SKZ:Без фильтра

— Это что, блядь, шутка?.. — пробормотал Хан, судорожно натягивая футболку, которую буквально пару секунд назад Минхо стянул с него зубами. — Тихо, — прошипел Ли Ноу, уже направляясь к двери. — Кто сказал, что они придут сегодня? Кто-то громко засмеялся в коридоре. Голос был Чанбина. За ним — голос оператора, и щелчок объектива. Хан отступил к стене, зарывая пальцы в спутанные волосы. Его грудь всё ещё поднималась в неровном ритме — не от стыда, от прерванного напряжения. — Мы только начали... — с ноткой отчаяния выдохнул он. — И чуть не закончили на глазах у всей Кореи, — отрезал Минхо и метнул на кровать их общее одеяло, скрывающее слишком много улик. Он обернулся. Джисон смотрел на него широко распахнутыми глазами — всё ещё красными от поцелуев, дыхание всё ещё сбивчивое. — Нам пиздец, Мин. — Нам нельзя выдать себя. Ни взгляда, ни прикосновения. Ни звука, понял? Точно в этот момент раздался стук. — Доброе утро! Мы снимаем "SKZ: Без фильтра"! — бодро заявил голос из-за двери. — Минхо-хён, можно войти? Хан посмотрел на него с отчаянием. — Я не могу выйти. Я… ну, видно же… Минхо стиснул зубы. — Тогда притворись спящим. Или мёртвым. Только молчи. — А если они войдут? Минхо наклонился, быстро коснулся губами его лба. — Тогда всё шоу превратится в порно. И мы навсегда лишимся контракта. Он выдохнул. Подошёл к двери. И открыл её с самой невинной улыбкой, на какую был способен. — Минхо-хён! Доброе утро! — оператор влетает в комнату с таким энтузиазмом, будто не собирается снимать потенциально 18+ контент. — Проснулись уже? Минхо криво улыбается, нервно затирая рукой шею. — Да... ну… почти. Мы… эм… Он оборачивается — Джисон, к счастью, притворяется спящим, натянув на себя одеяло до самого носа. Только торчащие уши выдают его предельную концентрацию. Минхо отчаянно на него не смотрит, чтобы не заржать. — Ага. Вы вдвоем? — оператор любопытно поднимает брови, направляя камеру на вторую подушку. — А? А, да… да. Мы… — Минхо моргает, — Мы аниме смотрели. Ну, типа, ночной марафон. “Attack on Titan”. ОЧЕНЬ драматично. Он разрыдался, уснул. Эмоции, вы понимаете? — Правда? — оператор сдержанно хихикает. — Он даже всхлипывал? Минхо кивает, глядя в потолок: — До хрипоты. Он очень чувствительный к персонажам, особенно если у кого-то там… эм… погибла мама. — А вы почему оба в футболках наизнанку? — Это… эм… новая мода. В Японии популярно. Мы, знаете, как айдолы… всегда должны быть впереди трендов! В этот момент Джисон случайно фыркает в подушку. Оператор замечает. — Он точно спит? Минхо резко поворачивается к нему и наигранно трагично шепчет: — Не будите зверя. Он не спал трое суток. У него был марафон… Эмоций. Соплей. Ударов судьбы. Сейчас он на грани между реальностью и... вселенским разочарованием. Тишина. — Ладно, я тогда в другие комнаты загляну, — оператор с улыбкой разворачивается. — Но мы ещё вернёмся к вам! Аниме-фанаты — наше всё. Как только дверь захлопывается, Джисон резко поднимает голову. — “Вселéнское разочарование”? Серьёзно? Минхо кидает в него подушку. — Молчи, аниме-фанат. Нас чуть не поймали. — Я спал, как оскорблённый Леви. — Ты храпел, как одержимый титан. — Я знал, что эта идея “утро без фильтра” закончится в жопу. — А я знал, что ты не умеешь вести себя тихо, когда я… — НЕ ДОГОВАРИВАЙ! У них микрофоны! — Джисон шипит и снова ныряет под одеяло. — Ублюдок. — Любимый. — Ублюдок. Минхо смеётся и садится рядом, украдкой поглаживая его по спине. — Ну что, посмотрим следующую серию “Атаки на Титана”? Только без продолжения, которое начинается со слов “ты всё ещё хочешь…?” Джисон стонет в подушку: — Хочу умереть. — Джисон. — Ммм? — Надень нормальные штаны. — Это нормальные. — Они просвечивают. — Это их преимущество. Минхо застонал, уткнувшись лбом в дверцу шкафа. Джисон, всё ещё в его пижамной футболке и собственных шортах длиной ровно до греха, потягивался у окна, как кот, который знает, что его никто не сможет выкинуть — слишком мягкий, слишком любимый, слишком наглый. — Если ты так выйдешь — я тебя не прикрою. — Да ладно тебе. Мы просто… завтракать идём. А не к алтарю. — Хотя бы трусы надень под это. — Ты знаешь, что их нет? — Я был там, когда ты их снял, Джисон. Тишина. Они уставились друг на друга. Секунда. Две. Оба вспыхнули, как школьники. — Ладно, — Минхо выдохнул, взял себя в руки и начал на автомате застёгивать рубашку. — Сейчас они снова зайдут. Просто ведём себя… ну, как раньше. — А раньше я не думал о том, как ты выглядишь, когда умываешься, и не хотел трахнуть тебя прямо на кухонной стойке. Минхо остановился на середине пуговицы. — Ты — катастрофа. — Я — реалист. — Ты — ходячая угроза рейтингу шоу. — Ты меня любишь. Минхо ничего не ответил. Только подошёл и — чертовски нежно — заправил выбившуюся прядь из-под уха Джисона. — Вот именно поэтому и люблю. В этот момент дверь снова приоткрылась. — Хёёён, мы снимаем дальше… А, вы уже на ногах? Минхо резко отскочил от Хана так, будто тот внезапно стал горячей плитой. — Ага! Мы… тут как раз собирались завтракать! — Вы что, вместе ночевали? — оператор снова суёт камеру в лицо. — Типа, “sleepover”? — Нет, что вы! Просто… ну, он заснул… на “моей” стороне… — Минхо запинается. — У нас симметричные кровати. Всё честно! Джисон тут же добавляет, с широко распахнутыми невинными глазами: — Мы всегда так. Плотонично. Даже не касались друг друга. Клянусь на Бантане. — Ага… — оператор подозрительно смотрит на них. — Ну ладно. Тогда… покажите, как вы просыпаетесь обычно. Что первое делаете? Они замирают. Минхо: — Я… умываюсь. Джисон: — Я… проверяю сообщение от мамы. — И…? — оператор с лёгкой ухмылкой. — И ничего! — выпаливают оба хором, затем переглядываются. Секунда молчания. Минхо тихо бурчит сквозь зубы: — Если он спросит, кто из нас снизу, я уйду из группы. — Поздно, — шепчет Джисон. — Ты слишком хорошо играешь роль сверху. Кухня была удивительно тихой — по стандартам их дома. Только звук блендера из комнаты Чанбина напоминал, что не все мемберы ещё проснулись морально. Минхо стоял у плиты, жарил блины и пытался не думать, что Джисон стоит позади него, притворяясь, что выбирает ложку, а на деле рассматривает, как у него тянется футболка на спине. — Можешь хотя бы не дышать мне в ухо? — процедил он. — Я просто проверяю, не подгорели ли блины. — У меня там спина. — А блины пахнут… именно оттуда. Минхо резко обернулся, сковорода в руке. — Ещё слово — и я запихну тебя в тостер. — Сексуально. Минхо застонал. В этот момент в комнату вошёл оператор, уже со стабилизатором и улыбающейся продюсершей. — Отлично, продолжаем съёмку! Пускаем кадры “домашней утренней рутины”. — Я же говорил, что надо было тебя связать, — прошептал Минхо сквозь зубы. — И ты думаешь, это улучшило бы ситуацию? Минхо пытался сосредоточиться на блинах. Но Джисон — коварная зараза — встал за ним вплотную, якобы просто чтобы “помочь подать тарелки”. Он протянулся через Минхо, обняв его за талию. Пальцы едва коснулись нижнего края рубашки. — Ой, прости, я не туда потянулся… — Ты именно туда потянулся, — прошипел Минхо. — Камеры. — Камера сейчас на Чанбина. Он пьёт смузи, как будто это реклама белкового секса. Минхо резко сглотнул. Но стоило ему наклониться за новым блином — как Джисон прошёл мимо и незаметно провёл рукой по его пояснице. Коротко. Горячо. До мурашек. Минхо вздрогнул. — Эй, ты чего? — весело спросил оператор. — Слишком горячая плита? — Да. Жарко, — буркнул он. — Очень жарко. Пока он выкладывал блины, Джисон сел рядом на стол, покачивая ногой. Камера мельком его зацепила — и в этот момент Джисон провёл пальцем по краю губ, наигранно облизнув кончик, будто “случайно”. — Ты. Хочешь. Умереть, — прошипел Минхо, ставя перед ним тарелку. — Ты первый начал с “мы просто соседи по кровати”. Минхо наклонился над ним, чтобы достать салфетки — его волосы коснулись щеки Джисона, и в этот момент тот не удержался. Провёл ладонью по внутренней стороне его бедра. Резко. Незаметно. Пока камера была снова на Бине. — У тебя десять секунд, чтобы уйти. — Иначе? — Я забуду, что у нас съёмка, и надеру тебе зад прямо на столе. — Сначала покорми. Минхо замер. Потом взял кусочек блина. Поднёс к его губам. — Открой рот. Джисон с ухмылкой подчинился. — Папочка. — Хан Джисон, ЗАТКНИСЬ. Прошла неделя. Первый эпизод шоу "SKZ: Без прикрас" вышел на YouTube. И начался ад. — Что за... — Чанбин уронил телефон. — Это... ты видел? — Это же вы?! — Феликс почти подпрыгнул на месте, включая сцену на большом экране в гостиной. На паузе стоял кадр: Минхо, наклонённый над Джисоном, блины в кадре, а рука Джисона... идеально чётко лежит на внутренней стороне бедра Минхо. Камера слегка зумит. Монтаж добавил забавный звук сердечка. А за кадром тихо шепчет голос оператора: — Ну, они, наверное, просто… очень близкие друзья? — ВЫ. — ЧТО. — ДЕЛАЛИ. — В КУХНЕ?! — выкрикнул Чанбин. — Это монтаж! — выпалил Минхо. — Они… всё склеили! Подстроили! — Меня подставили! — поддержал Джисон. — Я просто… ронял салфетку! — На его бедро? — Нууу… она каталась! — САЛФЕТКА КАТАЛАСЬ?! — взвизгнул Хёнджин. — И звук "папочка" тоже монтаж? — холодно уточнил Чонин. — Это было про… блины. Я зову все блины папочками. — Я могу уйти? — спросил И.Н., отворачиваясь. — Мне больно. Физически. — Мы просто... — Минхо замялся. — Аниме смотрели. — В кухне? — Это… кулинарное аниме. — Ты сказал "надеру тебе зад на столе"!!! — Это… из сюжета! Там был кулинарный баттл! — Юри на кухне, — вставил Джисон. — Очень сильная драма. Пауза. — Вы оба идиоты, — вздохнул Бин. — Ну хоть теперь понятно, почему у нас на кухне нет нормальных полотенец. Минхо и Джисон переглянулись. — Может, признаемся? — И что скажем? — Что у нас... крепкое кулинарное партнёрство? Хёнджин медленно, театрально встал и направился к двери. — Я ухожу. Если вы начнёте жарить сосиски — не зовите меня обратно. — Минхо-хён. — Ммм? — Мы в трендах. — Ну это же хорошо? — Минхо даже не отрывается от телефона. — В трендах с хэштегом #MinSungMarriedSinceKitchen. Минхо резко поднимает голову. — ЧТО?! Джисон кидает ему планшет. Экран пестрит: "#MinSungCouple" "Что они делают с блинами, и где мне найти такого соседа по комнате?!" “Кулинарный хентай, SKZ версия” фанкамы с замедленным моментом прикосновения, монтажи с романтической музыкой, фанарт, где Минхо — в фартуке, а Джисон — в… только фартуке. — Люди пишут, что мы “сексуальная энергия всей группы”, — зачитал Джисон, потирая висок. — А вот ещё: “Тот, кто отрицает МинСан, просто не видел сцену с блинами”. — Или вот: “Минхо смотрел на него, как на последний кусок кимпаба. И это была любовь”. Минхо ошеломлённо моргает. — Мы же просто... случайно попали на камеру. — Ты сказал “открой рот” таким тоном, будто дальше будет +18. — Я КОРМИЛ ТЕБЯ. — У тебя голос был, как у диктора в рекламе презервативов. Пауза. — А вообще, — Джисон потянулся и с хитрой улыбкой сел ближе, — может, это... наш шанс? — В смысле? — Ну, если все думают, что между нами что-то есть, почему бы не подогреть интерес? Минхо прищурился. — Ты хочешь играть на фансервис? — Я хочу трогать тебя за зад под видом фансервиса. — ...Честно. — И популярно. Минхо закатил глаза. — Если ты ещё раз при всех назовёшь меня “папочкой” — я сам напишу заявление об уходе. — А если шёпотом? — Тогда я тебе напишу… в нижнюю часть спины. Ложкой. В следующий кадр. Прямо на шоу. — Звучит как выигрышная стратегия. — Сюда идут! — Кто? — Минхо зевнул, не отрываясь от телефона. — Операторы! Камера уже в коридоре! Как по команде — голос продюсера за дверью: — Утро, ребята! Мы к вам с любовью — и объективами! — Блять... — выдохнул Минхо. По квартире уже метались Чанбин с чайником, Феликс зачем-то в полотенце искал тапки, И.