Чревоточина

02:36

      Ночь. Холодно. Темно. Лишь свет зловещего полумесяца пробивается через толстые стёкла старого общежития где-то на отшибе всей территории академии Истинного Креста. Все давно уже спят, забыв на время сна о своих проблемах.       А ему не спится. Он сидит на кровати и пялится в одну точку, находящуюся прямо за дверью в его комнату. Ярко-синие глаза смотрятся довольно пугающе в темноте комнаты. Ещё страшнее слышать голос. Тихий. Но в то же время грубый, твердящий одно и тоже. — Ad inferi…       Тихо, по слогам он проговаривает эту фразу уже полчаса, пялясь на кого-то там, в темноте коридора. Он не шевелится. С виду даже не дышит. Чтобы не спугнуть что-то… или кого-то.       Сбоку что-то шевельнулось. Он не отвёл взгляда. Даже не обратил внимание на то, что кто-то приподнялся на кровати. — Ты чего не спишь? — сказал его сосед по комнате, приподнявшись на локтях и приоткрыв глаз.       Демона это отвлекло и он повернулся на посторонний звук. Всего на миг. Затем снова посмотрел в коридор. Но больше ничего не привлекало его взгляд. — Что опять случилось? — собеседник полностью открыл глаза и надел очки, чтобы увидеть чертёнка. — Что ты там увидел? — Да так, ничего. Кошмар приснился, — сказал наблюдатель, лёг в кровать и закутался в одеяло.       Человека это не удивило. Этому демону часто снятся кошмары, это обычное явление. Его смутили только слова. Латынь. Рин не мог её знать. Он слишком глуп для этого. Это пугало.       В комнате снова наступила тишина. Они оба крепко спали. Лишь два глаза в коридоре наблюдали за живыми существами в помещении за дверью. Казалось, что это нечто смеётся. У него получилось.

***

11:45

      День. Перемена. Рин стоит около окна, погружённый в свои мысли. Ему кажется, что кто-то с ним разговаривает. Тихо шепчет что-то на ухо. — Эй! Ассия вызывает Рина, приём!       Демон встрепенулся и огляделся по сторонам в поисках источника голоса. В коридоре были только его друзья, он и ещё несколько ничем не примечательных человек. Тихий, будоражащий голос не мог пренадлежать кому-то из них. — Ау! Мы здесь, вообще-то!!! — Шима с силой повернул голову Рина на себя. — Хватит летать в облаках. Что с тобой в последнее время?       Рин лишь недоумённо смотрел на ребят, будто не понимал, что они говорят. — Серьёзно, Рин. Что с тобой? Ты сам не свой, все это заметили, — Бон с беспокойством смотрел на демона, пытаясь понять, что у него в голове.       Мимо них прошла компания девушек. Они обсуждали какую-то вечеринку, парней и выпивку. Их короткие юбки манили взгляды парней. Шима, как обычно, попытался подкатить к одной из них, но его тактично отшили. — Вот непруха то, а… — с досадой вздохнул Шима и перевёл взгляд на своего хвостатого друга. — Рин! Ну не при всех же!       Рин пялился на проходящих девчонок. Из уголка рта текла слюна, капая на белую рубашку и оставляя на ней… бледно-розовый след. Как будто в слюну что-то подмешали. Его широкие зрачки были устремлены на бёдра уходящих дам. Вот они уже свернули в другой коридор и только тогда Рин, облизнувшись, отвёл от них взгляд. — Походу у него весеннее обострение, раз он так на девушек пялится, — выдвинул предположение Бон. — И ведёт себя странно, потому что гормоны шалят. — Sanguis… — прошептал Рин, вытирая с подбородка слюну.       Все отошли на шаг от него. Каждый из его друзей испуганно смотрел на него. Странное поведение, латынь… Похоже, будто он сходит с ума. — Что с вами? — всё ещё вытирая слюни с подбородка, Рин поднял голову и посмотрел на друзей. — Что вы на меня так смотрите?       Тихо вздохнув и прикрыв рот рукой, Шиеми сделала ещё два шага назад. — Рин… с тобой явно что-то не так…       Демон с недоверием смотрел на ребят. Ему казалось, что его разыгрывают. — Ребят, со мной всё нормально. Не случилось ничего сверхъестественного. Так ведь?       Бон подошёл чуть ближе к Рину, заглядывая тому в глаза. — Sanguis? Ты ж в курсе, что это латынь? — Ну, да, — нервно проговорил Рин, отодвигаясь от собеседника. — Я всегда её знал. Просто… — Откуда ты можешь знать латынь?! — заорали хором парни.       Рин вжался спиной в стену. Этот громкий возглас напугал его, из-за чего голос в голове стал громче, и уже можно было разобрать, что он говорил. «Interficere illos» — «Убей их»       Зачем? Зачем ему это делать? Почему этот голос стал громче? Рин не понимал, что происходит. — Ну… Я будто всегда на ней разговаривал. Разве нет? — он нервно почесал затылок, стараясь как-то успокоить голос в голове.       Шима тихонько подошёл к Бону и прошептал тому на ухо: — А что он сказал? Как это переводится?       Бон, не отрывая от Рина глаз, слегка повернул голову в сторону остальных и громко ответил: — «Кровь». Sanguis переводится как «кровь».       Демон нахмурил брови и отлип от стены. — Ну да. От одной из девушек пахло кровью. Вернее сказать, медью, а значит, кровь уже мёртвая. Живая кровь пахнет железом. Я просто почувствовал запах и…       Его слова прервал звонок. К кабинету подошёл Юкио с ключом и, открыв дверь, запустил ребят вовнутрь. Рин зашёл самый последний, перед этим несколько раз посмотрев по сторонам, вглубь коридора, в надежде увидеть там того, кто с ним говорил.

***

19:34

      Так прошло три дня. Снова кошмары ночью, снова голоса, снова… запах крови. Даже мясо в морозилке почему-то манило его. Хорошо, что Юкио не видел, как Рин пожирает его ночью. Довольно большой кусок сырой свинины он затолкал себе в глотку, даже не жуя. Но это не то. Не то мясо, которое он хочет. Он не знает, что с ним происходит. Он знает, как это исправить, но человеческое воспитание не даёт этого сделать.       Он снова слышит голос. На этот раз, голос говорит совершенно другие слова. «Daemonium famelicum est.» — «Демон голодает.» На разных языках, с разной интонацией, но всегда у фраз одно и то же значение. Что он голоден. Каждый раз, когда Рин принюхивается к воздуху, голос говорит эти слова. Он не знает, кому он принадлежит, но почему-то у маленького демона появляется желание его послушаться, пойти у него на поводу и сделать то, что его заткнёт. Рин совершенно перестал есть, порой кажется, что он даже не дышит. Всего за пару дней он потерял себя, больше напоминая скелет, обтянутый кожей, нежели нечто живое.

