Муза Крови 1. Маски Леса

Валнистрия, 1734 Лес пах знакомо, окутывая всё естестество двух путников, шагающих по лесной, укрытой плотным блестящим снегом роще. Рыхлая почва прогибалась под ногами, смягчая шаги, в то время как старый профессор Аурéлиус Тадéуш Лúндеваль, пожилой, но резвый для своих шестидесяти пяти лет алхимик, держась за тонкую чёрную палку, поднимался на холм, недовольно кряхтя и что-то говоря себе под нос. Мужчина был седым, а его взбаломошенные нерасчесанные седые волосы торчали в разные стороны, словно он стал жертвой удара молнии. Такие же седые густые усы иногда дергались, словно живя отдельную жизнь, когда професор ворчливо дергал губами, высказывая свое недовольство по-поводу ужасной дороги до замка графской семьи Кальвóрнов. Пожилой мужчина был одет в длинное, сьеденное молью коричневое пальто с катышками, серый выцвевший шарф плотно окутывал его шею, в то время как руки в перчатках то и дело поправляли дорожную сумку, заставляя профессора ещё больше пыхтеть. Позади него спокойно, не произнося ни слова шагал молодой стройный юноша, немного низкий как для мужчины своего возраста, на вид которому было не больше двадцати трех лет. Его лицо, окутанное дымкой усталости и безэмоциональности, было задумчивым, в то время как большие, изумрудные глаза с густыми длинными ресницами, напоминающие цвет зеленого темного мха в лесной чаще, невидящим взором уставились куда-то вдаль, словно юноша, шагающий за пожилым професором, находился не в этой реальности, а где-то очень далеко. Удивительно, но на нем, в отличии от профессора, было гладкое, мягкое на ощупь саржевое черное пальто до колен, имеющее сзади пришитый такой же теплый капюшон, скрывающий половину его лица. Нос и губы парня были прикрыты зеленовато-черным шерстяным шарфом, а темные до костяшек ботинки на высокой плотной подошве издавали скрип, каждый раз когда незнакомец в капюшоне ступал на засыпленную снегом землю. - Черт бы побрал эту семью Кальворнов! - рявкнул пожилой профессор, поворачиваясь раскрасневшимся от мороза лицом к путнику. - Почему нам не прислали карету? Как мы должны к ним добираться с самого Юнха, черт тебя бери? - Они дворянская элита, как им ещё относится к румарúйцам* и сэйкáрам*? - Чертовы неметхáры*, да простит меня Создатель*, - сквозь зубы прошипел старик. *** 1)Румарúйцы - простой народ, рабочие, слуги, большинство которых живут в горной дикой области, в стране на территории захваченной Хасбрáвией IV столетий назад страны Валнúстрии. "Дикари", какими их считает элита, дворянство. Проповедуют отранизм. 2)Сэйкáры - замкнутый народ, "средний класс", часть которого мигрировала с Секéи до Валнистрии под влиянием неметхаров. Люди, пользующиеся бóльшими привелегиями по сравнению с румариями, но остающиеся в тени неметхаров. Часть проповедует вирелианство и сантализм. 3) Неметхáры - привилегированный класс, аристократы, военные, владельцы земель из Хасбравии. Проповедуют вирелианство, некоторые сантализм. 4) Создатель - высшее существо, как считают люди, сотворившее мир, пришедшее к ним, чтобы дать святые знания и указать написать Книгу Святости. *** Профессор Аурелиус Тадеуш Линдеваль вырос в обычной семье сэйкаров, мигрировавшей в Валнистрию сто лет назад. Потом, решив связать свою жизнь с наукой и изучением вампиризма, ликанизма и желанием найти больше информации на эту тему и разработать лекарство от мутировавшего вируса, переехал обратно в Секéю, связав свою жизнь с университетом в городе Юнха. Там же, на границе между Валнистрией и Секеей, в густом темном лесу он и нашёл странного юношу, но это уже другая история. Сейчас же этот парень, будучи его помощником, молча шагал за стариком, из под полуприкрытых глаз наблюдая за тем, как сгорбленная фигура алхимика наконец замирает, а с чужого рта раздается тихий спокойной выдох блаженства. - Ну наконец-то! - Аурелиус хлопнул в ладоши. - Ты только взгляни на это, Алексáндру! Услышав свое имя, юноша медленно подошёл, смотря долго и неотрывно на распростершийся перед ними вблизи огромный замок ведущей скрытый образ жизни, но все же небезызвестной семьи графа Вэрнхарда фон Кальворна. Александру запрокинул голову, чувствуя мороз по коже от величия представшей перед ним картины. Огромный замок, простиравшийся на несколько десятков миль, выполненный в готическом стиле, возвышался над ним как божество над обычным смертным, так уничижительно, но и в то же время величественно, показывая собственное превосходство над каждым смертным, кто подойдёт поближе. Замок Вэрнхард, названный в честь главы семейства, заброшенный с виду, но живущий своей теневой жизнью, возвышался над ущельем одинокой горы, окруженной лесами Валнистрии, огромной местности, с простирающимися на тысячи километров лесами и поселениями румариев. Древний замок был построен из чёрного базальта и серого известняка, в то время как узкие, крутые тропы, выложенные треснутым от времени камнем, ведут к главному входу замка. Фасады были испещрены высокими арочными окнами, многократно разделёнными острыми переплётами — готическими стрелами, впивающимися в небо. Каждый шпиль, каждый карниз был украшен черными гаргульями — вычурными, искаженными созданиями с крыльями и клыками, чьи морды застыли в вечной муке и злобе. Казалось, что эти создания ночи оживают во тьме, когда темнота заполняет лес и каждый уголок старого замка. У многих из них вытекшие глазницы, когти разодраны временем, словно их задача — не просто пугать, а охранять. Александру молча и как-то задумчиво сверлил взглядом замок, казалось, что если хорошо присмотрется, то можно увидеть как шестеренки крутятся в его голове, заставляя парня о чем-то размышлять. Словно он уже видел этот замок. - Ну что ты как каменная глыба! - толкнул того в грудь профессор, цокнув языком. - Тихий и неразговорчивый, словно статуя. Не знаю, что у тебя на уме. Ты совсем не выглядишь удивлённым! Но Александру ничего не ответил, шагая вперед прямо к воротам замка. Солнце давным давно зашло за горизонт, и хоть по времени было только пять вечера, небо резко потемнело, закрытое черными тучами, отчего лес и замок со стороны стали выглядеть устрашающе. Подняв голову вверх, Александру заметил одно окно, внутри которого горел маленький огонек свечи. Оно находилось высоко, у левого крыла, но даже это не помешало разглядеть юноше черную фигуру, наблюдавшую за ними из тьмы. Свеча, стоящая у окна, очень слабо освещала неподвижный силуэт, но всё, что удалось разглядеть Александру, так это длинные, почти белоснежные, словно снег волосы. Он невольно вздрогнул, чувствуя, как сердце медленно падает куда-то в пятки. Выбившее его из колеи мяуканье и движение возле его ног заставили Александру резко опустить голову, разрывая зрительный контакт с незнакомцем. Прямо у его ног ластилась маленькая в размерах, но взрослая черная кошка, внимательно смотря на незнакомца своими золотистыми глазами. - Это ты, - тихо шепнул юноша, так, чтобы его не услышал профессор, опускаясь на колени к животному и нежно его погладив. - Как ты здесь оказалась? Но кошка, резко повернув голову в сторону замка, быстро побежала в сторону входных дверей, иногда оглядываясь на парня, скрываясь за каменным выступом в форме плачущей женщины. "Ты приглашаешь меня?" - спросил у кошки в мыслях парень, словно животное и вправду могло его услышать, снова обратив свой взор к окну с силуэтом, которое уже было темным. Свечу всё же кто-то погасил. - Так, помни, что я тебе говорил, - начал с предыханием