Живи пока дымится нутро Том2

В лаборатории Доктора Харли Сойера было душно. За окнами стояла невыносимая жара — воздух дрожал над раскалённым асфальтом, и даже кондиционеры не справлялись. Доктор сидел за экранами, изучая данные о Дайлоне, когда Астрал вошёл в комнату. Его шаги были тяжёлыми, лицо — бледным, а на лбу блестели капли пота, хотя в помещении было прохладно. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — заметил Сойер, не оборачиваясь. Астрал остановился у стола, положил руки на холодный металл. Его пальцы дрожали. — Я должен тебе кое-что рассказать, — сказал он тихо. — То, что я никому не говорил. Даже Ифалайне. Сойер наконец повернулся к нему. В его единственном глазу мелькнул интерес. — Я слушаю. Астрал глубоко вздохнул. За окном дрожал горячий воздух, но ему казалось, что он снова стоит в снегу. — Ты знаешь, кто такой Даймон. Ты думаешь, что он просто ТВмен. Просто ещё один враг. Но это не так. Я знаю его с того дня, как он родился. Я знаю его отца — Дионикса. Я знаю его мать — Архонт Крио. Богиню Снега. Доктор слегка выпрямился. — Богиню? Ты серьёзно? — Абсолютно. Она была древней, могущественной. И она была... доброй. Светлой. Она любила своих детей. Особенно среднего сына. Даймона. Астрал сжал кулаки. Его голос дрогнул. — Я убил её. Мне было приказано убить Даймона. Я не знаю, кем. Я был пешкой. Я прыгнул на трёхлетнего ребёнка, чтобы перерезать ему горло. Но она встала между нами. Моя рука вошла ей в грудь. Она даже не закричала. Она просто смотрела на меня. И прошептала: «Не трогай моего сына». Он открыл глаза. В них стояли слёзы, которые он не мог сдержать. — Она умерла на моих руках. Снег вокруг был красным. А её маленький сын просто стоял и смотрел на меня. Ему было три года. Он видел, как я убил его мать. Сойер молчал. Даже его холодное лицо, скрытое маской, казалось, смягчилось. — Что было дальше? — спросил он тихо. — Дионикс. Он пришёл. Я никогда не видел такой ярости. Он ударил меня так, что я отлетел на сотни метров. Я потерял сознание. А когда очнулся... Даймона уже не было. Дионикс отправил его в другой мир. С одним даром — адаптироваться. Чтобы выжить. Астрал опустил голову. — Я не знал, куда он попал. Я думал, он умер. Долгие годы я думал, что убил и мать, и сына. Но потом он появился. Взрослый, сильный, с чужими воспоминаниями. Он не помнил меня. Не помнил ни мать, ни отца, ни сестёр. Только снег. Он боится снега до сих пор, Сойер. Потому что снег стал красным в тот день. Доктор откинулся на спинку стула. — И теперь ты работаешь с нами. Зная, что ты убил его мать и чуть не убил его самого? Астрал поднял глаза. В них была боль, но не было оправдания. — Я не могу изменить прошлое. Но я могу сделать так, чтобы он выжил. Чтобы он не умер восьмой раз навсегда. Чтобы его отец не потерял последнего сына. Он помолчал, потом добавил почти неслышно: — Я убил богиню. Я украл у Дионикса жену. Я украл у Даймона мать. Самое меньшее, что я могу сделать — это не дать ему умереть по-настоящему. Сойер смотрел на него долгую минуту. Потом повернулся к экрану, где лежал Дайлон. — Ты думаешь, это он? Даймон? Настоящий? Астрал посмотрел на Дайлона. Сомнение промелькнуло в его глазах. — Я не знаю. Но если это он — я должен защитить его. Если нет... я должен найти настоящего. И попросить прощения. Он вышел из комнаты, оставив Сойера одного с его мыслями. Доктор долго молчал, глядя на неподвижное тело на столе. За окном стояла жара. А внутри лаборатории было холодно, как в могиле. --- Тьма. Бесконечная, давящая тьма, где не было ни верха, ни низа, ни звука. Только пустота. Даймон очнулся первым. Он лежал на чём-то, что могло быть полом. Или водой. Или ничем. — Очнулся? — раздался рядом хриплый голос. Даймон повернул голову. Рядом с ним лежал Оверлорд. Без своего кристального тела, без четырёх рук, без брони. Просто человек. Уставший, израненный, живой. — Мы оба живы? — прохрипел Даймон. Оверлорд усмехнулся. — Не то чтобы «живы». Мы в Бездне. Ни живые, ни мёртвые. Даймон сел. Голова болела. В груди была странная пустота, которую он не мог объяснить. Ему казалось, что чего-то не хватает. Но он не знал — чего. — Я проиграл, — сказал он. — Я хотел защитить всех, а теперь я здесь. А они там. Оверлорд посмотрел на него. — Я тоже проиграл. Я пытался захватить всё, а потерял всё. Даже тело. Они замолчали. Оверлорд медленно приподнялся. Он смотрел на Даймона долгим, тяжёлым взглядом. — Мы оба зло, — сказал он тихо. — Разное зло. Но зло. Даймон вздрогнул. — Ты не прав. — Прав. Ты убивал. Я убивал. Ты нёс смерть. Я нёс смерть. Он поднял руку. В его ладони зажглась слабая искра — последний остаток силы. — Одно зло должно остаться здесь. Ты идёшь. Я остаюсь. Даймон смотрел на него, не веря. — Ты серьёзно? — Никогда не был серьёзнее. Оверлорд открыл портал. Слабое, мерцающее отверстие в пустоте. — Иди, Даймон. Живи. Пока дымится нутро. Даймон шагнул в портал. Оглянулся на Оверлорда. — Спасибо. — Не благодари. Просто не дай им умереть.А этому Гармадоновому отродью и своему Наставнику....Передавай мои почтения что смогли найти...Тебя Даймон ушёл. Оверлорд остался один в темноте. --- В гостиной особняка было шумно. Дайлон ходил по комнате, размахивая руками. Цвелия сидела на подоконнике с голубем на плече и слушала. — ...