***

07:18

      Он не только слышал запах крови, но и чувствовал её вкус у себя во рту. Когда чистит зубы, когда пьёт воду, даже когда просто глотает слюну, глядя на девчонок в коридорах академии. Во рту всегда вкус крови. И она будто не родная. Будто чужая.       Рин знал, что если не он, то кто-то другой. От него всё ещё пахнет человеком, любой демон может перепутать. Они убьют его, растерзают как собаки маленького тощего уличного котёнка.       Сегодня. Его убьют сегодня. Ему хотелось остаться в общежитии, никуда не идти. Но ему было душно. Он хотел есть, но не мог. Демона тошнило от обычной еды, но он хотя бы мог пить воду. Это хотя бы давало ему повод оставаться в сознании. И живым, если это можно было назвать жизнью.       Рин нехотя оделся, собрал сумку. В последний раз погладив обеспокоенного Куро, он направился к выходу из общежития. Он опаздывал. Юкио будет ругаться. Зайдя во дворы, парень замедлил шаг. Зачем ему волноваться? Всё пройдёт так, как должно. Они делают всё правильно, как всегда.       Зайдя за угол, под арку в доме, он остановился, закрыл глаза и прислушался. Кто-то дышит. Тяжко, прерывисто, с нетерпением ждёт обеда. На шею демона спустился влажный длинный язык, царапая нежную кожу зубчиками по краям языка.       Вот теперь ему стало страшно. Рин рванул, что есть силы, стараясь выпутаться из скользкой мышцы, но было уже поздно. Демон схватил его когтистыми костлявыми лапами, сжимая тело и ломая рёбра парню. Одним движением когтя животное перерезало маленькому демону голосовые связки. А затем отпустило. Оно сделало свою работу. Полумёртвое тело Рина упало на асфальт. Ему было больно, но он не мог двигаться, он не мог даже закричать. На запах крови стали сбегаться демоны.       «Ешьте. Выживайте. Вам это нужнее.» — подумал Рин, глядя как тварь, напоминающая собаку, перевернула его на спину, расширяя его обзор. Их было голов шесть, может больше. Все они были тощими, с гноящимися ранами, кто-то без лап, хвоста или глаза. У кого-то даже не было половины нижней челюсти. Но они пытались выжить. Они нашли способ жить.       А у него нет варианта. Ему остаётся только лежать на асфальте и наблюдать, как его органы разрывают на части низшие демоны. Они скулят от боли и удовольствия. Они наконец-то могут нормально поесть.       Разорвав желудок и лёгкие, Рин начал блевать кровью. Псина начала облизывать его лицо. Единственное, что он смог сделать, это слабо улыбнуться, прежде чем…

03:57

      Проснуться.       Он задыхался. Сев на кровати и стараясь откашляться, он выплюнул кровь на одеяло. В красной горячей жидкости были куски чего-то мягкого и отвратительного на вкус. Горьковатое, мокрое и склизкое. Он не мог дышать, а комната казалась неродной.       Рин упал с кровати с чётким убеждение, что после смены положения тела кровь остановится. Но она продолжала вытекать, заливая собой пол. Из-за запёкшейся крови в горле и носу слизистые начали чесаться. Ему хотелось вытащить куски крови из горла, поэтому, всё ещё истекая кровью, Рин поднялся с пола и, взяв канцелярский нож со стола, шатаясь и опираясь о стены, направился в коридор, где находились раковины.       Он плохо соображает. Но он знает, что ему нужно сделать. Подойдя к зеркалам, Рин с ужасом и отвращением глядит на своё отражение. Разорванная, или скорее, прокушенная насквозь щека, кровь, которая хлещет изо рта и носа. Горло и носоглотка начали чесаться сильнее. Демонёнок взял нож и, приставив лезвие вертикально к расстоянию между ключицами, он одним движением вверх рассёк себе горло. С рассечённой гортанью было и вправду легче дышать. Но всё ещё недостаточно. Вставив пальцы в горло и схватив трахею, Рин в громким треском вырывает её и бросает в раковину.       Теперь он не думает. Снова взяв нож, парень руками разрывает футболку в районе груди и, прижав нож к коже, проводит лезвием и рассекает оболочку. Лёгкие ещё дышат, но им тяжело, поэтому Рин с силой вгоняет пальцы в грудь и разрывает рёбра, показывая своё сердце.       Весь пол уже залит кровью, но он не останавливается. Он делает ещё одни отверстия ножом в лёгких. Рин снова глядит на своё отражение. Разорванная грудная клетка, кровоточащие, дрожащие, растерзанные лёгкие и… чёрное сердце. Его белые и жёлтые прожилки выделялись на фоне красного месива и чернеющей плоти. Оперевшись о скользкий от крови край раковины, он теряет последние силы. Рука парня соскользнула с плитки и он полетел на пол, ударяясь головой о кафель и ломая раскрытые рёбра.       Он продолжает дышать. Вернее, ему так кажется. Демон глядит в плывущий потолок, проваливаясь в бессознательное состояние.

***

18:25

      Вот, наконец-то, подходит к концу последний урок на курсах экзорцизма. Ещё 10 минут и можно возвращаться в общежитие. Все устали, нехотя отвечают на вопросы учителя. Последние дни друзья Рина косо на него поглядывают. Но для них ничего особо не меняется. Разве что… — Рин! Просыпайся! — Юкио ударил учебником по парте Рина с такой силой, чтоб тот проснулся. — Ответь мне на один вопрос и я тебя отпущу раньше остальных, а то твоё сопение мешает всем сосредоточиться.       От ещё одного удара по столу голова демона немного повернулась в бок. В кабинету послышался запах горелого дерева. Схватив брата за плечо, Юкио откинул того на спинку скамейки.       Девочки в классе закричали. Под головой Рина была лужа крови, а на полу виднелись точечные прожжённые дырочки от капель этой самой крови. Она текла из носа. Его когда-то белая рубашка стала приобретать красный цвет в районе воротника. Демон спал, даже не обращая внимания на то, что его подняли. Лишь когда кровь стала заливаться в лёгкие и пищевод, прижигая стенки, он начал кашлять, сложившись пополам и выплёвывая на колени и пол сгустки крови. — Рин! — Юкио, чутка замешкав, схватил со своего стола чемодан и, достав из него запасное полотенце, прикрыл им рот демона. — Вставай, тебе нужно нормально откашляться.       Подняв брата под руку, очкарик повёл его в сторону туалета. Как только демона подвели к раковине, того вырвало. Кровью и остатками обеда с уже частично переварившейся пищей. Тот держался дрожащими руками о край раковины, выплёвывая всё больше и больше крови. Юкио, с ужасом глядя на брата, придерживал того за плечи.       «Откуда столько крови?» — это было единственное, что беспокоило младшего Окумуру.       Рин начал нормально дышать, хоть изо рта и носа ещё капала кровь. Аккуратно подняв голову, демон посмотрел на себя в зеркало. Вид залитого кровью лица заставил его хвост мотыляться из стороны в сторону. Протянув руку к отражению, он начал… смеяться. Тихий, полу-истерический смех доносился откуда-то из глубины демона. Будто и не он совсем смеялся. Страх окутал его, поэтому, одним ударом, хвостатое существо разбило зеркало и, вырвавшись из рук брата, отползло вглубь туалета. Ему невыносимо больно, поэтому схватившись за живот и голову, Рин старался спрятаться от этого ощущения. Ощущения пустоты в желудке. — Рин, успокойся пожалуйста, — Юкио начал аккуратно подходить ближе к брату. — Всё будет хорошо, тише.       Демон закрывает уши, не желая слышать голос. Голос, что не принадлежит его брату. Изо рта снова хлещет кровь, затекая в обувь. Его штаны уже полностью ей пропитаны. — Desine eam, — проговаривает демон не своим голосом.       Очкарик слышит всхлип и скулёж со стороны брата, что немного успокаивает учителя. Всё ещё находясь в неком ступоре, Юкио медленно подходит к демону с желанием успокоить. — Лучше не подходи, — голос позади звучал уверенно, но в этот раз, он был несколько озадачен. — Иначе убьёт.       Не успел учитель обернуться в сторону голоса, как демон, сидящий на полу, вскочил и с неистовым рыком попытался наброситься на человека. Попытка наконец-то нормально поесть не увенчалась успехом. Цепь и оковы, что внезапно появились на шее демона, оттащили его назад, приковав к стене и слегка придушивая, чтобы успокоить. Ректор, подойдя к Рину, озадаченно на него посмотрел. — Это происходит настолько редко, что я лично никогда с этим не сталкивался, — он обернулся в сторону Юкио, что от страха успел только лишь достать пистолет.       В этой ситуации даже сэр Фель был в какой-то степени напуган. Кажется, никто и никогда не видел его таким обеспокоенным. Учитель прерывисто выдохнул и опустил пистолет, глядя на извивающегося от злости и удушья брата. — Вы… — очкарик сглотнул слюну, стараясь успокоиться. — Вы знаете, что с ним такое? — Я знаю, что с ним, но не могу сказать, чем это вызвано, — клоун поправил шляпу. — Идите к остальным ученикам и успокойте их. А его я лично отведу до общежития.       Всё ещё не опуская ствол, Юкио, медленно пятясь назад, вышел из туалета и рванул в сторону кабинета. Мефисто снял с головы шляпу, достал из неё шприц с каким-то белым веществом. Казалось, будто оно двигалось в колбе с желанием выползти наружу. Приподняв голову демона, ректор заглянул ему в глаза. Налитые злостью, страхом и слезами, молящие о помощи глаза. У рта уже была розовая пена, Рин шипел подобно таблетке аспирина, брошенной в стакан воды.       Одним резким движением, демон постарше вогнал иглу шприца в шею парня перед ним. Громкий вдох, и Рин, освободившись из оков, падает на пол, откашливаясь и выплёвывая желчь. Подняв взгляд на ректора, маленький демон лишь мог гневно на него пялиться, требуя объяснений. — Сейчас я тебе помог, — клоун присел на корточки перед Рином и потрепал того по голове. — Дальше будешь всё делать на своё усмотрение. У меня не так много вакцины, чтоб колоть её тебе постоянно.       Приподнявшись с пола, парень тяжко вздохнул и ещё раз откашлялся. — Я хочу домой… — тихое, едва заметное бормотание донеслось снизу.       Затем удар головой о кафель и туман. Старший демон склонился над хвостатым чудом и прислушался к дыханию. Вроде, всё нормально. Он просто спит. Приоткрытые глаза смотрели прямо на ректора. Даже если укол заглушил голос монстра внутри бедного мальчика, то ещё не значит, что он не голоден. Он всё также требует еды, жадно рыская глазами вокруг в поисках свежего мяса. И он его найдёт…