шептать Аурелиус, подходя с юношей к входным высоким дверям замка, простиравшимся аж до самого каменного потолка. Скрипящие черные ворота за ними сами по себе закрылись, словно обрезая все пути к отступлению. - Странное место, но говорят, что граф Вэрнхарт очень мудрый человек, знания которого сравнятся с умами всех учёных Сэбэка*. Таких известных людей, как он, очень мало, это большая честь, что он вообще ответил на мое письмо с просьбой принять нас погостить. Я слишком хорошо тебя знаю, мальчишка, твой необузданный скрытный характер не должен проявится за то время, пока мы будем находится в их имении. Уж постарайся вести себя прилично, иначе их стереотипы о диких румариях подтвердятся. Ты ведь не хочешь нажить себе проблем? *** 5) Сэбэк - материк, на котором находятся земли Валнистрии, Сэкэи и Хасбравии. *** Александру ничего не ответил, неотрывно смотря на готическую дверь, украшенную семейным гербом в виде треугольника, обплетенного лозой, внутри которого находилась летучая мышь и геральдическая роза. Он ощущал предчувствие беды. Почему он здесь? Почему не отказался от просьбы этого сумасшедшего старика и не послал его к черту? Он замер, отвечая себе на свой же вопрос - потому что это, возможно, единственный выход. Александру доверял своему чутью, оно никогда его не подводило, и теперь, ожидая встречи с графом Кальворном, он понимал, что эта встреча вряд ли может закончится так, как изначально было запланировано профессором. Возможно, это и к лучшему. Главное, чтобы он добился желаемого. Через миг с отвратительным пугающим скрипом открылись входные двери замка, заставляя двух путников шагнуть внутрь. На улице уже была кромешная темень, а весь замок был окутан тьмой, без единого очага света в этой морозной мгле. Воздух в замке был густым, пах мокрым холодным камнем, горелыми травами, воском, старым железом и тонкой примесью крови. Александру нахмурился и развернулся к ученому, что в восхищении с приоткрытым старческим ртом рассматривал высокие готические колоны замка, выполненные из мрамора, подпирающие потолок на высоте восемь метров от них с плафонами, на которых были изображены крылатые существа из Книги Святости. Часть свечей, находящихся на висящих над их головами люстрами, погасла, осветляя темные своды замка лишь наполовину. Кажется, профессора вовсе не смущал легкий шлейф крови, присутствующий в замке, либо Аурелиус этого не замечал. Всё здесь для Александру было как гниющий храм вечности, застывший во времени, где нутро было царством тьмы, высоких сводов, узких, гулких коридоров, где каждый шаг отзывается эхом, будто за тобой крадётся кто-то босиком. Света мало — только пламя факелов, колеблющееся в бронзовых держателях, отбрасывало на стены кривые тени. Только сейчас до ушей Александру дошла тихая, печальная музыка, льющаяся где-то из глубины замка.

Thomas Beecham - Peer Gynt, The Death of Ace

Вскоре издалека появились две высокие фигуры в плащах, медленно, вальяжно и высокомерно спускаясь к ним по широкой лестнице, что была укрыта бархатным, исписанным узорами бордовым ковром. Одна фигура была чуть выше другой, широкоплечая, она шла впереди и внимательно рассматривала гостей своими холодными проницательными голубыми глазами, что-то подсказывало Александру, что это и есть глава дома. На высоком мужчине был длинный тёмно-бордовый кафтан из бархата, мерцающий в свете зажённых свечей. Ворот был высоким и жёстким, украшенный чёрным кружевом, рукава широкие, с манжетами с золотой нитью. На груди красовалась старинная застёжка из серебра с гербом рода, который парень видел на входных дверях замка. На поясе слишком бледного для обычного человека мужчины был закреплён потускневший пояс из кожи, украшенный металлическими пластинами, выгравированными рунами и молитвами. Под кафтаном находилась чёрная рубашка из грубого шёлка, высокие сапоги были сделанны из потрескавшейся кожи с латунными пуговицами по бокам. На пальцах главы дома блистали массивные кольца с рубинами и гранатами, потемневшими, как кровь. "Он словно готический призрак ушедшей эпохи, почти ритуальный в своей строгости, словно сам стал частью фамильной гробницы", - подумал Александру, пытаясь внимательно всмотрется в бледное лицо мужчины, рассматривая его длинные иссиня-чёрные волосы, тонкие поджатые губы и острый подбородок на вытянутом знатном лице. Граф Вэрнхард фон Кальворн и вправду олицетворял величественность неметхарийской нации, отчего юноша тут же ощутил презрение, холодно рассмотрев хозяина замка с ног до головы. "Придется играть роль наивного юноши, как бы мне это не претило", - подумал про себя парень, приоткрывая лицо, укрытое шарфом, но все ещё не снимая капюшон. Позади мужчины наконец показалась вторая фигура, все это время величественно шагая за главой дома, внимательно смотря на гостей и останавливая свой взгляд на полуприкрытом капюшоном лице юного гостя. Александру широко раскрыл изумрудные глаза, в то время как музыка из глубины коридора замка стала громче, отбиваясь от высоких сводов и распространяясь по всему огромному залу. Первое, что увидел юноша, это вытянутое бледное лицо, почти аристократически узкое, немного адрогинное, с высокими скулами и резко очерченной линией подбородка. Кожа молодого мужчины была бледная, почти фарфоровая, с лёгким пепельным оттенком, как у человека, давно не знавшего солнца. Александру вздрогнул, замечая как глаза второго мужчины внимательно наблюдают за ним, пока незнакомец спускался вниз, словно ангел смерти, снизошедший до недостойных. Глаза неметхария были намного меньше, чем у Александру, но вытянутыми, карего цвета с редким бордовым оттенком, заметным лишь при свечах, словно вино. Поначалу взгляд мужчины был заинтересованным незнакомцами, но вскоре, сосредоточившись почему-то именно на Александру, стал каким-то более мягким и томным. Брови мужчины были тонкими и немного светлыми как его длинные цвета снега волосы, нос прямой, изящный, с незаметной горбинкой. Губы были узкими, окрашенными в темно-бордовую помаду, а на лице было несколько родинок, но особенно выделялась одна над губой. В один момент незнакомец улыбнулся, оголив заостренные по бокам зубы, отчего Александру насторожился - в этой улыбке сквозило что-то хищное, явно не намекающее на спокойный расклад событий. Он носил удлинённый сюртук цвета глубокого фиолетово-чёрного. Сюртук был выполнен из шерсти с примесью шёлка, подчёркивающий статную подтянутую фигуру. Под сюртуком была светло-серая рубашка с узким стоячим воротником и тонким кружевом по краю манжет. Ворот скрыт полуплатком, завязанным в скромный узел, в то время как темные облегающие брюки были заправлены в мягкие чёрные сапоги до колена. Тонкие изящные пальцы мужчины были так же украшены камнями фиолетовых и чёрных оттенков, как и у главы замка, спрятанными в тёмных кожаных перчатках. - Добро пожаловать в замок семьи фон Кальворн, - раздался глубокий низкий голос Вэрнхарта, который развернулся к второму мужчине, стоящего позади него, - прошу познакомится с моим сыном, Эрлхартом фон Кальворном. Александру в ужасе смотрел на них двоих, медленно оглянувшись в сторону профессора, который, казалось бы, потерял все остатки мозга по пути в замок, смотря на главу дома с благоговением. - Вы не представляете, какая это для нас честь побывать здесь! - начал Аурелиус, снимая нервно шарф и кланяясь мужчине. - Слава о Ваших достижениях и остром уме разнеслась по всему материку и за его пределы! Вы не представляете, какая