Тэхен в коме

Снова уже так знакомая Тэхену боль пронзила затылок. Снова распростёрт на земле, но на этот раз на ложе из чёрной, словно уголь, почвы, а вокруг был лес. Ким сначала подумал, что лежит возле своего шалаша, хотя по всем правилам должен быть внутри него, но оказалось что окружающая обстановка была не знакома. "Чонгук перенес меня спящего сюда? Зачем? И где он сам?" ‒ мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы, пока он, медленно вставал с земли. Лес и вправду дышал иной жизнью, в нём не было томной неги пальм, лишь сумрачное величие незнакомых деревьев. А позади, словно вызов судьбы, возвышалась лестница, уходящая ввысь, туда, где туманная дымка скрывала её конец, словно завеса тайны. Немного подумав, что делать, Техен решил, подняться наверх, не зря же он возле нее очнулся. "С моим телом вновь что-то случилось и меня снова перебросило на новое место? Либо я умер и оказался на небесах? ‒ задавался вопросами парень, поднимаясь по лестнице. Лишь так можно было объяснить открывшееся зрелище: лестница в небо, ведущая к парящему в облаках острову. А над головой, словно отражение в зеркале, висел ещё один остров, полная копия того на котором пассажиры автобуса несколько дней назад очнулись. Киму показалось или он увидел промелькнувший силуэт на пляже. Забавно видеть, что кто-то ходит к нему вниз головой. Потоптавшись на самом обрыве острова, где лестница перетекла в мост, Тэхен все же решился сделать шаг в небо. Больше под ним не было почвы, лишь пустота. Дрожа всем телом, и крепко вцепившись в качающиеся перила, Ким вскоре достиг цели. Парящий остров был достигнут. Странное явление. Вот он стоит на лестнице. Но стоит сделать шаг, как нога приземляется уже на поверхность парящего острова и он стоит вниз головой, словно в насмешку гравитации. Но дискомфорта не было, все было как обычно. Пока Тэхен проводил эксперименты, перешагивая туда сюда в два мира, к нему несся вчерашний пухляк, которого обвинили в чревоугодии. Он вылетел из-за небольшой скалы, с безумным взглядом загнанного зверя. Ким похолодел от ужаса, но ответ на невысказанный вопрос возник из-за спины беглеца – огромные черные псы, словно сотканные из ночного кошмара, неслись по пятам. Одного взгляда на гигантов оказалось достаточно чтобы понять ‒ это не простые собаки. У них в прямом смысле слова горели глаза. Из глазниц, словно из жерла вулкана, вырывался огонь, а языки пламени лизали воздух. Если изначально Тэ черные тела принял за шерсть, то при приближении понял, что звери состояли из угля и сгоревшего мяса. ‒ Спаси, ‒ только и мог вымолвить мужчина, обращаясь к Тэхену, но ноги его, словно подкошенные косой смерти, отказали, и тучное тело рухнуло прямо к ногам Кима. Тэ, застывший на первой ступени моста, превратился в соляной столб, не в силах вымолвить ни слова. Мозг отказывался принимать увиденное. Две адские гончие, схватив несчастного за руки, поволокли его обратно, в ту черную бездну, откуда они все появились. Когда Тэхен остался один, он еще долго стоял неподвижно, словно громом пораженный, переваривая увиденное. Решение – идти по следам единственных живых существ, встреченных им в этом странном месте, казалось единственно верным решением, пусть и вселяло адский страх. Он лишь завернул за угол скалы, как перед ним, на вершине горы, возникла трехъярусная пагода, словно мираж, сотканный из лунного света. Он узнал в ней храм – обитель тишины и покоя, оазис надежды в этом царстве хаоса. "Значит оттуда прибежал тот мужчина", ‒ промелькнуло в его мыслях. Очередной подъем наверх давался уже с трудом, ноги забились, мышцы ныли. Но, словно мотылек, неудержимо влекомый к свету, он упорно продолжал свой путь. И вот, он достиг цели. Гора, казавшаяся у подножия совсем небольшой, распахнула на вершине невероятные просторы. Здесь царили законы, неподвластные земному притяжению, где реальность обретала причудливые формы. В этом диковинном мире, где чудеса стали обыденностью, Ким уже ничему не