***

23:47

      Очнулся он в своей кровати поздно ночью. Голова жутко болела, а желудок сводило судорогами. С трудом приподнявшись с кровати, Рин схватился за голову. Звон в ушах сменился голосом. «Cibum. Cibum. Cibum.»       Голос повторял одно и то же. Еда. На дрожащих ногах демон, встав с кровати, направился на кухню, к холодильнику. Открыв морозилку, от вида мороженных кусков мяса начало тошнить. Нет, мясо должно быть свежим. Желательно, ещё живым. Быстро добравшись до раковины, Рин выплюнул желчь из желудка, стараясь кашлять тише. Закрыв холодильник и вернувшись в комнату, только сейчас он заметил тело, лежащее на соседней кровати. Подойдя к нему ближе и присев на колени, демон уткнулся носом в макушку брата. Ему это надоело. Надоело терпеть невыносимую боль. Он сделает это сегодня, забыв про все свои моральные устои. Он сожрёт кого-нибудь, чтобы голос в голове заткнулся. — Вкусно… пахнешь… — прошептал Рин, поглаживая голову брата, плавно передвигаясь носом к его шее.       Тут же послышался нервный вздох Юкио. Длинный, скользкий язык прошёлся по шее человека, заставляя того нервно вжаться в подушку. — Надеюсь, хотя бы в этот раз ты меня прикроешь… и простишь, — демон убрал язык и поцеловал брата в висок. — Постараюсь вернуться до утра.       Когда человек приподнялся с кровати и взглянул в сторону своего брата, демон тихо выскочил из окна, лишь только пару шерстинок осталось летать по комнате от внезапного дуновения ветра.       На четвереньках, как дикий хищник на запах добычи, он бежал в сторону жилых кварталов, а именно к новому мужскому общежитию, надеясь, что его первой добыче окажется не кто-то из его друзей. Да, он мог бы ускакать в трущобы за более старым мясом, но… Они невкусные. Пьющие, курящие, уставшие и изнемождённые. Ему хотелось чего-то свежего и нетронутого.

01:27

      Запрыгнув в открытое окно, демон оказался в коридоре общежития. Глухой, закрытый коридор, где вдали виднелся свет от окон с другой стороны. По обеим сторонам находились лишь кладовки, прачечная и… туалет. Ему остаётся только ждать. Повернувшись назад, к открытому окну, Рин подходит к нему и зачем-то закрывает, всё ещё задумываясь, что он хочет получить, придя сюда. Он ведь не монстр. Он просто голодный. — Эй! Ты чего там стоишь? — громкий шёпот послышался в другом конце коридора.       Шаг, вдох, шаг, выдох. Рин слышит всё. Как пока что стучит его сердце, как он дышит, как он шаркающей, сонной походкой приближается к маленькому монстру. — Пацан, всё нормально? Тебе плохо? — голос стал ближе.       И в этот момент паразит внутри Рина включил актёрское мастерство. Ведь жертва, пахнущая страхом, намного вкуснее, чем та, что умерла быстро и зная, что её убьют.       Спустя мгновенье, убийца выворачивается в мостик, с громким хрустом ломая себе шею из-за вывернутой на 180 градусов головы. Ещё секунда, и эта тварь в два прыжка пересекает расстояние в 10 метров, разворачиваясь в нормальное положение тела прямо в воздухе и запрыгивает на парня, придавливая того к полу и выбивая воздух из лёгких, из-за чего он не мог закричать. — Спасибо тебе за славный ужин, — со зловещим оскалом проговаривает демон, прикасаясь горячим языком к покрытой мелкими капельками пота с нотками страха коже. — Bon appetitus ad mе.       Рин вгрызается в шею парня, разрывая клыками сонную артерию, и тут же получает удар горячей горьковатой жидкостью в глотку. От вкуса крови во рту, наслаждаясь вкусом души этого незнакомого ему человека, демон волей-неволей заскулил от удовольствия, ещё сильнее сжимая челюсти и перегрызая трахею, разрывая пищевод и голосовые связки.       Звуки чавканья и скулежа смешивались со свистом лёгких. Разорвав пижаму, монстр когтями рассёк человеческую оболочку, добираясь до сочного мяса. Демон вырвал желудочно-кишечный тракт и отбросил его в стену, чтобы не задеть этой грязью фиолетово-розовые органы. Прослойки жира в кусках мяса, что он поедал, таяли во рту, а хрящи и сухожилия хрустели на зубах, вызывая лёгкую дрожь. Брюшина оказалась жёсткой, поэтому, пару раз куснув, Рин больше к ней не притрагивался. Тело под ним умерло пару минут назад, утопая в луже крови. Казалось, что вот-вот она протечёт через щели в паркете, добравшись до этажа под ними.       Утопая в экстазе, что вызывал у него каждый проглоченный кусок мяса, тварь забралась головой под рёбра, поедая свежие, ещё наполненные пузырьками воздуха, лёгкие. Минуя сердце, он, рыча от блаженства, как кот, которому дали вкусняшку, перегрыз бронхи, похрустывая ими прямо в теле бедной жертвы. Вытащив голову, он спустился ниже, снимая с парня штаны и нижнее бельё. Оказалось, учёные не врали, у трупов действительно может встать, хоть и в редких случаях. Это было ему на руку. Засунув в рот член трупа, заглатывая того до основания, демон моментально откусил его. Из-за своего пещеристого тела член похрустывал на его зубах, а пустоты, заполненные кровью, лопались, изливая в горло горячую жидкость. Проглотив только что оторванное мясо и надкусив яичко, Рин поморщился из-за горечи во рту и выплюнул слюну с кровью в лужу уже имеющейся крови.       Он перевернул тело на живот, вернее, на рёбра, лицом вниз и, зацепившись когтями за кожу в районе поясницы, с громким треском содрал её, обнажая сочное мясо на бёдрах и ягодицах. Также быстро демон схватил зубами мясо, глотая волокна целиком, и, от ощущения скользкого и горячего куска плоти в горле и желудке, начал мотылять хвостом, подметая залитый кровью пол под ним.

