Сейчас мы проверим как умею я летать

Он больше не верил в добро. А ведь раньше он так отчаянно цеплялся. За улыбку. За команду. За Цукисиму. Хоть за что-нибудь, что бы доказало: «Ты не зря здесь, Шоё. Ты важен». Но нет. Слишком громкий. Слишком надоедливый. Слишком… живой. Цукишима Кей не терпел света. А Хината был воплощением солнца. И, видимо, именно поэтому тот так настойчиво гасил его. -Чего ты добиваешься, а?-холодный голос бил по ушам. -Я просто… Я хочу стать лучше. -Лучше?-Цукишима засмеялся, тихо, презрительно-У тебя нет мозгов. Одни рефлексы. Ты просто дёргаешься, как марионетка, и надеешься, что кто-то тебя похвалит. Тебе не место среди нас. Удар. В самое сердце. Шоё чуть качнулся, будто физически получил пощёчину. Но не ответил. Не смог. Просто проглотил. Как всегда. Он начал замечать: он стал реже улыбаться. Тише смеяться. Всё чаще убегал после тренировок — не потому, что спешил, а потому, что не хотел, чтобы кто-то видел, как он плачет. Он научился делать это беззвучно. За закрытыми дверями туалетной кабинки. За углом, в раздевалке, когда все ушли. Или под одеялом, сжимая в руках ту самую фотографию - командную, где все улыбаются, а Цукишима стоит чуть в стороне. Шоё всё равно сохранил её. Глупый. -Почему ты не перестаёшь лезть ко мне?-язык Кея был острым, как стекло-Я что, для тебя - проект по спасению? -Нет… Я просто… мне важно, чтобы мы… ладили. Чтобы ты видел, как я стараюсь… -Мне всё равно. Ты раздражаешь. Ты мне не нужен. Именно тогда что-то внутри щёлкнуло. Той ночью он не спал. Пальцы дрожали, а в голове крутилось только одно: «Если даже Цуки… тот, кому я верил… считает, что мне не место… Может, правда… не место?» Он написал сообщение. Потом стёр. Потом снова набрал. «Прости, если был назойливым. Я просто хотел, чтобы ты гордился мной». Отправить? Нет. Глупо. Цукишима не поймёт. Он не услышит. Следующим утром Хината пришёл в школу, как обычно. Улыбнулся кому-то в коридоре. Пошутил. Сделал вид, что всё нормально. На нём был его любимый шарф. Жёлтый. Как солнце. Как он сам когда-то.

***

Ссора произошла после очередной тренировки. -Ты опять ошибся-раздражённо бросил Цуки-Ты никогда не учишься. -Я стараюсь!-голос дрогнул, и он сам это услышал-Я правда стараюсь. Просто… я не идеальный, Цуки. Но я живой. Я рядом. -Вот именно. Ты просто рядом. Твоя польза - как от лампочки в светлый день. Ни смысла, ни нужды. Тишина. Шоё побледнел. И Цукишима увидел, как в его глазах что-то умирает. Не медленно. Не мягко. А резко. С хрустом. -Хочешь честно?-голос Хинаты больше не дрожал. Он был слишком ровным. Слишком спокойным-Я больше не могу. Он развернулся и побежал. Цукишима, не зная зачем, рванул следом.

***

На крыше дул ветер. Шоё стоял у самого края. Его жёлтый шарф бился о воздух, танцуя на порывах, будто прощаясь с небом. -Слезь. Сейчас же!-голос Кея был хриплым. Хината обернулся. И улыбнулся. Слишком печально. Слишком светло. Слишком поздно. -Знаешь, я больше не плачу. Я больше не хочу. Я убил всех бабочек, что были во мне. Ты мне помог. Спасибо. Цукишима бросился к нему. Но уже было поздно. Шоё сделал шаг назад. -Прости. Шарф, как солнечный флаг, полетел вслед. Цукишима замер. Он хотел кричать, плакать, закатить истерику, но все, что он смог выжать из себя, это тихое: -Блядь... Он так и стоял. Пока не услышал крик внизу. Шарф приземлился рядом с телом. Распластавшись, как крылья. И только тогда он понял, что сломал не только Хинату. Он сломал самого себя. Ведь без Хинаты - солнце в его жизни и не вставало. Ноги Кея подкосились, не выдерживая вес Цукишимы, и он падает на колени. Больно. Громко. Жёстко. До крови. Но ни одна эмоция на лице Кея не появилась.

***

Прошло два дня. Все говорили. Кричали. Плакали. Кто-то обвинял себя. Кто-то не верил. Кто-то пытался найти причины. А он молчал. Цукишима не сказал ни слова. На уроках - тишина. На тренировках - пустота. Дома - тьма. В глазах, словах, действиях - ещё больший холод, чем раньше.

***

Он лежал, уставившись в потолок, и ждал, что хоть одна слеза появится. -Ты же чувствовал, да? Ты же… был важным-произнёс он в пустоту, тихо, будто боясь, что кто-то услышит. Он достал шарф. Тот самый. Жёлтый, тёплый, пахнущий солнцем. Он был мокрым. Не от слёз. От дождя. Шарф нашли рядом с телом. И принесли ему. Словно - вот, твоя вина, держи, носи. Он сжал его пальцами. Крепко. До белых костяшек на пальцах. Но не заплакал. И внутри - будто бы что-то застыло. Сначала это было какое-то чувство внутри, потом - тишина, потом - пустота, а потом - просто… белый шум. Каждую ночь ему снилось, как Хината стоит у края, поворачивается и улыбается. Слишком мягко. Слишком прощающе. Слишком добро для такого человека, как Цукишиме. -Ты же должен был кричать на меня... ненавидеть. Почему ты улыбнулся? Почему не дал мне шанс всё исправить? Ответа не было. Он не плакал. Он не мог. Он просто больше никогда не называл Хинату "идиотом". Это было невозможно. Теперь уже. Потому что не было никого, кто бы услышал и отреагировал на это.