Н. буквально падал лицом в подушку, лишь бы не попасть в кадр. — Прячемся, — шепнул Джисон, хватая Минхо за запястье и утаскивая в сторону. — Куда?! — В старую гостевую комнату. Всё равно никто туда не заходит. Они захлопнули за собой дверь и прижались к ней спинами. За пределами комнаты слышались голоса, смех, фоновая болтовня. Тишина. Джисон медленно повернул голову к Минхо. На губах — всё та же лукавая улыбка, но глаза были тёмными. Голодными. — Ты заметил, что фанаты нас теперь официально женят? — тихо спросил он, подходя ближе. — Да… — прошептал Минхо, невольно отступая назад. — Им понравилось, как ты кормил меня блинами… — Это просто шоу. Фансервис… — А это? — Джисон прижал его к стене, ловко, резко. — Фансервис тоже? Минхо сглотнул. Джисон наклонился ближе, дыхание горячее, рука скользнула к его шее, погладила ухо, вниз — по груди, по животу. — Если камеры сейчас не у нас, значит, можно всё, да? — прошептал он. — Джи… — но дыхание сбилось. Грудь поднималась и опускалась быстрее. Джисон целовал резко — с нажимом, с голодом. Не оставляя пространства. Пальцы Минхо вцепились в его худи, но тот только усмехнулся: — Тебе нравится, когда я первый? Минхо кивнул. Он бы согласился на что угодно — лишь бы не останавливаться. Джисон скользнул вниз по телу, толкнул Минхо к старому дивану в углу. Тот плюхнулся, задрав голову — а Джисон уже стоял между его ног, в упоре, взгляд снизу вверх. — Надеюсь, ты умеешь вести себя тихо. Иначе услышат не только фанаты. — Проверь меня. Минхо сидел на диване, приоткрыв губы, тяжело дыша. Тёмные пряди спадали на глаза, щеки налились румянцем. А Джисон — уверенный, спокойный, почти дьявольски медленный — уже стоял на коленях между его разведённых бёдер. — Сними это, — сказал он, кивнув на толстовку Минхо. Минхо послушно поднял руки, стянул ткань через голову — и остался в одном майке. Джисон провёл пальцами по животу, мягко, дразняще, и медленно поднялся, облокотившись руками о спинку дивана по бокам от головы Минхо. — Ты понимаешь, как ты на меня смотришь перед камерами? — Я… — Слишком невинно. Это бесит. Он впился в губы Минхо, уже грубее. Рот к рту, язык к языку. Одновременно его ладонь скользнула под майку — по коже, по рёбрам, вниз, к ремню брюк. — Ты хочешь, чтобы нас поймали? — Нет… — Правда? Потому что твой член, кажется, не согласен. Минхо задохнулся, когда пальцы Джисона пробрались под пояс, нащупали его, уже горячего, уже напряжённого. — Смотри на меня, — скомандовал Джисон, выпрямляясь, не прекращая движения рукой. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты начинаешь терять контроль. Минхо застонал, зажмурился, но послушался. Его взгляд был прикован к Джисону. Губы приоткрыты. Щеки горят. — Ты такой красивый, когда терпишь… — прошептал Джисон, ловко освободив его от лишнего. — Но не сегодня. Он наклонился и — одним движением — облизал головку, медленно, с наслаждением, при этом продолжая удерживать контакт глазами. Минхо рвано задышал, пальцы сжались на подлокотнике дивана. Голос где-то за стеной — смех мемберов, шаги. А здесь — джунгли, жар, липкое электричество. Джисон работал ртом умело — с нажимом, с паузами, как будто изучая каждую реакцию Минхо. Тот почти застонал, но Джисон поднял палец: — Тихо, Мин. Только попробуй испортить момент — и я тебя брошу тут с полуоткрытыми штанами. Минхо задышал ещё чаще, глухо выдохнул сквозь стиснутые зубы. Его руки метнулись к волосам Джисона, пальцы вцепились в них. Тот не сопротивлялся. Он наслаждался этим — контролем, властью, вкусом. Минуты текли, и стоны становились громче, хотя они оба старались сдерживаться. Где-то за дверью пронёсся голос: — Минхо-хён, ты где? Джисон с тобой? Они замерли. Тишина. Минхо прошептал, почти умоляюще: — Не останавливайся… И он не остановился. Джисон снова опустился, и Минхо выгнулся навстречу, прикусывая губу до крови, лишь бы не застонать в голос. Мышцы дрожали, пальцы впивались в плечи Джисона — всё шло к кульминации, быстро, неудержимо. — Ч-черт, я… — прошипел Минхо, и Джисон только ускорился, жадно, нагло, будто нарочно добивал его именно сейчас, когда за дверью снова послышались шаги. — Минхо? Минхо замер, но было уже поздно — тело вздрогнуло в оргазме, и он едва не вскрикнул, зажав рот тыльной стороной ладони. Грудь ходила ходуном, волосы прилипли к лбу. Он будто растаял на этом диване. Джисон усмехнулся, вытирая губы тыльной стороной руки и наклоняясь к уху: — Тебе бы видеть себя сейчас… — Я тебя убью… — прохрипел Минхо, не открывая глаз. — Потом. Сейчас — быстро застёгивайся, они рядом! Они оба вскакивают, в панике натягивают одежду. Джисон буквально запрыгивает обратно на диван, кидая плед себе на ноги, делая вид, что «сидит тут уже давно». Минхо в попытке не упасть на пол резко садится рядом, с запыхавшимся лицом, и с видом «я вообще не из этой реальности» хватает в руки какой-то DVD-диск. Дверь приоткрывается. — Аааа, вот вы где! — заглядывает оператор. — Да мы… аниме смотрели, — картинно вытягивает Джисон, поднимая диск: «Naruto: том 4». — Да, мы… давно… смотрим… аниме… — добавляет Минхо, абсолютно срывающимся голосом. — А чего ты такой потный, Минхо? — интересуется И.Н., выглядывая из-за плеча. — Он… он плакал. Очень трогательная серия, — вставляет Джисон с каменным лицом. — Наруто почти потерял Саске… — Пфф… симп. Оператор смеётся и уходит. Дверь захлопывается. Они сидят в тишине ещё секунду. — «Наруто»? Серьёзно? — шепчет Минхо. — Сработало же, — фыркает Джисон, откидываясь на спинку дивана. — Кстати… я ещё не закончил с тобой. — ЧТ- — Шшш. В другой раз. Когда камеры точно не рядом. В комнате пахло чистыми простынями, мятой одеждой и чем-то личным — тем, что остаётся после взгляда, задержавшегося слишком долго. Минхо сидел на кровати в шортах и растянутой майке, но его тело было напряжено. Словно всё, что произошло днём, всё ещё дышало в нём — в коже, в пальцах, в промежутках между вдохами. Джисон вошёл и без слов закрыл дверь на щелчок. В его глазах — ничего, кроме намерения. — Никаких камер. Только ты и я. Минхо поднял на него глаза — медленно, будто уже знал, что будет дальше. Джисон сел рядом, потянулся и провёл ладонью по его бедру. Нежно. Потом сильнее. Внутренне дрожал не Минхо — дрожал сам воздух. — Ты думал об этом весь день, — прошептал Джисон, обводя пальцем край шорт. — Я видел. По тому, как ты смотрел. По тому, как ты дышал, когда я проходил мимо. Он не дал ответить — накрыл его губы поцелуем. Глубоким. Настойчивым. Минхо всхлипнул, чуть приоткрыв губы, и пальцы вцепились в его плечи. — Ложись. Минхо подчинился без слов, откинулся на подушки, и Джисон встал на колени, расстёгивая рубашку. Его взгляд не отрывался — хищный, внимательный. Он медленно снял с Минхо майку, провёл ладонью по груди, нажимая на сосок, заставив того дернуться и тихо выдохнуть. — Такой чувствительный… Он склонился, поцеловал ключицу. Потом шею. Потом грудь. Минхо извивался, сжимая простыни. Джисон стянул с него шорты вместе с нижним бельём и замер, смотря на него весь. — Прекрасный. Он провёл рукой от живота вниз, взял в ладонь его возбуждение, стал ласкать медленно, пока тот не застонал, пряча лицо в подушку. Потом пальцы стали смелее — скользнули ниже. Один, потом второй. Подготовка была медленной, щадящей, с поцелуями, с шепотом «хорошо, вот так, дай мне доступ…» Минхо стонал уже в голос, тянулся к нему, ногами обвивая его талию. Когда Джисон наконец вошёл — медленно, на миллиметры — Минхо задыхался. Тело сжималось, но принимало. Джисон целовал его лоб, лицо, шептал, как сильно он его любит, как невероятно он красив в этот момент. — Дыши. Дыши со мной. Движения сначала были осторожными, плавными. Потом быстрее. Минхо вскрикивал, хватался за него, выгибался. Его ноги дрожали, пальцы оставляли следы на спине Джисона. — Ты — мой, — выдохнул Джисон, вжимаясь глубже. — Да… твой, только твой… Они достигли пика вместе — громко, с телами, сбившимися с ритма, с губами, ищущими друг друга в дрожи. Минхо кончил первым, с жалобным стоном, почти в плаче. Джисон — чуть позже, срываясь в его шею. Тишина. Свет погашен. Только дыхание и пот на груди. — Джисон… — пробормотал Минхо, прижавшись. — М? — Если нас всё-таки записали… это будет лучшее порно в истории K-pop. Джисон рассмеялся — хрипло, глухо. Обнял крепче. — Оно и так было самым настоящим. Утро в общежитии началось с привычного звона будильников, хлопков дверей и утробного рева Чанбина: — Кофе! Где, чёрт возьми, кофе?! Камеры снова появились — по расписанию. Точнее, без расписания, ведь таков был концепт шоу: «SKZ: Real Time» — захватить повседневность, как она есть. Вот и режиссёр послал оператора прямо с порога. Без предупреждения. Сначала всё шло как обычно: Феликс что-то жарил на сковородке, Хёнджин пытался проснуться, сидя в холодильнике. Но потом оператор повернул в сторону спальни Джисона. И зафиксировал: дверь приоткрыта. Простыни сбиты. Воздух густой. А на кровати — двое. Минхо лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Джисон был рядом, полураздето, с лохматой башкой и рубашкой, явно не своей. Оба ещё не до конца в реальности. Камера с лёгким зумом поймала: два засоса на шее Минхо; красные царапины на спине Джисона; и трусы Минхо, предательски выглядывающие из-под простыни… на полу. Оператор, судя по звуку дыхания в микрофоне, пытался не рассмеяться. Но дверь всё же скрипнула сильнее, и Джисон дёрнулся. — А?! Что?! — Он подскочил, схватил первую попавшуюся подушку и прикрыл ею лицо Минхо. — Доброе утро, — мрачно сказал оператор за кадром. — У нас идёт съёмка. — Ч-что?! — простонал Минхо, начиная осознавать реальность. — Ты… ты сказал, камер не будет! — Вчера не было, — пожал плечами Джисон, краснея так, будто сейчас взорвётся. — А сегодня… ну, шоу. Всё по-настоящему. — СТОП! МЫ ПРОСТО… — завопил Минхо. — Мы… смотрели аниме! — Да, да! — подхватил Джисон. — Очень напряжённый сюжет. Много экшна. Мы… э… обнимались от страха. — С голыми задницами?! — донёсся голос из коридора — Хёнджин уже смотрел кадры на планшете. Феликс, проходя мимо, глянул внутрь, замер и невозмутимо сказал: — Ну хоть кто-то получил свою дозу фан-сервиса. Чанбин из кухни добавил: — Дайте знать, если у вас появится подписка «SKZ 18+». Я поддержу проект чисто из уважения к труду. Минхо спрятался с головой под одеяло. — Мы уедем. В другой город. На Север. Без Wi-Fi. Джисон лишь фыркнул и наклонился к его уху: — Ну… хотя бы теперь они знают, что мы смотрим не только аниме. Кухня жила своей обычной жизнью: яичница шкворчала, кофе разливался по кружкам, Хёнджин танцевал под собственное мычание. Почти всё было нормально. Почти. До тех пор, пока в дверях не появились Джисон и Минхо. Минхо выглядел так, будто прошёл три стадии позора, одну клинической смерти и теперь воскрешён специально, чтобы дожить до этой сцены. Он опустил взгляд, натянул худи с капюшоном и старался слиться с обоями. — Утро… — буркнул Джисон с самым невинным видом, будто не трахал своего бойфренда в кадре вечером ранее. — О, смотрите, кто пришёл! — воскликнул Чанбин, театрально хлопнув в ладоши. — Герои нового сериала "50 оттенков SKZ". Феликс повернулся и с серьёзным лицом добавил: — На платформе уже создали тэг "Минсон — не для детей". — Ребят, мы просто обнимались, — попытался вкинуть Джисон. — ГОЛЫЕ? — хором отозвались трое. — У нас сломался кондиционер! — выкрикнул Минхо, поднимая руки. — Это был способ… выживания! Хёнджин облокотился на стол, жуя тост: — Ага, а звуки типа "ещё глубже", "потерпи, Мин", и "твоя попа официально моя" — это из озвучки? Джисон поперхнулся чаем. Минхо тихо сдох морально и прислонился лбом к холодильнику. — Боже, убейте меня электрическим током… Феликс прижал руки к груди: — Нет, ты не умрёшь. Ты станешь легендой. Секс-легендой. Чанбин прижал планшет к сердцу: — Я сохранил видео, чтобы в старости пересматривать и говорить внукам: "Я знал этих людей. И слышал, как скрипела их кровать". Минхо повернулся к Джисону: — Мы реально должны переехать. Или хотя