02:13

      Вдали коридора послышались шаги. Трое. Один идёт с фонариком, двое за ним. Рин не мог различить их голоса, он не понимал, что они говорят, но запахи этих людей казались ему знакомыми. Фонарик повернулся на него, слегка ослепляя. Люди начали подходить. Едва их очертания начали подходить к нему, демон резко перевернул тело и вырвал из него припасённое на потом сердце.       Подойдя ближе, парни остолбенели, наблюдая за демоном, насквозь пропитанным кровью их соседа по комнате и с его сердцем в руке. Дикий взгляд демона не внушал доверия, а его дикая улыбка заставила содрогнуться даже, казалось бы, самого бесстрашного человека из отряда экзваеров. Не успел тот достать из кармана чётки, чтобы зачитать молитву, как демон вскочил, и подбежав к окну, выбил стекло головой, выпрыгивая на улицу. Пришедшие в себя люди, лишь, аккуратно минуя мёртвое тело, подошли к окну и наблюдали за тем, как демон, упав плашмя на землю, поднял немного пыли, затем вскочил, затолкал в свою глотку свежее сердце, облизнул пальцы и, вприпрыжку, как школьник, вышедший на каникулы, и виляя хвостом, стал удаляться от мужского общежития в сторону окраины.

04:48

      До самого рассвета он шлялся по пустому студ-городку, оставляя шаркающие кровавые следы на асфальте. Он даже не смотрел, куда идёт, пока наконец не показалось старое общежитие. Солнце, казалось, жгло кожу, а холодный утренний ветер заставлял поёжиться. За то время, что он гулял, кровь успела высохнуть и охладеть, принимая горький свинцовый привкус, как будто лижешь металлический столб на жаре.       Дверь оказалась закрыта, поэтому пришлось искать или открытое окно, или проверять выход на крышу. Фрамуга, ведущая из ванной на улицу, была открыта нараспашку. Ему как раз туда. Нужно было отмыться от липкой жидкости. И желательно сжечь одежду.       Забравшись в окно, он принял душ, смывая с себя чужую плазму. Одежду он всё же решил спалить. В одном из пустых открытых шкафчиков лежала почти пустая зажигалка. И даже так она могла помочь. Пламени у него больше нет, а значит нужно было искать другие варианты. Рин бросил зажжённую зажигалку в кучу своей грязной одежды, после чего та моментально вспыхнула. Дождавшись, пока от неё останется лишь пепел, демон смыл улики в водосточную трубу, вытерся и голышом пошёл в комнату.       В комнате из шкафа он взял чистую одежду, превозмогая усталость надел её и рухнул на кровать, проваливаясь в сон.

06:45

      Человек на соседней койке всю ночь не сомкнул глаз, ворочаясь в постели. Он, затаив дыхание, ждал возвращения демона. И тот вернулся. Чистый, довольный и уставший монстр упал на кровать и захрапел.       Тихо приподнявшись с кровати и потерев глаза, человек нацепил очки и встал с кровати. Подойдя к соседней постели, очкарик аккуратно коснулся головы брата и погладил его волосы. Демон, замотыляв хвостом, довольно замурчал, как котёнок. Затем, вскинув голову, он глянул на брата и попытался встать. — Сейчас… встану и завтрак… — Рин зевнул, потирая глаза. — Сделаю тебе.       Опустив брата на кровать, Юкио укрыл того одеялом и снова погладил по голове. — Спи, ты сегодня никуда не пойдёшь, — хоть ему и было страшно прикасаться к демону, очкарик продолжал поглаживать его по голове. — Не беспокойся, я найду, чем позавтракать.       Лишь недовольно вздохнув, старший вновь погрузился в сон. Юкио постарался как можно быстрее уйти из общежития, лишь бы не пересекаться с демоном.

15:34

      Проснулся он из-за сухости во рту. Казалось, будто в рот насыпали металлическую стружку. Оно и понятно, он жрал живого человека, жадно глотая его кровь и плоть.       С трудом встав с кровати, демон пошёл к раковинам. Почистив зубы, он долго смотрел на своё отражение. Даже после первой жертвы, после первого свежего мяса, он сильно изменился. Его зубы больше походили на клыки зверя. Хотя. если не демонстрировать их всем своей улыбкой, то это даже незаметно. А вот глаза. С ними проблема. Склера почернела, да так, что сосуды уже не было видно. Может, и не заметят, если он опустит глаза в пол. Они не замечают странности в нём. Ещё вчера он был бледным как моль, а сегодня он свежий, как будто переродился. А ведь и правда. Он забрал чужую жизнь себе. Восполнил баланс своих сил за счёт чужих. Разве это плохо? Естественный отбор, как никак.       Но у него нет причин волноваться. Даже когда он всё-таки явился в академию через пару дней, отмазка, что был разрыв артерии, сработала. И брат это подтвердил. А значит его поведение не вызывает подозрений. Он надеялся, что после первого раза это закончится. Как же сильно он ошибался.

***

14:17

      Они шли перед ним. Мускулистые спины его друзей манили его, заставляя давиться слюной. Девочки были настолько притягательными, что хотелось их потрогать. Больше всего его притягивало светлое каре, идущее впереди него. Её сочные, явно самостоятельно отъетые задница и бёдра заставляли его чуть ли не скулить от желания впиться в них клыками, с жадным причмокиванием съесть то, что находится между этими сладкими и мягкими ляжками. А её запах… Запах чистоты и невинности, смешанный с цветочным ароматом. Чем-то напоминает сочный стейк под… брусничным соусом.       Ему оставалось лишь глядеть на её ножки, пока остальные что-то обсуждали. Кажись, практику, на которую они идут. А голос в голове всё твердил. «Comedite illud. Comedite illud. Comedite illud.»       Он не мог остановить голос. И голод. Он не ел уже больше недели. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и он будет есть сам себя. Сдирать мясо со своего скелета, касаясь зубами костей и разрывая связки и сухожилия. Эта мысль не давала ему покоя. Или сейчас он съест её, или он сожрёт сам себя. И он сделал выбор.       Люди впереди перестали слышать шаги и тяжёлое дыхание. Прежде чем они успели среагировать, демон схватил Шиеми и, подняв её на руки, одним прыжком запрыгнул на крышу пятиэтажного здания. Каждый из находящихся внизу людей, слышал лишь одно слово. «Paenitet»       Он сожалеет о том, что делает. Но препятствовать паразиту внутри него он не может. Голос говорит правду. О том, что Рину без него — грош цена, не больше. Ему хотелось заткнуть этот голос. И потому, как дурак, пошёл у него на поводу.

