О 29-ом апреля.

Кончик перьевой ручки плавно скользит по гладкой календарной бумаге, черным чернильным крестом зачеркивая дату: 29. апреля.         Это стало уже повседневной вечерней рутиной - с бокалом мартини сидеть за барной стойкой и зачеркивать дни на бумажном календаре, по - уж слишком старой для нынешнего времени - традиции. До полуночи всегда оставалось еще пару часов, однако рутина была слишком давящей, заставляя подсознательно желать как можно более скорого завершения дня.         И так из раза в раз, изо дня в день, большую часть дня проводя на работе и возясь с документами и надсмотром над работниками в департаменте, чтобы затем вернуться в массивный, но пустой и безжизненный особняк, наполненный лишь душащим одиночеством.         Винсент уже не помнил, когда в последний раз ощущал себя по-настоящему живым.         Раньше он считал, что после выпуска из РМУ - его жизнь колоссально изменится. Его самая заветная мечта - быть принятым в корпорацию «Майерс» - была ведь исполнена, как-никак. Только вот его жизнь быстро замкнулась в удушающий круг, в цикл, из которого не было ни малейшего шанса выбраться.         Все было серым, все мысли всегда заполнены работой. Не было позволено даже задуматься о развлечении - Винсент не любил подобные человеческие слабости. Даже повышение до главного юрисконсульта корпорации не принесло ожидаемого количества радости, сколько он ожидал ощутить в тот триумфальный момент.         В общем-то Винсенту и вовсе не могло прийти в голову, когда же на его лице появлялась искренняя, не лицемерная и не искусственная улыбка за все эти годы.         Эджуорт тихо вздыхает.         Может быть из-за алкоголя, может быть из-за чего другого - он чувствует особо интенсивный прилив крови к щекам и кончикам ушей, слегка содрогаясь от приятных мурашек вдоль позвоночника, когда он делает очередной глоток мартини и ненароком вспоминает о временах РМУ.         Не о самом РМУ даже, а об.. одном парне, с которым ему довелось сожительствовать в одной комнате общежития во время обучения.         Нельзя было врать себе - тот человек был самим солнцем воплоти.         Ярким, веселым, с совершенной харизмой. Может и по-цепляющему дерзким тоже, в неком смысле. Что самое главное - Винсент с абсолютной уверенностью и гордостью мог назвать его своим другом, и это звание было действительно почетным для получения от столь замкнутого человека, как черноволосый адвокат.         Вопреки первому знакомству - они успели тесно сблизиться за почти что целых четыре года.         Они оба были противоположностями, но именно это их и сблизило. Они находили красоту в противоположных чертах, стараясь понимать и учиться друг у друга тому, что им не было присуще ранее. Один из них всегда дополнял то, чего не было у второго.         Ощущение ностальгии полностью овладело телом и разумом. С ним - Винсент всегда мог расслабиться, отдохнуть, отпустить заботы на какой-то период, проводя длительное время за совместным уютным разговором без какого-либо сожаления. В тяжелые моменты они всегда находили поддержку в лице друг друга, зная, что их всегда примут с теплотой и не отвергнут, ведь даже самих себя они знали не так хорошо, как знали они друг друга.         Казалось, что их жизнь еще никогда не была так полна позитивных эмоций и пестрых красок среди всей той серости их жизней, как за эти четыре дивных года, наполненных всяческими радостными событиями с лихвой.         Сознание вновь воспроизводит нечеткую картинку: нежный, ценящий каждую секунду взгляд небесно-голубых глаз, встречающий абсолютно каждую мягкую улыбку Винсента и его смех - с трудом вспоминая сейчас детали спустя столько лет.         …. Винсент действительно был по-настоящему счастлив тогда, хах?.. -Виктор.. Блэйк. — тихий шепот срывается с его языка. Имя столь сладкое для произношения, насколько сладкий и травянистый вкус мартини на его искусанных от стресса губах.         Уголки рта незначительно приподнимаются, давным-давно позабыв о том, какого же улыбаться искренне.         …. Как забавно. Именно благодаря ему - Винсент и держит в руке бокал. Именно Виктору он и пообещал хоть однажды в жизни попробовать мартини, спустя годы уговоров со стороны голубоглазого. И каким бы глупым не было это обещание - Эджуорт ощущал обязанность его исполнить.         Ну и вот он теперь - сидит в своем особняке с бокалом в руке и с домашним баром, по большей части наполненным бутылками именно той сладкой зависимости. -.. Интересно, как он..? Где.. он….? .. — он махнул головой, откидывая как можно дальше мысль: «Жив ли он вообще?..». Не хочется и теоретически размышлять слишком глубоко о данном вопросе.         