удивлялся. Внезапно до него донеслись жуткие крики. Казалось, пространство оглушили миллионы голосов, доносящиеся с середины острова. Приглядевшись туда, по телу Кима прошлась леденящая волна мурашек. Он увидел, толпы людей, подвергавшиеся наказанию за свои грехи, совершенные при жизни. Так он мог объяснить происходящее впереди. Одни грешники внизу барахтались в океане. Те, кто находился в океане, их на дно увлекали гигантские щупальца осьминогов и медуз. Другие "пловцы" пребывающие на небольшой глубине, ближе к берегу становились добычей акул, по крайне мере Тэхен подумал на этих водных созданий из-за выглядывающих из-под воды плавников. У самой суши людей пожирали рыбы уже меньшего размера. Вдоль всей кромки океана без перерыва лил дождь, хотя туч как таковых не было. Тугая многометровая грязь стремительно засасывала неправедников в свою трясину, не давая душам грешников выбраться на сушу. В этой трясине люди гнили заживо. Их трупы выкапывали трехглавые псы и обгладывали до костей. В той части низменности, где дожди не льют, и соответственно нет трясины, шли беспрерывные драки. Из-за чего люди дрались между собой Ким определить не смог. Но спасения рядом с ними он не видел. В бесконечной битве против противника применялись любые предметы и ухищрения. Были ли среди них победители? Очевидно, нет, так как безбожники мгновенно попадали в другие методы наказания. Недалеко от них в гигантских котлах заживо варились люди. Подогревала "посуду" магма, что стекала с вулкана. Многие из грешников в котлах уже были просто скелетами, либо еще с остатками лохмотьями мяса. С останками варились почти целые тела, по всей видимости, которые только недавно попали туда, и пока были только без кожи. Между котлами ходили Жнецы и следили, чтобы грешники не начали выбираться назад. Тем, кто смог ухватиться за борта казанов данные стражи отрубали им руки, и безбожники падали в кипяток. В отдалении от данной кухни, в лесу, толпы людей были схвачены живыми деревьями. Ветки растений надежно удерживали свою добычу, которых мучили острыми когтями, а не убивали гончие псы. Два их сородича недавно повстречались Тэхену, те самые, что увлекли толстого мужчину на вершину горы. Кстати о вершине. На склоне горы, на специальных конструкциях вниз головой висели еще одни группы, а по их телам с вершины горы стекали потоки уже упомянутой лавы. У вулкана и соседних скал ходят смерчи, что подбирают отбросов, засасывают их в себя и швыряют о скалы. Почему-то в голове Тэхена пронеслась картина того, как его подхватывает данный поток и уносит к данным грешникам. "Блуд", ‒ едва прошептал Ким. Он понял, что только что увидел и то, что его ждет одно из данных наказаний. От осознания этого его ноги подкосились. Но он, пребывая в глубоком шоке, даже не осознал того, что распластался на земле. Он думал о том, что его наказание будет идти вновь и вновь, день за днем пока Жнецы, что с небес наблюдали за грешниками, не решат что наказание в полной мере исполнено и наконец, позволят его тело в последний раз разбить о скалы. Сколько времени он был в отрешенном наказании не знал. Пока с пагоды не услышал голоса. Сердце снова забилось как сумасшедшее, и он ведомый непонятными ему целями, пригнувшись и стараясь не шуметь, он приблизился к пагоде. Глупо, ведь те, кто отправил его сюда, не могли о нем забыть. Тем не менее, он смог увидеть то, что было внутри. Там на коленях, стоял тот самый толстяк, чье тело теперь испещряли багровые синяки и кровоподтеки – безжалостная плата за попытку бегства. Псы не щадили его доставляя сюда. В нескольких метрах от него возвышался трон, на котором восседал Сокджин, облаченный в белоснежную мантию, расшитую загадочными символами, словно письменами забытой цивилизации. Это точно был Ким Сокджин, тот широкоплечий мужчина, который входил в состав шумной шестерки. Тэ очень удивился этому. Он не понимал, почему этот симпатичный молодой человек здесь. Брюнет и представить не мог улыбчивого красавца в таком