бы купить бункер. Джисон пожал плечами: — Зато теперь наш фан-сервис будет считаться "искусством". Все рассмеялись. Даже Минхо. Чуть-чуть. Но когда он краем глаза заметил, что Хёнджин смотрит на них чуть внимательнее, чем обычно — с прищуром, с капелькой зависти — в груди что-то кольнуло. Только вот это была уже совсем другая история… Балкон всё ещё хранил утреннюю прохладу. Минхо, наконец, сбежал из кухни после пятой шутки Чанбина про "аниме с рейтингом R". Он надеялся побыть один — хоть пару минут. Но, конечно же, не судьба. — Прячешься? — голос Хёнджина прозвучал прямо за спиной. Минхо вздохнул, не оборачиваясь: — Я отдыхаю. От общественного унижения. Хёнджин встал рядом, сунув руки в карманы худи: — Ну вы, конечно, выдали. Сначала засос на съёмке, потом микрофон, потом — этот… концерт под простынёй. Минхо прикрыл глаза ладонью: — Я больше никогда не выйду из дома. Максимум — к почтовому ящику и обратно. — Да расслабься ты, — Хёнджин усмехнулся. — Мы все давно знали. Просто теперь у нас есть официальное видео. Будет, что показать детям, когда они спросят: "Папа, как вы с Ханом начали встречаться?" — Ты неисправим, — пробурчал Минхо, но губы всё-таки дрогнули в улыбке. Хёнджин повернулся к нему и добавил чуть тише, почти серьёзно: — Но если по-честному — вы классно смотритесь. Реально. У вас даже драки какие-то… любовные. — Да, особенно когда он кидает в меня тапком и орёт "скажи, что любишь меня". — Романтика в лучших традициях южнокорейской драмы, — кивнул Хёнджин. — Ты счастлив? Минхо замер, потом посмотрел прямо на него. — Да. Он… делает меня лучше. Хотя орёт громче всех. Хёнджин кивнул, удовлетворённый: — Тогда всё круто. А если вдруг обидит — я расскажу фанатам, как он ночью разговаривает с плюшевым медведем. — Он разговаривает с ним? — Минхо приподнял бровь. — Ага. В третьем лице. "Мишка, скажи Минхо, что он козёл". Оба засмеялись. И в этом смехе было что-то очень настоящее — принятие, дружба, и немного гордости. — Ну и ладно, — махнул рукой Хёнджин. — Главное — не трахайтесь больше, когда включена камера в кладовке. Серьёзно, это было слишком. — Мы… — Минхо открыл рот для оправдания, но сам же захлопнул. — Да. Хорошо. Обещаю. — Потому что в следующий раз я приду с попкорном. Прошло несколько дней. Скандалы утихли, страсти немного остыли, съёмочная команда снова решила заглянуть без предупреждения, но в этот раз — с подарком. На столе в гостиной лежал свернутый коврик. Классический: цветные кружки, липкая ностальгия, и записка от продюсеров: > "Сегодня у нас — игра на сближение! СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ТВИСТЕР! Покажите зрителям, насколько вы гибкие, ловкие и… дружелюбные друг с другом." — Сначала у них был хоррор-квест. Потом йога вслепую. Теперь это? — пробурчал Чанбин, недоверчиво разглядывая коврик. — Главное — не "хоррор в спальне", как у Минсона, — сказал Феликс и тут же получил подушкой в плечо от Минхо. — Да хватит уже! — возмутился Минхо, но его уши предательски розовели. — Я ЗА, — заявил Хан, хватая рулон и разбрасывая его посреди комнаты. — Пора использовать шоу во благо! — Что? — прищурился Хёнджин. — Ничего! Просто… официально трогать Минхо в эфире — ну это же почти благословение свыше! Минхо едва не подавился собственным вздохом. Но уже через минуту он стоял на коврике рядом с Джисоном, упрямо не глядя ему в глаза. — Кто крутит барабан? — спросил Феликс. — Я, — вызвался Чонин и уже закрутил стрелку. — Хан — левая нога, синий. Минхо — правая рука, красный. Минхо медленно потянулся вперёд, поставил ладонь прямо между Джисоном и Феликсом… и тут Джисон слегка отодвинулся, уступая ему место — тем самым вынуждая его упереться в его бедро. — Это… это считается? — Минхо поднял брови. — Правила не запрещают, — невинно улыбнулся Хан. — Всё легально. Следующий ход: "Минхо — левая нога, зелёный." Он потянулся назад, случайно прижавшись к Джисону. Хан наклонился к его уху: — Если у меня встанет, я скажу, что это просто неудобные штаны. — Ты псих, — прошипел Минхо, краснея, — мы на камеру! — Именно. Легальное прикосновение, Мин. Твистер — лучшее изобретение человечества после презервативов. — Пацаны, вы можете играть, как нормальные люди? — не выдержал Хёнджин, когда Джисон уже почти навалился грудью на спину Минхо. — А мы так и играем, — хором ответили Минсон. Следующий шаг: "Хан — правая рука, красный." — Могу я выбрать конкретный красный? — сладко спросил Джисон и совершенно случайно положил ладонь… прямо на Минхо. Очень конкретное место. Феликс закашлялся. Чанбин фейспалмнул. Чонин выкрикнул: — ПЕРЕРЫВ! ВЫ ДЕЛАЕТЕ ЭТО НЕ ТАК! — А как правильно — с меньшим кайфом? — парировал Джисон, не убирая руки. Минхо уже не сопротивлялся. Он просто молча стоял на коврике, принимая свою судьбу и старательно не встречаясь взглядом с камерой. Хёнджин подошёл и положил ладонь на плечо Минхо: — Если хочешь, я отвлеку стафф. Скажу, что вы просто репетируете сцену для фанфика. — Ты ещё и фанфики читаешь? — спросил Минхо с обречённой улыбкой. — Только про вас. Они вдохновляют. — Следующий! Минхо — правая нога, жёлтый! Минхо, уже буквально превратившийся в человеческий йогурт, попытался перекинуть ногу через Джисона, балансируя на одном локте и одной моральной опоре. — Не шатайся! Я упаду! — прошипел он сквозь зубы. — Моя жизнь в твоих руках, — весело отозвался Хан, выгибаясь, чтобы дать Минхо проход. Секунду всё было стабильно. А потом — щёлк, локоть Минхо соскользнул с коврика, он потерял равновесие, и буквально рухнул прямо на Джисона. И — самое главное — губами вперёд. Они врезались друг в друга. Не так, как в романтических фильмах. А резко. Удивлённо. Молниеносно. Но Джисон не отпрянул. Минхо моргнул. Губы Джисона — мягкие. Слишком мягкие, чтобы просто отскочить и сделать вид, что ничего не было. Он не двинулся. И Джисон — тоже. Секунда. Полторы. Две. Потом они отшатнулись — но слишком поздно. Камеры ловили каждый миллиметр. Феликс выронил бутылку воды. Чанбин заорал: — ВСЁ, МНЕ ДОСТАТОЧНО. УХОЖУ В МОНАСТЫРЬ. Чонин хлопал в ладоши, как на финале драматического шоу: — ОНИ ЭТО СДЕЛАЛИ! Я ЖИЛ ЗРЯ, НО СЕГОДНЯ — НЕТ! — Вы… — начал Хёнджин, поднимаясь с дивана. — …настолько плохи в твистере, что изобрели новый вид спорта — «эротическая неуклюжесть». — Это был… случайно, — попытался объяснить Минхо, тяжело дыша. — Мы… носами должны были столкнуться, но... — Угу. Так и скажешь фанатам в комментариях: "Это был контактный нос," — мрачно кивнул Хан, но глаза у него блестели, и уголки губ дрожали от улыбки. — Ну, если уж делать это — то хотя бы под фан-сервисом, — добавил Джисон уже громче, как ни в чём не бывало, и шлёпнул Минхо по попе. — ДА СКОЛЬКО МОЖНО! — завопил Чанбин. — МЕНЯ ЗАСТАВИЛИ ЭТО ВИДЕТЬ! Камеры всё записали. Мемберы — всё запомнили. Фанаты… …через три часа устроят массовый апокалипсис в Твиттере. Прошло меньше часа после выхода нового эпизода "СКЖ: Сюрприз Камера Жизни", и уже: #MinSungKiss — тренд №1 в мире. #ThatWasntAccidental #TwisterOfLove #YouCallThatAFall? #WeSawTheTongueToo — и это лишь малая часть катастрофы. Фанкам с поцелуем перезалили во всех вариациях — от слоу-мо с романтическим саундтреком до монтажей с драматическим озвучиванием: > "И в этот момент… Минхо понял… Он падал — не только телом, но и душой." > "Случайно, ага. А я случайно влюбилась, ясно вам?" > "ЭТО БЫЛА 2.3 СЕКУНДЫ. Я ЗАСЕКАЛА. 2.3 СЕКУНДЫ ЛЮБВИ." Фандом не просто кипел — он извергался, как вулкан. TikTok — полон реакций: — Кто-то орал, падая со стула. — Кто-то тихо плакал с подписью "10 лет шипа — не зря". — Кто-то уже сшил свадебные наряды Минхо и Джисону. Официальный аккаунт шоу только подлил масла в огонь, выложив скрин с моментом поцелуя и подписью: > "Когда твистер становится слишком личным. Следующий эпизод — через неделю. Удачи пережить это." Вечер. Камеры выключены. Мемберы по комнатам. Джисон сидит на полу, прислонившись спиной к кровати Минхо. У него в руках телефон, на экране — бесконечный поток мемов и фан-артов. — Уже три арты с нашей свадьбой. Один из них — с котами в фраках. Минхо, лежащий на животе на кровати, уткнулся лицом в подушку: — Почему я чувствую себя… как будто я реально сделал каминг-аут в прямом эфире? — Потому что ты сделал. Через поцелуй. На коврике. В позе "смертельный лотос". Минхо фыркнул, обернулся, встретился с ним взглядом: — Ты специально не отстранился? Джисон не моргнул: — Нет. Я ждал, сколько ты продержишься. Результат — две с половиной секунды и обморок Феликса. Тишина. — Тебе не страшно? — прошептал Минхо. — Нет. Если я с тобой — мне не страшно даже перед всей страной. И он встал на колени, медленно подполз к краю кровати, подтянулся ближе и аккуратно поцеловал Минхо — уже не "случайно", не "игрово", не "на камеру". Просто нежно. Мягко. По-настоящему. Минхо закрыл глаза и прошептал: — Я рад, что это случилось. Даже если весь мир теперь в курсе. — А я рад, что теперь ты мой… официально. Даже если это было через твистер. Они оба рассмеялись, уткнувшись друг в друга. За дверью кто-то крикнул: — Я СЛЫШУ ЭТО. ЕСЛИ БУДЕТ ВТОРОЙ РАУНД — Я УЕЗЖАЮ В ГОА. — КАКОГО ЧЁРТА— — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОНИ ЭТО НЕ ВЫРЕЖУТ! — Это не просто «не вырезали», это сделали превью! С СЛОУ-МО!!! В конференц-зале агентства кипели страсти. На большом экране — пауза на моменте поцелуя Минхо и Джисона. Словно доказательство в суде. Уголовное дело №1: «Минсон и их преступление против стабильности фандома». Менеджер зажмурился, будто хотел переместиться в параллельную реальность, где он — не менеджер Стрей Кидс, а продавец рыбы в Пусане. — Они… они просто играли в твистер. Кто мог подумать… — Что они воспользуются игрой, чтобы лапать друг друга на глазах у нации?! PR-отдел уже наготове — чай, таблетки от давления и папка с названием: "Антикризисные меры. Поцелуй Минсона". — Если что, можем сказать, что они репетировали сцену для веб-дорамы, — предложил кто-то из стаффа. — С языком? — Ну… дорама с рейтингом 19+… — ДА ЭТО ЖЕ ДЕТСКОЕ ШОУ! Менеджер в панике открывает чат с Минхо: > [Manager]: Объясни. Быстро. Что это было? > [Lee Know]: Это был контактный нос. > [Manager]: МНЕ НУЖНО РЕАЛЬНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ > [Lee Know]: Мы… скользнули. Лицами. Об пол. Ну ты видел. > [Manager]: А что насчёт того, что ты его за пояс тянул?! > [Lee Know]: Он... терял равновесие. Я спасал. Героически. > [Manager]: Я увольняюсь. Встретимся в аду. --- PR-отдел нервно скроллит Твиттер, ожидая худшего. Вместо скандала — сотни тысяч восторженных комментариев, фан-арты, нарезки и фанфики уже спустя 4 часа. Менеджер снова открывает чат с Минхо: > [Manager]: …ты знал, что фанаты будут в восторге? > [Lee Know]: Джисон знал. Он всё просчитал. Мы просто "случайно" выиграли Твистер. Комната погружена в полумрак. Джисон сидит на кровати, футболка задралась, волосы в беспорядке — то ли от игр, то ли от нервного хохота. Минхо заходит с бутылкой воды, кидает одну Джисону, вторую оставляет себе. — Ну, герой. Сколько тебе лет — двенадцать? — Я ничего не делал, — тут же отзывается Джисон с видом «я святой». — Это ты решил упасть так, чтобы мы столкнулись губами. Я просто… Он делает театральный жест рукой. — …поддался судьбе. Минхо ставит бутылку на тумбочку, усаживается рядом, чуть коснувшись коленом бедра Джисона: — Судьба, да? Это ты рукой схватил меня за рубашку и притянул. — Ты качался в воздухе! Мои действия были продиктованы инстинктом. Таким… животным… Он делает серьёзное лицо, но тут же срывается на смех. Минхо хмурится. — Ты понимаешь, что менеджер дважды писал «я увольняюсь»? — Ты понимаешь, что мы вошли в тренды в Аргентине, Малайзии и Узбекистане одновременно? — Мы буквально сделали каминг-аут на всю страну. Джисон на секунду замолкает. Смотрит на Минхо. Потом, мягко, почти шепотом: — И ты жалеешь об