Бокал ставят на барную стойку, тонкие пальцы нежно начинают свой путь вниз и вверх по изящной ножке бокала, в задумчивости, а с губ - вновь потерявших улыбку - срывается очередной, но уже тоскливый вздох.         Ощущалось, что с РМУ прошла уже неописуемая вечность, но при этом эмоции были также свежи, словно все произошло только вчера.         Близился конец четвертого, завершающего года - финишная прямая, казалось бы. Оставалось поднажать и вытерпеть финальные экзамены, чтобы закончить обучение. Хоть и не без внутренних волнений и переживаний, однако Эджуорт - был к ним готов, да и Виктор тоже, после бесчисленных часов подготовок, в которых ему частенько помогал и Винсент. В неком смысле даже сам Винсент до сих пор чувствовал своеобразную боль и отчаяние, что Виктор был настолько чертовски близок. Жаль, что критическую подножку поставила ему сама судьба, которую он так восхвалял за встречу с Винсентом, что с годами Эджуорт собственной персоной постепенно начинал в нее верить.         После выпуска из РМУ - Винсент перестал верить в судьбу. Стал ее презирать.         Виктору тогда пришлось покинуть университет всего лишь за полторы недели до первого экзамена. Неважно, что отношения с семьей были натянутыми и он терпеть не мог то, насколько сильно разрушили его детство массой взваленных на него ожиданий, однако чувство некого обязательства заодно с им самим - не позволило бы ему простить себя, если бы он не отправился обратно.. "домой".         Отец был погибшим пару лет тому назад - затяжные последствия десятилетий активного употребления алкоголя. Винсент помнил, как успокаивал Блэйка после двухдневной поездки "домой" на втором году обучения.         В следующий раз звонок Виктору был уже из больницы, за две недели до экзамена. Мать пережила инсульт, но без возможности вернуться к самостоятельной жизни, нуждаясь в постоянном уходе уже до конца жизни в связи с последствием в виде инвалидности.         Это были два тяжелых дня, не давших поспать ночью обоим в комнате. Винсент, без долгих раздумий, отказался ходить на лекции оба дня из солидарности к другу, подставляя свое утешающее плечо в течении всего времени.         Ночью совершенно не спалось, даже когда один приполз ко второму в кровать, по устоявшейся традиции спать бок о бок друг с другом при стрессовом состоянии. Они просто тихо разговаривали и ностальгировали по прошедшим совместным денькам, вспоминая забавные ситуации, со всей душой и сердцем подбирая слова, чтобы поблагодарить друг друга за каждый ценный момент.         Как на зло - от ночи до утра, от утра до вечера - время прошло слишком быстро. Сердце Винсента разрывалось от вида Виктора с сумкой вещей на плече. Хотелось верить, что разлука с другом будет недолгой, что они еще увидятся или хотя бы услышат друг о друге.         В ушах даже спустя солидное десятилетие - или больше - еще четко, слово в слово звенит голос Виктора: «Ты будешь замечательным юристом и добьешься своего, Винсент, только, думаю, тебе больше подойдет вот это. Надеюсь, что ты вспомнишь обо мне хоть разок, если мы вдруг больше не встретимся». В тот момент он, не дожидаясь ответа, робко заключил Винсента в объятия полные безмолвных благодарностей и всучил небольшую подарочную коробку, замешкавшись лишь на секунду, прежде чем отстраниться и задержаться взглядом на глазах Эджуорта, в последний раз пытаясь прочитать и запомнить как можно больше чувств в них, затем убегая к приближающемуся транспорту.         Подарком был элегантный - под стать самому Винсенту - черный галстук, по которому было видно, что Виктор явно копил на него не один месяц.         Эджуорт надеялся, что Виктору приятно было бы узнать, что тот самый галстук все еще является главным атрибутом в гардеробе и жизни Винсента.         Они оба были еще так молоды тогда, не то что сейчас - жизнь наверняка потрепала не только Винсента, к сожалению.         Тяжело было представить, как Виктор мог бы сейчас выглядеть. В чем юрист был уверен - так это в том, что розовая копна небрежности, бородка, веснушки, ямочки на щеках и глаза цвета небосвода - точно остались прежними. Но как бы оно сочеталось с признаками прошедших лет, беспощадно оставляющих свой след времени на каждом?..         Несомненно - хотелось увидеть все это еще разок, услышать дорогой сердцу голос, может и ощутить прижатое к себе тепло вновь…. Только вот жаль - тщетно. Не более, чем просто мысли и воображение. Они ведь ни разу даже не слышали друг друга с его отъезда.         