(Не) удачно
9 мая 2025 г., 12:32
Феликс знал три вещи наверняка:
1. Он был чертовски хорош в своей работе.
2. Мир сходил с ума по его «роману» с Ли Минхо.
3. Это была полная ерунда.
— Боже, вы просто созданы друг для друга! — вздохнула стилистка, поправляя прядь волос Минхо. — Феликс, чуть больше страсти в глазах, ладно? Представь, что он твой грех на семь поколений вперёд.
Феликс фыркнул, но послушно приподнял подбородок, задерживая взгляд на губах Минхо.
— О да, вот так! — фотограф азартно щёлкал камерой. — Минхо, обними его за талию. Да, крепче. Феликс, расслабься, ты выглядишь, как будто думаешь о налоговой декларации.
— Я? — Феликс притворно-возмущённо прижал ладонь к груди. — Я просто пытаюсь не рассмеяться от того, как он дышит мне в шею, как маньяк из дешёвого хоррора.
Минхо усмехнулся, его пальцы слегка сжали бок Феликса — предупреждающе, игриво.
— Может, тогда представишь, что я кто-то другой? — прошептал он так, чтобы слышал только Феликс.
Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Кто-то другой.
Тёмные глаза, жёсткие руки, голос, который выводил его из себя и сводил с ума одновременно...
— Феликс? — фотограф нахмурился. — Ты куда-то улетел.
— Извините.
— Ещё один кадр, парни! Немного ближе… Да-да, Феликс, положи руку ему на бедро. Идеально! — фотограф щёлкнул затвором, запечатлевая, как Феликс томно облокачивается на Минхо, а тот игриво кусает нижнюю губу, глядя на него.
Фанфики писались бы сами собой, если бы кто-то ещё не написал их заранее.
— Ты хоть представляешь, сколько подписчиков мы потеряем, когда «расстанемся»? — прошептал Минхо, не теряя обворожительной улыбки.
— Ты хоть представляешь, сколько мы заработаем, пока этого не случилось? — парировал Феликс, проводя пальцами по его плечу.
Камера щёлкнула снова.
Их отношения были идеальным пиар-ходом: две невероятно горячих знаменитости, чья химия сводила фанатов с ума. Они не целовались на камеру, но их намёки, случайные «совпадения» в постах и лёгкий флирт в интервью делали своё дело.
Фотосессия закончилась, и Феликс с облегчением стряхнул с себя напускную томность. Он потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы наконец-то расслабляются.
— Планы на вечер? — Минхо небрежно перекинул дизайнерскую куртку через плечо, изучая Феликса с ленивым интересом.
— Домой. — Феликс зевнул, нарочито медленно. — Мне снится мой диван и сериалы, которые я притворяюсь, что смотрю.
— Скучно, — Минхо скривился, но в его глазах мелькнул знакомый Феликсу огонёк авантюризма.
Феликс оглянулся — Хёнджин, его личный помощник копошился у стойки с кофе, явно вне зоны слышимости.
— А знаешь, — Феликс наклонился к Минхо, понизив голос до игривого шёпота. — Если тебе так не терпится развлечься... Хёнджин сегодня свободен.
Минхо приподнял бровь.
— И?
— И он обожает, когда его... развлекают, — Феликс сделал многозначительную паузу, проводя языком по верхней губе.
Минхо фыркнул, затем рассмеялся — громко, искренне, закатив голову.
— О боже, — он вытер несуществующую слезу, — Феликс, из тебя ужасно плохой парень.
— Я хотя бы пытаюсь! — Феликс фальшиво обиделся, но сам не мог сдержать улыбку.
— Пытаешься очень плохо, — Минхо покачал головой, но взгляд его уже скользнул в сторону Хёнджина, который в этот момент неудачно пытался открыть крышку стаканчика с кофе.
Феликс видел, как в глазах Минхо загорается знакомый огонёк охотника.
— Ладно, — Минхо вздохнул, как будто делая одолжение. — Раз уж ты так настойчиво предлагаешь... может, я и правда развлекусь.
— Только не пугай его слишком сильно, — Феликс шутливо предупредил, но в глазах читалось: «Пугай ровно настолько, насколько нужно».
— О, я буду... деликатен, — Минхо сладко растянул слово, поправляя манжеты.
Феликс лишь ухмыльнулся в ответ, помахал им обоим и направился к выходу, оставляя за собой:
— Развлекайтесь, дети.
Хёнджин, ничего не подозревающий, поднял голову и увидел Минхо, идущего к нему с самой обольстительной улыбкой.
«Бедный мальчик», — подумал Феликс, выходя на улицу.
Вечер и правда удался.
***
Феликс переступил порог пентхауса, сбросив дорогую куртку на кожаный диван. — Господин Ли, добро пожаловать домой, — почтительно поклонился дворецкий. — Подготовьте ванну. Сейчас же, — бросил он, расстегивая рубашку по пути в спальню. В его голосе звучала привычная требовательность, приправленная усталостью долгого дня. Пока он снимал украшения — массивные кольца, тонкие часы — в просторной ванной уже кипела работа. Феликс медленно опустился в воду, ощущая, как горячие волны обволакивают его уставшее тело. Ванна была огромной — настоящее джакузи с гидромассажем, но сегодня ему хотелось просто тишины и покоя. Он щедро налил под струю воды масло с ароматом сандала и ванили, наблюдая, как оно превращается в шелковистую пену. Пар поднимался к потолку, оседая на зеркалах и мраморных стенах. Феликс откинул голову на специальную подушку, встроенную в край ванны, и закрыл глаза. Его золотистые волосы, обычно уложенные с безупречной точностью, теперь растрепались и намокли, прилипнув ко лбу и шее. Он провел ладонями по лицу, смывая остатки макияжа. Потом опустил руки под воду, наблюдая, как пузырьки пены цепляются к его кольцам — сегодня было фото с Картье, и украшения еще не сняты. Пальцы потянулись к цепочке на шее — подарку от Шанель, но он остановил себя. «Не сегодня», — подумал Феликс, позволяя руке снова погрузиться в воду. Температура была идеальной — достаточно горячей, чтобы расслабить мышцы после долгого дня позирования, но не обжигающей. Он вытянул ноги, наблюдая, как пенящиеся волны огибают его лодыжки. В углу мягко играл джаз, он включил музыку через умную колонку, как только вошел. Феликс взял бокал охлажденного шардоне, стоявшего на подставке у края ванны. Вино оставило на стекле мутные следы от его пальцев. Он сделал медленный глоток, чувствуя, как алкоголь мягко разливается теплом по телу, дополняя эффект от горячей воды. Его мысли начали медленно расплываться, как чернила в воде. Где-то на грани сна он почувствовал, как напряженные мышцы спины наконец отпускают зажимы. Правый плечевой сустав, который болел после неудобной позы на съемках, перестал ныть. Даже привычное напряжение в челюсти — результат постоянных улыбок и идеальных выражений лица — наконец исчезло. Феликс глубоко вздохнул, вдыхая аромат пара и эфирных масел. В этот момент он был просто Ли Ёнбоком, а не Феликсом — лицом бесчисленных брендов, объектом обожания миллионов и участником надуманного романа. Просто человеком в слишком большой ванне, с бокалом слишком дорогого вина, но с такими же простыми потребностями, как у всех. Когда Феликс вышел из ванной, завернувшись в мягкий махровый халат, в столовой его уже ждал ужин. Теплый свет хрустальной люстры отражался в полированной поверхности длинного дубового стола, на котором были расставлены блюда с идеальной точностью. Повар, зная его привычки, приготовил легкий ужин — тартар из тунца с авокадо, салат с рукколой и кедровыми орешками, свежеиспеченный хлеб с хрустящей корочкой. Все было оформлено с той изысканной простотой, которую он так ценил. Феликс опустился в кресло, позволив слуге налить ему бокал прохладной минеральной воды с долькой лайма. Он машинально провел пальцами по краю хрустального фужера, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности. — Господин, желаете включить музыку? — тихо спросил дворецкий, застыв на почтительном расстоянии. — Нет, спасибо, — Феликс покачал головой. Он предпочел тишину. Только тиканье старинных часов в углу комнаты и едва слышный шелест листьев за окном нарушали покой. Феликс медленно пробовал каждое блюдо, наслаждаясь вкусами. Его взгляд иногда скользил к телефону, лежащему в стороне на мраморной подставке. Экран оставался темным — ни звонков, ни сообщений. Интересно, как там Минхо и Хёнджин? Мысль проскользнула сама собой. Если бы что-то пошло не так, он бы уже получил панику от Хёнджина в виде десяти сообщений подряд или саркастичный звонок от Минхо. Но телефон молчал. — Значит, всё идёт по плану, — пробормотал Феликс, наливая себе бокал вина. Когда ужин подошел к концу, Феликс откинулся на спинку кресла, потягивая травяной чай с медом. В больших панорамных окнах отражался город — миллионы огней, жизнь, которая кипела где-то там, внизу. Но здесь, в этой высокой башне из стекла и стали, царил покой. Он закрыл глаза, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают его тело. Завтра снова начнется безумный марафон съемок, интервью и публичных появлений. Но сейчас, в этот момент, он мог просто быть собой. — Господин, вам еще что-нибудь нужно? — нарушил тишину дворецкий. — Нет, на сегодня все. Вы можете идти, — Феликс улыбнулся. Когда слуги удалились, он остался один в огромной столовой, где только тиканье часов напоминало о течении времени. Феликс подошел к окну, прижал ладонь к холодному стеклу и вздохнул. Феликс погасил свет в столовой и направился в спальню, его босые ступни бесшумно скользили по прохладному паркету. Просторная комната была погружена в мягкий полумрак — только прикроватная лампа отбрасывала теплый золотистый свет на шелковистые простыни. Он сбросил халат на кресло и устроился среди горы подушек, доставая планшет. Экран ожил, показывая продолжение сериала, который он смотрел урывками между съемками. Но сегодня даже любимый актерский состав не мог удержать его внимание. Мысли снова и снова возвращались к Минхо и Хёнджину. Феликс прикусил губу, представляя, как его обычно застенчивый помощник краснеет под оценивающим взглядом айдола. Он даже не заметил, как пропустил несколько ключевых сцен, пока герои вдруг не оказались в совершенно непонятной ему ситуации. С улицы доносился приглушенный гул ночного города, привычный белый шум, который обычно убаюкивал его. Но сегодня Феликс ворочался, никак не мог найти удобное положение. Он выключил сериал на самом интересном месте и потянулся за телефоном. Экран по-прежнему был пуст. Ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Феликс закинул руки за голову и уставился в потолок, где свет от лампы рисовал причудливые тени. — Должно быть, они прекрасно проводят время, — пробормотал он в темноту, чувствуя странное покалывание в груди. Он перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Завтра будет новый день — новые съемки, новые улыбки, новые роли. А пока... пока он мог просто лежать здесь, в тишине своей спальни, и слушать, как тикают часы на каминной полке, отсчитывая секунды до утра. Феликс закрыл глаза, но сон не шел. Где-то за многоэтажками, в ночном клубе или баре, возможно, именно сейчас Минхо склонялся над смущенным Хёнджином, и эта мысль почему-то не давала ему покоя сильнее, чем все дневные заботы.***
Первый луч солнца, пробиваясь сквозь полупрозрачный шелк штор, упал прямо на позолоченную ручку кофейной чашки. Феликс лениво потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки после вчерашней изматывающей фотосессии. Его пальцы обхватили теплый фарфор, вдохнули горьковатый аромат свежесваренного американо с нотками карамели — именно так, как он любил. В этот момент на мраморной столешнице завибрировал его телефонМинхо:
«Ты даже не представляешь»
Феликс медленно провел пальцем по экрану, оставляя едва заметный отпечаток на матовом стекле. Он специально сделал паузу перед ответом, наслаждаясь моментом — пусть Минхо понервничает. Его взгляд скользнул по идеально сервированному столу: хрустальная ваза со свежими пионами, тарелка с безглютеновыми тостами из пророщенного зерна, аккуратные треугольники авокадо, посыпанные черной гималайской солью. Через минуту экран снова вспыхнул:Минхо:
«Он БОЖЕСТВЕННЫЙ»
Феликс фыркнул, но уголки его губ предательски дрогнули. Он отхлебнул кофе, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по языку, и неспеша набрал ответ: Феликс: «Кто? О чём ты?» На этот раз ответ пришел мгновенно:Минхо:
«Не прикидывайся идиотом. Хёнджин»
Феликс отложил телефон, взял нож с перламутровой ручкой и начал равномерно намазывать авокадо на тост. Пусть Минхо повиснет в неведении еще пару минут. Но терпения звезде хватило ненадолго — вскоре пришло голосовое сообщение. Голос Минхо звучал приглушенно, с легкой хрипотцой, будто он только что проснулся: — «Феликс, я серьёзно, — на фоне слышалось шуршание обуви. — Он… он такой тихий, такой скромный, но когда он… О БОЖЕ» Феликс рассмеялся, облокотившись на спинку стула из редкого сорта дуба, и нажал на ответ, поднеся телефон к губам: — «Ты влюбился?» Минхо ответил мгновенно, его голос теперь звучал возбужденно: — «Я в шоке. Он целый час притворялся, что ему неловко, а потом вдруг взял и… Феликс, я не готов это обсуждать. Я в трауре по своей репутации» Феликс покачал головой, представляя, как Минхо — обычно такой самоуверенный, с идеально уложенными волосами и безупречным макияжем даже в постели — теперь мечется между восторгом и кризисом личности где-то у себя дома. Феликс: «Значит, мой милый, скромный Хёнджин тебя уделал?»Минхо:
«ЗАТКНИСЬ»
Феликс откинулся на спинку стула, довольный собой. Он собирался написать что-то едкое в ответ, но в этот момент дверь в столовую тихо открылась, и на пороге появился... сам Хёнджин. Обычно безупречный, сегодня он выглядел так, будто прошел через ураган. Его обычно идеально уложенные тёмные волосы были небрежно зачесаны на одну сторону, словно он сто раз провел по ним пальцами. Белая рубашка от Thom Browne — слегка помята, верхние две пуговицы расстегнуты, обнажая следы от зубов на ключице. Под глазами легли едва заметные фиолетовые тени бессонной ночи. Но самое главное — на его шее красовался свежий синяк в форме полумесяца, который он тщетно пытался прикрыть воротником. — Доброе утро, — пробормотал Хёнджин, избегая зрительного контакта. Его голос звучал хрипло, будто после долгого молчания. Феликс медленно ухмыльнулся, оценивая картину: — Доброе. Как спалось? Хёнджин покраснел до корней волос, его пальцы нервно теребили манжет рубашки: — Нормально… Феликс поднял чашку кофе, скрывая улыбку за позолоченным краем: — Минхо уже написал мне. Хёнджин замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола: — …Что именно он написал? Феликс сделал паузу, наслаждаясь моментом, затем медленно, по слогам произнес: — Что ты божественен. Хёнджин закрыл лицо руками, его уши стали малиновыми: — Я умру. Феликс рассмеялся, отодвигая стул с мягким скрипом по паркету: — Ну что ты, наоборот — похоже, ты наконец-то начал жить. Хёнджин выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Его взгляд метнулся к окну, где за стеклом мерцал утренний Сеул. В этот момент телефон Феликса снова завибрировал, заскользив по мраморной поверхности. Новое сообщение светилось на экране:Минхо:
«Когда можно повторить?»
Феликс поднял бровь и показал экран Хёнджину: — Ну что, герой? Готов к реваншу? Хёнджин, все еще красный, наконец поднял голову. В его обычно скромных глазах мелькнул неожиданный огонёк — уверенный, почти вызывающий. Он медленно облизал губы, на которых еще виднелись следы вчерашнего вечера. — …Возможно. Феликс захохотал, и его смех разнесся по всей столовой, смешавшись с тихим звоном хрустальных бокалов. «Ну что ж, Минхо… Похоже, ты встретил достойного соперника» Хёнджин резко кашлянул в кулак, его пальцы судорожно поправили воротник, пытаясь скрыть свежий синяк. — Кстати, — его голос звучал неестественно высоко. — Аналитика по вашему... роману с Минхо просто ошеломительная. Он достал планшет, экран которого моментально ожил, демонстрируя графики с растущими кривыми. — Вчерашний пост с фотосессии собрал 2,3 миллиона лайков за 4 часа. Хэштег #MinLix в топе трендов третий день. Феликс медленно поднял бровь, наблюдая, как Хёнджин лихорадочно листает слайды презентации, избегая зрительного контакта. — Бренды буквально осаждают нас. Тиффани предлагает совместную съемку для новой коллекции обручальных... то есть, — Хёнджин поперхнулся. — Для новой коллекции. Феликс ухмыльнулся, поднеся чашку к губам: — Обручальных? — Это фигура речи! — Хёнджин чуть не выронил планшет, его щёки вспыхнули. — В любом случае, публика покупается на ваш образ на 143% эффективнее, чем прогнозировали. Телефон Феликса вибрирует.Минхо:
«Скажи ему, что я хочу обручальные кольца. Настоящие»
Феликс фыркнул, откладывая телефон: — Минхо просит передать, что он... — Нет! — Хёнджин вскочил, чуть не опрокинув стакан с фрешем. — То есть, нам нужно в главный офис. Сейчас. Хёнджин нервно поправил галстук, внезапно перейдя на профессиональный тон, хотя кончики его ушей всё ещё пылали: — Директор Ким просил тебя срочно. Только тебя одного. — Он бросил быстрый взгляд на телефон. — Без Минхо. Феликс замер с бокалом у губ. — Только меня? — Его голос прозвучал неестественно ровно. — А в чём дело? Хёнджин беспомощно развёл руками: — Я не в курсе деталей. Директор сказал, что это... конфиденциально, — он проглотил комок в горле. — И что тебе лучше подготовиться. За окном резко затормозил чёрный мерседес с тонированными стёклами — служебный автомобиль компании. — Машина приехала, — прошептал Хёнджин, и в его глазах мелькнуло что-то, что Феликс не мог расшифровать. — Нам нужно ехать. Сейчас. Феликс встал, чувствуя, как внезапно пересохло во рту.***
Феликс устроился на мягком кожаном сиденье мерседеса, раздражённо стряхнув невидимую пылинку с рукава. Хёнджин сел напротив, нервно постукивая пальцами по планшету, его взгляд упорно избегал встречи с Феликсом. Телефон в руке Феликса снова завибрировал.Минхо:
«Где ты? Я уже в офисе. Что за секретность?»