этом? Тишина. Минхо медленно тянется к нему. Легко касается его руки, потом пальцев. Переплетает. — Если это единственный способ держать тебя за руку… я готов играть в твистер хоть каждый день. Джисон усмехается, тянется ближе. Сначала — осторожно. Потом — крепче. Его губы касаются шеи Минхо, пальцы проникают под подол футболки. — Если честно, я бы и без твистера нашёл повод к тебе прижаться. Просто теперь… это законно. — На камеру или без — ты всё равно пользуешься случаем. — Нет, Минхо. Я просто пользуюсь тобой. Минхо выдыхает, когда Джисон прижимает его к матрасу. — У нас больше нет камер. Только я и ты. Джисон склонился над ним, тёплое дыхание щекочет щёку Минхо. Их пальцы всё ещё переплетены — крепко, будто в этом хвате скрыто что-то важное, будто нельзя отпустить. Минхо смотрит снизу вверх — в глазах Джисона блеск, узнаваемый до боли. Опасный. Знающий. Желанный. — Ты уверен? — хрипло выдыхает он. — Больше, чем в чём-либо другом, — отвечает Джисон. Его голос низкий, ласковый, но в нём вибрирует что-то властное. И обещающее. Пальцы Джисона скользят по шее Минхо — осторожно, но с намерением. Касаются ключицы, медленно проходят по груди, будто запоминая каждый изгиб. Минхо чуть выгибается, глухо выдыхая его имя. — Ты такой горячий, когда ничего не говоришь, — усмехается Джисон, наклоняясь к его губам. И не целует. Просто дразнит, почти касаясь, но не позволяя сблизиться полностью. Минхо тянется сам. Вкладывает всё в поцелуй — жадный, полный желания, без остатка. Джисон отвечает, сильнее, требовательнее. Его руки блуждают по телу, оставляя за собой следы — не видимые, но ощущаемые каждой клеткой. Футболки исчезают между телами, дыхание сбивается, кровать скрипит слишком громко — на фоне этой тишины, слишком интимной. — Если нас снимает скрытая камера — я лично её поцелую после, — выдыхает Минхо, запутавшись в простынях и ощущениях. — Она уже всё видела, — смеётся Джисон, целуя его шею. — И если честно… пусть видит. Я ничего не хочу скрывать. В тот момент нет ни шоу, ни тревог, ни Твиттера, ни агентства. Есть только жар. Шепот. Прикусывание губ. Тихий стон, вырвавшийся нечаянно. Прикосновения, которые говорят громче слов. Есть только Минхо, под ним — растрёпанный, покрасневший, с дрожащими руками, и Джисон — уверенный, жадный, влюблённый. Их реальность — вот здесь. На этой кровати. И всё, что дальше — уже неважно. — Вы издеваетесь? — Минхо отставляет кружку, будто в ней была не вода, а кипящий гнев. Менеджер, уже измотанный с утра, держит в руках планшет с графиками активности фанатов, диаграммами, тегами и графиком "эмоционального баланса шоу". Минхо на это смотрит, как на инструкцию к ядерной бомбе. — Это ради баланса, Минхо. Некоторые фанаты пишут, что «Минсоны захватили шоу», и хотят немного... «разбавить» атмосферу. — И вы решили, что лучшее решение — это «пожалуйста, забудьте, что они вообще пара»? — сквозь зубы, зло, но сдержанно. Пока. Джисон подходит с бутербродом и, жуя, кивает: — Ну, типа. Теперь я пара с Феликсом. Представляешь? Сценаристы хотят, чтобы мы ели лапшу вместе под пледом. "Химия", "естественность", "мимими", всё такое... — Обалденно, — Минхо резко встаёт. — Супер просто. Поздравляю, Ликс. Ты новый «one true pairing». Надеюсь, вы хотя бы поцелуй отрепетировали заранее. Феликс вздрагивает, явно не знал, куда себя деть. — Мы… просто лапшу… — Да расслабься ты, — Джисон усмехается. — Просто работа. Минхо уходит в соседнюю комнату, громко хлопнув дверью. Минхо сидит на столике, джинсы скомканы у колен, волосы растрёпаны. Джисон входит тихо, закрывая за собой дверь. — Ты серьёзно? — Ты же сказал "играем роли", вот я и играю, — Джисон пожимает плечами. — Я не дурак. Я вижу, как ты на меня смотришь. — Я просто... — Минхо отводит взгляд. — Не могу притворяться. Особенно когда ты гладишь его по щеке, будто это нормально. — Это не нормально, — вдруг тихо говорит Джисон, подходя ближе. — Это сценарио. Это не мы. Мы — это… когда ты смотришь на меня так, будто сейчас сломаешь дверь, чтобы поцеловать. Пауза. Минхо опускает взгляд. — Ты хочешь, чтобы я сорвался прямо на камеру? — А почему бы и нет? — шепчет Джисон. — Пусть видят. Пусть знают. — А потом нас порежут при монтаже и поставят кат на ХанЛикс. Джисон тихо смеётся и касается его щеки: — Я всё равно буду твоим ОТР. Даже если в эфире — лапша. Утро началось, как обычно — с неожиданного стука в дверь. — Съёмка! Камера заходит! Операторская группа бодро врывается в общежитие, а продюсер с планшетом уже отмечает галочки: "естественная реакция", "не прибрано", "храпящий Хёнджин — есть". Всё, как нужно. В этот раз решено снимать «неожиданное утро Минсона». Камеры включаются. Подкрадываются к их комнате. Дверь приоткрыта. Оператор решает: идеальный момент. Камера входит — и... Минхо стоит на коленях перед Джисоном. Футболка Минхо съехала с плеча, волосы взъерошены, дыхание сбито. Джисон сидит на краю кровати, футболка наизнанку, пальцы вцеплены в край матраса, лицо... такое, что цензоры в монтажке явно устроят коллективную истерику. — ЧЁРТ, КАМЕРА! — Минхо резко оборачивается, чуть не сбивая штатив. — ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ПОДУМАЛИ!!! — вопит Джисон, голос срывается на фальцет. — Мы... ЭМ... искали линзу! Да, контактную линзу! Она упала! — Я... пытался её достать! Ползком! Оператор в ступоре. Просто молча закрывает дверь. Снаружи слышно, как кто-то из стаффа еле сдерживает хохот, а кто-то другой уже шепчет: — Ты видел, да? Минхо стоял на коленях. Сценаристы охренеют. --- Позже, в чате группы Хёнджин: > Так, а вы тоже думаете, что "линза" — это кодовое слово? Чанбин: > Ставлю тысячу вон, что Джисон не носит линзы вообще. Феликс: > Можно мне линзу в глаз, если Минхо будет доставать?.. Минхо (голосовое): > Я вас всех заблокирую. Поняли? Всех. Спустя пару дней — новый эпизод шоу. После скандального «линзового инцидента» фанаты буквально рыщут по кадрам в поисках хоть одного прикосновения между Минхо и Джисоном. А стафф, как настоящие провокаторы, только подливают масла в огонь. Новое задание от продюсеров: "Игра в молчание" — мемберы делятся по парам. Один надевает наушники с громкой музыкой, другой должен заставить его рассмеяться без слов — только действиями. — Джисон и Минхо, вы снова в паре, — с милой улыбкой говорит один из стаффов. — Феликс, иди к Хёнджину. Остальные — как выпадет. Минхо надевает наушники первым. Джисон выходит на середину комнаты, делает пару театральных вздохов, будто не знает, с чего начать... а потом: Он медленно поднимает руку — и делает вид, что расстёгивает рубашку. Минхо замирает, глаза расширяются. Джисон демонстративно облизывает губу и медленно проводит рукой по бедру, очень недвусмысленно. Минхо — краснеет. Глотает. Закрывает глаза, будто молится. Но не смеётся. Терпит. Пока Джисон не достаёт из-за спины... розовую мягкую игрушку. И внезапно начинает разыгрывать пошлый спектакль с плюшевым единорогом и его «вечеринкой для взрослых». Минхо не выдерживает — фыркает, потом смеётся в голос. — ПОБЕДА! — Джисон подскакивает, как будто выиграл Олимпиаду. — Ты извращенец! — кричит Минхо, стягивая наушники. — Я думал, ты сейчас реально снимешь всё при всех! — А ты бы что, не смотрел? — подмигивает Джисон. — Я бы тебя за это… — Минхо шепчет что-то на ухо, от чего Джисон краснеет до корней волос. За кадром: Стафф переглядывается. — Реально, шоу мы снимаем про них, а остальные просто массовка? Следующая съёмка снова утром. Шоу вошло в режим: раз в пару дней — новый трэш. Фанаты в восторге, мемберы — почти в отпуске у психотерапевта. Сегодняшняя игра — "Правда или Действие". В классическом стиле: тянется карточка, зачитывается вопрос. Игрок должен выбрать — сказать правду или выполнить задание. Отказ — позор и штрафной танец в одиночестве под девичий поп-хит. Все в кругу. Камеры настроены. Феликс и Чанбин уже успели сделать по три откровенных признания. Доходит очередь до Хана Джисона. Он вытягивает карточку. Прочитывает. И на его лице — то самое выражение, после которого Минхо автоматически напрягается. "С кем из мемберов ты хотел бы поцеловаться… но не на камеру?" — О-о-о-о-о! — хором тянут остальные. — Джисон, отвечай! Только не банальностей! Он делает вид, что думает. Поднимает взгляд. Долго смотрит. На Минхо. А потом… резко поворачивается к Феликсу. — Феликс. Я всегда хотел узнать, как пахнут твои губы. Феликс подавился воздухом. Минхо закрыл глаза. Глубоко вдохнул. — Правда? — Феликс шепчет. — Ты… серьёзно? — Нет, — Джисон резко поворачивается обратно. — Я просто не хочу, чтобы фандом снова сжёг мои Твиттер-нотификации. Минхо, ты же знаешь, кто там на первом месте. — Я вообще не ревную. (его рука в этот момент так сжимает подушку, что та жалобно хрустит) Феликс уже боясь ,что ему отрубят голову сглатывает— Ребята, а можно мне теперь вообще не дышать в кадре? Спасибо. После всех шуточных заданий, провокационных игр и перегретого шоу, Минхо и Джисон будто выдохнули. Им дали выходной. Без камер. Почти. Почти — потому что даже на улицах Сеула нет настоящей тишины. Они оделись, как настоящие бойцы за приватность: маски, капюшоны, очки. Минхо — в чёрном от головы до ног. Джисон — в тёплой серой толстовке с накинутым капюшоном и мешковатыми штанами. Никакой романтики — если не знать, что происходит между ними. Они гуляют. Просто идут по набережной. Джисон рассказывает, как когда-то впервые сбежал с расписания ради "мандаринового мороженого", а Минхо смеётся, засовывая руки в карманы — чтобы не тянуться к ладони Джисона. Они заходят в небольшую кофейню. Берут два рамена и пирог на двоих. Сидят у окна. — Ты вечно ешь сладкое, даже когда жалуешься на вес, — ворчит Минхо. — Ты вечно смотришь на меня, будто я твой десерт, — отзывается Джисон и улыбается. А потом чуть тише: — Не могу поверить, что мы тут. Вроде ничего особенного, но всё особенное. Минхо ничего не отвечает. Только смотрит. Глубоко. Так, как умеет только он. И все эти маленькие взгляды — они попадают в объектив. Да-да. В объектив того самого фаната, сидящего через два столика с телефоном в кармане. Следующее утро. Интернет: “У Хана звёзды в глазах при виде Минхо” “Минхо так смотрит на Джисона… это любовь, не иначе” “Boddaramji навсегда! Их аура кричит ‘мы влюблены’!” “А вы тоже заметили, как Джисон подаёт Минхо вилку и смотрит, как он ест?” Стафф в панике. Менеджеры хватаются за головы. А Минхо и Джисон просто читают всё это… лёжа на диване в обнимку, у себя в комнате. На экране — пост с фото, где Минхо поправляет капюшон Джисона, а тот смотрит на него так, будто весь мир исчез. — Думаешь, нас уволят из шоу? — спрашивает Минхо. — Если и уволят, то вместе, — хмыкает Джисон. — Так что не страшно. — Сегодня вы не разговариваете. Ни взгляда, ни прикосновений. Камеры — в максимальной готовности. Фанаты требуют драмы, вы её дадите. — … — А они точно понимают, с кем говорят? — Очевидно, нет. — Ну и чудно. Поиграем. Съёмка начинается. Один молча сидит на краю дивана, второй делает вид, что полностью погружён в телефон. Между ними — метр напряжённой тишины и пара ошарашенных мемберов. — Они что, реально поругались? — Утром даже не поздоровались. — Ты видел, как один отвернулся, когда второй сел рядом? Всё выглядит до обидного натурально. Фанаты уже строчат теории. Тем временем, за кадром: — Чанбин чуть не поперхнулся, когда ты отказался сесть со мной. — А у Хёнджина глаза округлились так, будто он личную трагедию наблюдает. — Они драматичнее, чем мы в постели. — Мы? В постели? Да ну, мы там исключительно… — Обсуждаем сюжет дорамы. Конечно. Он смеётся. Второй прижимается ближе, бросает быстрый взгляд к двери. — Думаешь, они скоро пойдут на перерыв? — Если сейчас не загремим на шоу «Разоблачения недели», то никогда. Ржут, чуть не громко. Один сидит на реквизитной коробке, второй — у него на колене, с