Блестки на теле

***

Они оказались в одном номере почти случайно. Громкая вечеринка, спонсорский алкоголь, смазанные воспоминания и затуманенные взгляды сквозь дым кальяна.Йеджи смеялась слишком звонко, Рюджин смотрела слишком долго. Они всегда были рядом — но никогда настолько близко, чтобы остаться одни среди шелестящих простыней и липкого воздуха после полуночи. Рюджин села на край кровати, положив руки назад и слегка отклонившись, как будто приглашающе. Черная майка прилипла к ее телу внизу, едва скрывая острые ключицы и плоский живот. Йеджи не могла оторвать взгляда. Лицо Рюджин было наполовину в тени, и это почему-то возбуждало еще сильнее, чем если бы она была полностью обнажённой. Йеджи встала и пошла к окну,босая, в тонкой юбке и майке без белья — всё блестело, как будто она выкупалась в сиянии. Блестки были на её плечах, на шее, даже на груди. Она знала, как смотрится. И хотела, чтобы Рюджин наконец сделала шаг. Любой. — «Ты хочешь поцеловать меня?» — спросила она хрипло, чуть покачиваясь, будто слова были слишком тяжёлыми. Рюджин усмехнулась, глядя на неё в упор: — «Конечно, блять. А как по-другому-то?» Йеджи сделала шаг ближе. Воздух между ними будто сгустился. — «Скажи, что я красивая». — «Ты красивая». — «Что во мне красивого?» —«Хмм… То, что ты никогда не смываешь блестки со своего тела. Йеджи ухмыльнулась, прищурившись, как кошка перед прыжком. Подошла вплотную, почти касаясь. — «Хорошо, шлюха», — прошептала она. — «Поцелуй меня». Можешь и трахнуть. Рюджин схватила её за талию резко, грубо, будто терпела слишком долго. Их губы столкнулись с ненасытной жадностью. Никакой нежности — только язык, только хриплое дыхание и горячие пальцы на коже, от которых у Йеджи перехватило горло. Она застонала в рот Рюджин, как будто это был кислород, который ей наконец дали вдохнуть.Рюджин опрокинула её на кровать и нависла сверху, держа за запястья, будто знала, что Йеджи захочет извиваться. —«Скажи, что ты хочешь», — прошипела она, вдавливая бедром между ноги. — «Я… хочу», — прошептала Йеджи, извиваясь, грудь её тяжело поднималась. — «Чего?» — «Я хочу, чтобы ты отлизала», — всхлипнула Йеджи. — «Сильней. Ниже. Я не могу больше, Рюджин, пожалуйста».. Она заскулила. Бедра дрожали. Тело выгибалось под каждой небрежной лаской.

***

Йеджи изогнулась, словно под током. Простыня под ней смялась, её колени раздвинулись сами собой, приглашая, умоляя — как и губы. Она выглядела растрёпанной, но восхитительно — лицо в полумраке, блестки на щеках, сбившееся дыхание, влажная кожа.Рюджин опустилась на локти между её ног, не сводя взгляда с глаз Йеджи. Её пальцы раздвинули края юбки, подняли её выше, обнажив трепещущее желание, которое уже просочилось сквозь тонкую ткань. — «Ты точно хочешь этого?» — выдохнула Рюджин, но не с сомнением. С вызовом.Йеджи дрожала. — «Хочу. Хочу, чтобы ты вылизала меня до капли… как сучку. Сделай это. Прошу». — «Скажи громче», — Рюджин провела пальцами по внутренней стороне бедра, оставляя огненный след. — «Скажи, что ты хочешь, чтобы я трахала тебя языком». Йеджи вздрогнула, выдох сорвался с хрипом. — «Пожалуйста… трахни меня языком. Я вся твоя, Рюджин»… — её голос сорвался в стон. — «Сделай грязно. Я вся мокрая, я хочу, чтобы ты»…