это будет для меня честь прочесть все Ваши работы! Аурелиус Тадеуш Линдеваль к Вашим услугам! Старик протянул руку, стиская крепкую ладонь хозяина замка, в то время как Александру чувствовал на себе пронзительный взгляд второго незнакомца, стараясь его игнорировать. - Будьте так добры представить нам Вашего путника, - обернулся к Александру Вэрнхард, смотря на парня снизу вверх своим холодным неживым взглядом. Только сейчас Александру осознал, что эти два неметхария были выше него на три головы. - Юноша, сними капюшон, дай знатным людям увидеть твое лицо, - недовольно шепнул старик, что, конечно же, не могли не услышать хозяева замка, отчего чувствующий нарастающее раздражение Александру все же снял капюшон и шарф, внимательно смотря в глаза Вэрнхарда. - Это мой помощник, его зовут Александру. Брови главы дома приподнялись, в то время как мужчина промолвил: - Александру... - Ам-м... Если Вас удивило, что не было названо фамилию, то её нет, - ввязался в разговор профессор, не давая парню произнести ни слова, - он из рода румарийцев, Вы же знаете... у них нет фамилии... То, насколько нелепо и унизительно это звучало с уст его наставника, заставило Александру сжать до скрежета зубы. Его лицо оставалось все таким же непроницаемым, в то время как внутри медленно образовывалась знакомая до боли дыра презрения. - Я бы и сам представился, но спасибо за предоставленную честь, - медленно процедил Александру, устремляя свой пустой взгляд на Аурелиуса, но всё так же не поворачивая головы в его сторону. Было видно, как профессор неловко запнулся, в то время как Вэрнхард и Эрлхарт устремили свои внимательные взгляды на молодого парня, словно желая прочесть его изнутри. От этого Александру стало не по себе, он почувствовал себя словно подопытный кролик, но, как всегда, не подал виду. - Ваше имя почему-то кажется мне знакомым, - вдруг произнес с хитрой улыбкой Эрлхарт, подходя ближе к юноше. Александру замер, чувствуя знакомый приятный запах лаванды и душистого мужского мыла, - словно я где-то его уже слышал. Да и Ваше лицо мне тоже кажется знакомым. Аурелиус удивлённо посмотрел на юношу, в то время как Александру, сохраняя самообладание, промолвил: - Боюсь, Вы меня с кем-то спутали, господин. Я не настолько популярен, чтобы обо мне знали в высших кругах. Сочту это за комплимент. Эрлхарт фон Кальворн нахмурился, не отводя взгляда от гостя. - Что ж, Вы пришли к нам из самого Юнха, не будем Вас задерживать, - промолвил Вэрнхард, оборачиваясь к стоящему все это время за лестницей юноше-слуге, который боязно взирал на хозяев замка, - будь добр, проведи гостей в их покои. Сегодня в девять вечера состоится ужин, будьте добры не опаздывать. Слуга вам все покажет, если возникнут проблемы, можете обращаться. Александру позабавило как Вэрнхард упомянул их приход к ним в замок, даже не заикнувшись о приезде на карете. Словно глава имения знал, что столь далёкое путешествие будет не по карману профессору среднего класса и жалкому дикому румарийцу. Как только к ним подошёл мужчина, одетый в форму прислуги, тело Александру словно застыло, а рот наполнился горечью. Этот слуга носил на себе именную вышивку с правой стороны льняной рубахи, где значилось лишь имя - Вэрэс. От юноши, если подойти к нему очень близко, пахло сыростью, словно он находился в каком-то подвальном помещении, запахом пота и сальных немытых волос. "Румариец..." - подумал Александру, сжимая руки в кулаки и мрачно наблюдая за тем, как слуга, не смотря никому в глаза, берет их чемоданы в руки, шагая в правое крыло замка. - Прошу прощения, господин, - обратился к главе замка Аурелиус, - я сочту за честь, если Вы мне покажете несколько из своих работ... - Обязательно, - уходя от темы отрезал глава, выдавливая из себя неестественную улыбку. - Ступайте, господа. Чувствуя на своей спине пристальные взгляды, Александру напрягся, не оборачиваясь и шагая за слугой. Первое впечатление от гостей у него было неприятным. Да и он знал, что с ними сотрудничество не закончится ничем хорошим ни для него, ни тем более для Аурелиуса. Но, если профессор был слишком наивен и не догадывался об этом, то Александру с предвкушением разрабатывал план о том, как поскорее заставить хозяев дома прибегнуть к кардинальным действиям. ----------------------------------- Замок Кальворнов, Валнистрия, 1734 год Слуга показал им две разные комнаты, находящиеся в разных концах коридора. Обе пустовали, были выполнены в таких же гротескных темных тонах, выглядели запылеными и брошеными, словно в них давно не ступала нога человека. На нижнем этаже правого крыла находилась маленькая темная кухня, со стороны казалось, что ей тоже давно никто не пользовался. - Главный зал, где проходят пиршества, находится прямо по коридору и два раза налево. Вы увидите масивные дубовые двери в мраморном помещении. Быстро промолвив это, он хотел уже юркнуть за дверь, но Александру остановил его громким голосом: - Где находится ванная комната? Вэрэс растерянно оглянулся, смотря большими глазами на гостя. - Вам будут приносить розовую воду в миске, не волнуйтесь. - И все же я хочу знать, где находится ванная, - стоял на своем Александру. - Зачем она тебе? - воскликнул профессор, в то время как Александру всей душой желал от него отмахнутся, проигнорировав вопрос. - Ванная находится в левом крыле. Но хочу сказать, что ей обычно пользуется господин Эрлхарт. Есть ещё одна старая ванная комната, но там нет доступа к чистой воде. - Где она? - То же левое крыло, в подвальном помещении под комнатами для гостей. - Как далеко от неё кухня в левом крыле? - На том же этаже, что библиотека, ближе к заднему двору с садом. Хочу Вас предупредить, что хозяева замка не любят, когда гости фривольничают, - он почему-то осмотрелся по сторонам, - они обычно наблюдают за такими как вы. Ведите себя прилично. - Благодарю, - коротко отрезал Александру. Развернувшись, слуга скрылся за дверью, в то время как Аурелиус удивлённо повторил вопрос: - Зачем тебе сдалась ванная комната? Ты в чужом замке, сиди тихо и не высовывайся! Будешь говорить, когда тебе прикажут, ты для них ещё ниже по статусу, чем я. Не обижайся, я так не думаю, конечно, но они выше нас во всем, поэтому нам нужно им угодить, понял? Александру слушал профессора в полууха. Разглядывая картины на стенах коридора, ему не терпелось пойти в комнату. - Уже поздно, сэр, нужно ещё подготовится к встречи, - произнес он тихим голосом. - Я пойду. Шагая в сторону дверей, он слышал как профессор ещё что-то ему говорит, но не прислушивался. Ему было абсолютно плевать. Зайдя внутрь комнаты, Александру сначала несколько минут пытался привыкнуть к тьме, воцаривщейся внутри. Окна с решетками за плотными шторами вряд ли бы помогли, ведь на улице уже царил кромешный мрак. На ощупь по памяти достав из кармана штанов спички, он зажег одну, медленно шагая вдоль стены. Дверная ручка, трещина на поверхности, липкая пыльная паутина, что-то неприятное и скользкое, пыль, какая-то рамка картины, угол стола, что-то холодное, похожее на канделябр...