Феликс усмехнулся и медленно начал набирать ответ, нарочито демонстративно, чтобы Хёнджин заметил: Феликс: «Ты что, не доверяешь мне встречаться с директором наедине? Ревнуешь?» Ответ пришёл мгновенно:Минхо:
«Я ревную? Ты вообще слышал себя? Кстати, передай Хёнджину, что его губы...»
Феликс намеренно громко рассмеялся, наблюдая, как Хёнджин напрягся, сжимая планшет. — Что? — Хёнджин не выдержал, его голос дрогнул. — Ничего, — Феликс сладко потянул слово, убирая телефон. — Просто Минхо передаёт тебе кое-что... о твоих губах. Хёнджин резко покраснел до корней волос и уткнулся в экран, делая вид, что полностью поглощён графиками. Феликс не отпускал его взглядом, наслаждаясь моментом. — Кстати, — он наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты так и не рассказал, чем именно ты так... впечатлил Минхо вчера. Хёнджин чуть не выронил планшет. — Это... это не относится к работе. — О, — Феликс притворно удивился. — А я и не спрашивал о работе. Хёнджин сглотнул, его пальцы судорожно сжали край сиденья. Феликс продолжил, играя с телефоном: — Просто интересно, что такого особенного в моём скромном помощнике, что даже Ли Минхо, который обычно не церемонится с людьми, вдруг пишет мне в пять утра восторженные сообщения... Хёнджин закрыл глаза, словно молясь о спасении. В этот момент телефон Феликса снова загорелся.Минхо:
«Кстати, если Хёнджин рядом — скажи ему, что я не шутил насчёт колец»
Феликс засмеялся и повернул экран к Хёнджину: — Ну что, готов к официальному предложению? Хёнджин издал странный звук, похожий на удушье, и резко отвернулся к окну, но Феликс всё равно заметил, как дрогнули его ресницы. — О боже, — пробормотал Хёнджин. — О боже, действительно, — Феликс ухмыльнулся, откидываясь на сиденье. Машина мягко остановилась у небоскрёба компании. Хёнджин выдохнул с облегчением и тут же спохватился, когда Феликс лениво протянул: — Не волнуйся... Я же не расскажу директору, чем именно ты занимался вчера вместо проверки моего расписания. Хёнджин замер, его глаза округлились. — Ты... ты не... — Шучу, — Феликс легко вышел из машины, оставив Хёнджина в состоянии лёгкого шока. Но прежде чем дверь закрылась, он наклонился и добавил: — Пока что. Хёнджин остался сидеть, широко раскрыв глаза, а Феликс, усмехаясь, направился к лифтам, чувствуя, как тревога от предстоящей встречи с директором немного отступила. Лифт мягко поднялся на 42-й этаж. Феликс поправил манжеты рубашки, чувствуя, как учащается пульс. Секретарь директора – молодая женщина в строгом костюме – уже ждала его у дверей. — Господин Ли, пожалуйста, проходите, — она улыбнулась слишком сладко, и Феликс сразу понял: что-то не так. Дверь в кабинет открылась с тихим щелчком. Первое, что увидел Феликс – спину директора Кима у панорамного окна. Затем его взгляд упал на второго человека в комнате. Сердце Феликса пропустило удар. Бан Кристофер Чан. Он сидел в кресле, расслабленно откинувшись, одна нога небрежно закинута на другую. Его темные глаза встретились с Феликсом – холодные, оценивающие, без тени того тепла, которое Феликс помнил. — А, Феликс, как раз вовремя, — директор Ким повернулся, его лицо было непроницаемо. — Ты уже знаком с Бан Чаном, да? С сегодняшнего дня он будет твоим новым пиар-менеджером. Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Мы... знакомы, – произнес он, с трудом контролируя голос. Чан медленно поднялся. Его движения были грациозны и опасны, как у хищника. — Какая приятная неожиданность, Феликс, — его голос звучал как мед, но Феликс знал – под этой сладостью скрывается яд. — Кажется, нам предстоит... тесно сотрудничать. Он протянул руку. Феликс заставил себя принять рукопожатие. Кожа Чана была теплой, пальцы – сильными. Они не виделись два года. Два года с тех пор, как Чан бросил его без объяснений. — Я с нетерпением жду начала работы, — сказал Чан, и его большой палец едва заметно провел по внутренней стороне запястья Феликса перед тем, как отпустить. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Директор что-то говорил о новых контрактах, но слова доносились как сквозь воду. Чан улыбался. Той самой улыбкой, которая когда-то сводила Феликса с ума, а теперь казалась ледяной. — Особенно я рад поработать над твоими... отношениями с Минхо, – произнес Чан, делая ударение на последнем слове. Его взгляд скользнул по бледному Феликсу. — Думаю, мы сможем сделать этот фейковый роман еще убедительнее. Ведь я знаю, как ты умеешь притворяться, не так ли, Феликс? Кабинет вдруг стал слишком тесным. Феликс понял – игра только начинается. И на этот раз ставки стали намного выше.***
Феликс вылетел из кабинета директора, оставив за спиной ледяную усмешку Чана. Его ладони были влажными, а в груди колотилось что-то тяжелое и горячее. Он почти бежал по длинному коридору, где зеркальные стены множили его отражение — десятки бледных Феликсов с расширенными зрачками. Лифт заставил ждать. Он трижды нажал кнопку, оставив на хромированной поверхности отпечатки пальцев. Когда кабина наконец прибыла, он втиснулся между бизнесменами, не замечая их недовольных взглядов. 42 этажа вниз казались вечностью, он чувствовал, как капли пота скатываются по спине под дорогой рубашкой. На первом этаже он вырвался из лифта, едва не споткнувшись о стык между кабиной и полом. Прохладный воздух холла обжег легкие. Он машинально поправил прическу, заметив в зеркальном потолке свое искаженное отражение — растрепанные золотистые волосы, покрасневшие веки. Аромат свежесмолотого кофе привел его в кафетерий. Он шел мимо столиков, не замечая удивленных взглядов сотрудников — звезда такого уровня обычно не появлялась здесь без свиты. Его взгляд выхватил знакомый профиль Минхо в дальнем углу, за стеклянной перегородкой. Айдол сидел в непринужденной позе, одной рукой играя вилкой с кусочком чизкейка, другой удерживая Хёнджина в полуобъятии. Помощник буквально вжался в стену, его уши горели, а глаза были округлены, когда Минхо что-то шептал ему, едва не касаясь губами мочки уха. В полумраке кафетерия, подсвеченный только неоновой вывеской кофейной стойки острый взгляд Минхо скользнул через стеклянную перегородку, где в проеме двери стоял бледный как полотно Феликс. — О, вот и наш главный герой, — Минхо заметил Феликса первым и широко улыбнулся, демонстративно положив руку на бедро Хёнджина. — Ну что, как твоя секретная встреча? Феликс подошёл к их столику, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он схватил со стола стакан с водой и залпом выпил. — Чан, — выдохнул он. — Мой новый пиар-менеджер. Бан Кристофер Чан. Хёнджин резко вдохнул, его пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Бан Чан? — голос его сорвался на шепот. — Тот самый, с которым вы... Он замолчал, поймав предупреждающий взгляд Феликса. Минхо переводил взгляд между ними, бровь медленно поползла вверх. — Эй, кто-нибудь объяснит мне, что за драма тут разворачивается? Кто этот ваш Чан? Феликс скривил губы, его пальцы нервно постукивали по стакану. — Мы... встречались. Два года назад. — О-о-о! — Минхо растянул гласную, его глаза сверкнули азартом. Он откинулся на спинку стула, демонстративно обнимая Хёнджина за плечи. — Значит, это тот самый загадочный бывший, о котором ты никогда не говоришь? Хёнджин покраснел еще сильнее, но неожиданно вступил в разговор: — Господин Бан... он очень влиятельный в индустрии. После вас он работал с... — Достаточно, — резко оборвал Феликс, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Минхо игриво поднял брови, его пальцы нежно перебирали прядь волос Хёнджина. — Теперь мне вдвойне интересно на него посмотреть. Должен же я знать, какой тип мужчин покоряет сердце нашего неприступного Феликса. Он наклонился к Хёнджину, его губы почти касались уха помощника: — Особенно учитывая, что наш скромный мальчик, оказывается, знал об этом романе все эти годы и хранил секрет. Феликс сжал кулаки. — Это не имеет значения сейчас. Важно то, что теперь он будет контролировать мой имидж, включая наш с тобой... фейковый роман. Минхо медленно улыбнулся, его глаза блестели опасным азартом. — О, это