14:30

      Она кричала и брыкалась, пока он нёс её на руках на крышу какой-нибудь заброшки, прыгая по зданиям. Он её не слышал. Но демон понимал, что чем сильнее она кричит, тем с большей вероятностью мясо будет вкуснее. Бросив её на крышу с высоты около полутора метров, монстр наблюдал за тем, как она пыталась отползти от него. Он же медленно, вдыхая аромат её кожи и страха, приближался к ней. — Рин! Очнись! Оставь меня в покое! — слёзно умоляла Шиеми в надежде, что хоть сейчас её голос его образумит. — Я тоже тебя люблю! Я буду с тобой! Пойду за тобой, куда захочешь! Сделаю, что захочешь! Только прекрати это!       Демон медленно к ней подполз, разглядывая её заплаканное лицо. Коснувшись её щеки рукой, он нежно смахнул пальцем слёзы с её ресниц. Аккуратно, чтобы не напугать ещё больше, он легонько поцеловал её в дрожащие губы, из-за чего девушка немного успокоилась. — Обещай, что не закричишь… — на глазах демона показались розоватые слезинки. — Я постараюсь сделать это быстро. Пожалуйста, поверь, мне очень это нужно…       Он давил на жалость, сдерживая слёзы. Она подсознательно понимала, что он хочет с ней сделать, но ещё пока что детское сознание не давало полной картины происходящего. Закрыв глаза, Шиеми поцеловала его. Рин, не задумываясь, тут же ответил на поцелуй, слегка царапая острыми зубами слизистые её рта. Она ничего не сказала, когда он принялся целовать её шею, лишь тихо неосознанно простонала, разжигая в демоне ещё больше страсти и желания навсегда завладеть ей. Расстегнув её рубашку, парень стянул с неё лифчик, обнажая грудь девушки. Да, ей было страшно и стыдно, но она не вырывалась. Она считала, что потом он её отпустил. Оставив мокрый след на ключицах, демон стал тереться носом о её пышную грудь. По его мнению она была прекрасна. Дабы немного успокоить и привести в себя Рина, Шиеми аккуратно погладила его по волосам. Демон же, издав тихий смешок, одним рывком запустил когти под кожу и содрал левую грудь, обнажая белые рёбра, покрытые тонкой плёнкой, отделяющей мясо от костей.       Она хотела закричать, но демон затолкал кусок её плоти в рот девушке. — Давай, попробуй себя на вкус. Пойми, насколько ты прекрасна. — Рин пальцами заталкивал в её глотку кусочек её груди с молочными железами. — Будешь хорошей девочкой, и возможно останешься в живых.       Пересилив себя, она проглотила горячий кусок плоти, наблюдая за тем, как он, причмокивая и облизывая губы и пальцы, жадно глотает её грудь. Затем, задрав её юбку и обнажив влажные складки её промежности, он припал к ним, вылизывая клитор и забираясь длинным языком в её влагалище. Нутро Шиеми наполняла смесь страха и возбуждения, пока он доводил её до оргазма. Она была готова к использованию, а потому, достав из штанов давно уже стоящий колом член, он приставил его ко входу, мучительно вдавливаясь в узкую девственную щёлочку. Резкий толчок, и девушка закричала от боли. Первый раз не всегда самый приятный. Но ему было плевать на то, что она чувствует. Кровь, смешавшись с естественной смазкой, давала хорошее скольжение. Два жёстких толчка и демон, оставив нежный поцелуй на её груди, клыками разрезает её кожу почти до пупка, а затем когтями дорезает прям до лобка. С хрустом разорвав брюшину, Рин за её органами видит бугор во влагалище. Как же красиво она выглядит изнутри. Коснувшись её лица окровавленными руками, он утирает её слёзы и, притянув к себе, целует. У неё нет сил ни бороться, ни кричать, потому она лишь поддаётся ему. — Pulchra es, amica… — он снова целует её, копаясь рукой в её кишках.       Один рывок, и кишечник девушки летит в сторону. Резкие толчки разгоняют кровь, из-за чего та льётся из всех щелей Шиеми, образовывая под влюблёнными липкую лужу. Она почти не дышит. Ей тяжело осознать, что единственный демон, которому она доверяла, сейчас вытворяет с ней такие ужасные вещи. Ей больно, но она не может кричать.       Рин разрывает её ляжки когтями, высвобождая сочное жирное мясо. Вдалбливаясь в неё, он отрывает куски мяса с её прекрасных бёдер и глотает их, не жуя, набивая брюхо чужой жизнью. Она ничего не чувствует, не сопротивляется. Она не чувствует, как он наполняет её своей спермой. Она не чувствует, как он вылизывает её кожу, собирая запах. Она не слышит, как он плачет и корит себя за содеянное. Но… он делает всё правильно. Он хочет есть и он избавляется от голода. Разве это неправильно?       Рин, утирая окровавленными руками слёзы, касается языком её глаза, аккуратно доставая его из глазницы и лопая во рту, как виноградину. Он слышит крики внизу, а значит его нашли. Потому, достав из узкого влагалища обмякший член, запихнул его в штаны и впился зубами в её лёгкие. Нежная плоть уже не радовала его, её вкус заставлял его рыдать.       Стук ног по металлической лестнице. Они вот-вот будут на крыше. Его сердце стучит с той же частотой, что и человеческие шаги по ступенькам. Демон, в слезах доедая кусочек лёгкого, берёт в руки её окровавленное сердце, глотая его, стараясь избавиться её плазмой от кома в горле.       Дверь чердака открылась. Человек десять, вскинув оружие, окружили Рина, наблюдая за тем, как тот аккуратно перегрызая трахею и позвоночник, снимает голову с тела девушки и, нежно поглаживая её по волосам, пачкая в крови и лимфе, прижал к своей груди. — Paenitet… Ignosce mihi… Non vult hoc facere… — он жалобно шептал ей слова извинения, желая достучаться.       Он… любил её. Но сейчас не понимает, почему ему так грустно. Лёгкое касание к его макушке заставило его поднять голову. В шею воткнулся шприц с транквилизатором. Последнее, что видел демон — это два злых зелёных глаза, в которых читался немой вопрос «За что?». За что? Он не знает. Она ведь была хорошая. Такая добрая, милая и наивная. Чистый, невинный ребёнок. Но… Она любила не его.       Затуманенный разум, находящийся под чьим-то контролем, заставил его вставить два пальца в глотку и избавиться от содержимого своего желудка. Красно-чёрная скользкая масса с кусками плоти вытекла изо рта демона, заполняя полость внутри бедной девушки. Масса двигалась в теле Шиеми, обволакивая остатки органов, кости, обтянутые плёнкой, и вытекала из естественных отверстий её тела. Рин бережно положил её голову на место, после чего чёрная жидкость заползла внутрь её головы, сшивая её воедино с телом.       Тяжёлая туша без сознания упала на мёртвую, обглоданную Шиеми. Никто не знал, что так произойдёт, никто не думал, что он слетит с катушек. Никто не знал, что он чувствует. Он был им не нужен.

