У любви янтарные глаза.

Это был прекрасный августовский вечер, настолько волшебный, что на мгновение показался идеальным. Сумерки, размытые в розовых тонах, ласково заполняли комнату. За окном уже ощущалась лёгкая прохлада, смешанная с тонким ароматом кустарных пионов. Окно было распахнуто настежь, а небо переливалось пастельными оттенками красного, жёлтого, розового и оранжевого. Анна сидела на своём любимом пуфике возле окна, держа в руках чашку горячего чёрного чая. — Чудесный вечер, — проговорила она, сделав глубокий, успокаивающий вдох. В атмосфере царила тишина и умиротворение. Но её наслаждение прервал громкий стук в дверь. — Анна, ты в комнате? — раздался голос её мачехи. — Да, Мерлин, что случилось? — Девушка с неохотой поднялась с пуфика и направилась к двери, чтобы впустить незваного гостя. Почему "незваного"? Потому что назвать её иначе — значит признать её существование на привычном, либо же нормальном уровне. Этот человек стоял передо мной и, казалось бы, ничего плохого не сделал. Наоборот, она много помогла моему отцу, сумела заменить ему маму. Но можно ли так просто заменить человека, которого он так любил? Я считаю, что нет. Если конечно, он правда её любил. Нельзя так просто поменять человека, особенно, если тот человек был для тебя кем-то уникальным, как мама для меня. Она была доброй и улыбчивой. От неё всегда пахло цветами и фруктами. Её карие глаза и светлые, словно пшеница волосы — я даже сейчас помню их запах. Малина. Я часто задавалась вопросом: может ли и для меня отец найти замену? Конечно, может. Он с лёгкостью отправит меня куда угодно, лишь бы избавиться. Просто сейчас я ему полезна, помогаю в его компании. Разгребаю кучу ненужной макулатуры, меняю картриджи в принтерах и занимаюсь ещё какой-то ерундой. Но иногда, отец бывает добр, и даёт мне какие-то важные бумаги на изучение. Как великодушно! — Почему так долго, дорогая? — спросила Мерлин, на лице которой читалось лёгкое беспокойство. Меня раздражала сама мысль, что ей что-то от меня нужно. — Простите, что вам нужно? Я сейчас немного занята. Если можно, говорите по существу, чтобы не тратить моё время, — холодно произнесла я. Её лицо переменилось, хотя она едва успела сказать два слова. Вы могли бы подумать, что я перегибаю палку, и, возможно, вы будете правы. Но моя реакция вызвана не только ею, а всем, что происходит вокруг. — Не дерзи, юная леди. Такое поведение недопустимо для девушки, — резко ответила она. Её приветливая, но фальшивая улыбка исчезла. Вместо неё появились истинные эмоции — ярость, раздражение, агрессия. Если бы отец услышал наш разговор, он, скорее всего, встал бы на её сторону. А если бы не встал? Просто промолчал бы. Но уж точно бы не встал на мою сторону. — Я не слышу внятной причины вашего присутствия. Если это всё, разрешите мне продолжить свои дела, — бросила я с беззаботной улыбкой, которая больше походила на насмешку. Мерлин побледнела, но её взгляд выдал тревогу. Что-то тут явно не так. Меня это напрягло, и не зря. — Тебя отец просил зайти к нему в кабинет. Я пыталась его переубедить, но… — Она осеклась. Она хотела добавить что-то ещё, но я её остановила. — Мерлин, не стоит. Если ты снова начнёшь меня защищать, это не кончится хорошо, — я посмотрела на неё строго. — Скажи ему, что я сейчас приду. Да, Мерелин и правда защищала меня перед отцом, вставала на мою сторону, за что очень сильно страдала физически, отец не любит, когда с ним спорят, тогда вопрос - почему даже при таком раскладе я её ненавижу? Потому что я не просила меня защищать, а в подачках в виде хорошего отношения - я не нуждаюсь. Но моя ненависть к ней не из-за этого, в целом, она не плохой человек, но ненавижу я её из-за отца, она заменила маму, нет, это он так думает, для меня она навсегда останется никем. Мачеха кивнула и поспешила уйти. Я закрыла дверь и медленно опустилась на пол. В голове теснились тревожные мысли. У меня была скрытая паника, я часто её испытываю, особенно когда нужно встретиться с отцом. В прошлый раз он отправил меня в школу-интернат для "трудных" подростков. Раньше — оставил в лесу, надеясь, что я не вернусь. Всё это было смешно и абсурдно. Хотя на людях он ведёт себя как примерный семьянин: шутит, балует, улыбается. В двух словах — тиран и абьюзер. Таких людей нужно только бояться и обходить стороной. Но я не боялась. Дура, скажите. А я вам отвечу — да, вы правы, вот только если бы я его действительно боялась, то не выжила бы и года