конфетой во рту и блестящими глазами. — Ты выглядишь подозрительно счастливым. — Я актёр. И ты — мой любимый зритель. Позже, ближе к вечеру — чат мемберов: [Чанбин]: они точно ссорились?.. [Феликс]: они не разговаривают я видел значит да? [Хёнджин]: прошёл мимо кладовки… звукоизоляция не спасает они явно «мирятся» по-своему [Банчан]: ПРЕКРАТИТЕ Я ПРОСТО ХОТЕЛ СПРОСИТЬ ГДЕ КАМЕРА А ПОЛУЧИЛ ТРАВМУ. [#StrayKids #SKZ_HomeCutEp5] Тренд №1 по миру: "Минсон конец?" @stay_butterfly: что значит Хан и Минхо не посмотрели друг на друга ни РАЗУ? они всегда сидели рядом, ЧТО ПРОИСХОДИТ @minsnailz: тот момент, когда Хан мимо Минхо прошёл, как будто тот воздух. я не верю. что. происходит. @jeonginmyheart: надеюсь, это фан-сервис. если нет… я в трауре. @seungminzone: НЕЕЕЕТ МНЕ НУЖНО ПОЯСНЕНИЕ МИНСОНЫ НЕ МОГУТ ПРОСТО ТАК ХОЛОДНО ОБЩАТЬСЯ где были их шуточки про постель?? где ржание?? где “он МОЙ” взгляд?? @straytea: — Минхо и Хан молчат — Хан смеётся с Чанбином — Минхо уходит с Феликсом я не знаю, кто я без Минсон @meme_stay: Если они действительно поругались — я. не. переживу. прикреплён мем: “Психолог: чего вы боитесь больше всего?” Я: "Минсон ссора…" изображение Минхо и Хана, сидящих на расстоянии @squirrel_dom: ну всё пора создавать фанфики “ПОСЛЕ РАССТАВАНИЯ” и плакать под Want So Bad спасибо YouTube комментарии под эпизодом: @stayzone4: — Минхо не смотрит на Хана — Хан не дразнит Минхо Я: паникует @twilight_stay: Режиссёр: “Давайте драму” Минсон: выдают лучший пейринг-ангст в истории. Twitter: @hyunjins_eyeliner: если МИНСОНЫ реально поссорились… а я поверила в любовь… доверилась… РАСКРЫЛАСЬ прикреплён фото сломанного плюшевого сердца @bangchans_leftsock: думала, что худшее в жизни — это спойлеры к дорамам но нет хуже — видеть, как Минхо игнорирует Хана @lee_knows_left_eye: а если они сделали это специально? чтобы мы ещё сильнее скучали?? это 4D-шахматы… или я просто в отрицании? @channie_bear: никогда не думал, что дойду до этого но я пересматриваю старые нарезки с Минсон плачу. ржу. и снова плачу. TikTok тренд: #MinSungBreakUpChallenge Звук: грустная версия “Maniac”, замедленная и на пианино. Видео: — клип с новыми кадрами шоу, где они молчат — поверх: «Когда ты понял, что Минсон больше не Минсон…» — резкий переход на старые моменты с их флиртом и обнимашками — комментарии: «КТО СОСТАВИЛ ЭТО, Я В СЛЕЗАХ» YouTube Shorts: @stay_daily: смонтированная нарезка — Хан смотрит на Феликса — Минхо сквозь зубы улыбается — подпись: «ЭТО КОНЕЦ» — комментарий автора: > Минхо ревнует. Я не приму иного. Спасибо за внимание. Instagram Story: @hyunjinreal Скриншот из свежего эпизода шоу: Минхо сидит в углу дивана, глядя в пол. Джисон — на другом конце, обнимается с Чанбином. Между ними — пустота, как между двумя континентами. Подпись (белыми буквами на затемнении): “Что делать, когда твой любимый пейринг… уходит в закат?” Вторая сторис: *Видео, где Хёнджин грустно смотрит в камеру, на фоне играет грустная версия “Scars” от Stray Kids. Он берёт ложку мороженого и кладёт её обратно, как будто потерял аппетит. Подпись: “Когда больше не слышно ‘Минхо-я~’ и ‘Пак Хан!’, а слышно только… тишину.” Последняя сторис: Черный экран. Текст: #RIPMinSung #ПринеситеНазадЭтуЛюбовь #страдаякакStay Twitter: @hyunjinsshrine: Я: держусь, это просто шоу Хёнджин: “Что делать, когда твой любимый пейринг уходит в закат?” Я: отключаю свет, ставлю свечу, рвусь в комменты @minsung4ever: он реально сказал "пейринг", даже ХЁНДЖИН СТРАДАЕТ мы не одиноки в этой боли @felixwings: если хёнджин в трауре, я тоже в трауре никто не трогает меня до следующей части шоу @chanbinssmile: это был не сторис — это было признание в любви МинСону от всей нации TikTok тренд: #RIPMinSung Звук: медленная, извращённо грустная версия “Case 143” на скрипке Видеоряд: — Скрин с поста Хёнджина — Старые моменты МинСона: спина к спине, тихие обнимашки, Джисон гладит Минхо по затылку — Заставка "To be continued…?" — Комментарии: > “я не знала, что можно плакать под кейс143…” “страдать с хёнджином — новый уровень фангёрлинга” Instagram Story: @realminho Скриншот сториса Хёнджина, где написано “Что делать, когда твой любимый пейринг уходит в закат?” Подпись: “Солнце садится… но мы знаем, что оно снова взойдёт. Скоро. Может, даже ближе, чем ты думаешь.” (смайлик в виде кошачьей лапки + пламя). Следующий сторис: видео, где Минхо листает ленту, на заднем фоне ржёт Джисон (его лицо не видно). Минхо кивает в камеру и шепчет: “Драма, говоришь?.. Мы ещё подкинем спецэффектов.” Третий сторис — просто фото его ладони и чужой руки (ясно, что Ханова, но не в лоб), подписано: “Сложно держаться подальше, когда сценарий — не по душе.” Фандом: @straytea: МИНХО НЕ ПРОСТО ПОДЛИВАЕТ МАСЛО ОН УЖЕ ПОДЖЁГ ВСЮ КУХНЮ @chaoticstays: что это было? чья это рука?? я? плачу? да @felixxie4lyf: минхо ржёт, хёнджин в трауре, джисон за кадром… и я такая: голова кругом. Instagram Live: @realjisung Экран дрожит, видно Джисона в тёмной толстовке. Он сидит на диване, широко раскинув ноги, взгляд лукавый. Камера явно стоит на чём-то импровизированном. На заднем фоне почти темно, но видно движение. Кто-то сидит прямо перед ним, спиной к объективу. Фанаты сразу же замечают: это Минхо. Колени у дивана. Голова где-то вне кадра. Джисон (нагло ухмыляясь): — А вы говорили "не будет больше Минсонов"? Смеётся в микрофон, откидывается на спинку дивана. Его рука опускается кому-то на плечо — видно край волос Минхо, когда он шевелится. Чат разрывается: > "СТОП ЭТО МИНХО НА КОЛЕНЯХ???" "ЧТО ЭТО ЗА СЦЕНА 19+ В ЭФИРЕ" "КАК ЭТО ДОПУСТИЛ СТАФФ" Джисон, притворяясь невинным: — А вы что подумали? Мы просто… обожаем ролевые игры. Сегодня Минхо — мой напольный вентилятор. подмигивает в камеру, фанаты пищат Минхо слегка наклоняется — слышно мягкий смешок, потом короткий, еле слышный звук чмока где-то у живота Джисона. Фанаты: > "ОН ЕГО ЦЕЛУЕТ??" "Я ПЛАЧУ И СМЕЮСЬ" "КТО НА КОЛЕНЯХ У КОГО, ЕЩЁ РАЗ??" Камера дрожит, когда Джисон срывает один из комментариев: Джисон (читая): — “А тебе удобно сидеть, Минхо?” смотрит вниз — Ну, если ты перестанешь тереться щекой, может, станет удобней. Минхо что-то бормочет, но неразборчиво. Джисон усмехается. — А вообще… скажите спасибо, что камера не на два сантиметра ниже. А то эфир бы точно улетел в платную подписку. подмигивает Чат сходит с ума: > "ОН СЕЙЧАС ЭТО СКАЗАЛ???" "СПАСИТЕ, МОИ ГЛАЗА" "ОН ТАК УВЕРЕН В СЕБЕ — Я УЖЕ НЕ УДЕРЖУСЬ" Рука Минхо — знакомая, с браслетом — медленно ложится на бедро Джисона. Джисон спокойно кладёт свою сверху. Ласково, уверенно. Камера слегка двигается, будто кто-то её задел — эфир потряхивается. Джисон (улыбаясь в камеру): — Всё, ребята. Я пошёл… объяснять Минхо, что такое “семантическое поле слова 'соскучился'”. шепчет в сторону: — Ты ж всё равно не понял… потом, громко: — А вы держитесь. Любви вам. Только не такой, как у нас. Вы не вывезете. Эфир обрывается на фоне ещё одного очень подозрительного звука. Стафф (в общий чат): > "Слушайте... Мы, конечно, за естественность… но может, в следующий раз хотя бы фон чутка поменяйте?" "P.S. Джисон, выключай эфир до чмока, умоляем." Чан (отправляет в личку Джисону): > "Ты чё, с ума сошёл???" "ТЫ ДЕРЖАЛ ЕГО НА КОЛЕНЯХ. В ЭФИРЕ. С ПРИГЛУШЁННЫМИ ЧМОКАМИ??" "Я ПРОДЮСЕР, А НЕ МОДЕРАТОР R-РЕЙТЕД ШОУ!" Хёнджин (в общий чат): > "Я просто... встану и уйду. А Минхо пусть встанет, если сможет." Чанбин: > "Неудивительно, что диван скрипит уже третий день." Сынмин: > "Я молюсь за микрофон телефона. Он не просил этого." @stays_choking: > "не поняла... это были ЧМОКИ???" staynation collectively dying rn. @minsolrights: > "не знаю кто на коленях у кого, но колени Хана — теперь святое место." @dramastay: > "рука с браслетом. волосы. шепот. конец связи, я в кому." Мем с подписью: > Скрин с эфиром + заголовок: "Когда вы притворяетесь, что просто общаетесь с фанатами, но в комнате включён режим Netflix & Destroy." @staytheorist: > "почему эфир закончился сразу после поцелуя?? что вы там делали, объяснитесь!!!" — Тебе стоило выключить эфир чуть раньше, — прошептал Минхо, едва переводя дыхание, прижатый спиной к подушкам. Лёгкая испарина блестела на его шее, и волосы липли к вискам. — А тебе стоило не фыркать, когда я лизнул тебе мочку уха на камеру, — усмехнулся Хан, опускаясь на колени между его ног, держа за бёдра. — Теперь расплачиваешься. Он говорил низко, чуть хрипло, и Минхо чувствовал этот голос каждой клеткой — будто ток разрядом прошёлся по позвоночнику. Пальцы Джисона были тёплыми, уверенными, когда он стягивал с него штаны. Слишком медленно. Нарочно. — Расслабься, Минхо, — выдохнул он. — Ты же любишь, когда я управляю? Тот молча кивнул, уткнувшись лбом в подушку, сдерживая стон, когда язык Хана прошёлся чуть ниже, задерживаясь и исследуя. Джисон улыбнулся, поднимая взгляд — весь этот контроль, вся власть в его ладонях. — Шшш, — он обвёл пальцем вход, чуть нажимая, растягивая терпением, а не грубостью. — Мне нравится, когда ты дрожишь подо мной. Когда цепляешься пальцами за простыни, за мою спину... как сейчас. Минхо застонал, губы прикушены. Он не просил, не умолял — просто подался навстречу, выгибаясь с безмолвной мольбой. Когда Джисон медленно вошёл, чуть резче, чем ожидалось, тот вскрикнул — тихо, резко, красиво. — Да... вот так, — выдохнул Джисон, упираясь ладонями в его бёдра. — Только не смей больше строить из себя невинность в прямых эфирах. Он двигался с напором, уверенно, почти грубо — и в каждом толчке было что-то мстительное. Минхо задыхался, закусывая подушку, но не просил остановиться. Он хотел этого. Именно от него. — Ты знаешь, как возбуждает, когда ты сидишь с этим выражением лица, будто не можешь ходить? — Хан наклонился ближе, прикусывая его плечо. — Сделай так завтра. Пусть фандом гадает, кто тебя так вымотал. Минхо не ответил — только всхлипнул, цепляясь за его руки. В этой комнате, без камер, без зрителей, всё было по-настоящему. Без фильтров. Только они. И то, как сильно они хотели друг друга. …Он рухнул на кровать, тяжело дыша, кожа вспотевшая и чувствительная. Джисон, не сказав ни слова, встал, взъерошил волосы, взял полотенце и направился в душ. Минхо остался лежать, руки раскинуты, губы приоткрыты. Через минуту сощурился, уставившись в потолок: — Господи… я не то чтобы жалею… но сидеть-то мне завтра как? Из ванной донёсся смех Джисона, и чуть приглушённое: — Зато по тебе хотя бы видно, кто в доме мужик. — Ага, видно, как ты мужик, когда к завтраку спускаешься с моим свитером и кошачьей кружкой, — хрипло буркнул Минхо, но губы всё равно расползлись в довольной ухмылке. Он потянулся за телефоном, открыл расписание съёмок и закатил глаза: — Прямое включение с утра… Да мне ж кресло выдать надо, а не стул. Из ванной вновь послышалось хихиканье. Минхо усмехнулся и прижался к подушке, закрыв глаза. Усталость приятно тянула мышцы, а в голове пульсировала только одна мысль: "Вот бы никто не догадался, что за этим лицом скрывается человек, которого дважды уронили на кровать и заставили стонать так, будто это концертный адлиб." Минхо валялся на кровати с закрытыми глазами, но звук льющейся воды начал действовать раздражающе. Или… возбуждающе — в зависимости от угла восприятия. Он знал, как долго Джисон обычно зависает под душем. Знал, как он поёт, как иногда невольно стонет, если горячая вода стекает по напряжённой шее. Знал, потому что слышал. Много раз. В этот раз он не стал ждать. Минхо поднялся, тело всё ещё тянуло от недавнего, но внутри нарастал другой голод. Медленный, ленивый, но цепкий. Он открыл дверь ванной, не спеша. Туман моментально обволок его, как дразнящая завеса. А Джисон стоял под струёй воды, повернувшись спиной. Растрепанные волосы, капли, стекающие по позвоночнику, лопатки напряжены… — Ты чего пришёл? — даже не обернувшись, спросил Джисон, голос уставший, но довольный. Минхо ничего не ответил. Просто подошёл ближе. Обнял сзади, прильнул к влажной спине, скользнул ладонями по животу, вверх — к груди. Губами коснулся плеча. — А если скажу, что по любви? — хрипло прошептал он прямо в ухо. — Сядешь снова? — с ехидцей усмехнулся Хан, слегка откинув голову ему на плечо. — Я уже стою, — тихо сказал Минхо, и прижал его крепче, ладони начали изучать кожу, как будто зная, что времени немного, но желания — через край. Больше слов не было. Только скрип плитки, влажное дыхание, приглушённые звуки и вода, стирающая границы между наглостью и любовью. Утро наступило слишком быстро. Минхо сидел на диване в общей комнате, опершись подбородком на ладонь и глядя в одну точку. Вторая кружка кофе в руке, тёмные круги под глазами, майка чуть небрежно надета наизнанку. Говорить он особо не хотел. — Минхо-хён, ты в порядке? — спросил И.