будет интересно. Бывший возлюбленный, контролирующий твой нынешний роман, — он вдруг резко повернулся к Хёнджину. — Ты же знаешь, как они расстались? Хёнджин закашлялся, чуть не подавившись соком. — Я... я не вправе... Феликс встал, его стул с грохотом отъехал назад. — Хватит. Это не шутки. Чан не просто так вернулся. Хёнджин резко поднял голову, его пальцы нервно забегали по экрану планшета. — М-мы действительно должны идти. Фотосессия начинается через сорок минут, — он торопливо поднялся, роняя салфетку. — Вам нужно переодеться, а Минхо еще даже не накрашен... Минхо лениво потянулся, его губы растянулись в довольной ухмылке. — Ох уж этот наш трудоголик Хёнджин. Всегда знает, как перевести разговор, — он игриво щелкнул помощника по носу. — Но мы еще вернемся к этой теме, малыш. Феликс молча наблюдал, как Хёнджин лихорадочно собирает документы, избегая его взгляда. Внезапно телефон помощника завибрировал, и он чуть не выронил его, увидев имя на экране. — Это... это стилисты спрашивают о ваших предпочтениях в образах на сегодня, — произнес он, быстро убирая телефон в карман. Минхо поднял бровь, но не стал комментировать. — Ну что, пойдем, звезда? — он встал и потянулся, демонстративно обнимая Феликса за плечи. — Нам ведь нужно выглядеть идеальной парой для камер. Особенно теперь, когда за нами будет следить твой... особенный пиар-менеджер. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он бросил последний взгляд на Хёнджина, который суетился у двери, явно торопясь увести их из кафетерия. — Да, идём, — пробормотал он, чувствуя, как эта фотосессия станет для него настоящим испытанием. Особенно под пристальным взглядом Чана, который наверняка уже ждал их в студии.***
Феликс откинулся в кресле, закрыв глаза. Половина фотосессии позади — еще пара часов, и он сможет наконец сбросить этот проклятый пиджак, который давил ему под мышками. Рядом Минхо лениво листал телефон, изредка посмеиваясь над комментариями под их последним совместным постом. — О, фанаты в восторге от наших «случайных» взглядов, — Минхо ухмыльнулся, показывая экран Феликсу. — Говорят, ты смотришь на меня, как на последний кусок торта на земле. — Может, потому что ты ведешь себя как торт, сладкий и раздражающе притягательный, — буркнул Феликс, но уголки его губ дрогнули. Минхо рассмеялся, собираясь ответить, но в этот момент дверь в гримерку открылась, и в помещение вошел Бан Чан. Феликс почувствовал, как его тело напряглось само собой. Чан был безупречен — черный облегающий пиджак, белая рубашка с расстегнутым воротом, открывающим цепочку, которая так и манила взгляд к ключицам. Его темные волосы были слегка растрепаны, будто он только что провел рукой по ним, а в уголках губ играла та самая надменная полуулыбка, которая сводила Феликса с ума два года назад. — Ну, вот и наш новый менеджер, — Минхо присвистнул, оценивающе оглядев Чана с ног до головы. — Горячий. Феликс стиснул зубы. Чан вошел, неспешно оглядывая комнату, будто изучая территорию. Его взгляд скользнул по Минхо, затем остановился на Феликсе — долгий, тяжелый, невыносимо осознающий. — Надеюсь, я не прерываю что-то важное? — его голос был гладким, как шёлк, но с лёгкой хрипотцой, которая заставляла Феликса вспомнить слишком много лишнего. — Ничего такого, — Минхо ухмыльнулся, развалившись в кресле. — Просто обсуждали, как хорошо вы с Феликсом... знакомы. Феликс резко повернулся к нему, но Минхо лишь подмигнул. Чан не смутился. Он медленно подошел ближе, его пальцы небрежно перебирали папку с бумагами. — Я посмотрел сырые кадры, — сказал он, игнорируя провокацию. — Химия между вами хорошая, но слишком... постановочная. Феликс почувствовал, как закипает. — Это и есть постановка, — резко ответил он. — Мы ведь не в реальных отношениях. Чан приподнял бровь, его взгляд скользнул к Минхо, затем обратно к Феликсу. — Но ты умеешь делать вид, что это не так. Или разучился? Феликс замер. Это был прямой вызов. Минхо засмеялся, явно наслаждаясь моментом. — О, мне нравится этот парень, — он подмигнул Чану. — Безжалостный. Феликс ненавидел то, как Чан выглядел. Ненавидел его голос, его уверенность, его чертову цепочку, которая так и просилась, чтобы её дёрнули. Но больше всего он ненавидел то, что Чан всё ещё сводил его с ума. — Если ты такой эксперт, — Феликс встал, сокращая расстояние между ними. — Покажи, как надо. Комната замерла. Чан не моргнул. Его губы растянулись в ухмылке. — С удовольствием. Он шагнул вперёд, приблизившись так, что Феликс почувствовал его дыхание. — Ты хочешь, чтобы это выглядело правдой? — сказал тихо Чан, так, чтобы слышал только Феликс. — Тогда перестань играть. Его рука скользнула по рукаву Феликса, пальцы едва коснулись запястья — ровно там, где когда-то оставляли следы. Феликс затаил дыхание. Минхо свистнул. — Окей, я явно лишний здесь. Но Феликс уже не слышал его. Потому что Чан смотрел на него так, будто знал все его мысли. И это было невыносимо. Но самое ужасное? Феликс не хотел, чтобы он останавливался. Чан наконец отошел, оставив после себя шлейф дорогого древесного парфюма и невыносимое напряжение в воздухе. Он направился к фотографу, обсуждая что-то о ракурсах, его профиль четко вырисовывался под софитами. Минхо тут же придвинулся к Феликсу, его глаза горели любопытством. — Ладно, объясни мне одно, — он понизил голос до шепота. — Какого черта ты вообще расстался с этим человеком? Феликс резко повернулся к нему, его пальцы сжали подлокотники кресла так, что побелели костяшки. — Ты серьезно? — Абсолютно, — Минхо лениво облокотился на спинку кресла. — Посмотри на него. Он ходит, как будто владеет всем этим местом, смотрит на тебя, как будто знает все твои мысли, и, черт возьми, — он кивнул в сторону Чана. — У него просто божественные руки. Феликс чувствовал, как что-то горячее и колючее бурлит у него внутри. Он не мог отвести взгляд от Чана — от того, как его пальцы перелистывают страницы контракта, как мышцы спины напрягаются под тонкой тканью рубашки. — Он последняя тварь на земле, — прошипел Феликс, но даже сам услышал, как его голос дрогнул. Минхо поднял бровь. — О, так вот как оно. — Что? — Ты все еще в него влюблен. Феликс резко вскочил, чуть не опрокинув столик с водой. — Ты вообще слышишь себя? Минхо только рассмеялся, подняв руки в защитном жесте. — Ладно, ладно, не кипятись. Просто... — его взгляд скользнул к Чану, затем обратно к Феликсу. — Ты ведешь себя так, будто он все еще может тебя ранить. А это обычно значит только одно. Феликс хотел ответить, хотел сказать что-то резкое, язвительное, но в этот момент Чан обернулся и их взгляды встретились через всю студию. И все внутри Феликса сжалось. Потому что Чан знал. Знал, что Феликс все еще помнит, как эти пальцы касались его кожи. Знал, что Феликс ненавидел его всем сердцем. И самое страшное — знал, что где-то глубоко, под всей этой яростью, Феликс все еще хотел, чтобы он подошел ближе. — Господа, продолжаем! — крикнул фотограф, и Феликс выдохнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он не знал, что страшнее — то, что Чан вернулся, или то, что он сам все еще реагировал на него, как на давнюю привычку, от которой никак не может избавиться.***
