтобы не исполнять твои желания?       В ответ Мидей лишь усмехнулся, и в золотых глазах вспыхнул знакомый огонь. Оставив короткий поцелуй на губах, принц наклонился и медленно провел языком по шее Фаенона, оставляя влажную полоску, а следом зубы впились в кожу с такой силой, что через секунду появилась новая ярка метка — достойный ответ на тот след, что теперь носил сам.       С губ Фаенона сорвался низкий довольный стон. Оставив еще несколько укусов и засосов на шее, принц Кремноса скользнул ниже, обжигая поцелуями грудь. В тоже время ладони мягко огладили бедра перед тем палец ласково коснулся колечка мышц и толкнулся вперед, чуть растягивая. В следующее мгновение неожиданный укус, пришедшийся на розовый сосок, произошел вместе с резким толчком пальца внутрь. Фаенон вскрикнул, запрокинув голову, и всем телом двинулся навстречу. Его собственная усмешка утонула в новом стоне, когда Мидей задвигался внутри. — Пусть в языке Кремноса… и нет слова "нежность"… — Спаситель впился пальцами в чужие плечи, оставляя алые полосы, и чуть двинул бедрами, насаживаясь на палец, — Но сейчас… ты ведешь себя… будто я из стекла и ты боишься разбить…       Слова златиуса оборвал поцелуй — жадный и глубокий. Отвечая на поцелуй и сплетая языки в страстном танце Фаенон не сразу ощутил, как второй палец присоединился к первому, растягивая мягко и осторожно, заставляя спину выгнуться неестественной дугой. Мидей фыркнул прямо в чужие губы, не прерывая поцелуя, и раздвинул пальцы немного шире, наслаждаясь тем, как дрогнуло в руках тело Спасителя. — Ты достойный соперник и воин, я очень уважаю тебя, Фаенон.. — оторвавшись от чужих губ, прошептал Мидей и поцеловал в самый уголок, — Но это уже мой долг, беречь Спасителя, так сильно изменившего всю мою жизнь... Так что не надейся на грубость. Меня можешь мучить сколько хочешь, а тебя не буду.       Пальцы принца продолжали свое медленное, плавное движение. А затем, в унисон сдавленному дыханью нетерпеливого Фаенона, Мидей заменил их собой — одним долгим движением, схожим на то, что недавно сделал сам Спаситель. Слетевшие с губ златиусов стоны слились в один. — Я понимаю твою заботу, — прошептал Фаенон, касаясь губ Мидея коротким, почти невесомым поцелуем, — Но мы равны, помнишь?       И не дожидаясь ответа Спаситель начал двигаться — вначале плавно, опускаясь до конца и поднимясь, оставляя внутри лишь округлую головку, а затем все быстрее и быстрее.       Мидей хотел возразить — сказать что-то, но слова растворились в громком стоне, стоило Фаенону сделать первое движение на его члене. Спаситель, будто угадав ход чужих мыслей и желание начать возмущаться, хрипло рассмеялся — и вдруг взял руку принца, лежавшую на его бедре, и прижал ладонь к изнывающему без внимания органу, сочившемуся смазкой.       Мидей чуть не подавился воздухом от такой наглости.       Фаенон чужой рукой надавил сильнее, заставив пальцы принца вжаться в собственную плоть, и закинул голову, издав прерывистый, глубокий стон. В ответ Мидей впился зубами в плечо Спасителя — нежно, но до боли ощутимо. От укуса Фаенон вздрогнул, хватка ослабла, и принц, двинул рукой на чужом органе, а второй обнял мужчину за шею, притягивая к себе. Губы скользнули по укушенному месту — молчаливое извинение — перед тем как утянуть в новый жадный поцелуй. — Хитрец… — разорвал с громким звуком поцелуй Фаенон голосом, немного дрогнувшим от того что пальцы принца вновь сомкнулись на его возбуждении, сжимая в такт движения бедер. — Ты сам требовал равенства, — прошептал Мидей в губы, и в золотых глазах вспыхнула знакомая, дерзкая искра, — Вот получай.       Каждый раз, когда Фаенон опускался до конца с громким влажным шлепком кожи о кожу, ладонь Мидея сжималась чуть сильнее, и тело Спасителя отзывалось мелкой, сладкой дрожью. Большой палец скользнул по влажной головке, провел вдоль напряженной уздечки — и Фаенон, сбив ритм, впился ногтями в плечи и чуть не рухнул на златиуса. — Это… нечестно… — Каослана зажмурился, уткнувшись носом в чужое плечо и в качестве небольшой мести укусил шею. — Бережность не про честность, — голос Мидея сорвался на низком стоне, — Ты сам… от нежности отказался… поэтому...       Вместо того чтобы договорить златиус резко приподнял бедра, встретив следующий толчок на полпути. Фаенон застонал, но не остановился — лишь на мгновение замер, выравнивая дыхание, и вновь задвигался, быстрее, безудержнее. На новом толчке Мидей убрал руку с органа Спасителя и осторожно приобнял, придерживая ладонями за бедра. Фаенон благодарно кивнул, не в силах вымолвить ни слова — хотелось продержаться немного подольше. Движения златиуса стали немного быстрее и более рванными, каждый толчок с хлюпающим звуком заставлял обоих мужчин стонать от нарастаующих с каждой секундой волн удовольствия. Воздух в спальне стал густым, тяжелым, наполненным хриплым дыханием, слившимися стонами, влажным звуком кожи о кожу.       И когда Мидей, чувствуя, как все внутри сжимается в тугой, огненный узел, утянул Спасителя в новый поцелуй — Фаенон ответил с той же жадностью, ускорившись до предела.       Разрядка настигла их одновременно - прикусив губу Мидей излился в разгоряченное тело, а от охватившего внутренности жара Фаенон излился вслед за ним, пачкая свой и чужой животы. Разорвав поцелуй и стерев каплю золотой крови с губ, Спаситель едва заметно улыбнулся, мягко огладив исцарапанные плечи и обняв принца за шею, и прижался всем телом. — Теперь ты точно убедился, что я не разобьюсь? — спросил он, и в голосе прозвучала едва различимая усталость. Мидей фыркнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка.  — Я и так это знаю. Но беречь тебя все равно буду, — принц сильнее прижал Спасителя к себе и прикрыл глаза, наслаждаясь объятиями.       Фаенон рассмеялся и с огромным удовольствием потерся носом о щеку: — Может как-нибудь и без соревнований и желаний я буду массажировать твою спину? — Именно массажировать или... — устало зевнул Мидей, оглаживая спину златиуса. Фаенон сощурился и легонько щелкнул Мидея по кончику носа. — Как ты пожелаешь, мой очаровательный львенок.       В ответ — тяжелый вздох принца Кремноса и более крепкие объятия.       Вечер медленно наступал, окрашивая небо в яркие оттенки. Кажется, планы Мидея о приятном ужине в компании Спасителя отложились на неопределенный срок.