Спичка погасла, в то время как Александру потрогал углубления. Пустые. Достав три свечи из рюкзака, на ощупь вставил их в отверстия и зажег. Вскоре комната озарилась светом, отчего он устало выдохнул, хватая канделябр и ставя его на трельяж. Глаза невольно метнулись к отражению. Темно-русые волосы, спадающие на лоб, прямо до бровей, чёрные густые изогнутые брови, бледное лицо, румянец на щеках, пухлые розоватые губы, потресканные на морозе. Несколько родинок на лице, особенно в верхней области носа, словно у него должны были появится веснушки. Широкие хрупкие плечи, тонкая шея, подтянутое маленькое спортивное тело, скрывающееся за пальтом. Тело, вроде как, мужское, а лицо слишком женское, какое-то неправильное... Александру резко толкнул дверцу со встроенным зеркалом трельяжа, отчего та закрылась, унося с собой отражение парня. "Ненавижу". Снимая с себя верхнюю одежду, и наконец доставая прикрепленные стальные кинжалы, окропленные святой водой, которые тайно унёс с собой из Юнха, юноша спрятал их во внутреннем кармане черной рубашки и кожаных штанов в обтяжку, вздрагивая от холода стали на коже. Вложив в карман несколько флаконов с сэбэсúей*, он медленно присел на кровать, замечая на стенах ещё несколько старых канделябров. *** 6)Сэбэсúя - специальный химический раствор с добавлением святой воды для борьбы с вампиром. *** На старых часах, висящих на стене над трельяжом, которые, к удивлению, работали, стрелки метнулись вперед, знаменуя о том, что через пятнадцать минут наступит шесть вечера. До так званного ужина оставалось ещё добротных три часа, отчего замерзший от холода снаружи замка и внутри комнаты Александру накрылся пальтом, даже не залазя под пыльные старые простыни кровати. - Какое гостеприимство, - тихо шепнул он себе под нос, поджимая колени к груди, как это делал всегда с самого детства. Накрывшись с головой пальтом, он чувствовал себя в безопасности хотя бы на короткий миг. Его одежда пахла лесными сушенными травами и бальзамами из ромашки и чебреца, возвращая его в посёлок Масок Леса, к сестрам и к далекой наивности в детском сердце. Стало очень больно, отчего он зажмурил глаза. Под пальтом было немного теплее, изо рта больше не вырывался пар. И даже если эта безопасность была эфемерна, он все равно хотел насладится хотя бы парой секунд покоя. ---------------------------------- Сильный стук в дверь продолжался не один раз. Александру распахнул глаза, морщась от тусклого света огня в канделябре. - Мальчишка, открой дверь! - восклицал из-за двери профессор, отчего парню оставалось лишь устало и тяжело выдохнуть. - Ну всё, хватит орать, - это были его первые слова после их трех часовой разлуки, что вывело старого ученого из себя. - Уже, черт возьми, девять двадцать пять! Я спустился в зал и сидел ждал тебя двадцать минут вместе с господином Вэрнхардом и его сыном! Какой позор я испытал, сидя в тишине с ними и ожидая своего малоумного напарника! Но самое постыдное то, что мне сказал господин Вэрнхард! "Что ж, кажется, Вашему подручному стоит поучится пунктуальности и некоторых манер. Если у господ возникла какая-то проблема, чтобы не явится к нам на ужин, можно было бы заранее предупредить об этом"! Позор! - Не кричите, - процедил раздражённо парень, опираясь о дверной косяк. - Я устал и уснул, не вижу в этом ничего криминального. Если господин Вэрнхард решил поговорить о манерах, пусть сначала научится достойно встречать гостей. - Тише ты! - испуганно протянул руки профессор ко рту парня, отчего Александру поморщился, отступив назад. - У стен есть уши! Я извинился перед ними за тебя и сказал, что приведу тебя! - О, не стоило. - Молчи, мальчишка! Не забывай на чьей ты территории! Веди себя прилично, не заставляй меня краснеть из-за тебя! Чувствуя хватку на своей руке, Александру резко её вырвал, шагая в полутьме по украшеному горящими канделябрами коридору с картинами, поворачивая два раза налево. Выйдя в мраморный огромный зал, юноша на миг засмотрелся на высокие зашторенные окна и большие вазы ростом с ребёнка, тут же ступая за профессором, который постоянно его подганял. Тело, высунутое из под теплого нагретого пальта, стало подрагивать от холода помещений, отчего юноша сжал зубы, чувствуя, как они начинают тихо постукивать. Кожа покрылась мурашками, а руки и нос тут же похолодели, отчего, увидев в Зале пиршеств большой горящий камин у стены, юноша на миг выдохнул с облегчением. Это было величественное помещение, с высокими, стрельчатыми окнами, затянутыми бархатными шторами цвета сгущённой крови, что едва пропускали тусклый свет луны, отбрасывая длинные тени на мраморный чёрный пол. В центре зала стоял массивный дубовый стол, который был уставлен серебряной посудой, резными кубками и канделябрами с чёрными свечами. Вино в бокалах семейства Кальворн было густое, почти чёрное. Стены украшали готические арки, резьба и затейливые фрески, изображающими сцены древних ритуалов. Между колонн, словно стражи, выстроились статуи ангелов из мрамора с закрытыми глазами. Под сводами потолка висела огромная люстра из кованого железа с кристаллами, отливающими красным, словно застывшие капли крови. На одном конце зала, прямо за спиной Вэрнхарда, сидящего в центре стола, стоял каменный камин, который Александру заметил первым, обрамлённый барочными завитками и горгульями. В нём медленно мерцал огонь, потрескивая, дающий тёплый, но зловещий свет вокруг ауры главы замка и его сына, сидящего возле него по правой стороне. Над камином висел портрет отца и сына, смотрящих на гостей с надменной, почти живой усмешкой. В воздухе витал аромат тлеющих поленьев, вина и чего-то едва уловимо металлического. Звуки скрипки лились откуда-то сверху, отчего настороженный столь готической и угрожающей атмосферой взглянул на миг вверх - на маленьком незаметном балконе, прикрытым длинными, аж до пола шторами, в тени стояло пятеро мужчин в костюмах, играя на инструментах. - Прошу прощения, господа! - нервно засмеялся профессор, неловко поклонившись двум мужчинам, которые внимательно наблюдали за Александру, появившимся в Зале пиршеств. - Юноша совсем забыл про время и уснул, дорога так сильно его вымотала. Наблюдая за тем, как Аурелиус лебезит перед хозяевами, Александру поджал в презрении губы, молча подходя к стулу в самом конце длинного стола. Профессор в это время, не наблюдая за юношей, сел как можно ближе к мужчинам со стороны Эрлхарта. Вскоре развернувшись, седой профессор неловко сжал губы, дернув одной бровью, когда заметил насколько далеко от хозяев сел мальчишка. - Прошу прощения, - без эмоций промолвил Александру, стараясь звучать как можно убедительнее. Граф Вэрнхард и его сын так и сидели молча с повернутыми головами в сторону Александру, даже не смотря на Аурелиуса, отчего юноша испытал мерзкий дискомфорт, вызывающий мурашки по коже уже не от холода, а от осознания, что на тебя очень пристально и долго смотрят. Не моргая. "Как я мог забыть", - пронеслось у него в голове. "Они же не моргают. У них нет надобности это делать, как и в том, чтобы дышать. Их плечи могут приподниматься лишь для вида, но порой они все же забывают это делать, сидя словно мертвые куклы и смотря на других своим безжизненным взглядом". Александру глядел на них двоих молча, боковым зрением замечая, как профессор что-то рассказывает, обращаясь к ним двоим. Вскоре заметив странные переглядывания их троих, Аурелиус замолчал, неловко кашлянув в кулак. - Что ж, - вдруг медленно отозвался граф Вэрнхард, переводя взгляд голубых холодных глаз на профессора, - раз уж мы здесь собрались, думаю, пора начать пиршество. - Да, - кивнул смущённо с улыбкой Аурелиус, в то время как Александру заметил выходящих из маленьких дверей позади него трех слуг, несящих блюда. - Принесите столовые приборы для юноши, - раздался елейный бархатный голос Эрлхарта, который обратился к слуге-мужчине, кокетливо ему улыбнувшись. - Мальчик все же решился