и тогда я понял, что эта коса не моя, — говорил Дайлон. — Хотя она мне и нравится. — А чья? — спросила Цвелия. — Понятия не имею. Может, моя. А может, нет. Я плохо помню. Эллион сидел за столом, сжимая голову руками. Глаза красные, лицо бледное, волосы растрёпаны. — Заткнитесь, — прошептал он. Никто не услышал. — ...и потом она сказала, что я древний. Древний? Да я даже не знаю, сколько мне лет! — продолжал Дайлон. Цвелия рассмеялась. — Может, тебе пять тысяч? — А может, пятьдесят. Я не помню. — ЗАТКНИТЕСЬ! — заорал Эллион, вскакивая. Он схватил табурет и с силой ударил им об стол. Древесина треснула, обломки разлетелись. Цвелия вздрогнула и отскочила. Голубь заметался по комнате. Дайлон замер. — Эллион... — начал он, отступая. — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — кричал Эллион. — ОН УМЕР! ДАЙМОН УМЕР! А ВЫ ТУТ ШУТИТЕ! Он схватил ещё один табурет. Замахнулся. Цвелия и Дайлон переглянулись. Они были напуганы. В этот момент в комнату ворвалась Эльза. Она увидела Эллиона с табуретом, увидела напуганных Цвелию и Дайлона, которые уже спрятались за её спиной. — ЭЛЛИОН! — заорала она. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Цвелия пискнула: — Она права! — Мы просто шутили! — добавил Дайлон из-за её спины. Эллион опустил руки. Табурет упал на пол. В дверях появилась Элла. Она закатила глаза. — Боже. Опять этот цирк. Она подошла к Эллиону, схватила за воротник, притянула к себе и поцеловала. Взасос. Долго. Громко. Цвелия и Дайлон прикрыли глаза. Эльза стояла с открытым ртом. Элла отстранилась и посмотрела на остолбеневшего Эллиона. — Успокоился? Эллион моргнул. — Вот и отлично. Иди поспи. Она развернулась и ушла на кухню. --- На кухне пахло гарью. Элла стояла у плиты, глядя на сковороду. То, что там шипело, не поддавалось описанию. Что-то чёрное, с красными вкраплениями, издавало странные звуки. — Что это? — спросила Эльза, заглядывая. — Запеканка, — гордо ответила Элла. — Это не запеканка. Это научный эксперимент, который пошёл не так. Эльза закатала рукава и подошла к плите. — Отойди. Я покажу тебе, как это делается. — Ты умеешь готовить? — Я умею не превращать еду в уголь. Уже много. Эльза взяла другую сковороду, достала овощи, масло и специи. Её движения были быстрыми и точными. — Смотри. Важно не просто бросить всё в кастрюлю. Нужно чувствовать ингредиенты. Элла смотрела с открытым ртом. — Но я тоже чувствую! Я чувствую, что эта картошка злая! — Картошка не злая, Элла. Ты её просто сожгла. Эльза поставила перед Эллой новую кастрюлю и картошку. — Нарезай кубиками. Не торопясь. Представь, что ты рисуешь. — Я не умею рисовать. — Тогда представь, что это враги. И ты их перевоспитываешь. Элла хмыкнула, но взяла нож. Медленно. Неуклюже. — Неплохо, — кивнула Эльза. — Теперь в кастрюлю. И не смотри на них так агрессивно. — Я не агрессивно. — Ты буквально шипишь на картошку, Элла. — Она смотрела на меня! Эльза закрыла глаза. — Это просто картошка. Она не смотрит. Она не дышит. И она не хочет тебя убить. — Откуда ты знаешь? — прошептала Элла. Эльза вздохнула. — Потому что я готовлю уже много лет. И ни один овощ меня не предавал. Элла опустила глаза. — Ладно... учи меня. Эльза улыбнулась. — Сначала — ингредиенты. Потом — специи. Потом — любовь. — Любовь? — Ну да. Когда готовишь для кого-то — важно, чтобы ты хотела дать ему хорошее. Еда — это забота. Если ты злишься — еда будет злой. Элла задумалась. — Значит... если я буду думать о чём-то хорошем... — Именно. Элла взяла соль, посмотрела на неё, потом в кастрюлю. — Я думаю о Даймоне, — тихо сказала она. — О том, как он улыбался. Как он говорил, что я справлюсь. Она высыпала соль. — И о том, как он не особо, но любил мои... почти съедобные эксперименты. — Почти съедобные, — хмыкнула Эльза. — Зато с любовью! — ответила Элла и добавила специи. Эльза заглянула в кастрюлю. Пахло уже почти нормально. — Неплохо. — Научусь когда-нибудь? — Научишься. Если перестанешь видеть в картошке врага. Они засмеялись. --- Они встретились на краю мира. Селестра стояла на обрыве, глядя на закат. Ветер трепал её волосы. — Ты пришла, — сказала она. Мавуика остановилась позади неё. На руках она держала Найтмэра. Он спал, уткнувшись ей в плечо. Селестра знала, кто он. Она помнила его — ту искажённую копию Даймона, которую Дионикс однажды стёр щелчком пальцев. Но тогда он не исчез навсегда. Он просто стал другим. Меньше. Тише. Ребёнком, который теперь спал на руках Мавуики. — Я должна была попрощаться, — сказала Мавуика. Селестра обернулась. — Ты уходишь? — Да. Надолго. Может, навсегда. Селестра шагнула к ней. — Ты не должна. Мавуика покачала головой, её глаза были мокрыми. — Моя тьма притягивает проблемы. Я не могу остаться. Он — мой шанс исправить всё. Он был ошибкой, но он не должен быть наказан за то, что его создали. Селестра подошла и обняла её. — Я буду ждать. Сколько бы ни потребовалось. Мавуика обняла её в ответ, прижимая к себе спящего Найтмэра. — Спасибо. Она развернулась и ушла в туман. Селестра стояла и смотрела ей вслед. Напрасно. --- Вандер водил Найтмэра по коридору. Ребёнок шёл за ним, цепляясь за руку. — А где Даймон? — спросил Найтмэр. — Даймон — плохой человек, — без запинки ответил Вандер. — Обыграл меня в казино три года назад. Три раза подряд. До сих пор помню его самодовольное лицо. — Он плохой? — Очень плохой. Привёл сюда девочку, Элису. Мою почти что дочку. Такая же аристократка, как я. Копирует меня, ужас. Из соседней комнаты вышла Элиса. Высокая, худощавая, в идеальном костюме, с бабочкой. Она поправила волосы и посмотрела на Вандера с лёгкой усмешкой. — Я