02:36

      Открыв глаза, он увидел лишь серое помещение. Потолок, стены, пол. Всё было одного цвета. И этот цвет был очень холодным. Таким же холодным как и его конечности. Демон сел на бетонный пол. После смены положения его стошнило. Чем-то чёрным. Хотя, в тёмной комнате с одним источником света, тусклой лампочкой на потолке, это могла быть и кровь.       Дверь в помещение открылась. Демон с обеспокоенным выражением лица смотрел на монстра в центре комнаты. Подойдя ближе, ректор снял шляпу и присел на корточки рядом с ним. — Тебе действительно было так плохо?       Рин перевёл взгляд на Мефисто, затем отвернулся, и обняв руками колени, тяжко вздохнул. — Когда состоится казнь? Они ведь обязаны меня прикончить, пока не стало слишком поздно.       Голос демона звучал иначе. То ли жалобнее, то ли злее. Ректор поднялся и погладил мальчика по голове. Демону действительно было жалко чертёнка. Тот не виноват, что никто не оказал ему помощи. Развернувшись, Фель посеменил к выходу из тюрьмы. Перед тем, как закрыть дверь, клоун повернулся в сторону парня и сказал: — Через неделю. В 13:15. Мне очень жаль.       Ректор вышел из помещения, и закрыв дверь, сполз по ней на пол. Таким подавленным он не был никогда. Этот маленький монстр пугал его, как ничто другое. Что бы не случилось, он всегда оставался хитрым и весёлым фокусником, контролирующим ситуацию.       Юкио стоял около стола наблюдателя, что смотрел через окно на маленького беззащитного монстра. Очкарик не мог сдержать гнева на него. Да, один раз экзорцист прикрыл демона. Но во второй раз его бы никто не смог простить.       Ректор поднялся с пола, наблюдая за тем, как демон в камере встал и начал бросаться на глухие стены. Он что-то кричал. Звукоизоляция стен и бубнёж надзирателя не давали разобрать, что именно он пытался сказать. — Это же его не первая жертва, так? Тот труп в общежитии тоже его рук дело.       Экзорцист лишь нервно вздохнул. И так было понятно, что такой изощрённый способ убийства принадлежит этому монстру за стеклом. — Надеюсь, ты пожалеешь его и пристрелишь быстро. Не стоит ему больше мучаться, — Фель похлопал Юкио по плечу, развернулся и ушёл прочь из наблюдательного пункта, оставив экзорциста одного.       Нанятый наблюдатель также вышел, оставляя парня одного. Только закрылась дверь и два брата припали к стеклу, наблюдая друг за другом. Им не страшно, они обозлены друг на друга. Демон царапает когтями бетонное покрытие стекла, пытаясь добраться до свежей плоти по ту сторону. Пускай подобного рода адреналин не сильно его привлекает, столь родной запах его манил. — Numquam eum ad resipiscens perduceres! Corpus et mens mihi in aeternum pertinent! — сейчас голос демона можно было различить.       Чёрные глаза с голубой радужкой будто бы сияли в затемнённой комнате. Острые зубы монстра, казалось, находились в паре миллиметров от шеи экзорциста. Бросив косой взгляд на глаза брата, Юкио отошёл от окна. Монстр продолжал царапать стекло, пытаясь добраться до мяса. Экзорцисту не было жаль демона. Пускай, это его брат, но то, что с ним случилось — не их вина. Ничья вина, кроме как маленького демона, что поддался соблазну. — Ух, ну и жуть. Как Ватикан вообще хранил этого демона? — сзади послышался хриплый старческий голос наблюдателя. — Он же самый настоящий монстр.       Наблюдатель сел за мониторы, отображавшие записи с камер, находящиеся в клетке. — Ватикан думал, что сможет с ним совладать. Но ничто не сможет перебить демоническую природу. Им всем свойственно убивать и пожирать либо людей, либо себе подобных, — Юкио наблюдал за тщетными попытками монстра выбраться из своего заточения. — Удивительно, что подросток, который никогда не поедал человечину, сожрал сразу двоих. Хотя это оправдано, — смотритель отпил кофе из стаканчика. — И что же им нужно от этих жалких существ?       Юкио повернулся и с недоумением посмотрел на смотрителя. Из-за своей постоянной работы он совсем не обращал внимание на новые виды существ. — О чём вы? — А разве ты не знаешь? Как их там называют? Они ещё у Лавкрафта были. Только там они вроде людей не ели. Почитай на досуге, интересные книги, — старик задумался и продолжил размышлять вслух. — Но в книгах они питались рыбой и пингвинами, потому что жили под Антарктидой. В старых летописях экзорцистов древних времён эти существа описаны, как чудища Теней. После их назвали существами Лавкрафта.       Юкио не слушал. Лишь с очень раздражённым видом вышел из комнаты наблюдения и направился в сторону кабинета ректора. Клоун должен был быть там. С каждой секундой он ускорял шаг, переходя на бег. Он хотел сбежать от этого. От чего — не знал. Ему не хотелось чувствовать себя виноватым в том, что этот демон начал убивать. А вдруг это произойдёт и с ним тоже? У него с братом одна кровь. Одни родители. Одно воспитание. Возможно, даже одни пристрастия.       Шаг, ещё один. И вот уже виден кабинет ректора. Его рука тянется к ручке двери, и в этот момент его дыхание замедлилось. Что он здесь делает? Что хочет услышать? Сможет ли этот демон дать ответ на его вопрос? — Входи, не стесняйся, — послышался голос за дверью. — Я не твой брат, я тебя не съем.       Его голос никогда не внушал доверия, тем более сейчас, после тихого смешка из-за совершенно несмешной шутки. Тихо открыв дверь, учитель вошёл в кабинет ректора. Тот стоял и глядел в окно, нервно переминая пальцы за спиной. — Вы знали об этом? — Юкио подошёл к столу ректора и опёрся о него, ибо ситуация действительно заставляла содрогнуться.       Мефисто бросил обеспокоенный взгляд на экзорциста и вновь отвернулся к окну. И снова было непонятно, о чём думает этот демон. — Знал ровно настолько, насколько и вы. Неизвестно, как это с ними происходит, но тем не менее такой паразит достаточно распространённый в Геенне. Странно то, что он каким-то образом оказался здесь, — ректор опустился в своё кресло. — Он убивает демона, занимая после его тело, но вот в чём дело. Людоедство и каннибализм замечены не были. Видать он первый, кто этому поддался. Но нам не стоит расслабляться. Эта тварь может восстать из мёртвых через некоторое время, затеряться в толпе и люди точно не отличат его от обычного человека. А после могут начать ему поклоняться и делать жертвоприношения.       От последних слов экзорциста бросило в холод. Восстать из мёртвых? Жертвоприношения? Это немыслимо! — Да как это вообще возможно?! Что это за тварь вообще?! Как он вообще сюда попал и почему мой брат стал его жертвой?! — Юкио вспылил, ударив руками по столу ректора. — Мы не знаем, как их зовут и как они выбирают свою жертву, но тем не менее, — Мефисто выдержал короткую паузу, тихо вздохнув. — Возможно, занимая место носителя тела, они вскармливают его в качестве подношения для своего «Бога». Либо же ищут жертв для него. Я уже сказал, людоедства замечены не были. Но за ним нужен контроль. Возможно, он продолжит это грязное дело после того, как выберется из гроба. — А нельзя как-то это предотвратить? — Юкио раздражённо хватает клоуна за ворот костюма. — Или ты хочешь использовать это в своих целях, чёрт поганый?       Улыбка с лица ректора моментально сползла. Вырвавшись из хватки экзорциста, тот повернулся в своём кресле к окну. — Он сейчас есть третья сторона. Он никому не принесёт пользы. К нему не идут демоны и его боятся люди. Остаётся только ждать, когда его убьёт что-то сильнее, нежели он. Хотя это вряд-ли произойдёт.       Экзорцист, прерывисто дыша, выскочил из кабинета Мефисто. С пустым взглядом, погрузившись в свои мысли, он бежал в сторону поста наблюдения за псевдо-демоном. Дойдя до двери, он внезапно развернулся и рванул к выходу из отделения. Лишь выбежав на улицу и глотнув свежего воздуха, Юкио ощутил давление в груди и горле. Что-то его душило. Что-то внутри него сидело и скребло душу. Сев на холодный асфальт и оперевшись спиной к стене, он пытался заставить себя дышать нормально. Ему было страшно. Что будет, если он следующий? Что, если он следующая жертва этого паразита?       Над городом взошла луна. Такая красивая и яркая. Её отражённый от Солнца свет резал глаза, из-за чего парень снял очки и, поджав ноги к телу, уткнулся лбом в колени. Его гложило то, что он не обратил внимание на то, как себя ведёт его самый родной человек. Единственный близкий человек.       Лёгкий ветерок трепал волосы на его макушке. Эти прикосновения напоминали ему лёгкие поглаживания. Лишь подняв глаза, он понял, что плачет от безысходности. Его брата убьют. Убьёт он сам. И это самое противное, что можно себе представить. Он чувствовал себя Каином. Но это вынужденная мера, а не ревность за силу, что его брату дал этот паразит. — За что мне это всё? — глядя на чёрное небо, прошептал экзорцист, нервно потирая пальцы.       У него было желание закончить это всё быстро и безболезненно. Но разве это возможно? Тварь, что сидит внутри его брата, будет продолжать убивать. Хотя… может оно и к лучшему. Хоть так он будет в какой-то степени счастлив.       Тёплый ветер сменил свои порывы на холодные. Наконец-то включили фонари, и мотыльки начали слетаться на их яркий тёплый свет. Они такие наивные. Люди похожи на них. Они тянутся к тому, что их убьёт.       Громкий возглас откуда-то из глубины отделения заставил птиц слететь с веток. А вот мотыльки переключили своё внимание с ярких фонарей на окна цокольного этажа отделения. Тюрьма находилась в подвале, там было холодно. Почему же они рвутся туда? Один из мотыльков, обессилев, упал на асфальт рядом с экзорцистом. Его товарищи сломали ему крыло. Аккуратно подняв мотылька с земли, Юкио осмотрел его под лунным светом и светом фонарей. А затем… сжал ладонь в кулак, раздавливая мотылька. «Нет. Я убью этого монстра. Это больше не мой брат. А значит и жалости у меня к нему не будет.» — подумал парень, вытирая раздавленного мотылька об асфальт.       Поднявшись с земли, тот направился в сторону общежития, иногда замечая на асфальте слабозаметные стёртые следы ног. Тут был его брат. Забавно, что они идут одним путём. Хоть в чём-то они похожи. Подойдя к общежитию, следы оборвались. Ветер снова сменился.       Ему не помогут. Никто не может ничего с этим поделать.