явится к нам на пир. Чувствуя себя некомфортно, он ощутил как внутренности скручиваются в животе, когда беловолосый вампир теперь обратился к нему с нотками фамильярности: - Мы думали, что ты к нам уже не явишься, поэтому я приказал убрать столовые приборы, ты ведь не обижаешься? Наблюдая за тем, как накрашенные помадой губы Эйнхарта растягиваются в странной, не то насмешливой, не то милосердной улыбке, парень ощутил как ледянная глыба внутри него начинает медленно надламываться, извергая понемногу из нутра горячее, омерзительное чувство презрения. - Мне плевать, - спокойно ответил он, сжимая руки под столом в кулаки. "Мне плевать, что вы думали, ублюдки". - Мальчишка, следи за языком, - словно учитель, стал раздавать непрошенные советы Аурелиус, качая головой. - У меня есть имя. - Александру! Юноша начинал закипать. И все же, он должен проглотить свою гордость, на миг сыграв перед ними роль послушного наивного идиота. Да и что-то подсказывало Александру, что именно эти неметхарские ублюдки дадут ему то, чего он так всем сердцем желал. Нужно лишь потерпеть, не более. - Вы уж простите его, он слишком гордый и упрямый, кровь румарийца даёт свое. "Если он ещё раз упомянет моё происхождение, я убью его вместе с этими неметхарскими тварями прямо в Зале пиршеств". - Все в порядке, - губы Вэрнхарда растянулись в полуухмылке, а его украшенная перстнями рука приполнялась, держа бокал с вязкой бордовой жидкостью, - выпьем за ваше прибытие к нашему замку. Аурелиус, раскрасневшийся от той чести, что ему предоставилась, улыбнулся, поднимая уже наполненый слугами бокал вина и выпивая его залпом. Александру медленно схватил ножку бокала, поднося вино к пухлым губам и делая маленький глоток. Вино было дорогим, терпким и приятным на вкус, тут же обжигая горло. Вино Александру никогда не пил, только пиво со своим покойным другом. Другом... Он на миг засмотрелся в одну точку, выходя из оцепенения, когда Аурелиус вновь позвал его, выбивая из колеи. - Не заставляй ждать светских господ, юноша! Александру нахмурился. Что именно от него хотят? - Прошу прощения, не могли бы Вы повторить ещё раз? Аурелиус отчаянно покачал головой, неловко поджимая губы, в то время как Александру спокойно смотрел на огонь у камина, приятно щелкающий и переливающийся в кровавом зале. Как же сильно хотелось спать. - Расскажите нам о себе, - подал голос Эрлхарт, прикасаясь алым от жидкости внутри бокалом к губам, и неотрывно наблюдая за парнем. - О, боюсь, моя жизнь будет слишком скучной для рассказа. Она не столь насыщена как у профессора Аурелиуса. - И все же, нам интересно, как такой юноша как Вы оказались у учёного? - подал голос Вэрнхард. "Такой как я, то есть глупый, необразованный и "дикий"?" - О, эта долгая история, - снова не дал вставить Александру ни слова профессор, - я нашёл его в лесу, всего в крови, раненного. Смотрел в одну точку и сидел неподвижно, словно ста... - Хватит. Сначала Аурелиус не понял, что произошло. Прерванный, он взглянул на Александру, сидящего в самом конце дубового стола и вздрагивающий от того, с какой ненавистью тот на него смотрит. Такой взгляд он видел лишь однажды, и позабыл, думая о том, что мальчишка уже впорядке. Но, похоже, он ошибался. - Александру, что ты... - Я сказал хватит, - промолвил юноша тихим голосом, вкладывая в свои слова столько ненависти, которой до этого Аурелиус ещё не слышал, - это моя история и мне решать, рассказывать ли её. Аурелиус замолчал, как-то досадливо и стыдливо посмотрев на блюда, лежащие на столе. Александру тоже молчал, на миг почувствовав каплю сочувствия к старику, но тут же откинув эту эмоцию. "Хотя бы на старости лет ему нужно научится иногда держать язык за зубами." - Прошу меня простить, - подал голос Аурелиус, неловко потирая морщинистые руки, - я не хотел испортить званный ужин. Александру молчал, наблюдая за знатью, которая в ответ так же с интересом и предвкушением смотрела на двух своих новоприбывших гостей. И хотя по взгляду Вэрнхарда было трудно это понять, ведь лишь его глаза выдавали каплю заинтересованности, по лицу и положению тела Эрлхарта было ясно, что ему нравится происходящий спектакль. - Расскажите нам о своих работах, - подал голос отец семейства, обратившись наконец к учёному, - В своём письме Вы не раз упоминали свои докторские работы на тему вампиризма, ликантропии и голумов, популяция которых значительно сократилась за последние три года. - Да, - глаза Аурелиуса оживились, и он отложил столовые приборы, оборачиваясь всем телом к главе замка, - их написание заняло у меня около пяти лет, с учётом того, насколько сильно Святая Церковь* скрывала любые подробности об этих созданиях и мутациях. Но, как Вы понимаете, ученый добьется всего, не взирая на преграды. У нас было несколько подопытных в подвальных помещениях в университете, конечно же, я надеюсь, эта информация останется только между нами... *** 7)Святая Церковь - фанатичная организация, обьединяющая неметхаров. Учение: смешение верелианства с воинственной идеологией против нечисти. Священники в основном неметхары, на "среднем" уровне во власти могут находится сэйкары. Активно обращают румарийцев в свою веру или наказывают за "ересь", используя румарийцев только как пушечное мясо для походов за территорию "Святого города" Сэнтис, который является столицей Хасбравии, что находится у края границ леса возле Валнистрии и Сэкэи. *** - Не волнуйтесь, - уголки губ Вэрнхарда на миг приподнялись, тут же опускаясь, - я и сам не фанат Святой Церкви, не взирая на то, что её предводители из рода неметхариев. Многие из людей, работающих на благо святости, являются необразованными и полными предрассудков боягузами, которые видят во всем угрозу. - Тут я соглашусь, - кивнул Аурелиус, и только сейчас Александру заметил, что в то время как ни он, ни граф со своим сыном не прикоснулись к еде, Аурелиус иногда забивал рот жаренным мясом с соусом. Желудок болезненно скрутился, слюна наполнила рот, но Александру так и остался неподвижно сидеть на месте, вдыхая приятный запах, исходящий из тарелки. Почему-то есть здесь казалось постыдливым и неправильным, словно сама мысль о том, что после унизительной первой встречи и их разговора это будет казатся неуместным. Александру не ел с того момента, как солнце было в зените, отчего мысль о том, чтобы вгрызтся зубами в прожаренное с корочкой мяса казалась все более соблазнительной. - Как Вы знаете, из моих работ, если Вы их читали, сама тенденция исчезновения огромной популяции голумов за последние три года кажется странной. Как мы знаем, голумы появились спустя триста лет правления Святой Церкви, всё началось с очага заражения в деревнях румарийцев, которые были изолированы от других городов. Вскоре зараза перекочевала к границам между Хасбравией и Сэкэей, распространяясь все быстрее и быстрее. Ох, я помню те дни, когда людей находили разодранными в клочья, а те, кто выжил, спустя неделю ужасных галлюцинаций и вспышек неконтролируемой агрессии обращались в голумов, впервые попробовав человеческое мясо и кровь. Александру молча смотрел в одну точку, слушая словно отдалённо голос старика, поднимая глаза и замечая как Эрлхарт, не смотря на профессора, внимательно за ним наблюдает, медленно попивая бордовую жидкость в бокале. - Что удивительно, но после того ужасного происшествия с тем полоумным "священником", нападения Змееда* на Святую Церковь, сожжения города Сэнтис и зелёного взрыва, популяция голумов катастрофически стала