амплуа. Ведь за несколько дней проведенных на острове он впервые видел того таким строгим. Тэхен бы даже сказал грозным. От этого взгляда по коже пробегали мурашки, словно от ледяного дыхания вечности. ‒ Итак, Олейников Даниил, вы признаете, что воровали еду у Поздняковой Ариши? Сознаете, что подвергали данного человека голоду и возможно, ‒ Сокджин сделал небольшую паузу, словно взвешивая каждое слово, ‒ смерти. Мужчина, сломленный бременем обвинений, склонил голову, и его шепот прозвучал как предсмертный хрип: – Да. ‒ Что? Вас не слышно. Повторите свой ответ, ‒ Сокджин подался вперед, словно хищник, учуявший кровь. ‒ Вы издеваетесь над нами Олейников Даниил? ‒ Голос, резкий, как удар хлыста, прорезал тишину. Тэхен не видел говорившего из-за массивной колонны, но нутром чувствовал – суд. Но суд ли это людской? Или небесный? Сокджин и появившийся на мгновение полупрозрачный Чимин… последний, облаченный в мантию огненного цвета, казался призраком, сотканным из самой магмы. Песчаный берег и знакомый Тэ океан, плескавшийся за его спиной, словно сон, наводили на мысль, что Чимин – всего лишь голограмма, а его тело находится на уже знакомом пляже. ‒ Нет! ‒ взревел мужчина, словно зверь, загнанный в угол. ‒ Нет я не издеваюсь над вами! Я просто… просто… ‒ Просто отвечаете за свои грехи, совершаемые при жизни, ‒ прозвучал голос Намджуна. Наверняка, он тоже предстал в виде призрачной голограммы, палача, явившегося из той части этого мира, в котором пассажиров автобуса выводили на совершаемые ими при жизни грехи. А поведутся ли те, на свои же слабости было ведомо лишь им. Жнецы же лишь проверяют, изменились, очистились ли их грешные души при переходе в другое измерение. Если такие имелись, то был шанс того, что им предоставят второй шанс. Либо продолжить жить в прежнем мире, не совершая греха. Либо человек переродится, обнулив ошибки. Пригнувшись чуть в бок, на этот раз перед Тэ предстал весь зал. Всех собравшихся персон ‒ голограмм было в разы больше, что он себе представлял. Их было примерно около двух десятков. ‒ Мне нечего сказать, ‒ голос мужчины звучал громче, в нем появилась сталь отчаяния. Хоть тот так и не поднял голову, но поза и голос звучали увереннее. Словно он уже принял свою судьбу. ‒ Итак, признав свою вину, вы приговариваетесь к одному из смертных грехов – чревоугодию. И за это понесете кару ‒ ледяной дождь, а сейчас ваше тело умрет в том измерении. Время кончины Оленикова Даниила ‒ одиннадцать часов четыре минуты вечера, двадцать пятого апреля две тысячи тридцатого года. ‒ Ким Сокджин вынес свой вердикт, ударив молотком, запустив отсчет до расплаты. В помещение голограмма показала картинку того, как их автобус летит в реку. Замедленная съемка трагедии обнажала каждую деталь, каждый миг агонии: вот пассажиры, и среди них сам Тэхен, беспомощно падают с моста Причина, почему у него болела голова при приходе в сознание ‒ безжалостный удар о стекло затылком. Внезапно фокус сместился, и крупным планом возник Даниил. Сосед по несчастью, сидевший рядом в автобусе, — а Тэхен и не подозревал. Тело Даниила, словно брошенный якорь, устремилось ко дну. Мгновенно промокший, хотя и стоял в сухом зале, Даниил отчаянно забился в конвульсиях, отражая предсмертную борьбу на экране. Хрип вырвался из его горла, словно последняя мольба о пощаде, а в той, параллельной реальности, его легкие испустили последний вздох, словно гаснущая свеча. И вот Олейников Даниил рухнул на пол, бездыханный. Над его телом, словно надгробная плита, вспыхнули черные цифры: дата рождения и смерти, безжалостное клеймо судьбы. "Так значит, на данный момент на той стороне… я все еще в автобусе? И эти палачи здесь решают нашу участь, умереть нам или нет по нашим поступкам, совершаемым уже в этой жизни?" ‒ мелькнуло в голове Тэхена, когда пелена непонимания рассеялась. Переместив взгляд с покойника на Сокджина, он встретил его пронзительный взгляд. Ноги, вновь, словно подкошенные молнией, отказали, и Тэхен также как