Золото для дракона

Отношения втайне — странная вещь. Особенно отношения втайне с собственным же телохранителем. Волнение, что ваши переглядки воспримут как-то не так, страх быть застуканными… Но Вадима, видимо, это вообще не особо волнует. Он словно специально даже при Юме иногда высказывался неоднозначно. — Алтан, у меня тут проблема, с которой только ты можешь помочь. — Какая? — Очень большая проблема. Либо же это у Алтана крыша ехала, и он слышал то, чего не было. Потому что на все его замечания позже Вадим лишь удивленно вскидывал брови, когда они оставались наедине. Словно он не при делах. Алтану и самому было сложно сдерживаться на публике, он вечно искал возможность как бы невзначай прижаться к боку Вадима, желая почувствовать его тепло и защиту. Особенно после нервных совещаний единственное, что ему хотелось, — запереться в комнате с Вадимом и просто сидеть в обнимку, уткнувшись носом в шею и молчать. Был в тайных отношениях и определенный шарм… Все моменты наедине воспринимались в разы интимнее, чувственнее, значимее. Возможно, потому что им не так часто удавалось провести время наедине. Возможно, в этом есть какой-то детский дух авантюризма и рвущееся изнутри желание сказать: «А у меня есть то, о чем никто не знает». Возможно, здесь все сразу. Но самая любимая часть в тайных отношениях с Вадимом — попытка спрятаться от всех в какой-нибудь кладовке или в закоулке во время банкетов. Обычно на таких мероприятиях Алтан выглядел просто сногсшибательно: одежда максимально обтягивающая, портупея или корсет — идеальные атрибуты, как и огромное количество колец и цепей. Все просто сворачивали себе шеи, когда он, словно павлин, перемещался между небольшими группками присутствующих. И Вадим, всюду следовавший за ним большой мощной тенью, все эти взгляды замечал, терпел. А потом, видимо, в нем взыгрывало чувство собственности, он хватал незаметно для всех Алтана под руку в темное место и с ревностью лапал тело, не переставая целовать и шептать: «Ты только мой». А Алтан и не спорил, просто еле заметно улыбался в поцелуй. Потому что хоть про их отношения не было неизвестно ни одной живой душе, изменять он не собирался. Только подразнить. Ведь почему-то умудрился до одури полюбить этого громилу-телохранителя, которого к нему приставил ныне покойный дед.