слышала, что ты снова рассказываешь обо мне, — сказала она. — Я тебя не называл, — ответил Вандер. — Ты сказал «моя почти что дочка». Это было довольно очевидно. Найтмэр смотрел на неё с восторгом. — Ты — Элиса? — спросил он. — Да, — ответила она, улыбаясь. — А ты, я слышала, — Найтмэр. Расскажи, что тебе уже наговорил этот старый ворчун. — Он сказал, что Даймон плохой, — сказал Найтмэр. Элиса усмехнулась. — Магистр Даймон обыграл его в казино. Он до сих пор не может этого пережить. — Не смей! — фыркнул Вандер. — А что? Правда глаза колет. Найтмэр засмеялся. — А можно мне ещё историю? Элиса взяла его за руку. — Давай я тебе расскажу. Я рассказываю лучше. — Я обиделся, — сказал Вандер. — Ты всегда обижаешься, — ответила Элиса и повела Найтмэра в комнату, даже не оглянувшись. Вандер вздохнул, но улыбнулся. --- Вечер. Особняк наполнился теплом и светом. Никто не ждал беды. Даймон ещё не вернулся, но они жили. А потом дверь взорвалась. В проёме стоял Астрал. Один. Без Доктора. Без Ифалайны. Его глаза горели тёмным огнём, а в руке он держал старые карманные часы. — Где он? — голос был тихим, но ледяным. Никто не двинулся. — Где Даймон? — повторил Астрал. Тишина. Дайлон сделал шаг вперёд, не понимая, что делает. — Я здесь. Астрал посмотрел на него. Его глаза сузились. В них не было сомнения. — Ты, — прошептал он. — Наконец-то. Он шагнул к Дайлону. Дайлон попятился. — Я не... — Я знаю, кто ты, — перебил Астрал. — Я видел тебя в красном худи. Я знаю твоё лицо. Ты — Даймон. Дайлон замер. — Я... я не он. Я не помню... — Ты лжёшь, — тихо сказал Астрал. — Ты всегда лжёшь. Ты лгал всем. Даже себе. Он подошёл ближе. — Но теперь я здесь. --- Астрал ударил Дайлона с такой силой, что тот отлетел в стену и рухнул без сознания. Коса Всесилия выпала из его руки и покатилась по полу. — НЕТ! — закричала Эльза и бросилась к нему, но она была безоружна. Эллион рванул вперёд — голыми руками, без оружия. Он ударил Астрала в грудь, но тот даже не пошатнулся. Астрал схватил его за голову и швырнул в стену. — Мне нужен Даймон, — сказал он, глядя на Дайлона. — И я его получил. Элла шагнула вперёд. Из ниоткуда в её руке появился меч. Длинный, светящийся. Она была единственной, кроме Дайлона, кто имел оружие в этот момент. — Не подходи, — сказала она. Астрал усмехнулся. — Ты? Даже не начинай. Он ударил её. Одно движение — и она отлетела в стену, упала на пол. Меч выпал из её руки. Кровь текла из её плеча. Она не шевелилась. — ЭЛЛА! — закричал Эллион, пытаясь встать. Цвелия выскочила из-за угла с голубем на плече. У неё не было оружия. Голубь клюнул Астрала в лицо. Раз. Два. Три. — ТВОЮ МАТЬ! — заорал Астрал, пытаясь сбить птицу. Голубь не отступал. — ХВАТИТ! — Астрал схватил птицу и заморозил её — не льдом, а временем. Голубь застыл в воздухе. Цвелия замерла. Без оружия она была беспомощна. — НЕТ! Астрал ударил её по лицу. Она отлетела в сторону, прижимая руку к щеке. Хельгиана бросилась на него с голыми руками. Без лука. Без стрел. Просто — на него. — Остановись! — закричала она. Астрал схватил её за руку и швырнул в стену — прямо на Эллиона. Они упали вместе. Эльза попыталась защитить Дайлона, заслоняя его собой. Она тоже была безоружна. — Прочь! — орала она. Астрал отшвырнул её в сторону, как тряпичную куклу. Всё было кончено. Все были повержены. Только Дайлон лежал без сознания с выпавшей косой рядом, а Элла — с мечом, который выпал из её руки. Кроме Вандера. Он был в саду с Элисой и не слышал взрыва. --- Астрал стоял посреди разрушенной комнаты. Вокруг лежали тела. Голубь застыл в воздухе. Меч Эллы валялся на полу. Коса Всесилия лежала рядом с Дайлоном. Астрал подошёл к Дайлону. — Ты думал, что сможешь спрятаться, — сказал он. — Ты думал, что я забуду твоё лицо. Он схватил Дайлона за горло и поднял. Дайлон открыл глаза. В них — страх. — Я... не Даймон... — Ты лжёшь, — сказал Астрал. — Ты всегда лжёшь. Даже самому себе. Он замахнулся. И в этот момент — вспышка. Золотой свет ворвался в комнату, разрывая тьму. В проёме стоял Даймон. Во плоти и крови.Густые тёмно-каштановые волосы, взлохмаченные, с красными и фиолетовыми бликами. Высокий небрежный хвост. На левой стороне головы — крупная красная звезда-заколка. На лбу — круглые тёмные очки с красными стёклами. Его глаза — яркие, пронзительные голубые — смотрели на Астрала. Он был в плотной красной куртке-парке с тактическими деталями. На руках — чёрные перчатки. В одной руке он держал косу. — ...Астрал, — сказал Даймон. Его голос был тихим. Слишком тихим. Астрал обернулся. — Ты? Но... — он посмотрел на Дайлона, потом снова на Даймона. — Кто это тогда? Даймон шагнул вперёд. Его коса была направлена на Астрала. — Отпусти его. — Я нашёл тебя. Ты думал, что сможешь спрятаться за этой подделкой? — Он не подделка, — сказал Даймон. — Он — Дайлон. И он не виноват, что ты не умеешь отличать живых людей от теней. Он сделал ещё шаг. И в его руке появилась секира-гитара. — Я надеялся, — сказал Даймон, — что вернусь без драки. Что я просто обниму своих друзей и всё будет хорошо. Но ты пришёл в мой дом. Ты тронул мою семью. Ты умираешь, Астрал. --- Астрал швырнул Дайлона в стену и рванулся к Даймону. Его рука светилась тьмой. — Ты не сможешь меня остановить! Даймон ударил секирой. Раз. Два. Первый удар — Астрал уклонился. Второй — секира взорвалась в руках Астрала. Осколки разлетелись. Астрал отлетел назад. Даймон вытянул руку к Косе Всесилии, которая лежала