На поверхность барной стойки падает капля. Глаза слабо жжет, а сердечная мышца сжимается практически до боли. Вполне обычный изъян тела, своим существованием так и продолжая вынуждать Винсента всякий раз возвращаться к мыслям о том, почему же такая совершенная вещь, как человеческий организм - так легко выходит из строя и реагирует столь бурно под действием простых эмоций.         Хотя стоило признать - нельзя было назвать это «простыми эмоциями».         С уходом Виктора - от Винсента словно оторвали его часть. Он скучал не по РМУ, а по тому, кого он оставил в прошлом.         Несостоявшийся экономист был единственным человеком, который понимал Винсента с полуслова, и никто другой и никогда не сможет приблизиться к нему также близко, как смог Виктор. Он был особенным.         ….         Гробовую тишину в особняке и мыслях Винсента прерывает рингтон телефона, от чего черноволосый едва ли не падает с барного стула.         Рука сразу же тянется к источнику звука, чтобы поскорее устранить бьющий по опьяненной голове шум, и как-то дезориентированно достает телефон из кармана.         Палец замирает над экраном.         ….         Неизвестный номер.         Влеченный чем-то необъяснимым - «Просто невозможно, вероятно всего лишь срочное дело по работе, но если….?» - он нажимает на принятие звонка, тяжело сглатывая, прежде чем поднести устройство к уху.         …. -.. Впервые ты отвечаешь на мой звонок так быстро, дорогой…. — голос с легкой хрипотцой пронзает Эджуорта острым лезвием насквозь.         Время застывает, леденея вместе с телом черноволосого, побледневшего до цвета белее чистого снега, вопреки его изначальной естественной бледности кожи.         Вокруг все выпадает из поля зрения, оставляя Винсента с тревожным чувством беспроглядной, черной пустоты вокруг себя.         «Дорогой».         Во рту пересыхает сильнее, чем в - ни больше, ни меньше - чертовой пустыне, губы размыкаются, а слезы накатывают на глаза новой волной.         Невозможно, чтобы это не было галлюцинацией от опьянения…. -.. В…. — он запинается на первой же букве. Казалось незаконным, произносить его имя вслух после уймы лет разлуки. -…. В-Виктор..?         Ответ вышел излишне сиплым - на грани с шепотом, и чрезмерно дрожащим. -…. Т-ты..?         По ту сторону - слышится рваный выдох облегчения. -Все еще я, Винс.. Было как-то не до.. ..смены имени…. — хриплый смешок. Его привычка пытаться отшучиваться в любой подходящей - и не очень - ситуации так никуда и не подевалась…. И на фоне - ..звуки капель?.. Он.. в ванной?…. -.. Я.. как-то даже слегка заскучал по тому, как ты произносишь мое имя. ..Ты плачешь?…. -.. Нет, просто-.. -Винсент. Забыл? Я распознаю, когда ты врешь. — попытки увернуться от честного ответа были пересечены.         Брови Винсента хмурятся, пальцы сжимают телефон. -Разумеется, черт побери!.. Ты-.. Ты даже ни разу не позвонил мне, я уже думал, что..!         Его всхлип прерывают. -Умоляю, прости дурака, Винс, просто послушай.. Я наслышан о тебе и твоих успехах, я так горжусь тобой и рад, что ты исполнил свою мечту, и жалею, что не смог быть рядом с тобой в эти моменты.. Блять, может даже попал бы вместе с тобой в «Майерс», как бы абсурдно оно не звучало…. — и вновь смешок - его явный защитный механизм.         Голос собеседника был непривычно тихим. Потухшим. Лишь с неимоверным трудом можно было бы найти в нем бывалую искру, что с отчаянной надеждой вновь слабо сверкнула от услышанного знакомого голоса. -Знаю, неправильно вваливаться так в чью-либо жизнь, особенно твою, н-но.. Я так сильно теб-.. ..Ты - единственный, для кого я значил хоть что-то большее, Винсент, я никогда не забывал об этом.. Думаю, именно это и.. ..усилило мое желание услышать тебя, всего еще один раз, перед.. перед тем, как я…. ..Прошу, постарайся успокоиться ради меня, мне тяжко слушать твои всхлипы, словно я вновь уезжаю прочь, мой дорогой…. Хочу просто почувствовать себя так, словно я снова рядом и все в порядке….         Увесистый груз осознания бьет юристу прямиком в голову.         Весь алкоголь в один момент выветривается, вынуждая Винсента инстинктивно и необоснованно по-трезвому вскочить на ноги. Что за сюр?-.. -Будь ты проклят, Блэйк, какого черта?! Где ты сейчас?! -Не волнуйся, Вин, не хочу, чтобы ты видел.. все это…. Позволь мне просто послушать твой голос, пока я еще лежу в ванной.. -Во имя всего святого, Блэйк! Не смей говорить, что ты-..! Ты не можешь так просто-….! -.. Прости, что все сложилось таким образом…. Что п-подвел….