***

12:15

      Он в клетке. Заперт как животное. Он голодает, уже прошла неделя, а ему ни разу не дали то, что он хочет. Но странно. Голоса больше нет. Сейчас демон лежит на полу в абсолютно пустом помещении. Желание поесть и скука сводят его внутренности. Здесь нечего делать. Дверь не поддаётся, а стыки пола со стенами и потолком полностью герметичны. Даже неизвестно, откуда и как в эту камеру поступает воздух. Порой, он чувствует запах свежего мяса, где-то там, за стеной. Знакомые запахи. Он чувствовал их раньше, но не помнит, чьи они. Порох и лекарства, одеколон, духи и рис, кошачья шерсть и корм, старая бумага и чернила, пиво и запах женских феромонов. И каждый раз он подходит к стенке, откуда, как ему кажется, доносятся эти запахи, и стучит по ней. Она всё такая же, как и остальные стены. Холодная и сухая, без каких-либо царапин, кроме тех, что оставил на них демон в попытке выбраться из этой ловушки.       А обладатели запахов стоят прямо за этой стенкой. Это стекло со специальным покрытием внутри комнаты. Они видят, как демон каждый раз подходит и то стучит, то царапает стекло, желая выбраться. Их стало меньше. Сегодня не станет ещё одного. Но они никогда не забудут ту улыбку, что была ярче солнца. Тот смех, что заставлял радоваться любого, даже самого опечаленного человека. Да, пускай он был дураком, но был настолько родным, что всё ему можно было простить.       Сегодня они в последний раз видят его таким спокойным. Ему не зачем волноваться. Они делают всё правильно, как всегда. Это их работа. Устранять то, что мешает людям жить. А именно демонов. Сегодня, ровно через час убьют ещё одного. Да, он доставил много проблем. Но разве… он заслуживает такого исхода своей жизни? Разве он виноват в том, что с ним случилось? Они поздно это заметили, они в этом виноваты. Его можно было спасти, вколоть ему препарат и всё, дело с концом. Он бы жил дальше, лишь изредка приходя на процедуры, чтоб ему вкололи ещё один шприц с вакциной.       На двери специально сделано два замка. Один, верхний, открывает дверь полностью. Второй — только снизу. Чтоб можно было поставить клетку. Именно это, под страхом быть растерзанными и делают двое пожилых экзорцистов. Но ему не нравится это мясо. Он не тронет их. Если не изголодался совсем. Дверца внизу открылась. Демон подошёл к выходу. Один из экзорцистов взял в руки нож, чтобы рассечь ладонь и приманить демона кровью и чтобы тот залез в клетку. Но его осёк голос из комнаты. — Не надо. Хуже сделаете.       Он с трудом разговаривает. Человеческие запахи дурманят его голову, из-за чего желудок начинает возмущаться, требуя сожрать любого из людей. На четвереньках он забирается в клетку. Его когда-то белая рубашка приобрела дымчато-серый цвет с уже коричневыми от крови пятнами, а на лице читалась смесь тоски… и смирения, что-ли. Закрыв дверцу клетки, её отводят от двери в комнату и разворачивают к выходу из помещения.       Прежде чем увезти её, Юкио садится на корточки рядом с клеткой, и смотрит на демона, сидящего внутри с пустыми глазами, обняв колени и поджав хвост, обернув его вокруг ступней, чтобы согреть их. Обувь он скинул ещё тогда, когда украл девчонку из их отряда. — Брат…       Молодой экзорцист не может поверить своим глазам, что сейчас единственного родного ему человека, вернее сказать, демона-полукровку, он сам пристрелит. Очкарик не успел даже коснуться клетки, как демон слегка отодвинулся в сторону, вытирая глаза и нос. Он… плакал. За последнее время такого не было. Даже когда он ел любовь всей своей жизни, он не испытывал такой печали, как сейчас. — Хоть бы… кусочек дайте… напоследок…       Он говорит неразборчиво, но все понимают, чего он просит. Шура взяла у одного из старших экзорцистов нож и, подойдя к клетке с демоном, рассекла себе ладонь, сжав её в кулак. Как только капля крови упала на щеку парня за решётками, тот, слизав её с щеки, тут же потянулся вверх, схватившись пальцами за металлическую сетку и хватая раскрытым ртом капли драгоценной крови.       В этот момент Юкио отходит от клетки и недоумённо смотрит на учителя. — Пускай хоть немного поест. Будет его, — Шура сглотнула подступающий к горлу ком. — Последний ужин перед казнью.       Видя, как демон, унижаясь, сидит в клетке с раскрытым ртом, другие тоже подключились. Каждый из отряда рассёк ладонь и стал капать кровью в рот бедному созданию. Картина такая: пятеро экзорцистов стоят вокруг клетки с демоном и понемногу кормят его своей кровью. Жалкое зрелище. Но даже так, ему не дали насытиться. Как только экзорцисты убрали руки, демон заскулил и потянулся за ними, желая получить ещё.       Бон положил здоровую руку на верх клетки. Парень в ней робко понюхал его пальцы и уткнулся макушкой в тёплую ладонь. И замурчал, как кот. — Почему же ты… ничего нам не сказал, придурок… — Рюджи утёр рукавом слёзы с глаз. — Мы бы что-нибудь придумали и не мыслили бы так радикально.       Слегка постучав зубами, демон заскулил, аки щенок. Всё. Он полностью потерял себя. Больше он им не ответит. Больше не засмеётся. Теперь они не увидят его, стоящего у плиты. Он больше не приготовит обед для своего любимого младшего брата. Больше никто не услышит его глупых ответов на уроках, которые периодически заставляли всех смеяться. Бон убрал руку, заставляя демона скулить громче и просить ещё ласки. — Увозите его. Время поджимает, а остальные не будут долго ждать.       Клетку с демоном покатили к выходу на главную площадь, где и будет происходить казнь. Это его желание. Он хотел, чтоб его казнили на главной площади Ватикана, как кардиналов из его любимой книги. Единственное отличие от них — его застрелят. Он уже и не помнил, что там было, в книге той. Ему не то что бы страшно. Он знал, что рано или поздно это произойдёт. Но не думал, что это произойдёт так скоро. Он не знал, что какой-то там демон подсадит в него этого паразита.       Колёса клетки стучали по плитке и их шум мучительно отдавался в ушах и голове демона. Вскоре послышался гомон человеческих голосов. Все ждали, когда этот кошмар закончится. Они с нетерпением ждали его смерти, желали увидеть, как его голова разлетится на кусочки от серебряных пуль. Как его кровь будет заливать собой главную площадь. Они хотели увидеть месиво, они его получат.       Его маленькую тюрьму выкатили в самый центр площади, где к шпилю была прикована цепь. Экзорцисты стояли в кругу, наблюдая за тем, как демона пинками выпихивают из клетки и сажают на цепь, закручивая болтами ошейник. Он мог двигаться, бегать, но радиус составлял всего лишь жалкие три метра. Всем было интересно посмотреть, как это создание, этот монстр будет метаться из стороны в сторону с желанием выжить.