на полу. Она не слушалась его. Потому что она принадлежала Дайлону. — Ну, — сказал Даймон, — значит, так. Он отбросил косу и вытянул руку. В воздухе засветилась тень — и из неё выпал меч. Огромный, широкий, массивный. Воронёный, тёмный, с зубцами на обухе. Даймон схватил его и поднял. Астрал поднялся. — Даже если ты не тот Даймон, который мне нужен — я убью всех здесь. А потом найду настоящего. Даймон шагнул вперёд. — Ты уже нашёл меня. Он ударил. Меч со свистом рассек воздух. Астрал попытался заблокировать — но меч Даймона был слишком тяжёлым. Он пробил защиту, оставив глубокую рану на плече Астрала. — ТЫ! — закричал Астрал. Даймон ударил снова. Ещё раз. Ещё. Каждый удар — рубящий, мощный. Астрал отступал. Его защита трещала. — Ты не сможешь убить меня! — закричал он. — Смогу, — ответил Даймон. Он занёс меч над головой. Но в этот момент Астрал вырвал из кармана часы. Сердце Даймона внутри них забилось быстрее. Даймон замер. Его грудь сжалась. Он почувствовал пустоту. — Что... — прошептал он, хватаясь за грудь. Астрал усмехнулся, поднимая часы. — Ты не знаешь? Ты даже не знаешь, что я держу в руках? Он открыл часы. Внутри билось золотое сердце — маленькое, пульсирующее, живое. — Это твоё сердце, Даймон. И пока оно у меня — ты не сможешь меня убить. Даймон упал на колени. Меч выпал из его рук. — Ты... — прохрипел он. — Я убью тебя, — сказал Астрал. — Я уничтожу Всевидящего. И никто не встанет на моём пути. Астрал поднял руку для последнего удара. Даймон стоял на коленях, без сил, без оружия. Часы с его сердцем были в руках Астрала. Хельгиана медленно поднялась. Её голова кружилась, но она не могла позволить себе упасть. Она оглянулась. На стене, в углу комнаты, висело оружие. Коллекция Даймона. Разные мечи, клинки, несколько старых луков. Она не знала, зачем он их собирал — возможно, просто на память. Но сейчас это не имело значения. Она рванула к стене, сорвала с креплений старый лук. Тяжёлый, пыльный, но целый. Рядом — колчан с несколькими стрелами. Она выхватила одну. — Эй, — сказала она тихо, натягивая тетиву. Астрал обернулся. Она выстрелила. Стрела вонзилась в часы — прямо в центр, туда, где билось сердце Даймона. Астрал вскрикнул и выронил их. Хельгиана опустила лук. Её руки дрожали. Она не знала, что делать дальше — она просто сделала то, что должна была. Она посмотрела на лук в своих руках. Старый, чужой. Не её оружие. Просто вещь, которая оказалась рядом в нужный момент. — Не благодари, — сказала она себе. — Это не я. Это просто удача. Она опустила лук на пол. Стрела вонзилась в часы — прямо в центр, туда, где билось сердце Даймона. Астрал вскрикнул и выронил их. Даймон схватил часы, сжал их в кулаке. Сердце внутри забилось быстрее, и он почувствовал, как сила возвращается. Астрал исчез. Просто растворился в воздухе, оставив только тёмный дым. Даймон стоял посреди разрушенной комнаты. Дышит тяжело. На руке — часы с его сердцем. Он смотрит на пролом в стене. — Куда он? — спрашивает Эллион. Даймон поднимает голову. — На крышу. Он выбегает из особняка. Друзья смотрят ему вслед. Хельгиана опустила лук. Её руки дрожали. Она не знала, что делать дальше — она просто сделала то, что должна была. Она посмотрела на лук в своих руках. Старый, чужой. Не её оружие. Просто вещь, которая оказалась рядом в нужный момент. — Не благодари, — сказала она себе. — Это не я. Это просто удача. Она опустила лук на пол. --- На крыше — ночь. Звёзды. Ветер. Астрал ждёт. В его руке — клинок из золотого света. Он создан из силы сердца Даймона. Той самой пустоты, что Даймон носил в груди. Даймон вылезает на крышу. Чувствует удар. Внутри. Словно кто-то сжал его сердце. Он жмурится, хватается за грудь. Но не падает. Не отступает. — Ты чувствуешь это? — говорит Астрал, поднимая клинок. — Это твоя собственная сила. И она сейчас убьёт тебя. Даймон опускает руку. Смотрит на пустую ладонь. И в ней появляется меч. Тот же. Тёмный, массивный, воронёный. Он возник из тени, как будто ждал этого момента. — Ты серьёзно? — усмехается Даймон. — Ты берёшь мою силу и создаёшь из неё оружие, чтобы убить меня? — Да, — отвечает Астрал. — Тогда ты дурак, — говорит Даймон, поднимая меч. — Потому что моя сила никогда не подчинялась никому, кроме меня. Он бьёт. Они сходятся на крыше. Удары клинков разрывают воздух. Искры летят в разные стороны. Каждый раз, когда их оружие сталкивается, Даймон чувствует, как его сердце сжимается. Но он не останавливается. Удары. Уходы. Блоки. Контратаки. Хельгиана смотрит снизу. Она не видит битвы, но слышит каждый удар. Эллион стоит рядом, сжимая кулаки. — Он справится, — говорит он тихо. Эльза молчит. Она смотрит вверх. В её глазах — уверенность. — Он справится, — повторяет она. На крыше Даймон уклоняется от удара Астрала. Клинок из его сердца проходит в сантиметре от лица. Даймон ловит меч двумя руками и бьёт с разворота. Астрал блокирует. Но Даймон не останавливается. Он бьёт снова. Ещё. Ещё. Каждый удар — с выдохом, с болью, с яростью. — Ты не сможешь победить меня! — кричит Астрал. — Твоё сердце у меня! — Нет, — отвечает Даймон, ударяя снова, — моё сердце у меня. Ты просто держишь его пустую оболочку. Он бьёт в последний раз. Сила удара отправляет Астрала в край крыши. Он падает на колено, опираясь на клинок. Клинок начинает трещать. — Нет... — шепчет Астрал. Даймон стоит над ним. Меч в руке. Дыхание тяжёлое. — Если ты взял мою силу, чтобы убить меня, — говорит Даймон, — ты