меньше, сейчас эти создания встречаются лишь где-то в глубинах древнего леса, и то очень редко. *** 8) Змеед или Пожиратель рода - черный зеленоглазый дракон, пожирающий своих собратьев, который, не без помощи вырвашись из пещерной темницы, где его держала Святая Церковь, сжёг весь город Сэнтис. *** - У Вас есть какая-либо информация куда делся тот "священник"? - Нет, - Аурелиус был приятно удивлён, что глава замка поддерживал с ним разговор, - но ходят слухи, что он был из рода румарийцев. Уставший от постоянного упоминания своего похождения, апетит юноши окончательно пропал, отчего он скучающе и раздражённо начал осматривать картины на стенах, подмечая как играющие на скрипке мужчины внимательно наблюдают за гостями. - Что Вы скажете на это, Александру? Услышав мягкий низкий голос Эрлхарта, парень взглянул в его карие глаза с оттенком бордового вина возле радужки, чувствуя, как тот словно пытается заглянуть в саму его душу, не отводя заинтересованного любопытного взгляда. Только сейчас Александру осознал, насколько взгляд сына графа был тяжёлым, казалось, что он не выдержит его пристального внимания и отвернется, лишь бы не смотреть на мужчину. - Что именно Вы хотите от меня услышать? - Я не прошу Вас говорить о том, чего я желаю, я спрашиваю Ваше личное мнение на этот счёт, - парировал с хитрой, немного настырной улыбкой мужчина, отчего Александру тихо выдохнул. Не отстанет, значит. - Что я думаю? Что ж, удивительно, как после после захвата территорий румарийцев спустя некоторое время там нашли очаг голумов. Что самое интересное, эти создания появились там после прихода церковнослужителей из Святой Церкви, которые решили пожаловать с "проверкой" в деревни в глубинах большого леса. Странно считать подобное совпадением. - Значит, Вы считаете, что виновниками появившегося вируса у румарийцев являются церковнослужители? - прищурив глаза, спросил Вэрнхард, в то время как его сын заинтересованно слушал гостя. - Всем известно, что Святая Церковь любыми способами хотела контролировать людей и расширить свое влияние, а тут под руку попались "дикие" народы Валнистрии, против которых можно объединить всех и продвигать свои услуги среди народа. - И вправду, - с ухмылкой произнес Эрлхард, в то время как его отец задумчиво наблюдал за Александру, - звучит довольно таки логично, не так ли, отец? Вот только, где доказательства всего этого? - Некоторым и доказательств будет недостаточно, чтобы принять очевидные вещи. - На что Вы намекаете? - медленно промолвил Эрлхарт, а его взгляд потемнел, став холодным. - А где Вы увидели намёк в моих словах? - Александру, хватит, - тихо шепнул Аурелиус, обращаясь к Вэрнхарду, - мальчишка просто юн и глуп, он никоим образом не хотел обидеть Вашего сына. - Полно Вам, юноша уже в том возрасте, чтобы осознавать свои действия, - медленно протянул старший Кальнворд, скучающе наблюдая за переливающейся в бокале жидкостью. - Почему Вы не едите, Александру? Разве Вы не голодны после тяжёлой дороги? - Благодарю за Вашу заботу, господин, но я очень устал. - Что ж, я так понимаю, Вам бы хотелось отправится в свои покои, не так ли? - Да, если Вы не против. - Отнюдь, - Вэрнхард медленно кивнул, а его длинные чёрные пряди спали тому на плечи, - можете вернутся к себе. Кивнув, Александру медленно поднялся, задвигая тихо стул и шагая к выходу. Почему-то за спиной он все ещё ощущал полный раздражения внимательный взгляд Эрлхарта. ------------------------------------ Но перед тем, как уснуть на той пыльной, пахнувшей сыростью кровати, Александру хотел принять ванную, поэтому, пытаясь найти хоть какого-то слугу, шагал по левому крылу, заглядывая в несколько коридоров. На удивление, замок будто пустовал, освещаемый лишь свечами в канделябрах, висящих на стенах. "Разве в этой части не должны быть хоть какие-то слуги? Вэрэс говорил, что здесь находятся комнаты для гостей и ванная комната, в которой часто бывает Эрлхарт". Спустя несколько мгновений глупых скитаний, он решил оставить затею найти какого-то слугу и вспомнил слова Вэрэса о местонахождении кухни. "Возле библиотеки, с видом на заброшенный сад". Эхо легких тихих шагов разносилось по коридору из-за скрипучих досок, отчего с каждым скрипом Александру недовольно поджимал губы, недовольствуясь тем, как сильно его выдаёт старый влажный от сырости паркет. Некоторые двери были закрыты, другие же вели в темные комнаты и такие же неосвещенные длинные коридоры, отчего юноша, понимая, что в левом крыле он будет блуждать очень долго, раздражённо выдохнул. - Все равно найду, - тихо шепнул он себе под нос, тут же вздрагивая на месте, чувствуя, как жар приливает к телу от неожиданности, когда позади него раздался громкий мужской голос. - Найдёшь что? Резко обернувшись, он на миг застыл, замечая в полутьме горящих на стене канделябров сына графа. Мужчина стоял словно статуя, вытянутый, возвышаясь над юношей и с интересом наблюдая за его реакцией. В полутьме черты лица Эрлхарта заострились, стали враждебнее, лишь темно-бордовые глаза выделялись на фоне его темного бледного лица, пристально рассматривая юношу. - Кухню. Короткий ответ и несколько секунд странного молчания. Лишь тишина коридора и дыхание Александру говорили о том, что эта часть замка ещё жива, в то время как его хозяин неподвижно стоял напротив парня, ни разу не моргая. - Вы не подскажете, где здесь кухня? - решил напомнить ему Александру, чувствуя, как мурашки по коже невольно бегают табуном по всему телу. Стараясь успокоить собственное сердцебиение и напряжение, возникшее от спутника напротив, Александру продолжал смотреть ему в глаза, чувствуя, что с каждой секундой взгляд напротив начинает приносить дискомфорт и какую-то боль, от которой хочется избавится, опустив глаза вниз. - Зачем тебе кухня? - Уже на "ты"? Вопрос вырвался случайно, Александру даже не успел себя проконтролировать. Эрлхарт медленно приполнял брови, а его взгляд стал ещё настойчивее. - Что, прости? Отступать от сказанного смысла не было. Как бы не пытался Александру надеть на себя шкуру наивного мальчишки, у него никак не получалось, рано или поздно его истинная сущность выходила наружу в виде колких слов, недовольных взглядов или действий. - Уже обращаетесь ко мне на "ты"? Разве мы с Вами столь близки? Эрлхарт хмыкнул, подходя нарочито медленно к юноше, не сводя с него взгляда. - Похоже, ты устал после дороги. Язык совсем не держит слова и они срываются с твоих губ. Я с удовольствием проведу тебя в твои покои, Александру. Парень напрягся, видя, как Эрлхарт, обходя его со спины, тянет к нему свои большие сильные ладони в перчатках, тут же повторяя: - Мне нужна кухня. На плечи легли тяжёлые, словно камни, руки молодого мужчины и Александру ощутил, как пальцы Эрлхарта крепко сжимают его кости. - Зачем она тебе? Кровь от напряжения прилила к вискам, отчего Александру, не обращая внимания на гул в голове, кричащий об опасности, спокойно процедил : - Я хотел бы принять ванну, господин. Снова не контролируя себя, он, вместо того, чтобы избегать взгляда с сыном графа и не провоцировать неметхария, повернул голову в сторону мужчины, встречаясь с ним глазами. Лучше бы Александру этого не делал. Внимательно наблюдая за гостем замка, зрачки Эрлхарта расширились, словно поглощая парня, отчего юноша ощутил, как его засасывает вглубь чёрная бесконечная дыра. Отводить глаза никогда не было прерогативой парня во взрослом возрасте. Он всегда шёл напролом, даже если это могло принести ему боль в будущем. Но