***

Рюджин сдёрнула нижнее бельё одним резким движением. Блестки осыпались с её кожи, как звёзды с неба. Губы Рюджин сомкнулись на ней — в первый момент нежно, изучающе, но очень быстро стали действовать, будто она голодала всю жизнь.Язык скользнул жадно, глубоко. Она знала, где нажать, как втянуть, как замедлить, чтобы Йеджи завизжала от отчаяния, и как резко ускориться, когда та заскулила, вцепившись ногтями в простынь. — «Рю… Рюджин»..— Йеджи задыхалась, её бёдра дрожали, прижимались к лицу любовницы. — «Не останавливайся… ещё… Боже, да… вот так… Сука, вот так!» Голос сорвался на хрип, тело выгибалось. Рюджин держала её бёдра крепко, вжималась сильнее, язык скользил жадно, пальцы надавливали на бока — и в какой-то момент Йеджи просто сломалась.Она завыла. Звук был низкий, животный, грязный. И это не смутило Рюджин — наоборот, она продолжала, пока та не задрожала целиком, пока не застонала «ещё» сквозь слёзы и стоны. — «Ты такая сладкая», — выдохнула Рюджин, проводя языком ещё один круг. — «Блестишь даже между ног… Ты просто подарок». Йеджи не могла больше говорить. Только просить. Шептать. Скулить: — «Трахни меня пальцами, пожалуйста… пожалуйста… Я умоляю тебя… Раздвинь меня». Рюджин поднялась чуть выше, глаза горели. Она потянулась за её губами, целуя с жадностью, с вкраплениями собственных стонами. Один палец скользнул внутрь.Йеджи всхлипнула от облегчения.Второй. Тело снова задергалось. — «Ещё»… — выдох, словно мольба. — «Глубже, да»… — и в этом звуке было всё: страх, желание, зависимость. Рюджин трахала её пальцами быстро, мощно, не отводя взгляда. Её голос стал низким, почти рычащим: — «Скажи, что ты шлюха для меня. Что принадлежишь мне». Йеджи захлебнулась дыханием. — «Я твоя шлюха… вся твоя… Господи, Рюджин, не останавливайся… Я твоя»…

***

Оргазм настиг её с силой волны — её ноги задрожали, тело выгнулось, голос пропал. Рюджин продолжала, пока та не умолкла в истерике и дыхание не сбилось до судорожного.А потом, медленно, Рюджин поднялась. Облизала пальцы. Улыбнулась. — «У тебя на лобке осталась блестка», — прошептала она. — «Не смывай. Мне нравится».

***

Тишина повисла густая, пульсирующая, наполненная жаром и затуманенным дыханием. Йеджи лежала, будто разбитая, с распущенными волосами и блестками на груди, влажная, дрожащая, но с глазами, полными мольбы. Она не насытилась. Не могла насытиться. Ни Рюджин, ни вкусом, ни её голосом, ни тем, как она смотрела сверху вниз — с насмешкой и властью. Рюджин стояла на коленях у изножья кровати, поправляя прилипшую ко лбу прядь. Её губы были влажными, подбородок блестел от Йеджи. Но сама она… ещё не сорвалась. Ни капли удовлетворения. Лишь ожидание. — «Ну что», — выдохнула она, глядя сверху. — «Смотри, как ты лежишь. Вся раздвинутая, как открытая книга. А я до сих пор не кончила». Йеджи приподнялась на локтях, глядя снизу. Она уже знала, чего хочет Рюджин. И ей не нужно было говорить. Она была готова. — «Сядь на меня», — прохрипела Йеджи. — «Дай мне вкусить тебя. Я хочу, чтобы ты терлась на моём лице, пока не задохнёшься от оргазма. Я хочу, чтобы ты изломалась надо мной, Рюджин». Рюддон рассмеялась хрипло, низко — от желания. Это было именно то, что ей нужно. Медленно, уверенно она поднялась, перелезла вперёд и встала на колени над лицом Йеджи. Нижнего белья на ней уже не было, только влажная плоть, поблёскивающая в полумраке, и разгорячённая кожа. Йеджи смотрела, не отрываясь — как на икону, как на свою богиню. — «Говори», — прошептала Рюджин, нависая. — «Ты уверена?» — «Блядь, да. Я хочу, чтобы ты трахнула меня своей пиздой, Рю. Сядь на меня. Оседлай меня. Я буду лизать, пока ты не будешь кричать от того, как тебе хорошо. Обмажь меня своей спермой, шлюха».