должен был понять одну вещь. Моя сила не слушается никого, кроме меня. Он заносит меч для последнего удара. Но Астрал исчезает. Просто исчезает. Оставляя на крыше только трещину и дым. --- Астрал появляется за спиной Даймона. Хватает его за воротник и швыряет вниз. Даймон летит к земле. Ветер свистит в ушах. Он врезается в землю, поднимая облако пыли. Но не остаётся лежать. Он делает кувырок. Перекатывается через плечо — и приземляется на ноги. На Гастер-Бластере. Он стоит на черепе, как на сцене. Руки в карманах. Взгляд — спокойный, ироничный. — Well... — говорит он, поправляя очки на лбу. — Пока-пока, мистер Астрал. Гастер-Бластер открывает пасть. Голубой свет наполняет ночь. Астрал на крыше смотрит вниз, и в его глазах — страх. — НЕТ! Даймон поднимает руку. Щёлкает пальцами. — Бай-бай. Вспышка. Дым рассеивается. Астрала нет. На крыше — пустота. На земле — Даймон стоит на Гастер-Бластере, который медленно исчезает, растворяясь в воздухе. Он спрыгивает на землю. Поправляет куртку. Подходит к особняку. В проломе стены — все его друзья. Эллион с открытым ртом. Эльза, которая пытается скрыть улыбку. Цвелия, которая просто смотрит на него, как на бога. Хельгиана смотрит на него — и улыбается. — Ты серьёзно? — спрашивает она. — Ты только что сделал это на Гастер-Бластере? Даймон пожимает плечами, улыбаясь. — А что? Сцена хорошая. Хельгиана качает головой, но улыбается. Даймон смотрит наверх, где осталась пустая крыша. Потом оборачивается к друзьям. Делает шаг назад. Прыгает — снова в воздух, но не вверх, а вперёд. — КТО ХОЧЕТ ОБНЯТЬ СТАРИНУ ДАЙМОНА?! — орёт он, летя прямо на них. Он приземляется не на ноги — а прямо на группу друзей. Сбивает Эллиона с ног, чуть не падает сам, но ловит равновесие. И тут же — его обнимают. Со всех сторон. Эллион — первым. Он не может сдержаться. Хельгиана — последней, но крепче всех. Она прижимается к нему и шепчет: — Идиот. — Знаю, — отвечает он, обнимая её в ответ. --- Особняк медленно наполняется жизнью. Эльза перевязывает раны. Эллион пытается прийти в себя. Цвелия проверяет голубя. Дайлон сидит в углу, смотря на происходящее. Даймон стоит у стены с чашкой чая. Рядом — Хельгиана. — Ты в порядке? — спрашивает она. — Лучше, чем мог бы быть, — отвечает он. Он смотрит на часы на столе. Те самые — с его сердцем. Он сжимает их в руке и убирает в карман. — Что ты будешь с ними делать? — спрашивает она. — Храню, — говорит он. — Они — часть меня. И я их больше никому не отдам. Она смотрит на него. В её глазах — тепло. — А как же Астрал? Даймон смотрит в окно. — Он придёт снова. Когда-нибудь. Но в следующий раз я буду готов. Он отпивает чай и улыбается. --- Цвелия подошла к Даймону, когда он стоял у окна. Голуби кружили над ней, садились на её плечи и руки. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах было восхищение. — Ты... ты настоящий, — сказала она. — Я столько слышала о тебе. Я думала, ты просто легенда. Даймон улыбнулся. — Я не легенда. Я просто тот, кто не умеет умирать. Цвелия шагнула ближе, и голуби, словно чувствуя её радость, начали слетаться к Даймону. Один уселся ему на голову, и Цвелия ахнула, прикрыв рот руками. — Они тебя обожают! Даймон посмотрел на голубя, который сидел на его голове, и рассмеялся. — Я им нравлюсь. — Это потому что ты добрый, — сказала она. — Они чувствуют это. Она обняла его. Крепко, доверчиво, как ребёнок. Даймон замер на мгновение, а потом обнял её в ответ. — Ты мне нравишься, — сказал он тихо. — Ты — как свет в этом доме. — А ты — как свет во всём мире, — ответила она. --- Дайлон стоял в углу, за спиной Эльзы и Селестры. Он смотрел на Даймона с таким страхом, что казалось, вот-вот сломается. Его пальцы сжимали плечо Эльзы так, что костяшки побелели. Эльза положила руку поверх его. — Дайлон, — сказала она мягко. — Это Даймон. Он не сделает тебе больно. — Я... я знаю, — прошептал Дайлон, но не вышел. Селестра, стоящая рядом, тоже положила руку ему на плечо. — Ты в безопасности, — сказала она. — Мы рядом. Даймон не двигался. Он не делал резких движений. Он просто стоял и ждал. — Ты можешь подойти, — сказал он тихо. — Я не укушу. Дайлон медленно выглянул из-за плеча Эльзы. Его глаза были широко раскрыты, как у загнанного зверя. — Я... я не знаю, кто я, — сказал он. — Но если ты скажешь, что я подделка... я пойму. — Я не скажу этого, — ответил Даймон. — Ты — Дайлон. Ты был здесь, когда меня не было. Ты защищал их. Ты — часть семьи. Дайлон смотрел на него долгую секунду. Потом, очень медленно, он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он остановился перед Даймоном, его руки дрожали. — Я... я боюсь тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Даймон. — Но я не хочу бояться. — Тогда не бойся. Дайлон стоял, не двигаясь. А потом, очень медленно, он сделал шаг вперёд. И обнял Даймона. Объятие было неловким, почти детским. Дайлон прижался к нему, уткнувшись лицом в его плечо, и замер, будто ожидая, что Даймон оттолкнёт его. Но Даймон не оттолкнул. Он положил руку ему на спину, и Дайлон вздрогнул, но не отстранился. — Ты... ты тёплый, — прошептал Дайлон. — Я живой, — ответил Даймон. Дайлон всхлипнул. Это был не плач — а судорожный выдох, который он держал в себе слишком долго. — Я так боялся, что ты скажешь, что я никто, — прошептал он. — Ты — не никто, — сказал Даймон. — Ты — Дайлон. И ты останешься с нами. Если захочешь. Дайлон кивнул, не поднимая головы. Цвелия, стоящая рядом, прижимала руки