недавно рухнул на пол, будто сломанная марионетка. ‒ И вот, настал час суда над Ким Тэхеном, обвиненным в греховной связи с представителем своего пола. Его Жнец ‒ Чон Чонгук. "Чон Чонгук, Чон Чонгук…" …" – словно похоронный колокол, имя, такое желанное и одновременно чужое, отдавалось в голове Тэхена. Ким в эту ночь окончательно признался, что влюбился, без остатка отдал свое сердце этому божественному созданию, с телом, выточенным самим Аполлоном. Сегодня утром хотел признаться в любви, но вместо этого – этот кошмар. Неизвестные Жнецы бросили его в эту зловещую обитель. Неужели Сокджин был прав, называя Чонгука Жнецом? Пока разум Тэхена пытался осмыслить происходящее, над ним раздалось утробное рычание. Подняв взгляд, увидел перед собой уже две знакомые горящие туши. На этот раз псы преисподней пришли за ним. Быстро сообразив, что нужно делать, он медленно поднялся, впиваясь взглядом в четыре горящих зрачка. Знал, что бежать не имеет смысла. Аккуратно сделал шаг вперед, псы словно повинуясь невидимой команде, расступились, уступая ему дорогу, а после и вовсе удалились во мрак, к своим грешникам. С их уходом в легкие ворвалась обманчивая свежесть, но она тут же улетучилась, как только Тэхен увидел его – Чонгука, восседающего на месте судьи. Перед глазами мгновенно пронеслась их последняя встреча ‒ ночь полная любви, взаимной любви. Тэхен в этом хорошо разбирался, так как имел не малый опыт с мужчинами, и знал, что Чон был с ним настоящим. Шаги к центру зала давались с неимоверным трудом. Тэхен забыл о трупе, словно испарившемся в воздухе, не замечал призрачных теней, жадно взирающих на разворачивающуюся трагедию. Все его существо сосредоточилось на нем – на его возлюбленном, который мучительно отводил взгляд. Чонгуку было неловко. "Он подавлен? Из-за того что он мой судья или может быть испытывает вину за секс? ‒ почему-то начал терзаться Тэхен, хотя мгновение ранее мысли были другими. ‒ Хотя нет, он не играл со мной! ‒ Внимательно всматриваясь в черты напротив, окончательно сделал вывод парень. В черных глазах плескались совсем другие чувства. Однозначно Чон не равнодушен к нему, в его сердце расцвела любовь. Глаза не врут, Тэхен это знает. ‒ Ким Тэхен, ‒ начал Чонгук, прочистив горло, ‒ вы обвиняетесь в блуде. . Всю свою недолгую жизнь вы предавались греховным утехам лишь с представителями своего пола… ‒ Чон на миг осекся, но сразу же продолжил: ‒ Осознаете ли вы что это грех, что такие отношения недопустимы. Тэхен горько усмехнулся, словно проглотил комок желчи. Хоть глаза напротив безмолвно говорят ему иное, любимые губы же произносят слова боли. Жестокую режущую изнутри боль, которую еще никто никогда ему так не говорил. Даже разрыв отношений с бывшими Ким воспринимал не так близко к сердцу. Или, может, тогда все было иначе? Ведь инициатором разрывов всегда был он. А в данном случае, когда казалось, все только начиналось, его вторая половинка была в некотором роде на его месте. Хотя, если подумать, то прошлые разы все отношения и так подходили к своему логическому завершению, Тэ просто осмеливался быстрее высказать вслух общие мысли. Сейчас же все было немного по-другому. Ситуация значительно отличалась от прошлого. Собравшись с мыслями, он все же ответил на вопрос. ‒ Нет. Я не считаю, что любить тебя ‒ это грех, ‒ ответил он, смотря прямо в глаза напротив. Присутствующие "духи" ахнули, ведь такое за все семьсот лет что Чонгук отбывал свое наказание, подсудимый впервые говорил подобное. Веками Чонгук выводил грешников на чистую воду. Чтобы пробудить грешные натуры людей, ему приходилось, в том числе спать со многими людьми. Как с женщинами, так и с мужчинами, являясь лишь инструментом, "бичом божьим". Это было частью его искупления за прегрешения, совершенные в далеком XIV веке. Приходилось переступать через себя, но такое… такое с ним случилось впервые. Давно забытые чувства вдруг проклюнулись сквозь лед равнодушия, как первые весенние цветы. И к кому? К этому дерзкому