рядом с ним, ведь он как псина — чувствует страх. Но вот лёгкая паника, когда он рядом, осталась ещё с детства. — Будь что будет, — выдохнула я, поднимаясь с пола. Я шла по коридору второго этажа, испытывая дежавю, очень неприятное, скажу я вам так, будто кошки на душе скребутся. Стук. Тишина. И, наконец, голос: — Войди. Я открыла дверь и шагнула в комнату, которая казалась одновременно знакомой и чужой. Кабинет, с его тёмными антикварными шкафами, блеклыми стенами и огромной картиной отца, вызывал у меня только отвращение. — Анна, садись, — сказал он, указав на кожаный красный диван. Я подчинилась, хотя сердце гулко билось. Что на этот раз? — Как ты знаешь, скоро ты получишь в наследство мою компанию. Но я очень переживаю за тебя, — начал отец, делая паузу для эффекта. — Поэтому я нашёл решение. — Отец, — перебила я, с трудом скрывая раздражение, — я многократно доказывала, что справлюсь с управлением. Эти слова были ложью. Он никогда по-настоящему не интересовался мной. Какой ещё «переживающий» отец? Всё это был фарс, и я это прекрасно знала. Он что-то подготовил для меня — что-то, что мне точно не понравится. — Не перебивай, юная леди, — с раздражением произнёс отец. — Ещё раз: у меня есть решение. Ты поедешь в академию Гила Ноксфорта, в Великобританию. — Зачем? — я скривилась. Старый хрыч снова за своё. Хочет сбагрить меня подальше отсюда. — Затем, чтобы ты там познакомилась со своим будущим мужем. Он и есть то самое «решение». Я знаю, что женщине сложно управлять компанией — они глупые. Поэтому, так как у меня нет сына, твой муж станет новым владельцем. Я потеряла дар речи. Нет, это не просто тиран и абьюзер — это законченный ублюдок. Он решил забрать моё наследство — то, что по праву принадлежит мне! И что это ещё за сексизм? Он всерьёз утверждает, что женщинам не место в бизнесе, потому что они якобы слишком глупы, чтобы управлять компанией. Его маразм просто зашкаливает. Эта компания никогда не принадлежала ему. Он не создавал её с нуля. Она — результат многолетнего труда женщины. Моей матери. Честно? Если бы это была просто успешная фирма, возможно, я бы не стала бороться. Но это — нечто большее. Это дело всей жизни моей мамы. Это её наследие. И она завещала его мне. Это была её последняя воля — подписанная, когда ей уже с трудом удавалось держать ручку в руке и говорить внятно. Сейчас, до моего совершеннолетия управлением временно занимается мой отец — так определено юридически. У них обоих были свои компании, но его обанкротилась, а мамина осталась на плаву. Несмотря на это, он продолжает унижать её и её работу. Даже после смерти он не может остановиться. Они часто ссорились. А когда мама попала в больницу, у неё едва хватало сил говорить — но она настояла на завещании. Для неё это было важно. И теперь это важно для меня. Я верну компанию. Чего бы мне это ни стоило. Я не позволю этому жалкому, отвратительному человеку присвоить то, к чему он не имеет ни малейшего отношения. Он не получит ни копейки. — Отец, вы, кажется, заблуждаетесь. Эта компания — моя. И никакой обладатель Y-хромосомы не имеет на неё права. Даже после моего замужества. — Видимо, ты невнимательно читала завещание своей покойной матери. Там ясно сказано: «Мою компанию, акции, личный счёт и все личные вещи я завещаю своей дочери Анне. Но получит она всё это только по достижении совершеннолетия. До того момента её наследством распоряжается её биологический отец — Александр Николаевич Левенцов». «Распоряжается»... Тварь. Значит, он может распорядиться так, что это наследство заберёт какой-то мужчина? Это вообще возможно с юридической точки зрения? Если да, то я по уши в дерьме. По-другому и не скажешь. — Так что, собирай чемодан, милая. — Нет. Даже если ты и можешь по закону распоряжаться этим наследством, ты не имеешь права заставить меня выйти замуж. Ты знаешь, на что я способна. Я могу забросать тебя исками и жалобами до самого моего совершеннолетия. Тогда ни один твой план не сработает. Тебе это невыгодно. Ты просто хочешь поставить своего человека, чтобы управлять компанией из тени. Но не выйдет. Я не глупая, и ты этого боишься. Александр уже был на взводе, терпения не хватало, ему сводило челюсть от гнева внутри, но он старался быть невозмутимым, как и всегда, но напряжение росло с каждой секундой. — Во-первых, закрой свой словесный понос. Во-вторых, тогда я предложу тебе компромисс. До твоего совершеннолетия осталось три года. Это как раз срок окончания