Прошло два дня. Два дня, в течение которых Феликс чувствовал себя как на раскалённых углях. Каждый раз, когда Чан появлялся в поле зрения, воздух вокруг становился гуще, насыщеннее, словно перед грозой. Они не обменивались ни единым лишним словом, но их взгляды говорили обо всём: — Ты всё ещё помнишь. — Я ненавижу тебя. — Но ты всё ещё смотришь. Минхо, конечно, не упускал возможности подлить масла в огонь. — О, Феликс, — он сладко потянул, когда они втроём оказались в гримёрке перед интервью. — Ты так напряжён. Может, тебе нужен массаж? — он бросил взгляд на Чана, который стоял у двери, скрестив руки. — Или... кое-что поинтереснее? Феликс стиснул зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Заткнись, Минхо. — Ой-ой, — Минхо притворно испугался, но в глазах сверкал азарт. — Кто-то нервничает. Чан не сказал ни слова, но уголок его губ дрогнул — он наслаждался этим. Феликс ненавидел его за это. Ненавидел за то, как Чан смотрел на него, будто знал, что Феликс всё ещё помнит, как его губы касались в самых сокровенных местах. Ненавидел за то, как Чан намеренно наклонялся к нему, когда передавал документы, чтобы Феликс почувствовал его дыхание на своей шее. Но больше всего он ненавидел себя — за то, что его тело реагировало. За то, что каждый раз, когда Чан проходил мимо, его сердце бешено колотилось. За то, что ночью, в темноте своей спальни, он всё ещё представлял, как эти пальцы скользят по его телу. — Феликс? — Хёнджин осторожно тронул его за локоть. — Ты... ты в порядке? Феликс резко моргнул, возвращаясь в реальность. — Да. Просто... устал. — Ага, — Минхо фыркнул. — От того, что напрягается всё время. Феликс бросил в него карандашом. Минхо ловко увернулся, смеясь, но тут же замолчал, когда Чан наконец заговорил: — Хватит, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Через пять минут выходим в эфир. Минхо поднял брови, но не стал спорить. Феликс же почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Потому что Чан смотрел только на него. И в его взгляде читалось: Я всё ещё тебя знаю.***
Чёрный мерседес мягко катил по ночным улицам Сеула, оставляя за собой следы от дождя на асфальте. Феликс сидел, уткнувшись лбом в прохладное стекло, наблюдая, как городские огни расплываются в каплях воды. — Ну что, звезда, — Минхо лениво растянулся на сиденье, его рука небрежно лежала на колене Хёнджина. — Сегодня ты выглядел так, будто готов был или убить Чана, или прыгнуть на него прямо в эфире. Феликс стиснул зубы, но не ответил. — О, серьёзно? — Минхо приподнялся, его глаза сверкнули. — Ты действительно думал об этом? — Заткнись, — буркнул Феликс, но его пальцы нервно постукивали по дверце. Хёнджин, сидевший между ними, покраснел и попытался сделать вид, что не слышит разговора, уткнувшись в телефон. Машина плавно остановилась у подъезда роскошного небоскреба, где располагался пентхаус Феликса. Дождь все еще моросил, и капли, отражая неоновые огни города, стекали по тонированным стеклам мерседеса. Феликс первым вышел из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь. Он резко встряхнул головой, сбрасывая с себя напряжение последних часов. Холодный ночной воздух обжег легкие, но не принес облегчения. Минхо неспешно выбрался следом, поправив манжеты рубашки. Его пальцы на мгновение задержались на рукаве Хёнджина, когда тот неуверенно вылезал из салона. — Ты идешь? — Минхо наклонился к нему, голос звучал нарочито невинно, но в глазах читался явный интерес. Хёнджин кивнул, избегая взгляда, и поправил очки, которые слегка запотели от резкого перепада температуры. Лифт ждал их, сверкая полированными стенками и зеркальным потолком. Феликс резко нажал кнопку, его отражение в зеркале выглядело изможденным — растрепанные золотистые волосы, тени под глазами, сжатые челюсти. Двери закрылись с едва слышным шипением. Тишина. Были слышны только тихий гул механизма и прерывистое дыхание Хёнджина, который стоял, прижавшись к стенке, будто пытаясь стать незаметным. Минхо, напротив, расслабленно облокотился на перила, изучая их обоих с довольной ухмылкой. Двери открылись, и Феликс первым шагнул в просторный холл, ведущий к его апартаментам. — Входите, — он бросил через плечо, доставая ключ-карту. Его пальцы дрожали. Он ненавидел это. Ненавидел, что Чан все еще мог так действовать на него. Ненавидел, что даже сейчас, спустя два года, его тело реагировало на одно только воспоминание о нем. Дверь открылась, и они вошли в просторную гостиную, залитую мягким золотистым светом встроенных в потолок светильников. Теплое сияние отражалось в полированных поверхностях мебели из черного дерева, создавая уютную атмосферу, резко контрастирующую с напряжением между ними. Феликс швырнул ключи на стеклянный кофейный стол, и они звякнули, скользя по гладкой поверхности. — Чёрт! — он провёл руками по лицу, пальцы дрожали от накопившегося напряжения. — Я до сих пор хочу его, блять. Минхо фыркнул, небрежно сбрасывая дизайнерскую куртку на спинку белоснежного дивана. Материал мягко шуршал, падая на кожаную обивку. — О, вот это новость, — он закатил глаза, облизывая нижнюю губу. — Ты пялился на него последние два дня, как голодный волк на кусок мяса. Даже слепой бы заметил. Феликс зарычал и схватил декоративную подушку из бархата, швырнув её в Минхо с такой силой, что из неё вылетели перья. Тот ловко поймал её одной рукой, ухмыляясь во весь рот. — Ой, извини, забыл, что нельзя говорить правду, — он притворно надул губы, подбрасывая подушку в воздух. Хёнджин стоял в стороне, прижавшись к стене, его щёки порозовели до кончиков ушей. Пальцы нервно перебирали край рубашки, смяв дорогую ткань. — Может, я... пойду? — он неуверенно кивнул в сторону кухни, голос дрожал. — Приготовлю... чай или... Минхо повернулся к нему, и его взгляд внезапно стал хищным, как у пантеры, высматривающей добычу. Он медленно, с нарочитой грацией подошёл к Хёнджину, каждый шаг заставлял помощника съёживаться. — О, нет, малыш, — он прошептал, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось уха Хёнджина. — Ты точно не хочешь уходить. Хёнджин замер, его глаза округлились за стёклами очков, а губы слегка приоткрылись. — Я... — Ты же обожаешь такие разговоры, — Минхо провёл пальцем по его рукаву, заставляя Хёнджина вздрогнуть. — Особенно когда я рассказываю, как ты вчера стонал подо мной... — Минхо! — Хёнджин аж подпрыгнул, его лицо стало пунцовым, как спелый персик. Он попятился назад, наткнувшись на книжную полку. Феликс наблюдал за ними, скрестив руки на груди, и вдруг его осенило. — Подожди-ка... — он прищурился, медленно приближаясь. — Ты нарочно дразнишь Хёнджина, чтобы отвлечь меня. Минхо невинно поднял брови, прижимая руку к груди в театральном жесте. — Я? Никогда, — но в его глазах читалось: «Может, и так», а уголки губ дрожали от сдерживаемого смеха. Феликс вздохнул и плюхнулся на диван, растянувшись во весь рост. Кожаная обивка была прохладной под его горячей кожей. — Ладно, — он провёл рукой по взъерошенным волосам. — Что мне делать с этим... с Чаном? Минхо уселся рядом, внезапно став серьёзным. Он наклонился вперёд, локти на коленях. — Либо переспи с ним и выбрось из головы, либо уволь его. Третьего не дано. — Я не могу его уволить, — Феликс закатил глаза, уставившись в потолок. — Тогда первый вариант, — Минхо пожал плечами, его пальцы начали выстукивать ритм по колену. — Разок-другой, и всё, страсть уляжется. Хёнджин, всё ещё красный, но немного осмелевший, пробормотал: — Может... поговорить с ним? Оба повернулись к нему с таким выражением, будто он предложил полететь на луну. — Что? — Феликс нахмурился, приподнимаясь на локте. — Ну... — Хёнджин нервно поправил очки, которые сползли на кончик носа. — Может, если вы обсудите... то, что было между вами... вам станет легче? Минхо рассмеялся, откинув голову назад. Его смех звонко разнёсся по просторной гостиной. — Боже, ты такой милый, — он потянулся и потрепал Хёнджина по волосам, заставляя их растрепаться. — Но эти двое не для разговоров. Они для страсти, ненависти и очень, очень громкого секса. — Минхо! — Хёнджин снова покраснел, прикрыв лицо руками. Феликс задумался, глядя на узоры теней на потолке. Может, Минхо и прав. Может, единственный способ избавиться от этого безумия — пройти через него, сжечь эту страсть дотла. Но сначала... Он посмотрел на Хёнджина, который сейчас был краснее помидора, и на Минхо, который явно наслаждался его смущением, облизывая губы, как кот, получивший сливки. — Ладно, — Феликс встал, потягиваясь. — Я пойду подумаю. А вы... — он жестом показал на них, — Не устраивайте бардак в моей гостиной. И, ради бога, не трогайте виски за пять тысяч долларов. Минхо сладко улыбнулся, развалившись на диване. — Никаких обещаний, дорогой. Феликс закатил глаза и направился в спальню, оставив их одних. Но прежде чем закрыть дверь, он услышал, как Минхо шепчет Хёнджину: — Ну что, малыш, теперь твой черёд краснеть... и стонать. Феликс улыбнулся, закрывая дверь. Возможно, не только у него были нерешённые проблемы.***
Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых напряжение между Феликсом и Чаном достигло невероятного накала. Каждая их встреча превращалась в игру на грани фола, где взгляды говорили громче слов, а случайные прикосновения оставляли на коже следы, будто от ожогов. Феликс научился избегать Чана в коридорах офиса, но это не мешало ему чувствовать его присутствие — тяжелый, насыщенный взгляд на затылке, едва уловимый аромат дорогого парфюма, смешанный с чем-то неуловимо его. Чан, в свою очередь, словно наслаждался этой игрой. Он намеренно находился рядом дольше необходимого, его пальцы задерживались на секунду дольше, передавая документы, а губы растягивались в той самой ухмылке, которая сводила Феликса с ума. Минхо, конечно, не оставался в стороне. — О, Феликс, — он сладко протянул, когда они втроем оказались в студии звукозаписи. — Ты видел, как Чан смотрел на тебя сегодня утром? Будто хотел разорвать на части. Или раздеть. Феликс стиснул зубы, но не ответил. Его пальцы сжали стакан с водой так сильно, что хрусталь затрещал. — Ты знаешь, — Минхо продолжил, игриво подмигивая, — если бы я не знал вас лучше, я бы подумал, что вы уже переспали. Опять. — Минхо, — Феликс предупредительно нахмурился. — Что? — тот притворно удивился. — Я просто говорю, что вы выглядите как пара, которая ненавидит друг друга так сильно, что это уже перешло в нечто... другое. Хёнджин, сидевший в углу, покраснел и уткнулся в сценарий, но Феликс заметил, как его пальцы слегка дрожат. — Может, хватит? — Феликс прошипел. Минхо только рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — О, нет, дорогой. Это слишком весело. Феликс резко повернулся к Минхо, его глаза сверкали ядовитым блеском. — О, это так интересно, — он протянул, нарочито медленно. — Ты, который неделю назад заявлял, что я ужасно плохой парень, теперь пытаешься буквально бросить меня в объятия Чана? Минхо приложил руку к груди с преувеличенным оскорблением: — Я? Бросаю? — он сладко закатил глаза. — Дорогой, я просто создаю... благоприятные условия. — Благоприятные условия? — Феликс фыркнул. — Ты ведёшь себя, как сводник в дешёвом романе. — Ой, — Минхо притворно обиделся, но его губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Я всего лишь скромный посредник между двумя упрямыми идиотами, которые очевидно хотят друг друга. Хёнджин в углу издал странный звук, похожий на смесь кашля и смешка, и тут же прикрыл рот рукой. — И кстати, — Минхо продолжил, игриво указывая пальцем на Феликса. — Если бы ты действительно был таким плохим парнем, как я говорил, ты бы уже давно прижал Чана к ближайшей стене. Феликс почувствовал, как его лицо заливается жаром. — Я... — Ой, смотри-ка, — Минхо перебил его, широко ухмыляясь. — Он даже покраснел. — Заткнись, — Феликс бросил в него салфеткой, но Минхо ловко увернулся. — Нет-нет, продолжай злиться, — он подмигнул. — Это только подтверждает мою правоту. Феликс зарычал и схватил со стола ближайший предмет — на этот раз это был блокнот. — Я предупреждал, — он прицелился. Минхо тут же вскочил и спрятался за Хёнджина, который взвизгнул от неожиданности. — Используешь живой щит? — Феликс приподнял бровь. — Низко. Даже для тебя. — Всё честно в любви и войне, — Минхо парировал, выглядывая из-за плеча Хёнджина. — А у вас тут явно и то, и другое. Хёнджин, зажатый между ними, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. — Может... я пойду? — он слабо попытался выскользнуть, но Минхо тут же обхватил его за талию. — О, нет, малыш, — он сладко прошептал ему на ухо. — Ты тоже часть этого шоу. Феликс опустил блокнот и покачал головой. — Ты неисправим. — И всё же ты меня любишь, — Минхо блеснул улыбкой. — Вопрос спорный, — Феликс пробормотал, но уголки его губ дрогнули. Игра продолжалась. И, возможно, Минхо был прав в чём-то. Но признавать это Феликс точно не собирался. По крайней мере, не вслух.***
На восьмой день все окончательно вышло из-под контроля. Феликс задержался в офисе допоздна, проверяя контракты. Кабинет был погружен в полумрак, только свет от настольной лампы освещал разбросанные бумаги. Дверь открылась без стука. Феликс даже не поднял головы, зная, кто это. — Ты знаешь, что можно постучаться? — процедил он, продолжая листать документы. Чан не ответил. Вместо этого он медленно подошел к столу и положил перед Феликсом папку. Его пальцы намеренно задержались на полированной поверхности, и Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Это последние правки, — голос Чана был низким, почти шепотом. — Ты должен подписать. Феликс наконец поднял глаза. Чан стоял так близко, что Феликс мог разглядеть золотистые искорки в его темных глазах, мелкие морщинки у уголков губ, которые появлялись, когда он улыбался по-настоящему. — Я посмотрю позже, — Феликс отодвинул папку. Чан не шелохнулся. — Нет. Сейчас. Тишина повисла между ними, густая, тягучая. Феликс почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он ненавидел это. Ненавидел, что Чан все еще мог так легко вывести его из себя. — Ты делаешь это специально, — Феликс прошипел. — Что именно? — Чан наклонился чуть ближе, его дыхание обожгло кожу Феликса. — Ты знаешь что. Чан ухмыльнулся. — Может быть. И в этот момент что-то в Феликсе сорвалось. Он резко встал, отбросив стул. — Хватит. Чан не отступил. Наоборот, он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — И что ты собираешься делать? — он бросил вызов. Феликс больше не думал. Он схватил Чана за воротник и притянул к себе. Их губы столкнулись в поцелуе, который больше походил на битву — грубый, яростный, полный всей той злости, страсти и невысказанных слов, что копились все эти годы. Чан ответил с той же силой, его руки вцепились в бедра Феликса, прижимая его к столу. Бумаги полетели на пол, стакан опрокинулся, но ни один из них не обратил на это внимания. Дверь кабинета внезапно распахнулась. — О, блядь. Феликс резко отпрянул. На пороге стоял Минхо с двумя стаканами кофе в руках. Его глаза округлились, а губы медленно растянулись в самой довольной ухмылке, которую Феликс когда-либо видел. — Ну наконец-то, — он протянул. Феликс хотел провалиться сквозь землю. Чан, однако, казался совершенно невозмутимым. Он лишь поправил воротник рубашки и холодно посмотрел на Минхо. — Ты что-то хотел? Минхо засмеялся и поставил кофе на ближайшую поверхность. — О, нет-нет. Продолжайте. Только, пожалуйста, — он сделал паузу. — Снимите это на видео. Для... истории. Феликс схватил ближайший предмет — это оказался степлер, и швырнул в него. Минхо ловко увернулся, смеясь, и скрылся за дверью. Тишина снова повисла в кабинете. Феликс тяжело дышал, все еще чувствуя вкус Чана на своих губах. — Это... — он начал, но Чан перебил его. — Не начинай. Их взгляды встретились. В глазах Чана горел тот самый огонь, который Феликс помнил — смесь вызова, страсти и чего-то неуловимо родного, несмотря на все обиды. — Это ничего не значит, — пробормотал Феликс, но его голос дрогнул. Чан медленно улыбнулся — той самой улыбкой, которая сводила с ума. — Врешь. И, прежде чем Феликс успел ответить, Чан снова притянул его к себе. На этот раз поцелуй был медленным, сладким, полным обещаний и невысказанных извинений. Феликс закрыл глаза и сдался. Потому что, черт возьми, он устал бороться. А когда Чан прошептал ему на ухо: — Я знал, что ты все еще хочешь этого. Феликс только зарычал в ответ и притянул его ближе. Он обвил руками шею Чана, углубляя поцелуй. Все прежние обиды, все разочарования казались сейчас такими далекими, такими незначительными по сравнению с этим моментом. Он чувствовал, как сердце Чана бешено колотится в его груди, отзываясь на его собственный ритм. Чан резким движением усаживает Феликса на стол позади них. Феликс ойкает от неожиданности, но тут же тихо стонет, когда чужой язык касается чувствительной шеи. Волна жара окатила тело, заставляя кожу покрыться мурашками. Феликс запрокинул голову, давая Чану больше пространства, больше власти. Он чувствовал, как чужие пальцы скользят под рубашку, лаская разгоряченную кожу. Каждый