13:15

      Вот и пришли Грегори. Время пошло. Все экзорцисты-драгуны на всякий случай перезарядили оружие. Заклинатели и арии, зачитав заклинание, активировали магический защитный барьер. Внутрь купола вошёл их герой. Он смог пересилить себя и из жалости согласился прикончить единственного родного ему… человека? Можно ли его так называть? Этот монстр сожрал двух ни в чём невиновных людей. Его нельзя назвать даже демоном. Демон не станет есть заживо свою единственную любовь.       Рин поднялся с четверенек и встал в полный рост. Ему не было страшно. Он ничего не чувствовал, даже не понимал, где находится и что сейчас произойдёт. Осмотревшись по сторонам, он сделал пару шагов в сторону, наблюдая за тем, как люди с ужасом в глазах поднимают своё оружие. Почему? Ему казалось это странным. Ещё шаг, и цепь, натянувшись, начала давить металлическим ошейником ему на дыхательные пути. Он пошёл в другую сторону. Но он не ожидал получить ту же реакцию. Почуяв родной и до жути знакомый запах, он побежал в сторону экзорциста, но цепь оттащила его назад.       Экзорцист снял предохранитель с пистолета. В голове демона проснулись остатки разума и здравого смысла. Ему… страшно. Он не хочет умирать. Неужто его родной брат сейчас его прокончит. Первая пуля пролетела насквозь, оставляя в его плече сквозную рану. — Nolite eam! Nolite quaeso! — демон кричал, что есть мочи, дабы образумить человека перед ним. — Noli me interficere!       Жалобный голос заставил его дрогнуть. Но не опустить пистолет. Ещё один выстрел, и вторая пуля застряла у него в животе. Если он сейчас не начнёт уворачиваться, его превратят в решето. Выстрел, боль в ноге, и демон уже не думал ни о чём. Он хотел выжить, начав мотыляться из стороны в сторону настолько, насколько хватало цепи. Пули оставляют на его теле рваные касательные раны, разрезая одежду. Одна пуля попала по цепи, разбивая звено.       Воспользовавшись перезарядкой магазина, демон бросился бежать в сторону беззащитного экзорциста, заставляя того в панике пятиться назад. Демон не обращал внимание ни на пули, прилетавшие в его бока с разных сторон, ни на ошарашенных Грегори. Он смотрел лишь в напуганные зелёные глаза, смотревшие на него с жалостью и желанием жить. Демон всего лишь хотел в последний раз… обнять своего самого близкого человека. Он не хотел убивать Юкио. Если бы хотел это сделать, давным давно бы сожрал его. Очкарик всегда находился рядом и не задавал лишних вопросов, хоть и знал, что они оба будут наказаны. Один — за молчание, а второй…       За что? За то, что всем было плевать на его состояние? За то, что никого не беспокоило то, что Рина почти каждый час тошнит кровью и тянет блевать от обычной еды? Он не виноват в том, что никто не видел его страдания, что никто ему не помог сразу. Что в нём видят лишь кровожадного монстра. А он не монстр. Он всего лишь ребёнок, на чьи проблемы все плевать хотели. Это всё их вина.       Между ними всего лишь пара шагов. Демон останавливается, со слезами на пустых голубых глазах глядя на брата, что в страхе отползает от него. Рин делает шаг к нему. Сзади ему в грудь, перерубая позвонки и рассекая бронхи, входит лезвие. Эскалибур.       Паладин достал меч из тела демона. Вдох, и демонические лёгкие в последний раз получают кислород. Голова, идеально ровно отсечённая от тела, летит в сторону молодого экзорциста. Они делают всё правильно. Как всегда.       Туша без головы, истекая кровью, упала на землю. Голова смотрела на Юкио с жалостью и надеждой, что теперь всё будет хорошо.

13:48

      Паладин поднял голову мёртвого демона, демонстрируя её публике. На лице демона была смесь странных эмоций. Он, превозмогая страх, пытался… улыбнуться. Лёгкая улыбка не сходила с его губ, а некогда живые глаза накрыла пелена слёз. Его ещё живое сознание не могло поверить, что это всё случилось. Пули, меч, рассекающий ещё живую плоть, и декапитация. Но с другой стороны… он больше никому не навредит. Теперь людям не нужно бояться, что он может кого-то сожрать.       Всё ещё находясь в сознании, он смог немного подвигать губами, прежде чем сказать: — Мне… очень… жаль…       От неожиданности Артур отшвырнул от себя голову демона и та, с глухим шлепком упала на каменную плитку площади и, трижды перевернувшись, легла лицом к ошарашенным экзорцистам. Его лицо начало бледнеть. Демон в последний раз улыбнулся и закрыл глаза. В какой-то степени он был счастлив. Теперь он не хочет есть.       Его тело само начало двигаться. Вернее, не само тело, а только хвост ещё какое-то время дёргался, желая поднять тушу. Но это было бесполезно.

18:30

      Его похоронили по демоническим традициям, а значит цельным телом. Его не кремировали. Всего лишь гроб, надгробная плита да небольшой памятник. На этом кладбище он был самым молодым умершим. Всего 15 лет. Бедный мальчик.       Каждый день на его могилу приходили все, кто его любил. Все приносили цветы, кто-то даже оставлял на небольшом алтаре еду, которую он любил. Да, она не была такой же вкусной, как у него, но всё-таки это хоть что-то.       И каждую ночь, если прислушаться, над этим местом слышался голос. Тихий, плачущий голос повторял одно и то же. Он хотел, чтоб его услышали. Но их сердца стучали слишком громко, потому они его не услышат.       А его сердце перестало биться в ту самую ночь, когда он заметил глаза за открытой дверью в коридоре общежития.

02:36

      Ночь. Улица. Потухшие свечи. Сюда уж давно не приходят. Последний раз на этой могиле живые люди были больше месяца назад. И ему грустно от этого. Он снова плачет и не может успокоиться.       Над кладбищем взошла луна, вырисовывая на земле и асфальтовых дорожках ровные линии от надгробий. Вечером шёл дождь, потому земля была достаточно мокрой, чтоб создать грязь на могилах других людей.       Надгробная плита его давно уж сместилась из-за постоянных дождей, и находилась ближе к чужому памятнику.       Вой мёртвого демона прекратился через два дня. И только лишь сейчас люди, которые когда-то его любили, пришли его навестить. Но никому не было дела до голоса. Так же, как до того, что надгробная плита снова лежит на месте, а от могилы демона в сторону леса ведут шаркающие следы с раскиданными вокруг кусками свежевскопанной земли.