Предрассветные лучи

Персиваль сам до конца не понимал, что произошло. Его отбросило ударной волной, то ли от бомбарды, то ли от немагической бомбы. Он даже не успел подумать, как достать палочку, чтобы защититься. Голова раскалывалась, звуки доносились будто из-под толщи воды, тело едва поддавалось контролю, оружие валялось рядом. Перед глазами всё плыло, но Грейвс смог рассмотреть размытые очертания человеческих тел и уже мёртвых лошадей. Необходимо было подняться и ринуться в бой, но тьма, приветливо раскрывшая свои объятия, не выпускала из когтистых лап. «– Лучше смерть, чем плен…» – успел подумать Персиваль, перед тем как отключиться. Сознание возвращалось обрывками к опытному Аврору. Резко возвращающийся слух в эти моменты разрывали стоны раненых, непрекращающиеся звуки выстрелов и взрывов. А ещё Персиваль отчётливо слышал английский акцент, чувствовал, как его тащат на себе, но не мог помочь этим двоим, ноги не слушались до сих пор. Последние слова, что он смог разобрать в океане звуков, Грейвс запомнит надолго: – Тесей – он беспросветный дурак! В следующий раз Персиваль пришёл в себя, лёжа на больничной койке в лазарете. Тело взорвалось болью, и ему едва удалось заглушить стон, прижимая ко рту перебинтованную руку. Грейвс медленно приподнялся, касаясь лопатками холодного металла кушетки, с опаской огляделся по сторонам. На удивление, вокруг него были пустые койки, да и помещение, в котором он находился, вмещало всего шесть коек. За дверью послышалось копошение, и спустя мгновение яркий свет наполнил небольшую комнату. – Я рад, что ты уже очнулся, Перси, – Тесей прошёл внутрь, опускаясь на соседнюю койку. Сам Тесей выглядел потрёпанно: тёмные круги под глазами, бинты, выглядывавшие из-под одежды, и общая скованность в движениях. Но отчего-то в глазах друга плескалась радость. – Тесей, что… – Мы выиграли. Война закончена, – голос у Тесея уставший, но он поднял взгляд на Грейвса и улыбнулся. – Перси, мы выжили… Грейвс медленно выдыхает, закрывая лицо подрагивающими ладонями. Эта мысль затмевает собой остальные, она пульсирует в голове, окрашенной в красный. Он должен был быть счастлив, но на языке горечь – от победы или от зелий, что в него вливали, пока он был без сознания. Они долго сидят в тишине, каждый в своих мыслях и общей скорби по погибшим. Радоваться сейчас победе было сродни предательству перед ушедшими товарищами, и просто нарушить это молчание тоже казалось предательством. Чувство вины перед подчинёнными накрывало Грейвса. Он старается оставить в памяти только их счастливые лица, но, как назло, вспоминаются лишь искажённые в гримасе боли остекленевшие глаза. Как собственной рукой писал письма их семьям, хотя он не должен был этим заниматься. Ответственность за их смерти лежала на нём, на капитане сорок четвёртого взвода. – Капитан, – к ним забежал солдат, прерывая гнетущую тишину, отдал честь. – Вам посылка от брата! – отдав коробку в протянутые руки Тесея, парень удалился. – А разве твой брат не должен быть здесь? – проводив взглядом солдата, Персиваль обратился к другу. – Ты же помнишь, что он в драконьем взводе? – дождавшись кивка, Тесей продолжил. – Военные действия закончились, по крайней мере на территории Великобритании, вот драконов и возвращали домой, и ему, видимо, разрешили сюда не возвращаться, – пожал плечами Тесей и открыл коробку. Достав письмо, он принялся сразу его читать, хмыкнув, Тесей отложил лист бумаги и посмотрел на содержимое посылки. – Как я и предположил, он уже дома. И, кстати, тебя приглашают родители погостить к нам. Отказы не принимаются, – Тесей поднялся на ноги, поставив коробку на тумбу, начал изучать небольшую записку. – Остальное твоё, прислал всё необходимое, чтобы ты поднялся на ноги. Зелий в лазарете осталось мало, когда мы принесли тебя, поэтому Ньют настоял, чтобы тебя