Н., мельком глянув на камеру, которая уже включилась. — Прекрасно, — сухо ответил Минхо, моргнув медленно, как кошка на солнце. Или как человек, у которого после душа колени дрожали полчаса. Джисон появился позже. Сильно позже. С лёгкой улыбкой, с аккуратной укладкой, в чёрной худи и с тем самым блеском в глазах, который фанаты вчера обсуждали во всех соцсетях. Улыбнулся Чанбину, пожал руку Ликсу, обошёл Минхо стороной… но всё равно похлопал его по плечу. И шепнул мимоходом: — Прости, если сидеть сегодня будет трудно. Минхо закашлялся в кофе. И с ненавистью уставился в стену. — Ты чего? — вскинул брови Чан. — Перегрелся, — буркнул Минхо. — В душе, — добавил Джисон так, чтобы услышал только он. И пошёл к холодильнику с абсолютно невинным лицом. А камеры продолжали снимать. И где-то в углу зума кто-то уже начал вырезать мем: Минхо на пределе. — Минхо-хён, — начал Хёнджин с хитрой улыбкой, появляясь с бокалом сока. — Ты сегодня как будто на иголках. Или… на чём-то другом? Минхо поднял глаза и прожёг Хёнджина взглядом. — Ты сегодня слишком весёлый для восьми утра, — процедил он. — Ну а ты слишком… скажем так, уязвим для человека, который просто "упал на лестнице", как ты вчера сказал. — Хёнджин подмигнул, садясь рядом. — Слушай, ты хоть воду в душе выключал? — Я... — Потому что у нас счёт за воду вырос, — вставил Чан, вытаскивая телефон. — Серьёзно, Джисон был в душе десять минут. Минхо — двадцать. Потом вы оба пропали на сорок. Это… подозрительно. — Может, они вместе экономили воду? — хохотнул Ликс, жуя тост. — Точно. Минсон go green! Спасают планету, — отозвался Чанбин, уже захлёбываясь от смеха. Джисон вернулся с бананом в зубах и с самым невозмутимым видом плюхнулся рядом с Минхо. Протянул ему второй банан. Минхо посмотрел на него. На банан. На всех остальных. И тихо выдохнул: — Вы все — ужас. — А ты — ходячий фанфик, — отрезал Хёнджин. — Прямо из раздела 18+. Все засмеялись. Даже оператор за камерой кашлянул. Минхо в Bubble: > "Ребята, вы чего? Это просто братанские шутки, ничего такого. Не стоит делать из мухи слона. Всё нормально, честно." > "Иногда мы просто дурачимся. Не стоит воспринимать всё всерьёз. 😉" Хёнджин, закатив глаза, садится на подлокотник дивана: — Вы двое вообще в себе? Один в эфире стонет, второй в бабл пишет, что это "братанские шутки"? Минхо, у тебя с каких пор братаны на коленях сидят? Минхо моргает невинно, но ухмыляется: — Ты просто не видел, как Чан на моих коленях сидит, когда грустит. Хёнджин театрально хватается за грудь: — Я не выживу эту неделю. Вы просто разрываете мой сердечный пейринг. Минсон был красивой драмой, а теперь вы из него делаете реалити-порно! Джисон, с самым невинным видом: — Ну… реалити же. Всё как просили. Хочешь, тебя в следующем эфире на коленки возьму? Хёнджин резко встаёт, делает круг по комнате и тычет в них пальцем: — Нет! Я хочу возвращения флирта, тайных взглядов, загадки! А не вот это… это уже не фан-сервис, это трэш-сервис! Пауза. Минхо и Джисон переглядываются и синхронно начинают ржать. Хёнджин с достоинством уходит, но бросает через плечо: — Ладно. Я ещё вернусь. И если не увижу нормального Минсона — распускаю группу! Сынмин, лёжа на кровати с телефоном в руках, уставился в экран с выражением лица «что я только что посмотрел». Он приподнимает бровь: — Минсон… с ума сошли? Это уже не контент, это новый уровень безумия. Ты видел это эфир? Чонин с другой стороны комнаты, пихая в рот печенье, пожимает плечами: — Ага. Я до сих пор не уверен, смотрел ли я прямой эфир или чей-то приватный звонок. Сынмин поднимается, кидая телефон рядом: — Минхо говорит "братанские шутки"? Братанские шутки, Карл. У меня брат, и если он когда-нибудь сделает ЭТО — я сожгу дом. Чонин, жуя: — А мне кажется, мило. Ну, немного стрёмно. Но мило. Главное, что им весело… эээ… вместе. Сынмин смотрит на него с подозрением: — Ты один из тех фанатов, что потом выкладывают видео с надписью "они влюблены, доказательства за секунду 0:34", да? Чонин ухмыляется: — Неа. Я просто... сохраняю скрины. На память. Сынмин, с выражением ужаса: — Ты… ты криповый, Чонин. Чонин безмятежно продолжает есть печенье: — Спасибо. Нас таких двое. Минсон и я. В комнате воцарилась тишина. Сынмин сел на кровать, облокотившись о стену, и бросил взгляд на Чонина. Тот как раз доел печенье и теперь задумчиво смотрел в потолок. — А если серьёзно… — начал Сынмин, — ты бы хотел так? Как Минхо и Хан? Чонин повернул голову к нему, приподняв бровь: — В смысле? В эфире или… вместе? Сынмин чуть усмехнулся: — Вместе. Но не так… показушно. Просто… по-настоящему. Чонин сел, подогнув ноги, стал смотреть прямо на него: — Наверное… да. Типа, я не знаю, как это работает. Но если с кем-то спокойно, тепло… даже в тишине, значит, правильно, да? Сынмин кивнул. Он вдруг почувствовал странную мягкость в груди. Чонин говорил просто, но это попадало прямо в сердце. — А с кем тебе так спокойно? — спросил он, как будто мимоходом. Чонин не ответил сразу. Вместо этого он подошёл к кровати Сынмина, уселся рядом и слегка наклонился к нему, плечо к плечу. — Может, с тобой. Но я пока не уверен. Дай мне время… проверить? Сынмин на секунду задержал дыхание, потом усмехнулся: — Проверяй. Только аккуратно. Я — редкая модель. Ломается от неловких движений. Чонин рассмеялся и, не отводя взгляда, очень легко положил голову ему на плечо. Сынмин не отстранился. На следующее утро шоу возобновилось. Камеры снова расставлены по всему общежитию, стафф готов к новой порции контента, а герои — ну, как всегда, абсолютно не готовы. Минхо появляется в кадре с кружкой кофе и видом человека, которого заставили жить. Джисон в это время сидит на диване в трениках и футболке, не подозревая, что камера уже смотрит. — Ты хотя бы сказал бы, что у тебя вся футболка в следах от... «брата». — хмыкнул Минхо, садясь рядом. — Это слюни! Я спал лицом вниз! — Ммм, да? А кто вчера говорил "ещё немного и я умру от любви"? — Это я про лапшу из доставки! Она была с трюфельным маслом, ты ничего не понимаешь в чувствах. Минхо прыснул, чуть не пролив кофе, и заметил мигающий красный индикатор на одной из камер. — Мы в эфире, кретин! — Ой, привет, Стафф! Мы просто обсуждаем… гуманитарную помощь. Для голодающих… вон там… — он махнул рукой куда-то в сторону пустой кухни. Минхо кинул подушку Джисону в лицо: — В следующий раз фильтруй рот. А то подумают, что мы тут это... — Они давно поняли, что "это" у нас происходит чаще, чем уборка. Из-за угла коридора послышался голос Чанбина: — Ага! Особенно по звукам в два часа ночи! Могли бы хотя бы музыку включать, что ли! — О! Прости, Чанбин, мы думали, ты уже подписан на наш OnlyMins! — подмигнул Джисон и тут же получил второй подушкой от Минхо. Тем временем оператор, не выдержав, сдерживал смех за камерой. Камера включается резко — все сидят в кругу, на ковре в их общей комнате. На столе перед ними — большая коробка с яркой надписью: “G.O.V. — Говори. Отвечай. Выполняй.” — Окей, народ, — Чан берёт слово, как истинный лидер. — Правила просты: вытягиваешь бумажку. Там либо вопрос, либо задание. Не хочешь отвечать — выполняешь. Не хочешь выполнять — жрёшь острый соус и носишь носки на руках до конца игры. — А если и это не хочешь? — спрашивает Джисон, уже подозрительно улыбаясь. — Тогда ты крысишь и тебе стыдно, — вставляет Феликс и машет пальцем, делая вид, что записывает имена нарушителей. Первым тянет бумажку Чонин. — "Скажи, кого из мемберов ты боишься разбудить ночью?" — Чан хён. Я думал, он мне однажды подушку в ухо засуёт. Смех. Следующий — Хан. Тянет бумажку, открывает… и зависает. — "Кого из мемберов ты бы выбрал для свидания?" Все оживляются. Кто-то хлопает в ладоши. Минхо вытягивает ноги и делает вид, что ему всё равно (спойлер: нет). — Ну… если выбирать по внешности, уму и умению быть красивым даже в полусне — то… зеркало. — Хан делает паузу. — Но так как оно не мембер, то… — он поворачивается к Минхо, — Ли Ноу. Однозначно. Минхо не реагирует пару секунд, а потом хлопает его по коленке: — У тебя типаж странный. Но вкуса не отнять. — Сказал тот, кто вчера назвал мои шорты “абсолютным преступлением, но сексуальным”, — Джисон не сдаётся. Чанбин прячет лицо в подушку. Хёнджин в восторге. Сынмин тихо шепчет Чонину: — Знаешь, если они нас забудут в комнате, мы просто сбежим через окно. Чанбин тянет бумажку, читает и уже закатывает глаза. — "Сделай честный комплимент тому, кто сидит слева." Он поворачивается. Слева — Минхо. — О, это легко, — хмыкает Бин. — Ты как кот, если бы коты были ещё более пассивно-агрессивными, но при этом почему-то сексуальными. Как ты это делаешь? Минхо моргает. Хан уже свалился набок от смеха. — Подожди, подожди… — Джисон хватаясь за живот. — Ты только что сказал, что он сексуальный кот? — Нет, я сказал — "если бы коты были сексуальными, но ещё и пассивно-агрессивными". Это важно. — Разница минимальна, — Минхо тянется и хлопает Чанбина по плечу. — Но ты подписал себе приговор. Теперь я буду мурчать, глядя на тебя, пока ты ешь. — Только попробуй — я тебя на протеин заменю, — угрожает Бин, уже не сдерживая улыбку. Всё это время Чан делает глоток воды, закрывая глаза, будто читает мантру: — Я не здесь, я не в этой комнате, я в Австралии, я с Феликсом собираю ракушки… Феликс поворачивается к нему: — Ты сам придумал эту игру, брат. — Я думал, они скажут милые вещи… — Это мило, — вмешивается Джисон. — Сексуальный кот — это романтично, если подумать. — Особенно когда он лежит у тебя на коленях и шепчет, что будет драть твою… подушку, — добавляет Хёнджин с фальшиво невинным выражением. Наступает тишина. Потом просто взрыв смеха. Чонин с Сынмином одновременно говорят: — Вы больные. — Теперь твой ход, Чонин, — говорит Феликс, протягивая миску с заданиями. Чонин вытягивает бумажку, разворачивает, читает. Его уши краснеют почти моментально. — О боже… — бормочет он. — "Поставь голову на плечо человека, к которому ты испытываешь симпатию, и молчи одну минуту." В комнате разом воцаряется напряжённое "О-о-о!" Глаза Чонина метнулись в сторону Сынмина. Тот уже слегка приподнял бровь, ожидая. — Ты можешь выбрать кого угодно, — вмешался Бин, но все знают, что это ложь. Чонин молча подполз к Сынмину, немного неуклюже устроился рядом, и аккуратно положил голову ему на плечо. Пальцы слегка дрожали, но Сынмин не сдвинулся ни на миллиметр. Только чуть наклонил голову, коснувшись своей щекой макушки Чонина. Минута тянулась мучительно долго — и одновременно слишком быстро. Никто не шутит. Никто не ржёт. Даже Хан прикусил язык. Потому что в этой тишине… что-то было. Что-то настоящее. Когда минута прошла, Сынмин не двинулся. — Ну… — мягко проговорил он. — Ты неплохо ложишься на плечо. Прямо по форме. Чонин тихо рассмеялся. — Спасибо… я тренировался. На подушке. Она, правда, не комментировала. Сынмин чуть повернулся к нему, их носы почти столкнулись. Шепнул: — Если хочешь — можешь продолжить после игры. Чонин сглотнул. Его щеки вспыхнули, но он