обучения в академии. Если сможешь проявить себя, станешь лучшей — компания твоя, и я исчезну из твоей жизни. Если нет — ты добровольно отдашь мне всё наследство. — А ты в это время придумаешь новый план, как забрать компанию. — Сколько можно меня перебивать? — Я всё равно не подпишусь на этот бред. — Тогда я убью Стефани. Внутри будто взорвалась бомба. Стены как будто затряслись. Кровь прилила к голове, стало жарко, душно. Нечем дышать. Я старалась не показывать эмоций, но внутри пылал ад. Стефани — моя собака. Корги, золотистого окраса. Её подарил мне отец, когда мы переехали в этот дом. Мама, отец и я любили её... когда-то. После смерти мамы он остыл к ней. Но я знаю — он может это сделать. Стефани — мой единственный друг, моя семья. Если он убьёт её, у меня не будет доказательств. Только пустые обвинения. — Не посмеешь... — Тогда соглашайся. Составь сама контракт, и мы его подпишем. На общих условиях. Согласна? Я молча вышла из кабинета и захлопнула за собой дверь. По пути к воздуху, я встретила Мерелин, я оттолкнула её. Выбежала на улицу. Там она. Моя Стефани. Моя милая Стефани... Слёзы покатились по моим щекам, оставляя полосы. Анна упала на голую траву коленями и обняла своего пушистого друга. Нежный запах и лёгкая прохлада дарили ощущение спокойствия и безопасности. Собака резвилась рядом с ней и весело махала хвостиком. Когда мне было четырнадцать, мы переехали в этот дом. Отец сразу же принёс в дом эту кроху, и мы проводили время вместе. Со стороны мы выглядели как идеальная семья, и мне всегда казалось, что так и есть. Но с возрастом я начала понимать — всё далеко не так. У отца и у мамы был стабильный доход, мы ни в чём не нуждались. Но когда мне исполнилось шестнадцать, мама сильно заболела — у неё случился инсульт. Её парализовало. Прогнозы были неутешительными. В то же время я сдавала школьные экзамены. Это был страшный стресс для меня, но для мамы — ещё больший. Я бегала как марафонец: сразу после уроков мчалась в больницу, боялась не успеть. Проводила там всё время — училась, ела, иногда даже спала, стараясь не отходить от мамы ни на минуту. А вот «драгоценный» отец... За всё время он появился только один раз — в день, когда её увезли. Больше — ни разу. Уже тогда между ними были частые конфликты. Я не раз убегала из дома, лишь бы не слышать их криков. Но я даже представить не могла, насколько ему плевать. Он окончательно меня уничтожил — в тот день, когда впервые ударил маму. Я была в таком бешенстве, что набросилась на него. Мы сильно подрались. После этого не разговаривали месяц, а может, и больше. Тогда я по-настоящему возненавидела его. В конце концов мамы не стало. Отец организовал похороны — за это ему, пожалуй, спасибо. Но сам на них так и не пришёл. Последнее, что я помню с похорон — как я, убитая горем, просто не могла перестать плакать. От боли, от ужаса, от непринятия. Я уснула прямо на кладбище. Меня разбудил сторож — уже стемнело, он подумал, что я бомж. Забавно, если подумать. Потом, вспомнилась Мерелин. Она появилась почти сразу — буквально месяц прошёл, а она уже раскладывала свои вещи в доме. В шкафу ещё лежали мамины платья, дома пахло её духами и малиной. Её кровать ещё не остыла, а он уже нашёл новую. Сказать, что я была в ярости — ничего не сказать. Сначала я скандалила каждый день, устраивала козни, била посуду, портила вещи. Понимаю, вела себя как ребёнок? Да, вы правы. Но я и была тем самым ребёнком — только без мамы. Я ненавидела этих двоих, терпеть не могла и не могу. Но за то время, пока она была рядом с отцом, она изменилась. И изменилось моё отношение к ней. Она была яркой, желанной звездой и жрицей, а стала мямлей и тряпкой — постоянно поддакивает отцу, не спорит. Единственный раз, когда она попыталась возразить, ей прилетело в голову. После этого наши отношения окончательно охладели. Не то чтобы до этого мы были близки — нет, поначалу вообще глотки друг другу грызли. Но сейчас, когда я стала чуть старше, с каждым годом всё больше ненавижу только отца. А Мерелин мне, скорее, жаль. Хотя, даже так, неприязнь к ней осталась. Наверное, потому что она появилась не вовремя. Но это уже не моя проблема. В целом, как я и сказала, она неплохой человек. Но близкими мы не будем никогда. Из этих воспоминаний меня вырвала моя любимая. Я смотрела в её преданные карие глаза и думала только об одном: если это игра — я сыграю. Но по своим правилам. Первое что мне предстоит сделать - составить выгодный контракт.