положили здесь. Для драконьего взвода и отдельная комната в лазарете, и зелья в запасе, – Тесей ухмыльнулся, достал парочку подписанных почерком брата флаконов, выжидающе уставился на друга. – Сам выпьешь или помочь? Следующая неделя пролетела как в тумане. Персиваль писал письма родным его солдат, пил зелья и писал последний отчёт. Тесей появился на пороге лазарета неожиданно, по крайней мере для самого Персиваля. Выглядел он точно лучше, чем неделю назад, хотя и с Персиваля уже сняли бинты и разрешили ходить. Тесей улыбнулся, поставил чемодан Персиваля ему на койку, свой он держал в руке. – Я собрал твои вещи, проверь, и давай отправимся, тебе дают три недели отпуска, – произнёс Тесей и облокотился о дверной косяк. Персиваль переоделся и, уложив в чемодан оставшиеся зелья, посмотрел на друга, кивая ему. Тесей хмыкнул и двинулся на выход из здания лазарета, Персиваль шёл за ним. Они оба прощались с медиками и солдатами, что встречались им по пути. – Ты готов? – спросил Тесей, поворачиваясь к Грейвсу. – Я верю тебе, – Персиваль хмыкнул, наблюдая, как Тесей достаёт брошь в виде гиппогрифа. – Это матушка передала, – коротко объяснил он, вызывая лёгкую ухмылку у Персиваля. Молодые люди взялись за брошь и почувствовали, как в районе живота всё скручивается в спираль и их утянуло в воронку. Спустя секунду их выплюнуло за несколько километров от огромного поместья Саламандров. Солнце слепило глаза после полумрака лазарета, и Персиваль невольно зажмурился. Вдохнув полной грудью свежий воздух, он почувствовал запах луговых трав и цветущих яблонь. Звуки природы, щебет птиц и жужжание пчел казались оглушительными после непрекращающейся канонады. Он огляделся. Перед ними простирались ухоженные поля, за которыми виднелся величественный дом, увитый плющом. Сады утопали в зелени, а вдалеке блестела гладь озера. – Добро пожаловать домой, Перси. Матушка будет счастлива тебя видеть. Она очень переживала за нас обоих, – Тесей, заметив замешательство друга, ободряюще похлопал его по плечу. Они направились к дому по вымощенной камнем дорожке. По мере приближения Персиваль замечал всё больше деталей: резные перила крыльца, цветочные горшки с яркими петуниями и аккуратно подстриженный газон. Перед входом их встретила пожилая женщина с добрым лицом и лучистыми глазами. – Тесей! Персиваль! Как я рада вас видеть! Живыми и невредимыми! – воскликнула она, заключая молодых людей в объятия. – Заходите, я приготовила лимонный пирог. И не спорьте, вам обоим нужно подкрепиться после всего пережитого. Ньют тоже скоро будет, он как раз помогает по хозяйству. В доме пахло теплом и уютом. Старинная мебель, расставленная с любовью, говорила о богатой истории семьи Саламандер. На стенах висели портреты предков, а в камине весело потрескивали дрова. Матушка Тесея, Эвфемия, усадила гостей за стол, сервированный изысканным фарфором. Лимонный пирог оказался восхитительным, а ароматный чай с травами окончательно вернул Персиваля к жизни. Разговоры текли легко и непринуждённо. Эвфемия расспрашивала о войне, но тактично обходила самые болезненные темы, переключаясь на забавные истории из детства Тесея и Ньюта. Вскоре появился и сам Ньют. Он был одет в простую рубашку и брюки, а на лице виднелись следы работы в саду. Увидев Персиваля, он смущённо улыбнулся и крепко пожал ему руку. Ньют был немногословен, но чувствовалось, что он рад видеть друга брата в безопасности. После чаепития Тесей предложил Персивалю прогуляться по саду. Сад Саламандров был настоящим райским уголком. Здесь росли экзотические цветы, привезённые старшими Саламандрами из разных уголков мира, журчали ручьи и пели птицы. Тесей рассказывал о питомцах матушки, показывал редкие растения и делился своими мыслями. Персиваль слушал его с интересом, забывая о войне и боли. Прогулка по саду стала для Персиваля