кивнул. А в углу комнаты, Хёнджин, положив руку на грудь, тихо прошептал: — Это был мой ежедневный фанфик. Спасибо вам, святые дети любви. — Минхо! — называет его Чанбин, доставая бумажку из миски. — Твоя очередь, тигр. Минхо вальяжно тянет бумажку, разворачивает… и замирает. Хан уже смеётся, потому что знает — хорошего ждать не стоит. — Читай вслух, — требует Феликс с блеском в глазах. Минхо скрипит зубами: — "Изобрази, как ты флиртуешь в переписке. Но твой 'партнёр' — это Хан. На камеру. С выражением." — ДА! — хором вопит вся комната. Хан поднимает подбородок, сложив руки на груди. — Ну давай, Ли Минхо. Флиртуй. Покажи, как ты ловишь меня в свои сети. Только не забудь свои 'братские' шутки. Минхо делает театральный вдох, садится с телефоном, не включая его. — Эй. Ты дома один? — томным голосом проговаривает он. — Потому что я бы хотел… обсудить нашу домашку. Очень близко. Очень… вдвоём. — Фууууу! Пятёрка за кринж! — заорал Бин. — Подожди-подожди, — говорит Минхо, глядя на Хана. — P.S. Надеюсь, у тебя есть печенье. Я приду с молоком. Или без. — ДА Я УЖЕ ВЫШЕЛ С ЧАТА! — смеётся Джисон, зажимая лицо. — Кто так флиртует, старик? Минхо важно кивает: — Так ловятся лучшие котики. Весь зал взрывается смехом. Чан лежит на полу, Феликс стонет: — Пожалуйста, удалите мои уши. — Так, следующая жертва — Хан Джисон! — провозглашает он, вытаскивая бумажку. — О, ну ты попал. Хан поднимает бровь. — Я уже боюсь. Давай. Чан читает с едва сдерживаемым хохотом: — "Изобрази сцену признания в любви... как будто это финал дорамы. Серьёзно. С эмоциями. И Минхо — твой партнёр." — ААААААААААААААААААААААААА! — визжит Феликс, закрывая лицо подушкой. — Сценарий дай! Музыку включи! Я актёр! Я — мужчина! Я — любовь! — начинает кричать Хан, вскочив и хватаясь за сердце. Минхо садится на диван, уже закатывая глаза, но краешком губ улыбается. Хан делает глубокий вдох, подходит к нему, берёт за руку и трагично, надрывно произносит: — Я… пытался забыть тебя. Я клялся, что отпущу. Но каждый раз, когда ты берёшь мой последний ттокпокки — моё сердце... стучит сильнее. Он кладёт руку на грудь Минхо. — Я люблю тебя. Даже если ты шумно жуёшь. Даже если спишь, как звезда. Даже если... — Ты реально рыдаешь? — спрашивает Чан, заметив, как Хан щиплет себя, чтобы слеза вышла. — Это называется актёрская отдача! — всхлипывает Хан. Минхо выдерживает паузу, смотрит на него и медленно говорит: — А я... заказал тебе последние ттокпокки. — МОЙ БОГ! — Феликс падает с дивана. — ОНИ СНИМАЮТСЯ В ДОРАМЕ?! Чанбин: — Где моя награда за то, что я это видел?.. Чан вытягивает бумажку и зачитывает: — Хёнджин. Чанбин. Вам выпало совместное задание. Готовы? — Я родился готовым, — театрально откидывает волосы Хёнджин. — ...пожалел сразу, — бормочет Чанбин. — Вы должны... изобразить сцену свадьбы. Прямо сейчас. Один — "невеста", другой — "жених". Разбирайтесь сами. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — кричит Чанбин, но уже натягивает на голову подушку как фату. Хёнджин, не моргнув глазом, хватает ближайший ремень и делает из него "галстук". — Я мечтала об этом моменте с тех пор, как увидела твой сплит в 2018 году, — говорит Хёнджин, хватая Чанбина за руку. — Ты согрел моё сердце своим рэпом... и трепетом. — Трепетом? — хрипит Чанбин, задыхаясь от смеха. — Замолчи, любовь моя! Сегодня ты — моя жена! Он опускается на одно колено и протягивает... леденец. — Прими это кольцо от моей души! — Это… чупа-чупс, придурок. — Дорогой! Не ругайся на алтаре! — Я НЕ ЖЕНА! — орёт Чанбин, падая на пол и ржёт. Минхо в углу: — Кто дал этим двоим экранное время?.. Феликс снимает на телефон, приговаривая: — Это станет мемом. Это уже мем. Чан снова тянет бумажку: — Тумины! Задание для вас: переиграть сцену признания в любви, но… как будто вы оба — неудачные актёры. Максимум пафоса. Минимум таланта. Погнали! Минхо закатывает глаза: — Я актёр по жизни, мне сложно это испортить. Сынмин: — А я сейчас испорчу тебе карьеру. Начали. Минхо, с руками, раскинутыми в разные стороны: — Сынмин… я… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, как… как суп рамен на холодной кухне!! Сынмин, драматично хватаясь за грудь: — НЕЕЕЕТ, ты не можешь любить меня! Я… Я всего лишь мальчик с прошлым! — Но я готов есть это прошлое ложками! С кетчупом! Феликс, упав на диван, плачет от смеха. Чанбин: — Я официально отписываюсь от дорам навсегда. Минхо делает шаг, хватает Сынмина за плечи: — Дай мне шанс, Сынмин. Я научусь любить твои тараканы! Сынмин: — А они тебя уже полюбили... Сзади кто-то всхлипывает — это Джисон, давится водой. Хёнджин вытирает глаза: — Это не кринж. Это искусство. Чан торжественно вытягивает бумажку: — Хёнджин и Джисон. Задание: Сидя лицом к лицу, держитесь за руки и прошепчите друг другу три своих «грязных секрета». Не отводя глаз. С выражением. Минхо: — Пардон ЧТО? Он уже привстал с пола, а взгляд его прожигает сквозь вселенную. Хёнджин резко побледнел. — Можно я... просто... съем бумажку? Феликс, вытирая слёзы от смеха: — Нет, брат, это шоу. Тут только кринж и страдания. Хан, будто и не при чём, уже усаживается перед Хёнджином, сцепляет с ним руки, как будто они на сеансе гадания. — Ну давай, скажи мне свои тёмные тайны, Хенни. Хёнджин, заикаясь: — Я... я однажды… ну… эм… поцеловал зеркало, притворяясь Минхо… Минхо: — П-ЧТО?! Все мемберы уже валяются от хохота. Джисон, не отрывая взгляда: — Милый, я знал это. А я… однажды мечтал, что мы в одной драме и ты у меня — злой принц. Который страстно меня предаёт... Хёнджин, в панике: — О боже, мне конец. Минхо, холодно: — Я же рядом, Хёнджин. Говори третий аккуратно. Третий был совсем не сказан — Хёнджин просто закрыл лицо руками и упал на пол. Сынмин, смеясь: — Это был не челлендж, это было разоблачение. Чанбин: — Психологи, готовьте свои блокноты. Чан, уже хриплым от смеха голосом, вытягивает новую бумажку. — Минхо и Феликс… (все замирают) — Вы обязаны выполнить «Зеркальное отражение»: Феликс должен повторять каждое движение Минхо, не отставая, в течение одной минуты. Движения придумывает Минхо. Любые. Хёнджин: — О. Нет. Минхо медленно разворачивается к Феликсу, с видом кошки, которую отпустили на волю после десяти лет заточения. — Ну что, Ликси, ты готов... почувствовать страсть искусства? Феликс в панике: — Я… я просто хотел чаю… Таймер запускается. Минхо, не теряя времени, встаёт на колени, прогибается назад, будто делает йогу на грани приличия. — Повторяй, Ликс. Ты же хочешь победить, правда? Феликс, красный, как перец чили, судорожно повторяет. Минхо резко поворачивается, делает движение бёдрами, будто бы это уже концерт +19. — Вот так, синхрончик. Почувствуй волну, братан. Хан, со скрещенными руками, прищурен: — Ты офигел? Минхо нагибается вперёд, шепчет Феликсу (но все слышат): — Если сделаешь лучше, чем он — может, и я тебя поощрю. Феликс вскакивает: — НЕЕЕЕЕЕТ. Все валятся от смеха. Сынмин умирает: — Это не шоу, это мой крах. Камеры еще снимают, но Хан уже не смеётся. Он смотрит, как Минхо продолжает шутить с Феликсом, приобнимает его за плечи, подмигивает и отпускает очередную сальную фразу: — Вот видишь, Ликси, у тебя талант. Если б не рэпер — был бы моим идеальным зеркалом. Феликс, отчаянно смеясь, машет руками: — НЕТ, НЕ ГОВОРИ ТАКИЕ ВЕЩИ! Минхо усмехается: — А что? Хану понравилось бы, если б я молчал? В этот момент камера случайно ловит лицо Хана. Он больше не улыбается. Уголки губ будто примерзли. Он будто бы дышит спокойно, но в глазах сверкает лед, способный заморозить всю студию. Хёнджин шепчет Чанбину: — Он сейчас взорвётся, я отвечаю. Минхо встречается с его взглядом. И чуть дольше, чем нужно, кладёт руку на бедро Феликса. Хан встаёт. Резко. — Я в туалет. — почти рычит, и уходит за кулисы. Чан, пытаясь как-то нивелировать: — Ладно, давайте пока… эм… перерыв. Минхо, как ни в чём не бывало, тянется и говорит в сторону: — Может, Ликси тоже в туалет? Вдвоём сходим, как в старые времена? Хёнджин: — Ты не человек, ты демон. Феликс в ужасе шепчет: — Он же нас потом прибьёт… Под кринжовое задание попали... Джисон и Чонин. Чан вытягивает карточку и, прочитав, замолкает на пару секунд — настолько долго, что даже Хёнджин перестаёт хихикать. — …серьёзно? — бурчит он. — Ладно. «Игроки должны пройтись друг вокруг друг друга, касаясь только кончиками пальцев… и каждые десять секунд один из них должен прошептать другому что-то… очень интимное». Тишина. Минхо моргнул. Потом моргнул ещё раз. Затем обернулся на Чанбина: — Ты не знаешь, где ближайшая лопата? Чонин уже в панике: — Я… я не это… мы можем... Хан спокойно подходит, берет его за руку и ухмыляется: — Не бойся, малыш. Просто представь, что я — котёнок. Очень пошлый котёнок. Хёнджин уже скатился под стол. Феликс закрывает лицо ладонями. Минхо вцепился в подлокотник дивана так, что костяшки побелели. Джисон и Чонин начинают идти кругами. Пальцы едва касаются. Джисон нагибается к уху младшего и с хрипотцой выдыхает: — Если бы ты был вкусом… ты был бы клубничным мороженым… и я бы растаял тебя языком. — МНЕ МОЖНО УЙТИ? — вопит Чонин. Минхо не смеётся. Он не дышит. Второй круг. Джисон на грани смеха, но не сдаётся: — У тебя губы для греха. Скажи спасибо, что я сегодня добрый. Минхо, сквозь зубы, Чанбину: — Сколько лет дают за братоубийство?.. — Если у тебя хороший адвокат… может, условка? Чонин окончательно срывается: — ВСЁ! МЕНЯ НЕТ! А Хан, довольный как тысяча демонов, поворачивается к Минхо, подмигивает… И просто уходит мимо, чуть шлёпнув Чонина по пояснице. — Гори, мой мальчик, — шепчет Хёнджин, снимая это на телефон. Следующее задание — для Минхо и Чана. Феликс тянет карточку, читает — и глаза у него расширяются, как у ребёнка, впервые увидевшего хоррор. — Эм… «Игроки должны сидеть напротив друг друга, ноги в ноги, лбом к лбу… и шёпотом рассказывать свои самые странные фантазии. Без смеха. Без стеснения». Хан резко замолкает, будто его отключили от сети. Выражение лица — спокойное. Чересчур. Но уши покраснели. И от него будто начинает исходить ледяное спокойствие — настолько опасное, что Чонин инстинктивно прячется за Хёнджина. — Ага… — выдыхает Хан, — Ну давайте, ага, развлекайтесь… Минхо усмехается, будто предчувствует, насколько это будет весело. Он опускается перед Чаном, касаясь коленями его, и они сближаются до опасной степени. Лоб к лбу. Руки лежат на ногах друг друга. Лицо к лицу. — Я когда-то представлял, как нас запирают в гримёрке, и ты говоришь, что у тебя всего пять минут... но всё равно становишься на колени, — шепчет Минхо, и Чан чуть сглатывает. Камера дрожит — Хёнджин уже хохочет за кадром. Феликс ушёл за воду, потому что «ему стало жарко». Хан сидит, не моргая. На его лице ни тени эмоций. Но Минхо чувствует его взгляд затылком. — А у меня фантазия, — отвечает Чан, приближаясь на миллиметр, — что ты устаёшь после тренировки, а я тебя расслабляю. Медленно. Каждым движением. Каждым касанием. Минхо слегка улыбается и смотрит поверх плеча Чана — прямо в глаза Хану. — Вкусно звучит, — говорит он. — Надо бы попробовать. Костяшки на пальцах Хана побелели. Он делает вид, что смотрит в телефон. Но экран выключен. Хёнджин уже в обнимку с Чонином шепчет: — Если сегодня кто-то умрёт — я это предсказал. И у меня есть видео. Джисон молчит всю дорогу до квартиры, но его взгляд говорит больше любых слов. Минхо чувствует напряжение в воздухе — и… предвкушает. Как только дверь за ними захлопывается, Хан поворачивается к нему. Без слов. Просто смотрит. Минхо открывает рот, чтобы пошутить — — Раздевайся. Голос — спокойный. Слишком. — Разве ты не хотел, чтобы все увидели, какой ты... покорный? Вот и покажи мне это. Полностью. Минхо резко замирает, скидывая куртку. Джисон подходит, медленно, шаг за шагом, и, когда оказывается рядом, его ладони упираются в грудь Минхо. Он толкает его назад — не грубо, но властно. — На