Третий закон робототехники

      Иногда Лололошку это почти беспокоило. Эта дилановская тяга к...       Новенькому. Он не знал был ли этот Кракен взращен из банального желания «обкатать новую тачку» (в случае Дилана, правда, это было его тело... Но его такие мелочи вряд ли смущали. Дилана в принципе довольно мало что могло смутить) или неуемный прогер таки снес себе какой-нибудь ограничитель за эти часы колупаний в собственной прошивке («здравый_смысл.exe», например?), или что-то подобное всегда крутилось у парня в голове, а знание собственной природы просто вскрыло ящик Пандоры...       Все это было неважно, потому что совершенно не касалось Ло. Его касались только последствия.       

***

      В целом, Ло считал себя активным молодым человеком. (Каждое слово в утверждении сомнительно, но это его самоопределение, так что давайте, поспорьте).       Но даже по сравнению с ним Дилан был...              Трущийся зачем-то у лестницы (Лололошка не знал, что он снова приехал), Дилан цепляется за горе-монтажера глазами, и Ло спотыкается о собственные внезапно неуклюжие ноги. Так талантливо, что с головы до ног обливается стаканом воды, за которым и выползал на кухню, да растягивается на полу во весь рост. (В этот момент он, как никогда, понимает Брай. Порой это просто невыносимо).       Дилан проходится по нему взглядом и усмехается так, будто у ситуации вообще не существует минусов.       — О-оу, Лололошка, ты не ушибся? — подхватывает его с пола, словно трофей, неуместно сладко растягивая слова. Лололошка повисает в его руках длинным мокрым котом. — Как же так, ай-ай, давай-ка помогу...       И выкрадывает его из общей зоны в ванную.       — Дилан, нет, — пытается Ло, совершенно не коррелирующим со словами взглядом поедая каждую новую расстегнутую пуговицу на его рубашке. — Только не здесь.       Дилан поднимает бровь, как сука.       — Только не здесь? — дергает плечом и отпирает дверь. — Хе-ей, Ричи, Лололошке срочно нужно переодеться. Не заходи пока, по-дружески.       Ло позже как-то размышлял, был ли этот эпизод причиной, почему единственным пространством, оставшимся не опороченным, была ванная. И значило ли это, что к нему прислушиваются, или все-таки только что Дилан фанатеющая по издевательствам мразь?       Как бы то ни было, Ло — хороший друг, и он согласен нести это тяжкое бремя.