настоящим исцелением. Он почувствовал, как напряжение покидает его тело, а на душе становится легче. Впервые за долгое время он смог расслабиться и насладиться простыми радостями жизни. Вечером, сидя у камина в компании Тесея и Ньюта, Персиваль понял, что он действительно вернулся домой. Не в казарму, не на поле боя, а в место, где его ждут. И это было именно то, что ему сейчас было нужно. Ньют первым ушёл в комнату, пожелав всем хорошего вечера. После его ухода разговоры и вовсе стихли в гостиной. После настолько насыщенного дня они казались чем-то лишним. Персиваль смотрел на догорающие поленья в камине, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу. Тишина не давила, скорее, обволакивала, словно мягкое одеяло. Тесей, устроившись в кресле напротив, что-то тихонько напевал себе под нос, листая старый альбом с фотографиями. В какой-то момент он замер, уставившись на одну из страниц, и тихо позвал Персиваля. На фотографии был изображён совсем юный Ньют, окружённый различными животными. Вокруг него летали яркие птицы, а на плече сидела маленькая обезьянка. Глаза мальчика сияли восторгом и любовью к питомцам. Персиваль невольно улыбнулся, увидев эту детскую непосредственность и искренность. Тесей, заметив его реакцию, с гордостью произнес: – Он всегда был таким. Животные чувствуют его доброту и отвечают тем же. В последующие дни Персиваль с удовольствием исследовал поместье Саламандров. Он помогал Тесею в конюшнях, узнавая о редких растениях и волшебных существах. Он часами гулял по окрестностям, наслаждаясь красотой природы и тишиной. Эвфемия окружила его заботой и вниманием, стараясь отвлечь от тяжёлых мыслей. По вечерам они собирались всей семьей у камина, читали книги или наслаждались игрой на музыкальных инструментах. Постепенно раны войны начали затягиваться. Персиваль снова начал чувствовать вкус жизни, радоваться простым вещам и строить планы на будущее. Он понял, что после самых страшных испытаний может найти в себе силы двигаться дальше и обрести счастье. И он был благодарен семье Саламандров за то, что они открыли ему свой дом и помогли исцелиться. Первая неделя пролетела незаметно, и за прошедшее время вечер после ужина не был занят. Поднявшись в свою комнату, Персиваль подошёл к окну. Отсюда открывался вид на сад, освещенный лунным светом. Тени от деревьев причудливо переплетались на траве, создавая ощущение волшебного леса. Он долго смотрел на эту картину, пока в дверь не постучали. На пороге стоял Ньют, в руках он держал небольшой деревянный ящик. – Прости, что беспокою, – тихо произнес он, – это тебе. Тесей сказал, что тебе сложно засыпать. Персиваль удивленно приподнял брови, принимая ящик. Внутри оказались маленькие флакончики с разноцветными зельями и пучок сушеных трав. Ньют смущенно объяснил: – Это успокаивающие средства. Я сам их делал. Моим зверям помогают, может, и тебе помогут. – Он замялся. – Спокойной ночи, Персиваль. Оставшись один, Грейвс открыл один из флаконов и вдохнул тонкий аромат лаванды. Улыбнувшись, он выпил зелье и лег в постель. Вскоре его окутал глубокий и безмятежный сон. Утром, проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Спустившись к завтраку, Персиваль поблагодарил Ньюта за заботу. Тот лишь скромно потупил взгляд, пряча улыбку. После завтрака Тесей предложил сходить к озеру. Озеро оказалось ещё живописнее, чем представлял себе Персиваль. Спокойная гладь воды отражала небо, создавая иллюзию бездонной глубины. По берегам росли плакучие ивы, а в воздухе витал аромат водяных лилий. Тесей предложил прокатиться на лодке, и Персиваль с удовольствием согласился. Они долго плыли по озеру, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Тесей рассказывал о волшебных существах, обитающих в окрестностях, и о том, как важно беречь окружающую среду. Выбравшись на берег, они