***

Этого хватило.Рюджин опустилась медленно, прижимаясь к губам Йеджи. И с первым движением её тело задрожало — тёплое, влажное, трепещущее. Язык Йеджи скользнул сразу — мягко, глубоко, как будто хотел прожить в ней. Она взяла Рюджин обеими руками за бёдра, вцепившись, притягивая к себе. Рюджин застонала громко, вскинув голову назад. Её волосы падали вниз, грудь вздымалась. — «Вот так… Да… лижи меня, сучка… глубже… быстрее… Боже, Йеджи… Ты с этим ртом создана для моей пизды».. Йеджи дышала жадно, почти захлёбываясь, но не отпускала. Язык работал страстно, точечно, обжигающе. Каждый круг, каждое всасывание заставляло Рюджин выгибаться, тереться, почти срываться на колени. Она качала бёдрами в ритме, как будто танцевала на её лице, втаптывая себя в неё полностью. — «Я… я сейчас… — прошипела Рюджин, сжимая простынь. — Продолжай, да, да, да».. Йеджи скользнула языком внутрь, и Рюджин завизжала. Звук был безумным, истеричным, яростным. Оргазм пронёсся по её телу, как удар молнии. Она прижалась сильнее, ещё и ещё, пока не задрожала всем телом, пока её ноги не подкосились. — «Блядь… ты… ты великолепна», — выдохнула она, обессиленно опускаясь на грудь Йеджи. — «Ты создана, чтобы я сидела на тебе и кончала». Йеджи вытерла подбородок, блестящий от Рюджин, и рассмеялась, обняв её за талию. — «Я бы умерла счастливой, если бы могла задыхаться от тебя каждую ночь». Рюджин посмотрела ей в глаза. Улыбнулась. — «Ты ещё не умерла. А ночь — только начинается».

***

Тела слиплись в жаре. В комнате пахло кожей, потом и чем-то сладким — как карамель, разогретая в огне желания. Йеддон лежала под Рюджин, дрожа, но с удовлетворённой, влажной улыбкой на губах. Она ещё чувствовала привкус — острый, солоноватый, как соль на губах моря. Но внутри всё ещё пульсировало. Не насытилась. Ни она, ни Рюджин. — «Ты ещё можешь?» — прошептала Рюджин, проводя пальцем по её губам, словно стирала из них остатки желания. — «Или я уже убила тебя?» Йеджи рассмеялась тихо, хрипло: — «Если это смерть — я бы умерла ещё раз. Но я могу. Я хочу». Рюджин наклонилась, провела языком по её шее, чуть прикусила мочку уха. Потом отстранилась, наклоняясь к прикроватной тумбе. Из ящика она достала нечто чёрное, гладкое, блестящее. — «У меня есть идея», — её голос стал почти шелковым. — «Хочешь поиграть?» Йеджи приподнялась, уже предчувствуя. На губах блуждала нетерпеливая усмешка. — «Покажи». Рюджин подняла игрушку — небольшая, вибрирующая, с обтекаемой формой и пульсирующим ритмом. Но этого ей было мало. Она вытащила вторую — больше. Съёмные ремни. Чёрный страпон. Йеджи замерла. Потом широко улыбнулась, медленно раскинув ноги, вызывающе. — «Надень. Я хочу чувствовать тебя внутри. Не как подругу. Как любовницу. Как ту, кто может разрушить меня». Рюджин молча подчинилась. Натянула ремни. Подошла медленно, грациозно, как хищница. Опустилась на колени между её ног, провела носом по внутренней стороне бедра. И медленно, с дразнящей неспешностью, вставила первый вибратор внутрь Йеджи. Та застонала, изогнулась, сдавленно вцепившись в подушку. — «Глубже… — прохрипела она. — Не жалей меня». — «И не подумаю», — прошептала Рюджин, и включила вибрацию. Йеджи застонала — низко, грязно. Тело задрожало, как струна. Внутри вибрация шла пульсом, волнами, распаляя огонь, раздувая угли, которые ещё не потухли после её оргазма. Рюджин поднялась над ней и, не убирая вибратора, медленно ввела страпон в её влажную, скользкую плоть. Она заполнила её до конца, с мягким, но сильным нажимом. Йеджи зашлась в безмолвном крике. — «Ты хочешь, чтобы я трахала тебя, пока ты не заплачешь?» — прошептала Рюджин ей в ухо. — «Да… да… трахни меня… сделай из меня свою игрушку». Рюджин двигалась медленно, с силой, сжимая её бёдра, толкаясь внутрь с каждым разом глубже. Йеджи стонала, скользя по кровати, цепляясь ногтями за Рюджин, за воздух, за саму себя. Вибрация внутри и страпон — вместе — вызывали взрывы. — «Ты прекрасна», — прошептала Рюджин, — «вся мокрая, с растрёпанными волосами, с этим ртом, который умолял, чтобы я села на него… И теперь ты на моей игрушке, скользишь, стонешь, молишься. Это твоё место,кис».. — «Да… да… блядь, я не могу… Рюджин, я сейчас… я» … — голос захлебнулся в стонах. Оргазм сорвал её с реальности. Её тело выгнулось, тряслось в конвульсиях. Она царапала спину Рюджин, а та продолжала двигаться, не давая отдышаться.