диван. Сядь. И не трогай себя. Я решаю, когда ты заслужишь прикосновения. Минхо шепчет что-то дерзкое, но взгляд у него блестит — и повиновение в каждом движении. Джисон устраивается сверху, коленями обхватывая бёдра Минхо. Руки скользят по его груди, горлу, лицу. Он наклоняется, чуть касается губами уха: — Сегодня ты — только мой. И за каждую фантазию с другими — ты будешь расплачиваться... телом. Минхо выдыхает сквозь зубы: — Да, сэр. И в эту ночь, в каждой ласке, в каждом толчке — будет только одно: доказательство, что Минхо принадлежит ему. Полностью. Он не дает Минхо отдышаться. Не дает опомниться. Как только тот стонет, выгибаясь под ним, Джисон усмехается и сжимает его запястья, прижимая к дивану. — Ты слишком легко позволял другим прикасаться к себе сегодня, — шепчет он, целуя кожу под ключицей, где уже начинает проступать синяк. — Теперь напомню тебе, кому ты принадлежишь. Минхо не сопротивляется. Он только дрожит от возбуждения, запутываясь пальцами в мягкой ткани дивана. Когда Хан медленно, нарочно долго, опускается ниже, его дыхание горячим шлейфом касается внутренней стороны бедра. Минхо всхлипывает. — Медленнее, — приказывает Хан, скользя руками по его бёдрам. — Я не хочу, чтобы ты это просто чувствовал. Я хочу, чтобы ты запомнил это в теле. Завтра. Через неделю. Каждый раз, когда будешь смотреть на кого-то ещё — вспоминай, как я тебя забрал. И он делает именно это. Медленно. Вкусно. Без стыда. Минхо запрокидывает голову, издавая сдавленный звук, когда Джисон не щадит — ласками, губами, руками. — Мои, мои, мои, — шепчет он на вдохе, двигаясь глубже, когда тело Минхо дрожит под ним, открытое, покорное, принимающее. — Скажи это. — Твой, — выдыхает Минхо с хрипом. — Всегда. Только твой. Джисон поднимает голову, его губы влажные, глаза сверкают. — Хороший мальчик. Они не сразу отпускают друг друга. Минхо тяжело дышит, его грудь быстро вздымается, а щеки пылают. Джисон всё ещё над ним — руки опираются по бокам от головы, локоны спутаны, губы блестят от влажных поцелуев. Он чуть склоняется и осторожно касается лбом лба Минхо. — Ты в порядке? — голос всё ещё хриплый, низкий, но в нем уже снова появляется забота. Минхо еле слышно хмыкает, едва шевеля губами: — Я не в порядке... Я великолепен. Они оба хохочут — тихо, с хрипотцой, все еще перегретые. Джисон опускается рядом, прижимаясь к разгоряченному телу. Рука скользит по груди Минхо, пальцы лениво рисуют узоры. — Завтра тебе будет тяжело сидеть. — Я уже не сижу, — фыркает Минхо. — Я лежу и страдаю. — Страдаешь? — Джисон поднимает голову, в его голосе слышна притворная угроза. — Может, стоит повторить, чтобы ты запомнил, как хорошо тебе со мной? — Да ты издеваешься... — Минхо смеется, хватает подушку и бьёт им Джисона в плечо. Тот от неожиданности чуть не падает с дивана, но в следующую секунду уже обнимает его за талию, притягивает ближе. — Знаешь... — бормочет он, касаясь губами подбородка Минхо. — Ты правда мой. И никакие шоу, никакие Феликсы и Чонины это не изменят. — Тогда не отпускай, — тихо просит Минхо. — Никогда. Они замирают в этой позе — переплетенные, немного уставшие, но абсолютно счастливые. Утро выдалось ленивым, солнечные лучи пробивались сквозь шторы, мягко подсвечивая разбросанные вещи и еле заметные следы ночи на коже Минхо. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, укрытый только лёгким одеялом. Где-то на уровне поясницы — багровый засос, а на шее следы зубов. Джисон любовался им, подперев щеку рукой. — Спишь? — прошептал он, потянувшись, чтобы провести пальцами по линии позвоночника. Минхо что-то неразборчиво промычал в подушку, но не пошевелился. Джисон склонился ниже, медленно поцеловал его между лопатками, продолжая спускаться ниже. — Хан, — простонал Минхо, голос ещё севший от сна, — я еле хожу... не начинай... — Я просто целую, — хмыкнул Джисон, прикусывая бедро. — За поведение на съёмке, кстати, ты до сих пор наказан. Ты думал, я забуду? — Это был сценарий... — выдохнул Минхо, отводя взгляд. — Ну... почти. — Ты слишком хорошо вошёл в роль, — усмехнулся Джисон и, приподнявшись, вновь посмотрел на него сверху вниз. — Сегодня тебе нельзя ни стоять, ни сидеть без напоминаний, чьим ты был ночью. — Сценарист, — пробурчал Минхо с кривой улыбкой, — ты бы драму на канале писал... — Могу и написать. Назову «Как Минхо стал моим». Рейтинг 19+, все дела. Минхо рассмеялся, прикрываясь подушкой. — Только с пометкой "минхо - нижний", чтобы не было вопросов. — А вот это уже заголовок, — хмыкнул Джисон, подтянул одеяло, залез под него и добавил чуть тише, касаясь губами уха Минхо: — Но для второго сезона мне понадобится ещё одна сцена… Пар от горячей воды окутывал тесную ванную, пряча очертания тел за запотевшим стеклом. Минхо стоял, облокотившись ладонями о стену, волосы прилипли к вискам. Его тело всё ещё помнило ночные касания — особенно сейчас, когда Джисон стоял позади, чуть не касаясь, нарочно мучая расстоянием. — Ты сказал «ещё одна сцена», — хрипло пробормотал Минхо, не оборачиваясь. — Ты всегда так дразнишь? — Я же обещал наказание, — прошептал Джисон ему в ухо и прижал ладонь к пояснице, плавно ведя её вниз. — А ты ведёшь себя так, будто хочешь второй дубль. Минхо издал тихий стон, впиваясь пальцами в плитку. Джисон провёл языком по влажной коже между лопаток, оставляя за собой горячие следы, а затем скользнул ниже, будто помечая своё. — Не делай вид, что не знал, к чему приведёт твоя игра на съёмках, — прошипел Джисон, слегка прикусив Минхо за плечо. — Ты даже не посмотрел на меня, пока Чан тебя трогал. — Это шоу, — выдохнул Минхо, голос сорвался на стон, когда руки Джисона сомкнулись у его бёдер. — Это... была роль. — А вот это уже моя сцена, — прорычал Джисон, вжимаясь в него. — И она не для эфира. Минхо зажмурился, когда горячая вода смешалась с горячим дыханием у него на шее. В этот раз не было нежности. Только требовательная хватка, поцелуи, которые скорее напоминали укусы, и рваное дыхание, вперемешку с плеском воды. А когда всё закончилось, и Минхо дрожал под потоком, обмякнув в руках Джисона, тот поцеловал его в висок и тихо добавил: — Не забывай, кто твой сценарист. Официальный аккаунт компании неожиданно выкладывает пост с белым фоном и аккуратным логотипом вверху. Текст чёрным по белому: > [Официальное заявление] После долгих обсуждений и с согласия всех сторон, мы подтверждаем, что участники нашей команды, Ли Ноу и Хан Джисон состоят в романтических отношениях. Они долгое время поддерживали друг друга как коллеги, друзья и, в конечном счёте, партнёры. Мы просим поклонников уважать их чувства и продолжать поддерживать не только их, но и всю команду. Спасибо за понимание. Через минуту начинается хаос. Твиты летят один за другим, паблики переполнены скринами. Комментарии разрываются между: “Я знала! Я знала с 2019!” “Это конец фан-сервису, но начало настоящей истории” “Моя жизнь больше не будет прежней” “Снимите это кольцо с Хана, это от Минхо???” “Я на полу. Лежу. Плачу. Люблю.” А внутри квартиры — тишина. Минхо сидит с телефоном в руках. — Теперь точно откатиться не получится. Джисон тянется к нему, мягко улыбается: — А ты и не хочешь. Джисон поднимает голову от телефона и медленно оборачивается к Минхо. — …Ты видел? — Я всё ещё читаю. — Минхо машет экраном, на котором открыто видео с нарезкой их моментов под слоумо и драматичный трек. — “С 2018 года нас обманывали! И как мы этого не замечали?!” — зачитывает Джисон, хрипло смеясь. Минхо открывает мем с фото, где он смотрит на Хана в какой-то съёмке, а под ним надпись: “Если это не любовь, то я — кумкват.” — Кумкват, блин… — шепчет Минхо. — Слушай, нам же пипец теперь, да? — Ну… да. — Джисон подползает ближе, заваливаясь на его плечо. — Но зато честно. — Я ж теперь даже кофе без твоей рожи не попью, — притворно страдает Минхо. — Терпи, ты подписался на это, когда полез ко мне в постель. — Не лезь — сам пустил. — А вот теперь пустил в ад. Наслаждайся. На фоне в тиктоке орёт озвучка: “Минхо смотрит на Джисона так, будто никто и никогда больше не будет для него важнее.” Минхо закрывает глаза. — Вот же выродки... милые выродки. — …и подтверждаем, что Ли Ноу и Хан состоят в романтических отношениях. — читает вслух Хёнджин, а потом медленно опускает телефон. — Это… это реально. Это случилось. — Я знал, но… — Чан моргает, будто его ударило током. — …но я не думал, что они реально объявят. — Минутка молчания в честь всех шипперов ХанЛикса, — хрипло говорит Чанбин и закрывает лицо руками. — Их крики слышны уже в аду. — А можно теперь официально шутить, что Минхо на коленях у Джисона? — Феликс вскидывает брови. — Или рано? Хёнджин резко встаёт и пафосно вытягивает руку в сторону экрана. — Я говорил! Я чувствовал эту химию! Я — ВАНГА! Чан тихо сидит, головой упершись в спинку дивана. — Я просто… я просто хотел позавтракать спокойно… Гримёрка пустела медленно, как будто даже стены не хотели отпускать момент. Минхо сидел на диване, немного ссутулившись, пальцы сжаты в коленях. Он будто ловил воздух между мыслями. Рядом с ним — Джисон. Тихий, спокойный. Но глаза у него были тёплые, сияющие так, как не сияли уже давно. — Это правда случилось? — голос Минхо дрогнул, и Джисон сразу коснулся его руки. — Уже больше часа назад. А интернет до сих пор горит, — усмехнулся. — Мы даже сдвинули comeback от одной группы. Минхо хмыкнул. — Всё ещё немного страшно. — А мне… не страшно, — тихо ответил Джисон. — Потому что я наконец могу смотреть на тебя, как хочу. Он нежно развернул ладонь Минхо и переплёл их пальцы. — Потому что это не грех. Не тайна. Это — мы. И тогда Минхо позволил себе выдохнуть. Словно сбросил последние якоря. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя. С самого начала, глупый ты кот. Смех. Усталый, облегчённый. Они обнялись — крепко, как будто больше не отпустят. Дверь чуть приоткрылась, и голос Хёнджина раздался с преувеличенной тоской: — Ужас. Даже сплетни не надо выдумывать — вы всё официально подтвердили! Как жить, если теперь мои драмы никто не слушает? За ним проскользнули Сынмин и Чонин. Один зевал, другой, кажется, всё ещё краснел от утренних событий. — Вы… — начал Чонин, но Сынмин толкнул его локтем. — Просто скажем — вы молодцы, — улыбнулся он, взгляд задержался на Чонин. — И, кажется, началась новая эра. Чонин замер, чувствуя на себе этот мягкий, но цепкий взгляд. На секунду между ними проскочила искра. Он смутился. Сынмин — нет. А где-то позади всех Хан с Минхо уже переговаривались шёпотом: — А теперь, когда мы официальны… — Не начинай, Джисон. — …я имею право сидеть у тебя на коленях на любом интервью. — Господи, спаси нас. Они смеялись. Вместе. И мир, казалось, смеялся с ними. Конец. Но только этой главы. Комната была почти тёмной — только слабый свет с улицы ложился полосами на пол и кровати. Сынмин сидел, прислонившись к стене, а Чонин тихо перебирал струны на гитаре. Никакой мелодии, просто пальцы искали звуки, как будто пытались уложить чувства в ноты. — Ты ведь давно всё понял, да? — вдруг спросил Сынмин. Чонин не сразу ответил. Просто кивнул, глядя в пол. — Я… боялся испортить. Всё. — А я боялся, что ты вообще не заметишь, — мягко сказал Сынмин. — Иногда ты такой… сияющий. Что я теряюсь. Тишина. Только дыхание. Потом Чонин тихо усмехнулся. — А я думал, это ты сияешь. Зря спорили, да? Сынмин тоже засмеялся, почти беззвучно. — Зря молчали. Долго. Несколько секунд — и рука Чонина потянулась к нему. — Можно? — спросил шёпотом. Сынмин лишь кивнул, и их пальцы сплелись — аккуратно, без давления. Просто быть рядом, просто держать. — Я не тороплю, — сказал Чонин. — Просто… хочу быть с тобой. Пока ты не скажешь «пора». — Тогда оставайся, — тихо ответил Сынмин. — Я не готов, но я хочу. И в этой ночи, полной сбитых ритмов и чужих признаний, родилось что-то своё. Тихое, нежное. И очень настоящее.