***

      Плохие новости: не только Лололошка в комнате хороший друг.       Плохие новости номер два: Дилан не хороший друг. Дилан суперкомпьютер, и с ним не стоит играть в карты на желание. Особенно если смелость прочих участников смазана лишними сорока процентами.       Ричард скулит от веса, хватает страдающего хуйней Дилана за руки, напоминая глупой железке опираться о пол. Дилан успешно теряет равновесие и падает на него, едва успев выставить локти. Одним из которых успешно въезжает Ричарду по груди. Да его ж мать...       Тем не менее, теперь, когда автоматон ногами опирается о плечи Ло, а руками лапает доски, Ричард хотя бы не чувствует себя готовым скоропостижнуться с этого мероприятия нахуй. Дилан имеет тенденцию очень не вовремя забывать, что теперь он длинноногая машина, а не компактный гик. Ричард, как правило, делает вид, что ему дела нет, (он ведь хороший друг и все понимает), но не когда же все это чудо пытается размазать его по полу!       Вот уж кому точно ни до чего дела нет, это Ло. Пристроился там сзади, и знай себе наяривает, придерживая Дилана за бедра. Дилан отзывчиво сбоит горлом и выворачивает шею, стучась затылком над плечом Ричарда. Ужас, какой он теперь длинный. Ужас, какой он всегда шумный. (Ричард собирается рассказать соседям по блогер-хаусу самую слезоточивую историю про кошмары об Острове из всех, что сможет придумать. Страшилки калибра поменьше тут уже явно не помогут).       И узкий. Возможно, потому что внутри их двое, но Ричарду давит так, что почти больно. Он не знает, ему одному так или Ло просто дуреет от любой диланосодержащей прикормки. Если так подумать, сам Дилан так вообще должен быть главным пострадавшим...       «Пострадавший» тем временем мечется в хватке Ло, хнычет на все лады, пачкает свой новый свитер смазкой и страдающим не выглядит вот совсем.       Ричард придерживает его, когда толчки становятся глубже, и автоматон неконтролируемо дергается, выгибаясь и пытаясь насадиться на них.       Господи, его друзья ебанутые.       — Глубже, — ноет автоматон, скрещивая ноги на шее Ло в угрозе, которую последний игнорирует целиком и полностью. — Да блять, вставь глубже!       Ричард многое хотел бы сказать — начиная от совета проверить софт, потому что Дилан явно забыл подгрузить себе здравый смысл, заканчивая претензиями насчет этого его приказного тона, но Ло успевает первым. Так что блогер просто сопит в эту его идеально-человеческую спину, пока Ло пытается угомонить жадного технофашиста поцелуем. Какая мерзость.       — Дилан, — вразумляет его мироходец, обхватывая плывущее удовольствием лицо ладонями. Они-то милуются, а Ричарду эту металлическую задницу держать! — Мы тебя так порвем.       — И хуй бы с ним! — пьяно заявляет Дилан, ерзая под ним, как шлюха.       — В том-то и дело! — прикрикивает на отупевшее от желания воплощение современных технологий Ричард. — Что и хуй с ним...       Дилан перекручивается, только чтобы весело посмотреть ему в лицо.       — У-ти, господи, — от тона у Ричарда дергается глаз, — наш малыш бои-ится?       И, блядина такая, наклоняется, неудобно сложившись над ним и мокро целуя. Блять, Ричард ненавидит, когда он так делает.       Отстраняется с довольной рожей, сыто облизываясь и обозревая плоды трудов своих. Ричард бычится на него из-под нахмуренных бровей, и Дилан весь светится — спасибо, что не буквально, — от предвкушения.       Его ожидания не обманывают. Ричард дергает его за плечо, роняя на себя, сцепив руки в замок поперек груди, чтобы не дергался.       — Задницу его подержи, — кидает он Ло, в ту же секунду понятливо подхватившему Дилана под бедра. — Хотел? Ну бери, не подавись!       И вгоняет глупой железке так, что самому ноги сводит. Ло, до стремного внимательно разглядывающий их двоих (Ричард давно привык к этой хуйне), мило подстраивается под заданный темп, подхватывая идею выколотить из Дилана рассудок окончательно. Ныряет внутрь, до упора вталкиваясь между толчками Ричарда, когда тот вытаскивает наполовину и замирает. Дилан бьется в хватке и кричит с помехами, выплескиваясь так, что Ло опять весь перемазанный. Не возражая против подобного, мироходец высовывает язык, стирая капли с губ так голодно, будто его не кормили с месяц.       Ричард закрывает глаза, потому что все это выглядит как что-то, что видеть он не должен был.       Выкручивается из-под этой кучи-малы, раненым разведчиком подползая к бутылке.       Он надеется, Дилан не станет ему завтра показывать заснятые какими-нибудь автоматоновскими скрытыми камерами видеодоказательства этого преступления против гетеросексуальности блогера, когда Ричард спросит, почему после их попойки у него мышцы болят хлеще, чем после зала.       