смертному, Ким Тэхену. Неожиданность, даже для самого Жнеца, привыкшего к предсказуемости людских пороков. Что ж, видно, судьба – та еще насмешница, раз уж решила продлить его муки. ‒ Ким Тэхен вы осознаете, что только что сказали? ‒ произнес Намджун, голос его звенел сталью. ‒ Эти чувства невозможны. Мужчина не может любить другого мужчину, только если его телом управляют нечистые силы. Но мы проверили вас, бесы или дьявол в вас никогда не вселялись. Значит, все ваши связи были по вашей порочной инициативе. ‒ Верно, я со своими бывшими парнями спал, полностью осознавая, что делал. И не считаю что это блудство. Просто у вас на небесах, ‒ он провел рукой по воздуху, показывая на все вокруг, ‒ или где мы сейчас находимся, не правильное толкование греха. ‒ Вы смеете осуждать волю господа… ‒ начал было незнакомый Тэхену пожилой мужчина с полностью седыми волосами. ‒ Смею. И считаю, что судить нужно тех людей, что совершили реальные преступления. Например, изнасилование детей, ‒ он посмотрел на прозрачные лица, а после и вовсе подошел к ним, добавив, ‒ или скажем похищение девушки, что была помолвлена с другим и не любила похитителя. Что на это скажите? Люди замерли, словно окаменевшие статуи, в тишине, которая звенела в ушах, ожидая продолжения этой затянувшейся исповеди. Давно им не доводилось видеть подобного упрямства, когда преступник отказывался признать свою вину. Возможно, Ким Тэхен сломался бы, пройдя через горнило девяти кругов ада, но Жнец Чон Чонгук неожиданно попросил не отправлять данного грешника в преисподнюю. Неужели причиной этой немыслимой просьбы была… ‒ У нас с Чонгуком любовь, самые настоящие чувства, ‒ тем временем продолжал Тэхен. ‒ пусть мы и знакомы всего ничего, но этого достаточно чтобы все понять. Что скажете Жнец? ‒ спросил Ким, обращаясь к своему судье. Как же Тэхен любил эти черные глаза. Глаза, которые пылали любовью к нему. Это Ким видел отчетливо. Но Жнец молчал. Его выражение лица приобрело грустное выражение. Которое заметили даже другие Жнецы. Некоторые из них начались между собой шептаться. ‒ Я вынесу вердикт данного судебного заседания, ‒ произнес Чон Чонгук, его голос прозвучал как удар колокола, раскалывающий тишину. ‒ Как уже? Но мы еще не закончили данное разбирательство! Жнец Чон, что вы творите? Немедленно возобновите заседание! ‒ посыпались возмущения белых голограмм. Но лишь пять фигур хранили молчание, их взгляды метались между судьей и подсудимым, словно между двумя полюсами магнита. Старые жнецы, видевшие не одну трагедию, не ожидали такого поворота от их своего младшего коллеги. Запретная любовь ‒ стоит дорого. Готов ли Чонгук расплачиваться за еще один свой грех. Ведь срок расплаты за убийство почти прошел, осталось каких-то десять лет, и он был бы свободен. Но готов ли он променять эту свободу на неправильную любовь? ‒ … Ким Тэхен обвиняемый по делу о блудстве с представителями своего пола оправдан! ‒ громко вынес вердикт Жнец Чон, перекрывая своим голосом возмущения коллег. ‒ Сегодня в полночь его душа вернется в тело на Земле и продолжит жить и дальше пока смерть не заберет его в глубокой старости. Сказал последнее слово Чонгук и сразу же ударил молотком. Дабы другие Жнецы не успели помешать закрыть судебное заседание. Сердце его, словно птица, вырвалось из клетки многовековой сдержанности. За семьсот лет служения на зыбкой границе небес и ада он ни разу не воспользовался своим священным правом – шансом изменить чей-то приговор. За все эти столетия, ему не раз попадались случаи, когда грешную душу можно было спасти, дабы совершала она свои злодеяния не по собственной воли. Но он за все это время не воспользовался своим правом и не спас невинных. Возможно, чувствовал, что нужный ему человек появится на его пути еще не скоро? И сегодня, он специально попросился судить Ким Тэхена чтобы тот не попался другому Жнецу, который без колебаний убил бы его. Сегодня он, спустя столько времени он наконец-то воспользовался своим шансом и