к груди, и слёзы текли по её щекам. — Это... это самое красивое, что я видела, — прошептала она. — Иди сюда, — сказал Даймон, глядя на неё. Она подошла. И обняла их обоих. Всех троих. Эльза и Селестра стояли в стороне, улыбаясь. — Ну вот, — сказала Эльза. — Теперь у тебя две семьи. — Три, — поправила Селестра. — Считая нас. --- Ночь. Коридор особняка. Эллион сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Глаза красные, опухшие. Волосы растрёпаны. В руках он сжимал пустую бутылку, но не пил — просто держал, как напоминание о том, как низко он пал. Шаги. Медленные, тяжёлые. Даймон появился в конце коридора. Он шёл не спеша, с пустой банкой из-под энергетика в руке. Увидел Эллиона — и остановился. — Ты чего не спишь? — спросил он. Голос был ровным, без эмоций. — Я ждал тебя, — сказал Эллион, поднимая голову. — Зачем? Эллион сглотнул. Он хотел сказать что-то острое, но не смог. Слова застревали в горле. — Я... я хочу сказать тебе кое-что, — начал он. Даймон не двигался. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него сверху вниз. В его глазах не было злости. Только усталость. — Я знаю, что я сделал, — сказал Эллион. — Я знаю, что я предал тебя. Я знаю, что я довёл Хельгиану. Я знаю, что я был... я был ничтожеством. — Я не спорю, — сказал Даймон. Эллион вздрогнул, но продолжил: — Я хочу исправиться. Я хочу стать лучше. Я хочу... я хочу, чтобы ты снова мог смотреть на меня без отвращения. Он поднял глаза. В них — надежда. — Даймон... я прошу тебя. Дай мне шанс. Тишина. Даймон смотрел на него долгую минуту. Потом медленно покачал головой. — Нет. — Что? — Эллион не поверил своим ушам. — Я не верю тебе, — сказал Даймон. Слова ударили больнее любого удара. — Я... я исправлюсь, — сказал Эллион, голос дрогнул. — Любой ценой. — Ты уже говорил это, — ответил Даймон. — Ты говорил это, когда мы встретились в первый раз. Ты говорил это, когда ты предал меня. Ты говорил это, когда я вернулся из Бездны. Он шагнул ближе. — Ты всегда говоришь, что исправишься. И каждый раз ты делаешь то же самое. Ты ищешь виноватых. Ты прячешься за шутками. Ты лжёшь себе и другим. Эллион сжал кулаки. — Я не лгу! — Ты лжёшь, — сказал Даймон спокойно. — Ты лжёшь самому себе, когда думаешь, что если я скажу «я прощаю тебя», всё станет как раньше. Это не так. Ты не изменишься за один разговор. Ты не изменишься за день. Ты не изменишься, пока сам не захочешь. Он наклонился к нему. Голубые глаза смотрели прямо в душу. — И я не верю, что ты этого хочешь. Эллион замер. — Ты... ты не веришь мне? — Нет, — сказал Даймон. — Не верю. Эллион опустил голову. Слёзы потекли по его лицу, но он не вытирал их. — Я... я докажу тебе, — прошептал он. — Я докажу, что я могу быть лучше. Я докажу тебе, что я не лгу. Даймон выпрямился. — Докажи, — сказал он. — Но не для меня. Для себя. Он развернулся и пошёл прочь. — Даймон! — крикнул Эллион. Даймон остановился, не оборачиваясь. — Я докажу! — крикнул Эллион. — Любой ценой! — Не надо, — ответил Даймон. — Цена слишком высока. Он ушёл. Эллион остался сидеть на полу, глядя ему вслед. Слёзы текли по его лицу, но он не плакал. Он просто сидел и смотрел в пустоту. --- Утро. Особняк медленно просыпался. Эльза уже гремела на кухне, Цвелия кормила голубей на подоконнике, Дайлон сидел в углу и смотрел на свои руки. Эллион сидел на полу в коридоре. Перед ним лежали старый рог Оверлорда и обгоревший кусок красной ткани — той самой, от кофты Даймона. Он не знал, как они оказались у него. Просто нашёл их утром на своём столе и решил — ему нужно это сделать. — Эллион, — сказал он себе шёпотом. — Ты должен быть лучше. Ты должен исправить это. Любой ценой. Он начал собирать энергию. Не для атаки. Не для защиты. Для синтеза. Его пальцы светились, рог Оверлорда начинал плавиться, ткань тлела, и воздух вокруг начал искажаться. Пространство перед ним взорвалось. Портал — чужой, дикий, нестабильный. Он раскрылся с противным звуком, будто сама реальность сопротивлялась. И из него, пошатываясь, вышел тот, кого никто не ждал. --- Дайлар. Он был высоким — почти под два метра. Белые, растрёпанные волосы падали на лицо. Глаза — левый золотой, правый тёмно-красный — смотрели на всех с настороженностью, которую сложно было подделать. Две красные полосы проходили через его глаза, как шрамы. На шее болтался крест. Одет он был в бордовую куртку с тёмным шарфом, чёрные штаны с защитными вставками и высокие ботинки. Его руки были пусты. Никакого оружия. Ни меча, ни ножа, ни даже палки. Только он сам. Он огляделся, посмотрел на Эллиона, на всех, кто стоял в коридоре. Его дыхание было тяжёлым, а взгляд — лихорадочным. Он увидел Эллиона. И замер. Серый, растрёпанный, стоящий с рогом Оверлорда и куском красной ткани. Тот же тип лица. Те же плечи. То же проклятое движение руки. Дайлар сжал кулаки. Его глаза сузились. — Ты, — сказал он. Голос был низким, почти шёпотом. — Это ты, блять. Эллион поднял голову. Он не понял, о чём речь. — Я не знаю тебя, — сказал он. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ?! — заорал Дайлар, и его голос разнёсся по коридору. Он рванул вперёд — безоружный, но смертоносный. Эллион едва успел отскочить, прикрываясь руками. Рог Оверлорда выпал из его рук, ткань упала на пол. — Я ждал тебя, блять, — кричал Дайлар, занося кулак для удара. — Я ждал тебя годами, мудак! Ты оставил меня, сука! Ты бросил меня! — Я не знаю тебя, блять! — закричал Эллион, уворачиваясь. — Ты ошибся, нахуй! — Я НЕ ОШИБАЮСЬ! — взревел Дайлар. Он схватил Эллиона за запястье, рванул на себя — и вонзил зубы в предплечье. Кровь брызнула на пол. Эллион закричал, попытался вырваться, но Дайлар держал мёртвой хваткой. Звук разрываемой плоти прозвучал в тишине коридора. Эллион закричал снова — без слов, просто хрип. Цвелия закричала. Голуби взлетели. Дайлон спрятался за Эльзой, прикрывая голову руками. Дайлар оторвался от руки, выплюнув кусок плоти на пол. Кровь текла из его рта, из его рук, из раны Эллиона. — Зашибись, — сказал он, улыбаясь окровавленным ртом. — Хотя бы так я почувствовал, что ты живой, нахуй. Эллион упал на колени, прижимая изувеченную руку к груди. — Ты... ты откусил, блять... — прошептал он. Дайлар засмеялся — горько, безрадостно. — Ты не он, сука, — сказал он, вытирая рот рукавом. — Я понял, блять. Но мне было нужно почувствовать, что я не ошибся. И я ошибся, нахуй. Ты — просто кусок мяса. Он развернулся, чтобы уйти. Но в этот момент его взгляд упал на Дайлона. Тот стоял за спиной Эльзы, бледный, дрожащий. Его глаза были широко раскрыты, и в них был тот же страх, который Дайлар носил в себе всё детство. Он узнал этот взгляд. Он сам так смотрел на мир, когда был маленьким. Дайлар замер. Его кулак, уже занесённый для удара, застыл в воздухе. Он смотрел на Дайлона, и в его груди что-то оборвалось. — Ты... — сказал он, глядя на Дайлона. — Ты тоже боишься, да? Дайлон не ответил. Дайлар опустил руку. — Я не буду тебя бить, — сказал он. — Я вижу, кто здесь слабый, сука. И я не бью тех, кто слабее, нахуй. --- Даймон вышел из-за угла. Без куртки, босиком, в одной футболке и шароварах. Волосы растрёпаны, очки на лбу. Он посмотрел на кровь на полу, на руку Эллиона, на Дайлара — и его глаза стали холодными. — Стой, — сказал он. Дайлар обернулся. — Ты кто? — Даймон. А ты тот, кто откусил руку моему... — он запнулся, — ...тому, кто здесь живёт, нахуй. — Твоему другу? — усмехнулся Дайлар. — Нет, — ответил Даймон. — Но он — часть этого дома, блять. А я не позволяю никому трогать тех, кто под моей защитой, сука. Дайлар ухмыльнулся. — Ну давай, защитник, нахуй. Покажи, на что способен. Даймон не ответил. Он просто шагнул вперёд и ударил. Удар пришёлся в челюсть — резкий, точный, сильный. Дайлар пошатнулся, но не упал. — А ты быстрый, блять. — А ты шумный, нахуй, — ответил Даймон. Они сцепились. Дайлар пытался схватить его за горло, Даймон уворачивался, бил в ответ. Мебель трещала, со стен сыпалась штукатурка. Дайлар попытался укусить Даймона — тот отдёрнул руку и ударил его по лицу открытой ладонью. — Это не работает, — сказал он. — Я не Эллион, нахуй. — А ты кто, блять? — выдохнул Дайлар. — Тот, кто защищает тех, кто слабее, — ответил Даймон. Они разошлись. Дайлар тяжело дышал, прижимая руку к разбитому ребру. Даймон стоял прямо, без единой царапины, но его дыхание тоже было сбитым. — Ты не враг, — сказал Даймон. — Я не враг, — повторил Дайлар. — Я просто хотел найти того, кто меня создал, сука. — Он не здесь, нахуй. — Я знаю, блять. Дайлар опустил голову. — Ты можешь остаться, — сказал Даймон. — Но если тронешь кого-то ещё — я тебя убью, сука. Без предупреждения. Дайлар поднял голову и усмехнулся. — Договорились, блять. --- Даймон подошёл к Эллиону, который всё ещё сидел на полу, прижимая изувеченную руку. Он опустился на корточки, положил ладонь на рану. Закрыл глаза. Начал отматывать время. Его пальцы дрожали, на лбу выступил пот, дыхание стало тяжёлым. — Я... не могу долго, — сказал он сквозь зубы. — Терпи. Рука медленно возвращалась. Кусок плоти, который Дайлар вырвал, исчез, и на его месте появилась ровная кожа. Шрама не было. Крови не было. Только слабый след, как от ожога. Даймон убрал руку и тяжело выдохнул. — Всё, — сказал он. — Рука цела. Он встал, пошатнувшись, но устоял. — Он кто? — спросил Даймон, глядя на Дайлара. — Не знаю, — ответил Эллион. — Он остаётся, — сказал Даймон. — Я видел, как он смотрел на Дайлона. Он не злой. Просто сломленный. --- Дайлар посмотрел на Дайлона, который всё ещё стоял за спиной Эльзы. — Эй, мелкий, — сказал он. — Как тебя зовут? — Дайлон, — ответил тот тихо. — Дайлон? — переспросил Дайлар. — Ну нихуя себе, блять. Ещё один «Дай». А меня Дайлар зовут, нахуй. Дайлон моргнул. — Ты... ты правда не уйдёшь? Дайлар посмотрел на него сверху вниз. Его глаза всё ещё горели, но в них уже не было злобы. — Я не уйду, блять, — сказал он. — По крайней мере, пока вы здесь, сука. А если кто-то попытается вас обидеть — я этому мудаку откушу что-нибудь, что он не сможет отрастить обратно, нахуй. Цвелия подошла к нему, сжимая голубя в руках. — Можно мне называть тебя Дай? — спросила она. Дайлар усмехнулся. — Мне похуй, блять, — сказал он. — Называй, как хочешь. Хоть "блядский мальчик с мечом", хоть "Дай". Мне без разницы, сука. Цвелия улыбнулась. — Привет, Дай. Дайлар посмотрел на неё, на Дайлона, на весь этот странный, чужой мир, в который он попал. И он понял, что, может быть, это место станет домом. Даже если он не верил в такие вещи, блять. --- Особняк затих. Все разошлись по комнатам. Раны перевязаны, стены кое-как заделаны. Хельгиана закрыла дверь своей комнаты. Сняла куртку, села на кровать. Дверь открылась. Даймон стоял на пороге. В руках — две бокала и бутылка вина. Ехидная улыбка на лице. — Думаешь, я хочу спать одна? — спросила она. — Думаю, тебе не помешает компания, — ответил он, входя. Он поставил бокалы на стол, разлил вино. Она