***

Йеджи кончила так сильно, что слёзы выступили на глазах.Рюджин остановилась лишь тогда, когда та окончательно обмякла, как тряпичная кукла. Вынула медленно. Они лежали вместе, спутанные, влажные. Йеджи укрылась наполовину простынёй, прижимаясь к Рюджин, будто боялась, что та исчезнет. — «Ты всегда носишь с собой игрушки?» — выдохнула она, обняв её за талию. — « С теми, кого хочу — да, — улыбнулась Рюджин». — И я давно хотела тебя. — «Почему не сказала раньше?» — «Я ждала, пока ты будешь блестеть. А сегодня ты светилась, как грёбаная галактика». Йеджи рассмеялась, пряча лицо в её шею. — «Если ты будешь трахать меня так же, как сегодня»… Я буду блестеть для тебя каждую ночь. — «Договорились», — прошептала Рюджин и нежно поцеловала её.

***

Свет был мягким, рассеянным — утреннее солнце скользило по полу, по изголовью кровати, по их спутанным ногам. В комнате пахло потом, сексом и чем-то почти домашним — может, телом, может, шелком простыней. Йеджи проснулась первой. Глаза слипались, во рту было сухо, как будто она прокричала весь кислород за ночь. Она потянулась — и тут же застонала: больно. Приятно. Как после тренировки. Или после того, как тебя трахнули до потери сознания. — «Ты выжила», — прохрипела Рюджин, не открывая глаз, но её губы расползлись в полуулыбке. — «Я была почти уверена, что ты вырубишься навсегда». Йеджи повернулась к ней лицом. На Рюджин всё ещё остались следы блесток. Несмытые. Намеренно. — «Ты меня не просто трахнула. Ты меня переписала». Рюджин приоткрыла один глаз. Насмешка, как всегда, первой всплыла на лице: — «Значит, теперь ты — моя новая редакция?» — «Версия 2.0. С зависимостью от тебя», — Йеджи провела пальцем по её ключице. — «И с болью в каждом мускуле». Рюджин вытянулась, лениво, как кошка, потянулась и повернулась к ней на бок. — «Боль — это хорошо. Значит, была правда. Значит, я не приснилась». — «После такого не снится», — Йеджи придвинулась ближе, скользнула ногой по бедру Рюджин. — «Это проживается. И запоминается». — «Ты всегда такая поэтичная по утрам?» — «Нет. Только если меня накануне поимела женщина с лицом рок-звезды и ртом демона». Рюджин хмыкнула, подалась ближе, ткнулась носом в шею Йеджи. — «Ты в курсе, что ты скулила вчера?» - Йеджи покраснела. Улыбка растянулась неуверенно. — «Я… просила». — «Нет. Ты умоляла. «Пожалуйста, Рюджин, трахни меня, я шлюха, я вся твоя», — передразнила та её шепотом, обволакивающе. — «Это было великолепно». Йеджи сжала глаза, застонала: — «Убей меня. Прямо сейчас. Или закрой рот». Рюджин приподнялась на локте, глядя ей в лицо. — «Нет. Мне нравится твой стыд. Он сладкий. Но если хочешь — могу заткнуть тебя. Подушкой. Или — собой». Йеджи усмехнулась, но взгляд её вдруг стал серьёзным. — «Рю… а это было… просто раз? Или ты хочешь… больше?» Небольшая пауза. Рюджин смотрела на неё, не отводя взгляда. И впервые в её голосе не было флирта: — «Я не делаю просто раз. Не с такими, как ты. Я не умею тебя отпустить». Йеджи сжала её руку, почти сдавив пальцы. — «Хорошо. Тогда не отпускай». Рюджин наклонилась и поцеловала её. Без шума, без давления — мягко, как обещание.И утро вдруг стало важнее ночи.