спас виновную по небесным меркам жизнь. И он не сожалеет об этом. Никогда не будет испытывать это чувство, будет помнить этого человека на всю оставшуюся жизнь, он знал это точно. ‒ Что? ‒ растерянно произнес Тэхен когда услышал свой приговор. Он совсем не ожидал этого, мысленно был готов к другому исходу. Ждал, когда адские псы доставят его к его наказанию. А тут такое. Облегчение волной окатило его душу. Осознавая, что не умрет у всех на глазах, не захлебнется как прошлый подсудимый, вызвало на его лице робкую улыбку. Впервые за долгое время. Ведь он давно не испытывал радость от жизни, не дарил свою квадратную улыбку любимому. На этот раз точно последнему в его жизни. Пусть они с Чон Чонгуком знакомы не так давно, но он ему сделал за это время больше, чем все парни вместе взятые. А это уже о многом говорило, тем более то, что последняя его любовь в буквальном смысле слова спасла ему жизнь. Но сейчас Ким не мог подбежать к своей любви, не мог обнять его или поцеловать. Не сейчас. Как он понял, он еще до ночи будет духом, а значит, за это время ему нужно наедине встретиться в Чонгуком и поговорить по душам. А пока вопреки недовольным возгласам других Жнецов, судья последнего на сегодня заседания поднялся со своего места и, спеша, под громкое недовольство коллег покинул эту пагоду. ‒ Ну, ты и ошарашил нас, друг! Неужели этот смертный так запал тебе в душу? ‒ Юнги пронзил взглядом Чонгука. Все шестеро друзей явились в личные покои Чонгука сразу по окончании судебного процесса. ‒ Да, ‒ задумчиво ответил Чон. Его ответы за последние несколько минут были короткие, так все его мысли были за пределами комнаты, в мире, где билось сердце его вселенной. Его немногословные ответы лишь подчеркивали глубину его поглощенности. ‒ Ребята что вы здесь делаете? У вас есть еще пятьдесят лет чтобы обо всем расспросить Чонгука, ‒ влетел в комнату последний из шумной шестерки ‒ Намджун, ‒ сейчас нашему младшему нужно быть в другом месте. Чон я договорился обо всем, твой срок увеличили всего лишь на пятьдесят лет, поэтому, ‒ подошел он к младшему, положив руку ему на плечо, ‒ у вас есть всего лишь несколько часов, прежде чем он покинет тебя. Чонгук со слезами на глазах смог лишь произнести одно слово, прежде чем сорваться с места и умчаться к своей любви. ‒ Не стоит благодарности, Чонгук, не стоит, ‒ прозвучало вслед убегающему. ‒ Хотя бы несколько часов будь счастлив. Намджун, единственный из их компании, кто носил титул Старшего Жнеца, обладал властью, недоступной простым жнецам. Он не был первым из шестерых, кто попал в этот параллельный мир, и не отбывал наказание, как остальные. Его положение было даровано ему за служение Господу на Земле, где он был священником, добровольно отдавшим себя вере. Когда он попал сюда (его убила банда головорезов в которую входили Юнги, Чимин и Хоби) ему сразу же понравилось это место. И когда состоялся суд над тремя его убийцами, он попросил судью, чтобы те отработали свое наказание не смертью, а служением им. Жнецы по какой-то причине согласились довольно сразу. Вероятно, на такую тяжелую работу не каждый соглашался, ведь они истязали грешников, также как те палачи, что не так давно видел Тэхен. Лишь время от времени разбавляя ее нахождением на пляже. И вот за многие столетия четверо превратились не просто в жертву и убийц, а в самых настоящих друзей. К которым присоединились Сокджин, бывший вор и Чонгук. За эти дни Намджун впервые видел их младшего другим, не таким как всегда, что выполнял свою работу как робот. В нём проснулись чувства, дремавшие долгие годы. Опытному Старшему Жнецу не составило труда догадаться, кто стал причиной этих перемен. Поэтому недавно стоя на коленях перед начальством он молил их, не рушить судьбы двух влюбленных, пусть те и были не мужчиной и женщиной. Те внемли его просьбе только потому, что за все семьсот лет Чон Чонгук добросовестно служил небу и заслужил данного прощения. О чем Намджун и поспешил порадовать Чона. Жаль только