***

      Дилан хорошо знает, что ему нужно. И хорошо умеет распоряжаться имеющимися у него ресурсами.       Задача Лололошки — проследить, чтобы этим ресурсом был он. (Если там где-то икается Брай, он тут не причем. Ага).       — Даже не знаю, смог бы я выдержать, назови ты меня своей вещью... К-хм, — Дилан утекает взглядом вбок, социально неловко оттянув воротничок рубашки. — Эм-м, пойдем, нас заждались наверное уже.       Лололошка не понимает, почему Дилану так нравится играть в эти шарады. Зато понимает все остальное.       У него было время подумать, начиная с той истории на острове, когда Дилан до того перевозбудился от их небольшой РПГ-ролевой, что заездил его до состояния выжатой половой тряпки.       Возможно, эта тяга подвергаться опасности, насилию и подчинению, была странноватой для такого контролирующего и повернутого на собственной независимости типа, как Дилан, но Ло не Шэрон, чтобы ставить диагнозы. Он вообще другим занимается, и эгоистично считает свои дела успешней и важнее. (Что сомнительно, на самом-то деле).       В любом случае, актер из него был никудышный. Но и в том, чтобы развернуть автоматона к себе спиной, за загривок прижимая к стене и стягивая штаны, никакой игры нет.       — Л-ло? Ты чего... — он послушно затыкается, стоит пальцам с нажимом пройтись между ног. А потом начинает ворчать. — Не время сейчас для... Мх-х, да стой же!       Он елозит под рукой, и Лололошка сжимает пальцы на его шее крепче.       — Я хочу, — давит подбородком в худое плечо, прижимаясь ближе. — Откажешь мне?       Дилан крупно дрожит, обтирая лицом стену.       — Да, — стонет свое вранье он, прогибаясь навстречу горячему даже через ткань члену.       — Нет, — у него, конечно, выходит совсем не так изящно, как у Джона. Он кусает краснеющее ухо, наполовину из мести, наполовину из страха разочаровать. — Ты мой. Еще не понял?       Беспокойство сглаживает битый скулеж. Дилан прокусил свою губу и теперь просто ластится под его руки, уплыв в какие-то личные кинки. Лололошка очень старается жать на правильные кнопки. (Он всегда был хорош в мини играх).       — Ты... моя вещь, — он, вообще-то, так не думает. (Он вообще не думает без особой на то необходимости). Но Дилан шумно тянет воздух, жадно насаживаясь на его член и не требуя ни дополнительного внимания к себе, ни хотя бы подготовки. Ло продавливает пальцами его бедра, пытаясь удержать себя от лишних прикосновений.       (Ему хочется заласкать Дилана до синего экрана в каждом потоке сознания).       Дилану хочется, чтобы его нагнули в коридоре, использовав неуважительно и эгоистично, словно героиню проходного дарк-романа. Лололошка с бо́льшим интересом съел бы его спереди и сзади, но интерес Дилана — важнее.       Поэтому он сосредоточенно выбивает из него дыхание, кусая шарф в пытках не вжаться поцелуями в загривок или не начать жалобно скулить от собственноручно поставленных ограничений. Позволяя вместо этого скулить и рассыпаться в его ладонях Дилану.       Лидер мнений даже не пытается удержаться на ногах, повисая в хватке и дрожащими руками скребя стену.       — Я с-сейчас на запчасти развалюсь, — хрипит он, истерически облизывая разбитые губы.       — Солусу в пакете отнесу, — обещает ему Ло, давя всхлипы. Дилан головокружительно узкий, вкусный, красивый... Скрипит зубами, забывая бедрами соблюдать ритм. Дилан выгибает шею и сладко стонет звуком в восемь бит. — Потерпи, я скоро кончу.       Скоро кончает Дилан, разрывающийся между «трахать стену» и «насадиться поглубже». Трясется на грани перегрева, размазывая свои компоненты по несчастной стене и собственной рубашке. Сползает на пол, запрокидывает голову и втискивает жаждущий разрядки член себе в горло. Охватывает ладонью основание и доит, пока Лололошка не пялится на него сквозь слезы, послушно спуская ему в рот.       Утирается рукавом, стягивает изгвазданную одежду и целует благодарно влажную красную щеку мироходца.       — Спасибки, то, что нужно было! — и уходит в ванную, оставив Ло прибирать место преступления. Ну, ему же типа не впервой.       Ло, в принципе, безразлично, насколько все плохо с настройками у автоматона в голове.