сейчас, понимая, что этот взгляд слишком тяжёлый и пугающий, он крепко сжал ладони в кулаки, моля кого-то извне дать ему сил выдержать это испытание стойко. Хоть их лица и находились до неприличия близко, дыхания Эрлхарта Александру так и не ощутил. Его холодные ладони так и лежали покойниками на плечах парня, крепко их сжимая, словно застывшая в полете хватка ястреба, возвратившегося с охоты. - Господин?.. - Ах, ванну, - брови Эрлхарта приподнялись, и он склонил голову на бок, рассматривая лицо гостя вблизи, - разве слуга не говорил, что вам принесут розовую воду с утра? Голос Эрлхарта был тихим, бархатным, но таящим в себе опасность, словно дикий зверь в укрытии, наблюдающий за своей будущей добычей. Эти чувства вызывали в Александру бурю эмоций, желание выхватить кинжалы и стать в позицию самообороны, но он всеми силами себя сдерживал, пытаясь играть роль глупого гостя. - Говорил, - глаза Эрлхарта метнулись к чужим пухлым губам, - но я бы хотел обмыться. Дорога была слишком долгой и трудной. Я бы воспользовался ванной в подвальном помещении, но для этого мне нужна вода. Так Вы мне скажете, где кухня, господин? Эрлхарт тихо хмыкнул, вдруг прикрыв глаза и растянув губы в ухмылке. - Ты меня удивил. Александру в недопонимании нахмурился. - Извините? - Обычно наши... гости... иногда отказываются и от душистой воды с утра. Знаешь ли, очень часто мужчины за несколько дней пребывания у нас даже не умываются. Женщины, конечно же, намного гигиеничней, но все же... Полная ванная с теплой водой... ты меня знатно удивил, юноша. Впервые встречаю столь чистоплотного румарийца. Ничего не ответив, парень повернул голову в сторону коридора, больше не встречаясь с взглядом хозяина замка. Уж до неприличия близко они находились и по странному долго смотрели друг другу в глаза. Все, чего хотелось парню, так это поскорее смыть с себя всю грязь и уснуть. - Что ж, ты, наверное, очень устал, не буду тебя донимать, - раздалось над ухом хриплое дыхание, отчего парень на миг широко раскрыл глаза, тут же возвращая себе самообладание, - кухня прямо напротив нас. В ванную можешь спустится по лестнице вниз, нужно лишь пройти этот коридор и свернуть два раза направо. Запомнил? - Да. Благодарю. Даже не оборачиваясь к Эрлхарту, Александру подошёл к двери, открывая ее и заходя внутрь. Вся его сущность кричала о том, что нельзя стоять к незнакомцу спиной, что нужно внимательно наблюдать за каждым движением Эрлхарта. Но он должен был вести себя как обычный наивный человек, поэтому, сжимая до скрипа зубы и борясь с внутренним криком, он закрыл дверь за собой, тут же облокачиваясь на нее спиной и тихо выдыхая. "И эти господа говорили что-то о манерах? Этот напыщенный павлин даже не предложил нормальную ванну своему гостью, он на полном серьёзе позволил мне самому заняться растопкой дров и наполнением воды". Впрочем, Александру не был удивлён. Почему-то другого он от этой семьи неметхаров и не ожидал. Что ж, да будет так. Шагая на ощупь в темноте, Александру решил, что не будет тратить спички, ещё неизвестно, на что они ему пригодятся. Парень сел на полу, среди груды золы и осколков посуды, которые он аккуратно нащупал в полутьме. Достав из своего маленького мешка в кармане кресало, кусок кремня и клочок высушенного трута, Александру сделал несколько уверенных ударов. Появившаяся мимолетная искра осветила его уставшее хмурое лицо. Сделав ещё несколько уверенных ударов, он наблюдал как тлеющая искорка зацепилась за трут, приподнеся его к сухим щепкам в камине. Кинув туда немного старых тряпок с кухни и какие-то остатки пожелтевшей пыльной бумаги, Александру услышал сухой треск и вдохнул запах дыма. Теперь можно было рассмотреть старую заброшенную кухню в мягком слабом свете огня из камина. Скрипучие, почерневшие от времени балки подпирали низкий закопчённый потолок. На стенах еще местами держалась потрескавшаяся известка и обнажался голый камень, большой кирпичный очаг с обвалившейся кладкой занимал почти всю дальнюю стену. Парень вдохнул запах сырости, плесеньи и тёплого огнива. Сама мысль о том, что за дверью все ещё может стоять сын графа и ждать появления Александру, вызвала у него чувство неловкости и раздражения. Наверное, Эрлхарту не терпелось взглянуть на жалкие попытки румарийца каким-то образом нагреть воду в вёдрах и тащить их в мыльню в графском замке. Откинув непрошенные мысли в голове, Александру на миг присел на деревянный скрипящий стул. Для начала нужно было найти ванную комнату и проверить есть ли чистая вода в кранах. Повесив два больших ведра, полных снега с полуоткрытых окон кухни на крючках над очагом, юноша медленно вышел в коридор, осматриваясь. На удивление, никого не было, лишь тишина замка сопутствовала юноше в его дороге к умывальне. Наконец, найдя ванную комнату после двух поворотов, парень ступил во тьму холодного помещения, закрывая за собой скрипящую дверь и выдыхая пар изо рта. Здесь камина не было, поэтому пришлось потратить спичку, зажигая несколько свечей в стоящих на пыльных тумбочках канделябрах. В дальнем углу за обвалившейся перегородкой он нашёл старую ванну — тяжелую, из кованого железа с облупленной эмалью. Она стояла наклонно, будто собираясь провалиться сквозь прогнивший пол. Водопроводная труба, изогнутая и зеленоватая от времени, заканчивалась скрипучим железным краном. Такие трубы могли себе позволить лишь люди с достатком, в старых домах обычных бедняков и людей среднего класса до сих пор приходилось носить воду вёдрами. Парень с усилием повернул кран, и из трубы хрипло забулькала струя ржавой, мутной воды, будто сам дом плевался накопленной веками грязью и болью. - Что ж, придется таскать вёдра, - тихо шепнул он себе под нос, устало потирая глаза ладонью, - добро пожаловать в обитель Кальворнов, Александру. Чувствуй себя как дома. Намочив какую-то тряпку в грязной воде, он с отвращением начал драить внутренность ванны, вдыхая запах ржавчины. Голодный желудок дал о себе знать с диким бурчанием и болезненной хваткой, отчего тошнота подступила к горлу, но парень не обратил на это внимание. Продолжая драить ванную в полутьме горящих свечей, он добавил щёлок — золу из жжёных дубовых поленьев, которую он залил водой и дал настояться, ведь одной ржавой водой убрать до конца вековую грязь и ржавчину не получится. Растирая в конце кусок собственного мыла на основе говяжьего жира, золы и душистых трав, которое он сделал вручную перед путешествием, парень вновь поднялся на кухню, осторожно снимая вёдра с крюков. Горячие ручки обжигали пальцы, отчего Александру обмотал их куском грубой ткани и, пошатываясь от слабости после дороги, понёс ведра в ванную комнату. Горячая вода, когда он выливал её в ванну, стучала по металлу глухими ударами, и густой пар вскоре наполнил тесное помещение, скрывая трещины на стенах. Обмыв ванную после золы и мыла, парень, довольный результатом, наконец наполнил её горячей водой, бросив туда мешочек с травами из ромашки, зверобоя и шалфея. Медленно присаживаясь на бортик и устало выдыхая, он со спокойствием осознал, что наконец можно будет смыть з себя усталость дороги и чужие надменные взгляды. Теперь металл ванны пах не ржавчиной, а горьковатыми травами и влажной золой, отчего юноша, смотря на кипяток, усталым сознанием вспомнил, что не принёс с собой чистую одежду. "Помещение очень холодное, пока приду назад, вода в ванной немного остынет, а травы настоятся", - подумал он, покидая мыльню и шагая назад в сторону своих покоев.