что награда будет иметь скоротечный характер, лишь несколько часов. Тэхен преодолев висящий мост, спустился на нижние земли, и сейчас сидел у обрыва, смотря наверх. Он ждал. Ждал одного единственного человека. Знал, что Чонгук не посмеет не прийти к нему за отведенные им несколько часов. Сердце заходило ходуном, когда любимый силуэт показался на верхнем острове. Дрожь прошлась по телу, от чего он неосознанно встал. Начав ждать, когда Чонгук преодолеет препятствие между ними. Чем ближе подходил накаченный парень, тем больше трепетал Ким. Он так не волновался даже на первом свидании в подростковые годы. А все виной их прошлая ночь. Ночь, наполненная страсти и любви друг к другу. ‒ Привет, ‒ робко произнес Чонгук, спустившись с моста. ‒ Привет, ‒ вторил ему Ким, таким же дрожащим голосом. ‒ Это тебе, ‒ Чон протянул ему букет цветов. ‒ Спасибо, ‒ промолвит Тэхен, принимая букет, и чувствуя, как щеки заливает румянец. Ким узнал эти бутоны, отдаленно напоминающие колокольчики, что растут на верхнем острове. Что самое необычное, он заметил, что цветы меняли свой цвет, словно хамелеоны, отражая бурю эмоций. Сейчас они мерцали всеми цветами радуги, словно пытаясь уловить ускользающую гармонию чувств, бушующих в сердцах юношей. Поэтому растение и не могло определиться с окончательным оттенком. Далее им предстояло провести оставшееся время, наполненное узнаванием друг друга, словно два странника, встретившиеся на перепутье, а после – прощанием, словно расставание солнца с луной. Тэхен лежа в теплых объятиях любовника нежно водил своим пальчиком по крепким мускулам своего парня. Пока еще парня. Ведь менее чем через час им предстоит разлука длинною в пятьдесят лет. Время, за которое один состарится и умрет, а другой отработает наказание, которое он совершил в день своего совершеннолетия. Убийство в таверне в драке по неосторожности владельца заведения. Подробности которого сам парень уже и не помнил, помнил что в драке, что случались постоянно в таких заведениях, он заступился за девушку которая разносила еду, а владелец заведения ударил ее по лицу за медлительность. А Чон просто заступился за нее, уверяя, что в ее первый рабочий день можно было вести себя с ней мягче. Так слово за слово и завязалась очередная потасовка. В которой приняли участие все посетители заведения. Что поделать если помахать кулаками по поводу или без в то время любили многие. ‒ Я дождусь тебя, ‒ негромко произнес в тишине Тэхен. Но сразу же в его голове проскользнула мысль, что оживила его. ‒ Мы же сможем перородиться, ‒ он шустро приподнялся, глядя сверху вниз на Чона. ‒ или жить здесь? Ты же можешь договориться об этом? Можно же попросить Намджуна или других Высших Жрецов, чтобы они позволили нам это? ‒ с надеждой спрашивал Ким. Чонгук на этих словах расцвел как бутон подаренного им цветка, и расплываясь в улыбке. ‒ Ты прав Тэхен, как же я раньше об этом не подумал. Мы же можем... нам не откажут… Но договорить Чонгук не успел, так как Тэ запрыгнул на него, сверху пропищав и начал покрывать его лицо поцелуями. ‒ Чонгук, ‒ счастливо протянул Тэ. Довольный как никогда. Час икс настал. Момент который они в своих мыслях оттягивали как могли подошел. Полночь наступит через каких-то пять минут. Пять минут которые они наполнят обещанием во что бы то ни было быть вместе через много лет. А пока последний поцелуй, глаза в глаза и тело Тэхена растворилось в руках Чонгука. По щекам Чона побежали дорожки слез переросшие вскоре в громкие рыдания. Веки медленно поднимались, словно не желали вывести хозяина из глубокого сна. Потребовалось немало сил, чтобы открыть их. Сделав это, Тэхена сразу же ослепило. Утреннее солнце нещадно светило прямо в глаза. ‒ Чонгук, ‒ только и мог выдать Ким, а после по больничной палате раздались громкие рыдания, которые всполошили медперсонал и некоторых пациентов злосчастного Сеульского автобуса чьи души не подались на провокации Жнецов и остались не порочны. Старая морщинистая рука уже с трудом