Однажды в саду.
2 мая 2025 г., 00:23
Бал. Мероприятие шумное, поистине красочное, питающееся энергией людей. Чем ярче люди — тем ярче сам бал. Императорские балы — самые яркие, способные даже искушённого светского льва заставить мечтать о возвращении
Повсюду снуют разодетые люди, воздух приятно тянет пёстрым и невообразимых размеров букетом парфюмов. Платья шуршат, туфли стучат, бокалы бьются друг о друга и их в каменные объятия заключает императорский двор.
Николай Павлович славился своей любовью к балам и не отказывал себе, когда желал себя порадовать. Посему, проводил он их достаточно часто, чтобы забываться в праздностной жизни. Одного он не переносил — скуки. Ни в себе, ни в окружающих, будь то супруга или его верный цензор. Александр Христофорович нередко скромно оставался в стороне, поддерживая обязательные беседы. Держа в руках такой же, как он, одинокий бокал, потягивал его, оценивая размах очередного бала.
— Александр,— Одна из излюбленных привычек Николая, подходить со спины. Александр не любил быть застанным врасплох, но к императору он привык и раздражения не испытывал.
— Ваше Величество,— в привычной манере, отточенной годами, острее самого клинка, ответил он и вежливо склонил голову.
— Александр, Вы на балу, а не на работе,— Николай несдержанно цокнул, намереваясь отчитать цензора за его извечно серьезное лицо, которое скрасить улыбка, если только перед смертью. — Обойдёмся без формальностей. У меня сегодня хорошее настроение.
Бенкендорф намерен был исправится и привычно завести речь о работе, но его остановили плавным жестом руки. Немо приказав молчать, Николай нахмурился лишь сильнее. Смена эмоций императора, заставила шан-жандарма насторожиться, дабы не испортить настроение. Оно легко менялось и зависело от окружающей среды, в том числе и от Александра Бенкендорфа.
— Бал чудесный,— кратко отозвался Александр, сконфуженно поправляя рукава мундира.
— Мне здесь не нравится. — Развеял мираж о беседе Николай, оглядывая округу, в поисках идеального места для побега.
— Пройдем в сад? — Поинтересовался Бенкендорф. Признаться честно, это было излюбленное место во дворце, в которое он и сам частенько сбегал от праздной суеты бала.
— Пожалуй, да. — Николай тут же оживился. Он поспешил в сторону излюбленного сада, зная, что его верный, как пёс Бенкендорф пойдет за ним, ему даже не нужно тянуть за поводок.
— Но как же Ваша,— неожиданно вспомнил цензор о супруге императора и негромко спросил, но был нагло перебит.
— Я просил о ней не говорить. — Император бросил недовольный взгляд на цензора, который быстро смягчился как только они оказались в саду. — Не портьте мне настроение, Александр.
Молчание расплылось на несколько тягучих минут. Шагая вдоль цветочных кустов, накрытыми вуалью лунного света, под мелодичное шуршание листвы, они неспешной поступью шли вдоль тропинки.
— Здесь хорошо. — На выдохе произнес Александр, довольствуясь тем, что им слышны были лишь отголоски музыки.
— Почему Вы не танцуете? — Привычным образом сменил тему Николай и с хитрой улыбкой обратился к цензору. Он не сдержал задорного смешка и чуть прищурился, склонившись к собеседнику. — Неужели не умеете?
— Умею. Желания нет. — Тут же закрылся щитом цензор и повернулся к императору лицом.
— Большое упущение. Потанцуйте со мной,— Николай не спрашивал, не упрашивал, он поставил Александра перед фактом. — На мой счёт. Один-два.
Левая рука Николая по-хозяйски легла на плечо Александра — легко, почти невесомо. Правая ладонь уверенно и по-собственнмчески обняла его спину, чуть ниже лопаток. Между их телами — едва уловимая дистанция. В воздухе послышалась сладость шампанского и натянулась струна напряжения. Несмотря на скользящую в жестах наглость, в них крылась и необыкновенная нежность. Император не держал цензора грубо, скорее наоборот очень нежно и бережно, хоть и прекрасно понимал, что мундир скрывал крепкое телосложение.
— Три-четыре,— неосознанно Александр воспроизвёл мысли вслух, но Николай был не против и легко закрыл на это глаза.
Сердце Александра затрепетало, но лицо осталось неизменным, мраморным и холодным. Только глаза выдавали бурю сердечную, вызывая усмешку у императора. Александр смотрел с нежностью и покорностью, готовый бросится за Николаем и в огонь, и в воду. Николая это умиляло, забавляло, льстило и...дарило надежду.
Они навострили уши, прислушиваясь к мелодии, известной им одним. Николай повел танец и Александр послушно последовал за ним. Шаг за шагом, круг за кругом и они уже не просто танцевали, а порхали, как лебеди. В их движениях читалось много чувств и эмоций, они распахнули души друг другу, говоря лишь глазами. В очках скользило друг другу уважение, нежность и доверие, скрывающие любовь.
Одурманенные танцами, позабывшие обо всем мире, они погрузились друг в друга с головой. Плывя в танце, они крепче держались друг за друга как никогда крепче, скреплённые не только обязанностями, но и скрытыми ото всех чувствами.
— Хорошо танцуете, Александр,— император лучезарно улыбнулся, глядя цензору в самую душу, заглядывая во все сундуки, шкафы и потайные чуланы.
— Хороший танец исчисляется хорошим партнёром, Ваше величество. — Уголки губ тронула мягкая улыбка, точно ледяное сердце оттаяла. — И у меня он есть. Мне сегодня невероятно повезло.
— Верно подмечено, невероятно,— усмехнувшись, не сдержался Николай и склонившись к цензору, коснулся его уст устами, но не целуя полноценно.
Александр от удивления замер солдатиком, удивлённо распахнув глаза. Сердце пропустило в удар и неожиданно замерло, после пустившись в безумный пляс. Его руки нервно сцепились на предплечьях император, крепко держа. Ему не верилось, что подробное может случится с ним. Мысли вихрем пронеслись в голове: долг, честь, страх — всё рушилось. И всё же он не отпрянул. Не смог. Не захотел. Обдумав ещё несколько мгновений, он и сам не заметил как уже отвечал на поцелуй.
Некто наблюдавший за ними издалека, насмешливо приподнял брови, а губы изогнулись в ухмылке. Он не ожидал подобного поворота событий, но удивлённым до глубины души не был. Поправил очки на переносице, он кратко усмехнулся и бесшумной, кошачьей поступью удалился.