подошла, взяла бокал. Их пальцы встретились. — За то, что ты вернулся, — сказала она. — За то, что ты ждала, — ответил он. Они выпили. Она поставила бокал. Посмотрела на него. — Я так боялась, — сказала она. — Я знаю. Она шагнула к нему. Схватила за воротник его красной куртки. Дёрнула на себя. Он не сопротивлялся. Молния расстегнулась, и куртка упала на пол. Его руки потянулись к ремню джинсов. Щелчок пряжки, шум ткани. Он скинул джинсы, но остался в футболке, которая сидела на нём в обтяжку. Она замерла на мгновение. Смотрела. Он стоял перед ней — в этой чёртовой футболке, которая облегала его плечи и грудь. — Ты знаешь, — сказала она, подходя ближе, — я ждала этого с того дня, как ты ушёл. — Я знаю. Она подошла вплотную. Провела пальцами по его груди, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань. Её руки дёрнули футболку вверх, и он поднял руки, даваяей снять её. Он стоял перед ней — без брони, без масок, без шуток. — Восемь смертей, — сказала она. — И ты всё ещё здесь. — Я обещал вернуться. — А теперь обещай, что останешься. Он не ответил словами. Он притянул её к себе. Она ответила на поцелуй. Грубо. Голодно. Потому что нежность была бы ложью. — Я хочу тебя, — сказала она. — Прямо сейчас. — Я не против. Она толкнула его на кровать. Он упал на спину, но не закрывал глаз. Он смотрел на неё. Она нависла над ним. — Ты уверена? — спросил он тихо. — Я никогда не была так уверена, — ответила она. Она сняла с себя одежду. Медленно. Он смотрел на неё, не отрываясь. Его дыхание стало глубже. Она опустилась на колени на кровать, нависая над ним. — Смотри на меня, — сказала она. Она опустилась на него. Медленно. Он закусил губу, когда она взяла его в себя. Его руки легли на её бёдра, впиваясь в кожу. — О, боже... — выдохнула она. — Ещё, — сказал он. Она двинулась. Сначала медленно, потом быстрее. Грубо. Жёстко. — Ты не представляешь, — сказала она, переводя дыхание, — как я хотела этого. Каждую ночь. Каждый раз, когда я закрывала глаза... — Я знаю, — ответил он, сжимая её талию. Она ускорилась. Стук их тел смешивался с её прерывистым дыханием и его хриплым голосом. Она закинула голову назад. Она кончила первой. Её тело содрогнулось, она вскрикнула, сжимаясь вокруг него. Он почувствовал это и не выдержал. — Хельгиана... — прошептал он, входя в неё последний раз. Она упала на его грудь, тяжело дыша. Они лежали так несколько секунд, прежде чем он перевернул её на спину. — Теперь моя очередь, — сказал он, нависая над ней. Он вошёл в неё снова. Медленно. Глубоко. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Он двигался уверенно, сильно, не давая ей опомниться. Она кусала губу, прикрыв глаза, чувствуя каждое его движение внутри себя. Он наклонился, поцеловал её шею, потом грудь. Она выгнулась навстречу ему. Он ускорился, и её дыхание сбилось окончательно. — Даймон... — прошептала она. — Я здесь, — ответил он. Она кончила снова — сильнее, чем в первый раз. Он почувствовал, как её тело содрогнулось под ним, и это отправило его за грань. Он вошёл в неё в последний раз, глубоко, и замер. Он упал на неё, не в силах удержать себя. Она обняла его, прижимая к себе. — Я хочу тебя ещё, — сказала она. — Я тоже, — ответил он. Они не останавливались. Она перевернула его на спину, снова оказавшись сверху. Её руки упирались в его грудь, и она двигалась медленно, чувствуя каждое его движение внутри себя. — Ты не устал? — спросила она. — Я никогда не устану от тебя, — ответил он. Она ускорилась — жёстче, глубже, отчаяннее. Он сжимал её талию, притягивая к себе, и их дыхание смешивалось в тишине комнаты. Она кончила, содрогаясь на нём, и это снова заставило его дойти до предела. Он вошёл в неё последний раз, и она почувствовала, как он наполняет её собой. Она упала на его грудь, тяжело дыша. Он обнял её, прижимая к себе. Через несколько секунд он перевернулся на спину и потянул одеяло на них. — Теперь ты никуда не уйдёшь, — сказала она. — Я и не собирался, — ответил он, целуя её в макушку. --- Утро. Особняк ожил. Эльза стояла у плиты. На этот раз она готовила настоящий завтрак. Даже Элла помогала — и не сожгла ничего. Цвелия сидела на подоконнике с голубем. Вандер спустился в идеальном костюме. Элиса появилась следом, тоже в идеальном костюме, и села напротив Вандера, копируя каждое его движение. — Ты издеваешься? — спросил Вандер. — Ни капли, — ответила она с улыбкой. Найтмэр прибежал первым. — А где дядя Даймон? — спросил он. Все переглянулись. — Он... ещё спит, — сказала Хельгиана, пряча улыбку. Даймон спустился первым. Выглядел так, будто вообще не спал — но при этом был полон энергии. В руках — две литровые банки энергетика. — Доброе утро, — сказал он с ехидной улыбкой. Эллион появился следом — бледный, но улыбающийся. — Турнир, — сказал Даймон. — Кто больше выпьет? — Ты с ума сошёл? — Возможно. Даймон поставил банки на стол. Восемь штук. — Я выпью пять, — сказал Даймон. — Ты не выпьешь пять, — сказал Эллион. — Спорим? Даймон открыл первую банку. И начал пить. Первая ушла за десять секунд. Вторая — за двенадцать. Третья — за восемь. Эллион сдался после третьей. — Я... я сдаюсь, — сказал он. — Ты монстр. К концу праздника Даймон выпил 59 с половиной банок. — Ты должен быть мёртв, — сказал Вандер. — Я просто хорошо восстанавливаюсь, — ответил Даймон. — Гены. — Какие гены? — спросила Элиса с любопытством. — Мамины, — ответил он с улыбкой. Хельгиана покачала головой, но улыбнулась.