очищала банан от кожуры. Но старик улыбался этому, он был рад своей беспомощностью. ‒ Наконец-то, ‒ он едва поднял руку и откусил фрукт. ‒ Скоро мы встретимся Чонгук. Значит, время встречи приближается. Скорее бы это случилось. Тэ за эти годы, проведенные вдали от любимого человека, соскучился по нему. Пора обещаниям было сбыться, ведь за эти пятьдесят лет, Ким вел праведную жизнь. С того дня как ему дали второй шанс его душа и тело оставались чисты и непорочны. Заслуженная награда быть подле Жнеца Чон Чонгука. После данного ужина, последнего приема пищи в его жизни, Ким Тэхен едва волоча ноги, побрел на берег. На тот берег, куда много лет назад закинули его невидимые создания. Точнее сказать, копию этого острова. Тэ много лет искал этот заброшенный кусочек суши. Много работал, копил на ежегодные поездки по морям и океанам. И, не прекращая, разыскивал тот остров, на котором нашел любовь всей своей жизни. Как же он был счастлив, когда знакомый пейзаж случайным образом проскользнул у одного искателя приключений в интернете. Далее оставалось за малым, узнать адрес труднодоступного острова. И вот, к своим шестидесяти лет он перебрался сюда. Питаясь скудной пищей, что удавалось раздобыть на нем, он в одиночестве прожил более десяти лет. С того дня, когда он и еще несколько человек очнулись в больничной палате, Тэхен сильно изменился. Друзья постепенно перестали с ним общаться, так как им перестал нравиться новый друг. Что кардинально изменил, свои привычки и ненавязчиво предлагал друзьям поменять стиль жизни. Но тех такое не сильно устраивало. Ведь душа требовала алкоголя, тусовок и прочего. А не жизнь монаха, ведь именно так можно было назвать нового Ким Тэхена. Ким сильно изменился и им это не нравилось. Новый друг тяготил их, и общение сошло на нет. Потом, к тридцати годам, после смерти родителей, отношения с Тэхеном разладились и у родственников. Ведь тот свою часть наследства пожертвовал детям сиротам. Родственники упрекали Кима в этом, говоря, что мог бы тогда им отдать, если ему от родителей ни чего не надо было.Постепенно Ким начал осознавать, что находиться одному или наедине с молитвами ему стало в разы комфортнее, чем с людьми. Единственной отдушиной были поиски острова. Поездки на безлюдные острова. Когда нужное место было найдено, он с легкостью уволился с работы, продал единственное жилище и перебрался поближе к Чонгуку. Пусть никогда более того не видел, и даже не ощущал. Но он знал, что тот всегда был с ним. Знал, Чонгук по ту сторону параллельного мира всегда рядом. Возможно, тот пытался выйти на связь с Тэ, показать, что он здесь, рядом, но завеса миров была неподвластна их желаниям. Едва укутавшись в одеяло, Тэхен смотря на ночное небо засыпал. Сил чтобы лечь, совершенно не было. Солнце нещадно палило. ‒ Я проспал? Как я мог? ‒ сонно сам у себя спросил Тэхен, зажмурив глаза от яркого света. Ким потянулся зевнув. Давно он не чувствовал себя таким бодрым, ни чего не болит. Красота. Но тут он замер, осознав. Он медленно, поднял сначала одну руку, посмотрел ее с двух сторон, затем другую. Они выглядели иначе. По другому, не так как вчера, моложе. В следующую секунду сел и встретился глазами с Чонгуком. Тот сидя напротив в позе лотоса улыбался. ‒ Я не стал тебя будить, мне нравится наблюдать за тобой, когда ты спишь. Все эти годы, что мы не были вместе, я каждую ночь обняв тебя, охранял твой сон, хотя прекрасно понимал, что в случае опасности толку от меня было бы ноль. ‒ Я знал, что ты рядом, ‒ наконец-то отмер Тэ. ‒ Знал, что ждешь... Теперь когда два истосковавшихся друг по другу сердца соединились вновь. Им приходилось за свой грех платить работой Жнецами. Пусть их наказание теперь будет длиться до скончания времен, но это означало также то, что друг у друга они будут всегда. Их любви теперь ни что не помешает. К тому же они будут нести свое вечное существование не одни. Их друзья решили остаться в этом мире, с ними, превратив шумную шестерку, в вечную семерку.