вздох, каждый стон Феликса находил отклик в учащенном дыхании Чана, в его крепких объятиях. Комната словно исчезла, оставив их одних в вихре эмоций и желаний. Мир сузился до прикосновений, до запаха одеколона Чана, до вкуса его губ. Феликс забыл обо всем на свете, кроме этого момента, кроме этого человека. Он утопал в ощущениях, позволяя себе быть уязвимым, отдаваясь на волю чувствам, которые так долго подавлял. Чан не утруждал себя, рывком разрывая рубашку, заставляя пуговицы разлететься по полу. Феликс недовольно фыркает: — Ты хоть знаешь, сколько она стоила? — прошептал Феликс, пытаясь отдышаться. Впрочем, его возмущение звучало скорее как кокетство. Чан лишь усмехнулся в ответ, продолжая осыпать поцелуями его шею и плечи. Феликс прикрыл глаза, позволяя себе полностью раствориться в этих ощущениях. Чан оторвался от его кожи и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде читалось такое обожание, такая неприкрытая страсть, что у Феликса перехватило дыхание. Он видел в этих глазах отражение собственных чувств, долгожданное подтверждение того, что он не один в этой буре эмоций. Не говоря ни слова, Чан наклонился и снова завладел его губами. Этот поцелуй был другим — более нежным, более требовательным. Он словно говорил о том, что было невысказанно, о той близости, к которой они оба так долго стремились. Феликс ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был способен, вкладывая в него всю свою любовь и преданность. Руки Чана спустились ниже, к поясу брюк Феликса. Он медленно расстегнул пуговицу, затем другую, вызывая у Феликса волну трепета. Он чувствовал, как все его тело дрожит от предвкушения, от желания быть ближе, быть полностью отданным в руки этого человека. — У меня нет презервативов, — шепчет Феликс, но голос ломается, когда Чан касается эрекции. Чан отстранился на мгновение, его глаза горели страстью, но в них читалось и беспокойство. Он провел большим пальцем по нижней губе Феликса, словно успокаивая, и прошептал в ответ: — У меня есть. Дыхание участилось, когда Чан продолжил расстегивать брюки Феликса, медленно спуская их вниз вместе с боксерами. Обнаженная кожа Феликса покрылась мурашками, не только от холода, но и от сильного волнения. Он прикрыл глаза, позволяя Чану вести, полностью отдаваясь во власть момента. Чан нежно поцеловал его в живот, затем ниже, вызывая стон, сорвавшийся с губ Феликса. Он крепче обхватил плечи Чана, доверяя ему свои самые сокровенные желания. Чан крепко хватается руками за чужие бедра, оставляя красные следы на коже. Феликс вздрагивает, не сдерживая стон, когда язык касается головки. Чан не даёт времени на раздумья, начинает двигать головой с каждым разом вбирая в рот глубже. Феликс запрокидывает голову, впиваясь пальцами в волосы Чана. Его дыхание становится прерывистым, тело охватывает дрожь наслаждения. Он чувствует, как Чан полностью завладел им, подчиняя своей воле. Каждый выдох, каждый стон становится признанием в этой власти. — Чан... — Феликс чувствует приближающийся оргазм, сильнее сжимая пальцы в чужих волосах. Чан усмехается, что вибрацией отдается в теле Феликса. Феликс с трудом сдерживает стон разочарования, когда Чан внезапно отстраняется и поднимается на ноги, хищно облизывая губы. Чан смотрит на Феликса сверху вниз, и в его глазах пляшут черти. Феликс чувствует себя пойманным, уязвимым, но в то же время безумно возбужденным. Он тянется к Чану, но тот лишь качает головой, заставляя его замереть в ожидании. — Еще не время, котенок, — шепчет Чан, и от этого хриплого голоса по телу Феликса пробегают мурашки. Он притягивает его к себе, заставляя обвить ногами его талию. Феликс послушно обвивает ногами его торс, чувствуя, как твердый член упирается ему в живот. Чан нежно целует его в шею, оставляя легкие укусы, от которых Феликс стонет в голос. Где-то на грани слышит, как щелкает крышка лубриканта, но где Чан его достал парню думать не хочется. Он чувствует, как палец входит в него, медленно и мучительно, заполняя собой пространство. Феликс выгибается в спине, отдаваясь каждому толчку, каждому движению. Феликс зажмуривается, когда чувствует второй палец, медленно растягивающий его. Губы приоткрываются в немом стоне, а тело изнывает, требуя большего. Чан наблюдает за реакцией Феликса, его глаза темнеют от желания. Он прибавляет темп, растягивая его все сильнее и сильнее, пока Феликс не начинает громко стонать, умоляя о большем. Чан усмехается, оттягивая этот момент. Он знает, как сильно Феликс хочет его, и наслаждается этой властью. Он вынимает пальцы, и Феликс скулит от разочарования. Но не успевает возмутиться, как член наполняет его, заставляя его выгнуться. Поясница начинает ныть от неудобной позы на столе, но Феликсу сейчас не до этого. Чан ускоряет темп толчков, и Феликс теряет счет времени. Он чувствует себя на грани, вот-вот сорвется в пропасть наслаждения. Чан держит его крепко, не давая упасть, направляя его, подчиняя своей воле. Феликс цепляется пальцами за край стола, чувствуя, как его тело пронзает волна удовольствия. Он стонет имя Чана, и этот звук эхом отдается в комнате. Чан отвечает ему грубым рыком, углубляя поцелуй, сминая губы Феликса в страстном порыве. Он чувствует, как Чан улыбается сквозь поцелуй, и это лишь подстегивает его. На особо мощном толчке из глаз брызгают слезы, Феликс захлёбывается в собственных стонах, но Чан не собирается останавливаться, добивая Феликса окончательно. Мир сужается до ощущения Чана внутри него, до его запаха, до вкуса его губ. Феликс чувствует, как его тело пульсирует, каждая клетка отзывается на его прикосновения. Он больше не контролирует себя, он полностью отдался во власть этого момента, во власть Чана. Он – марионетка, дергающаяся в такт его движениям, и ему это нравится. Чан не ослабляет хватку, его руки обжигают кожу Феликса. Он двигается все быстрее и сильнее, пока Феликс не чувствует, как его сознание меркнет, растворяясь в бушующем море чувств. Он кричит, его голос срывается, но Чан глушит его поцелуем, забирая все звуки в себя. В последний момент, перед тем, как окончательно потерять связь с реальностью, Феликс чувствует, как Чан кончает. Горячая волна накрывает его изнутри, и он вздрагивает всем телом, окончательно ломаясь под натиском удовольствия. Они замирают, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Феликс чувствует, как Чан целует его в шею, оставляет мокрые следы на его коже. Ему хорошо, спокойно, умиротворенно. Он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. — Почему... — голос Феликса звучит хрипло, он утыкается в чужую шею, надеясь скрыть красные от внезапных слез глаза, — Почему ты бросил меня? — Потому что я был трусом. Чан говорит это прямо в его кожу, губы прижаты к виску Феликса, будто боится, что тот увидит его выражение. Его руки — обычно такие уверенные — дрожат, сжимая Феликса за бедра так, что останутся синяки. — Ты взлетал. Каждый день — новые контракты, новые обложки. А я... я был твоей грязной тайной. Феликс резко отрывается, хватает Чана за подбородок, заставляя посмотреть в глаза: — Ты думал, мне было важно это? Вся эта мишура? В его голосе — осколки. Чан зажмуривается, как будто слова Феликса физически жгут его: — Ты не понимаешь. Они нашли фотографии. Те самые... С Бали. Тишина. Феликс чувствует, как земля уходит из-под ног. — Кто? — Директор. И совет акционеров, — Чан говорит это монотонно, как заученный приговор. — Мне дали выбор — уйти тихо или разрушить тебя. Они бы слили всё: наши переписки, видео из отеля... Ты бы не получил ни одной фотосессии, ни одного бренда. Феликс вдруг понимает, почему Чан так яростно контролирует его имидж теперь. Это не мания — это искупление. — И ты... ты даже не спросил меня, — его голос звучит чужим, разбитым. Чан внезапно сжимает его лицо руками — грубо, отчаянно: — Я видел, как ты плакал, когда не получил ту фотосессию от Вог. Ты горел этим. Как я мог отнять у тебя всё? Феликс хочет кричать. Хочет бить его. Хочет целовать, пока не забудет, как выглядит боль. Вместо этого он прижимает лоб к его плечу и смеется — горько, истерично: — Ирония в том... что без тебя я всё равно потерял всё. Просто медленнее. Гораздо больнее. Чан целует его в макушку, в веки, в уголки губ — как будто пытается запечатать раны, которые сам же и нанес: — Я вернулся. И теперь они боятся нас. Потому что ты — король. А я... я тень, которая разорвет любого, кто посмотрит на тебя косо. Феликс вдруг понимает: Чан не просто вернулся. Он пришел за битвой. И впервые за два года Феликс чувствует — он больше не один. — Идиот, — шепчет он, впиваясь зубами в его плечо, чтобы скрыть, как дрожат губы. Чан не отстраняется, когда зубы Феликса впиваются в его кожу. Наоборот — его руки скользят вниз, обхватывают рёбра, прижимают так близко, что между ними не остаётся места даже для воздуха. — Знаешь, что самое смешное? — его голос звучит хрипло, губы движутся по мокрому следу от зубов на своём плече. — Я думал, что спасаю тебя. А ты... ты и без меня научился ломаться красиво. Феликс фыркает, но звук получается мокрым, неровным. — Не ломаться, — он оттягивает воротник Чановой рубашки, оставляет новый след чуть выше ключицы. — Разваливаться. Чан вдруг резко переворачивает их, прижимая Феликса к стене. Его ладонь пригвождает чужое запястье рядом с головой, пальцы впиваются так, что завтра останутся синяки в форме отпечатков. — Теперь я здесь, — он прижимается всем весом, заставляя Феликса почувствовать каждую клеточку своего тела. — И если ты собираешься разваливаться — делай это на мне. Феликс задирает подбородок. В его глазах — вызов, но пальцы уже вцепляются в Чановы бёдра, притягивая ближе. — Ненавижу тебя. — Врёшь. — Ненавижу, — повторяет он, но это теряет смысл, когда его губы сами находят чужие. Поцелуй получается грубым, с привкусом крови и старой боли. Чан отвечает тем же — кусает, тянет за нижнюю губу, словно пытаясь вырвать признание, которое Феликс всё ещё не готов произнести вслух. Где-то за дверью слышится голос Минхо: — Если вы не перестанете через пять минут, я врываюсь с камерой! Чан отрывается, чтобы крикнуть в ответ: — Попробуй — останешься без пальцев! Но Феликс уже тянет его обратно, за волосы, заставляя наклониться: — Заткнись и продолжай. И Чан продолжает. Потому что это — их война. Их перемирие. Их единственный язык, на котором они пока умеют говорить правду. А Минхо, конечно же, начинает отсчёт. Громко.***
Спустя месяц. Солнечный свет, проникающий сквозь панорамные окна пентхауса, играл бликами на хрустальных бокалах, оставшихся с прошлого вечера. Феликс, растянувшись на диване в черной шелковой пижаме, лениво листал ленту в телефоне, когда дверь в гостиную с шумом распахнулась. — Смотри, они снова обвинили тебя в измене! — Минхо влетел в комнату, как ураган, в дорогом костюме и с мокрыми от геля волосами. Он с размаху плюхнулся на диван, заставив Феликса вздрогнуть и чуть не выронить телефон. — Твой хэштег #HeartbrokenFelix третий день в топе, а фан-арты с плачущим тобой под дождём набрали два миллиона репостов. Боже, этот фанатский креатив... Феликс, поправив сползшую с плеча пижамную футболку, презрительно фыркнул: — Мы «расстались» всего два дня назад, — он сделал воздушные кавычки. — Это будет продолжаться ещё как минимум две недели. Помнишь наш «разрыв» с Джейми в прошлом году? Фэндом рыдал месяц, хотя мы даже не пересекались вне съемок. За Минхо, осторожно переступая порог, появился Хёнджин с планшетом в руках. Его очки съехали на кончик носа, а под глазами виднелись лёгкие тени — явный признак бессонной ночи за монитором. — В соцсетях пишут, что ты безутешен, — он пролистал экран, нервно покусывая нижнюю губу. — А вот тут... э-э-э... целый тред о том, что ты «эмоциональный абьюзер» и «заставлял Минхо носить только чёрное». Феликс медленно поднял бровь, его пальцы замерли над экраном с открытым твиттером, где под постом о его «депрессии» уже собралось тридцать тысяч плачущих эмодзи. — Безутешен? — он растянул слово, откидываясь на подушки и закидывая босые ноги на стеклянный столик, где тут же остались отпечатки пальцев на идеально отполированной поверхности. — Да я просто устал от всей этой шумихи. Вчера на премьере мне пришлось изображать «страдающего одиночку» — выпил один коктейль, ушёл раньше всех и даже сделал грустное селфи в лифте. Хотя на самом деле... Его взгляд скользнул к приоткрытой двери спальни, откуда доносился звук душа. Минхо, не обращая внимания на намёк, с театральным вздохом плюхнулся ему на колени, растрепав идеально уложенные волосы Феликса. — О, бедняжка, — он притворно проникновенным шёпотом провёл пальцем по щеке Феликса, имитируя смахнутую слезу. — Ты так страдаешь без меня. Весь такой бледный, измождённый... хотя, погоди-ка, — он прищурился, разглядывая свежий засос за ухом Феликса. — Или это просто следы бурной ночи с кем-то? Феликс отстранился, но уголки его губ предательски дёрнулись. — Да, особенно по ночам, — он нарочито томно потянулся, демонстрируя следы зубов на внутренней стороне запястья. — Ой, — Минхо притворно обижается. — А кто сейчас в твоей постели? Феликс бросает взгляд в сторону спальни, откуда доносится звук душа. — Никто. Минхо закатывает глаза. — Лжец. Хёнджин нервно кашляет, переключая внимание на планшет. — Эм... кстати, о шумихе, — он поправил очки дрожащими пальцами. — Ваше... э-э-э... расставание собрало больше хайпа, чем предполагали. Пятнадцать миллионов упоминаний за сутки. Минхо свистнул, перекатываясь на спину так, что его ноги в дизайнерских носках оказались на спинке дивана. — Ну что, Феликс, похоже, мы — лучшая фейковая пара десятилетия. Феликс ухмыльнулся, ловя отражение в зеркальной стене — два звездных идола, развалившихся на диване, как подростки после вечеринки. — И самая дорогая, — он потянулся за бокалом с остатками вчерашнего шампанского. — Тиффани только что предложили нам контракт на совместную рекламу. — Обручальных колец? — невпопад выпалил Хёнджин и тут же покраснел до корней волос. — Часов, — Феликс скривился, делая глоток. — Скучный пиар-ход. — Скучно, — протянул Минхо, сбрасывая пиджак на пол, где тот тут же слился с белоснежным ковром. В этот момент дверь в спальню распахнулась, и в гостиную вошёл Чан — в чёрных тренировочных брюках, с мокрыми от душа волосами, капли воды стекали по обнажённому торсу, исчерченному свежими царапинами. Он молча прошёл к стойке с кофе, не обращая внимания на троицу. — О, — сладко протянул Минхо, подпирая голову рукой. — А вот и причина «безутешного» состояния Феликса. Чан лишь хмыкнул, отпивая из кружки с надписью «лучший пиар-менеджер» — подарка от Феликса в первый же день их официального воссоединения. Феликс наблюдал, как мышцы спины Чана напрягаются при каждом глотке, и вдруг осознал, что уже две минуты не моргает. — Кстати, — он резко перевёл взгляд на Хёнджина. — Нам нужно решить, что делать дальше. — С чем? — Чан повернулся, опираясь о стойку. — С этим, — Феликс показал телефон, где под хэштегом #MinLixBreakUp уже появлялись теории заговора о «тайной свадьбе Минхо с Хёнджином». Чан пожал плечами, капля воды скатилась с его подбородка на грудь. — Ничего. — Ничего? — Да. Пусть говорят. Минхо захихикал, перекатываясь на живот: — О, мне нравится этот новый Чан. — Он не новый, — Феликс швырнул в него декоративной подушкой. — Он всегда был таким. — Ну, теперь он твой, — Минхо подмигнул, — Официально. Чан фыркнул и направился обратно в спальню, на ходу бросив через плечо: — Феликс, иди сюда. Голос звучал как приказ, но в интонации сквозило то самое, от чего у Феликса холодела спина. — Кажется, меня ждут, — он вскочил с дивана, стараясь не выглядеть слишком поспешным. Минхо закатил глаза, но улыбка выдавала его: — Иди, иди. Мы тут сами разберёмся. Когда дверь спальни закрылась за Феликсом, Хёнджин осторожно кашлянул: — Эм... а что насчёт нас? Минхо растянулся на диване, как кот на солнце, и потянулся к его планшету: — О, малыш... Давай сначала посмотрим, сколько лайков собрал твой последний пост с нами. А из спальни уже доносились приглушённые звуки, напоминавшие о том, что некоторые «расставания» ведут к куда более интересным воссоединениям.