Johann Sebastian Bach - Keyboard Concerto No. 3 in D major. BWV 1054: || adagio e piano sempre

Где-то вдалеке играла все та же спокойная музыка, словно кто-то знал, что один из гостей все ещё не спит, блуждая по темному замку. Открыв чемодан в своей комнате с помощью двух замысловатых ключей, которые он держал на одной связке при себе, он на миг замер, рассматривая содержимое, тут же разрывая связь с прошлым, и хватая обвернутую тканью чистую одежду. Выходя из своей комнаты, он вздрогнул, когда дверь в покои профессора резко открылась и из-за проёма показалась седая голова Аурелиуса. - Мальчишка! - недовольно шикнул он, смотря по сторонам. - Что ты здесь ходишь в потемках? Быстро иди в свою комнату! - Мне нужно принять ванную. - Какую ванную? - Аурелиус выглядел обескураженным, словно парень сказал что-то очень глупое. - Гости уже должны спать, негоже расхаживать таким незнакомцам как мы по коридорам замка знатных господ! Неужели ты не понимаешь, что у них возникнут вопросы? Александру это все надоедало, отчего он закатил глаза, игнорируя профессора и продолжая свой путь. - Мальчишка! Вернись! Наживешь себе проблем, потом ко мне не приходи! Раздался звук резко закрытой двери и бурчание за ней, отчего парень спокойно вдохнул влажный воздух коридора, морщась от запаха гнили. "Это же обычное мытье тела, в чём, черт возьми, проблема?" Или проблемой был он, Александру, который должен был вести себя как собака на привязи, вместо того, чтобы показывать равнодушие и делать так, как ему было угодно. Он не собирается ломать себя и свои принципы ради знати. Наконец добравшись до умывальни, Александру потрогал воду, ставшую теплой от холода помещения. Поставив ширму ближе к ванне, он быстро разделся, залазя в ванную и дрожа от холода. Вот руки черпают ароматную воду и умывают лицо, вскоре проходят по плечам и всему телу, останавливаясь на ногах. Потом сжимают волосы на голове, доставая из завернутой в ткань одежды мыло из мяты, розмарина и ромашки. Насыпав немного просеяной древесной золы из маленького мешка себе на ладонь, он смешал её с травяной водой, нанося себе на волосы и втирая в кожу головы. Достав мазь из гусинного жира с календулой и мятой, он нанёс её на все тело, втирая в мягкую кожу круговыми движениями. Окунувшись с головой насколько это было возможно в силу небольшого количества воды в ванной, он, не вылезая и задерживая дыхание, промыл тщательно волосы от золы, тут же вынырнув и ополоснувшись. Зола сушила кожу, поэтому нужно было ополоснуться ещё раз, умыв мылом труднодоступные участки тела. После купания, когда кожа на руках и лице начала неприятно стягиваться, он достал из своего мешка маленький глиняный горшочек размером с указательный палец. Внутри лежала мазь, сделанная на растопленном сале с ромашкой и лепестками розы. Зачерпнув пальцами немного густой массы, он медленно втер её в кожу, наслаждаясь запахом лета, поля и свободы, о которой он так давно бредил. Протерев своим полотенцем мокрые волосы, он быстро, дрожа от холода, оделся в ночную белую рубашку с теплой подкладкой внутри, надевая легкте темные штаны с таким же утеплением, носки и короткие сапоги, в которых он пришёл. Достав миниатюрный гребень, он быстро расчесал волосы, хватая своё грязное белье и темную рубашку. Быстро их намыливая бруском травяного мыла в полутьме ванны, он ополоснул одежду в воде и выкрутил, осматриваясь по сторонам. "Надеюсь, мою чистую одежду не выбросят", - подумал он, развешивая белье и рубашку на висящую балку около окна, перед этим протерев её от пыли. Погасив свечи, он вновь оказался во тьме, шагая по коридору имения Кальворнов. Музыка все ещё играла, свечи горели в канделябрах, показывая юноше дорогу, сидящие в углах чёрные паучьи создания наблюдали своими мелкими глазками за гостем, провожая его до самой кухни. Юноша вдыхал запах морозного воздуха замка, запах трав, исходящий от его тела, немного золы и мяты. Голова была ледяной, отчего парню не терпелось как можно скорее присесть у камина, чтобы согреть дрожащее тело и высушить волосы. Зайдя в теплое помещение, он вздрогнул от тепла, разлившегося по всему слабому телу. После очищающей воды он чувствовал себя великолепно, если бы не голодный желудок, выделяющий соки и заставляющий подкатывать к горлу тошнотворные спазмы. Перед тем, как присесть на ковёр у камина, парень внимательно осмотрелся, заглядывая в скрипящие тумбочки. Может, найдётся что нибудь сносное или интересное. "Ведёшь себя как крыса, Александру", - кипела мысль в голове. "Роешься по углам как голодный крысёнышь, отказавшийся от объедков с царского стола. Омерзительно". Нахмурившись, от отмахнулся от этой мысли, стараясь не думать о боли во всем теле от голода. Осмотревшись, его взгляд упал на полку в дальнем углу. Среди заплесневелых кусочков хлеба он заметил что-то твердое. Сдернув слой пыли, он обнаружил маленький мешочек из грубого полотна. Открыв его, он нашел лесные орехи, твердые, сухие, но ещё годные. Внутри всё сжалось от предвкушения, а спокойствие наполнило его тело. Расколов несколько орехов металлической ступкой, он спрятал другие себе в карман, чувствуя приятное ощущение лёгкой сытости, сбрасывая скорлупу в мусорный старый ящик под обветшалой тумбой.

Adagio in G minor "Albinonis Adagio" (Arr. for String Orchestra)

Присаживаясь возле горящего камина, Александру, медленно пожёвывая орехи в ладони, чувствовал, как голод понемногу его отпускает, вызывая расслабление во всём теле. Смотря на тлеющие поленья, он думал лишь о том, чтобы остаться в этом месте и никуда не выходить, лишь глядеть на сполохи искр в очаге и не двигаться, словно безжизненная статуя. "Кальворны это мой последний шанс". - тлеяла в его голове мрачная мысль. "Нужно лишь потерпеть совсем немного. Ещё немного... и тогда, возможно, боль меня отпустит. Навсегда, так, как я этого хотел". Искры иногда разлетались в стороны, издавая легкий приятный для ушей звук. Александру наслаждался тишиной, понимая, что это лишь затишье перед бурей. С каждым днём боль становилась невыносимее. Когда ему казалось, что слезы иссякли, он вновь вспоминал прошлое и ощущал как начинают гореть глаза и лёгкие. Словно кто-то забрал у него возможность дышать, оставив лишь яму изнутри, что с каждым днём становилась все больше, проваливаясь все глубже и глубже в недры души, достигая самого далекого дна. "Это все закончится здесь. Нужно лишь потерпеть... потерпеть... потерпеть..." Александру, морщась от боли, закрыл глаза, сжимая губы в тонкую полоску и сглатывая болезненный ком в горле. Он будет держаться до конца, так, как привык это делать с самого детства. Ведь если терпеть, рано или поздно наступит облегчение, разве нет? Эти неметхары дадут ему желаемое и он, наконец, освободится, избавив этот мир от самого себя. Глаза устало и болезненно закрылись, в то время как юноша спрятал голову в коленях, обхватив себя руками. Короткий сон на миг схватил его и окутал в своих объятиях, мимолетный, словно поднимающийся ввысь пар от горячей воды в старой ванной замка Кальворнов, тут же исчезая, словно дымка, заставляя Александру вздрогнуть. Оказавшись в полной тьме, он сонным взглядом смотрел вглубь тёмного камина, где тлели остатки старых поленьев. Прикоснувшись к влажным, но тёплым волосам, он пытался ещё некоторое время привыкнуть ко тьме, несколько раз моргая. Резко встав, он облокотился об стол, схватив обмотанную в ткань одежду с гребнем внутри и развернувшись к двери. Замерев, словно дичь на охоте, он смотрел в тёмный угол кухни, замечая на миг во тьме два темно-бордовых глаза с белоснежными белками, наблюдающие за ним. Всё тело покрылось пупырышками, а сон как рукой сняло, отчего теперь Александру всматривался во тьму, морща брови, не понимая, показалось ли ему спросонья, либо за ним и вправду кто-то наблюдал. Он всегда доверял своему чутью, поэтому мысль о слежке не выходила из его головы. Быстро шагая в потемках к двери, он вырвался в холодный коридор, шагая на выход из левого крыла. Музыка где-то вдалеке все ещё играла, ночные мотыльки кружили вокруг огоньков, обжигая свои полупрозрачные крылья, а Александру не мог осознать который час, сколько прошло времени, и как долго он дремал. Уже приближаясь к своей комнате, он резко закрыл за собой дверь на замок, складывая ткань с одеждой, гребешком и травами в чемодан, понимая, что уже нет сил на приготовление кровати ко сну. Взглянув на старые часы, показывающие ровно полночь, он лёг скраю кровати, не затушив свечи, вновь накрывшись своим пальтом с головой. Было холодно и одиноко. А ещё очень больно, но Александру привык к этому чувству. Спустя несколько мгновений он, наконец, вновь уснул, измотанный морально и физически после произошедшего. Как только последний гость в замке Вэрнхард провалился в объятия Морфея, музыка в главном зале перестала играть, а свечи в канделябрах коридоров и комнате Александру потухли. И лишь бордовые глаза во тьме продолжали неотрывно наблюдать за свернувшимся в калачик юношей, взирая на гостя из угла возле входной двери.