устроились на траве под сенью старого дуба. Тесей достал из корзины сэндвичи и заколдованный чайник с горячим чаем. Они долго разговаривали, делясь своими мыслями и переживаниями. Персиваль рассказал о том, что лежало у него на душе, о своих погибших товарищах и о чувстве вины, которое его преследовало. Тесей внимательно слушал, не перебивая и не осуждая. Когда Персиваль закончил, он обнял его и сказал: – Ты не виноват в том, что произошло. Ты делал все, что мог. И теперь тебе нужно двигаться дальше. В тот день Персиваль почувствовал, что камень, лежавший у него на сердце, немного уменьшился. Он понял, что не одинок в своей боли, и что рядом есть люди, которые его любят и поддерживают. Проведя ещё несколько часов на озере, они вернулись к дому. Эвфемия уже накрыла стол на террасе, и их ждал вкусный обед. После обеда Персиваль решил немного отдохнуть в саду. Он нашёл укромное местечко под старой яблоней и устроился на траве с книгой. Чтение, однако, не шло, мысли то и дело возвращались к войне. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать тяжелые воспоминания. Внезапно он услышал тихий шорох. Открыв глаза, Персиваль увидел Ньюта, который стоял неподалёку и наблюдал за ним. В руках у Ньюта была небольшая птица с поврежденным крылом. – Ты не мог бы мне помочь? – тихо сказал Ньют, осторожно подойдя к Персивалю. Персиваль, не раздумывая, согласился. Вместе они осмотрели крыло птицы и наложили шину. Ньют бережно взял птицу и унёс её в дом, шепча ей, что позаботится о ней. Этот маленький эпизод тронул Персиваля до глубины души. Он увидел в Ньюте не просто чудаковатого волшебника из драконьего взвода, а человека с огромным сердцем. Вечером, перед сном, Персиваль снова заглянул в ящик с зельями, подаренный Ньютом. На этот раз он выбрал флакончик с нежным ароматом ромашки. Выпив зелье, Персиваль лёг в постель и быстро заснул, видя во сне зеленые луга, журчащие ручьи и лица своих товарищей, улыбающихся ему. Зелья помогали, и Персиваль чувствовал себя намного лучше. Кошмары уходили, и Грейвс стал замечать, что больше не вздрагивает от внезапных шорохов и шума и не хватается за палочку. Раны затянулись, оставив после себя белые полосы шрамов. Он не собирался всё забыть, просто желал, чтобы воспоминания отпустили его. Перед ужином Персиваль читал книгу по защите от тёмных искусств у себя в комнате, делая заметки в блокнот. Он сидел на широком подоконнике, закатные лучи скользили по страницам книги и играли в его волосах. Тёплый майский ветер залетал в комнату, лаская лицо теплом, когда Персиваль услышал стук копыт. Подняв голову, он увидел огромного коня, мчавшегося наперегонки с закатным солнцем к поместью. Верхом на коне сидел Ньют. Волосы и полы свободной рубашки развивались от ветра, на веснушчатом лице играла яркая улыбка. Персиваль отложил книгу и зачарованно наблюдал за приближающимся всадником. В этом стремительном движении чувствовалась какая-то первобытная сила и свобода, которая заражала и его. Ньют приблизился к окну Персиваля и, задрав голову, посмотрел на него. В глазах Ньюта играл озорной огонёк. Персиваль не мог вымолвить и слова, он был очарован. – Поехали! – крикнул Ньют, протягивая руку. – Я покажу тебе кое-что! Персиваль колебался лишь мгновение. Он спрыгнул с подоконника, чувствуя, как азарт заполняет его. Приземлившись на подстриженный газон, он подошёл к Ньюту. Тот легко помог ему забраться на коня, устроив его перед собой. Персиваль почувствовал сильный запах лошади и лёгкий аромат трав от одежды Ньюта. Ньют пришпорил коня, и они помчались по дороге, ведущей от поместья. Ветер свистел в ушах, а закатное солнце окрашивало небо в яркие цвета. Персиваль крепко держался за гриву коня, наслаждаясь ощущением свободы и скорости. Через некоторое время они свернули с дороги и поехали по узкой тропинке, ведущей в лес. Они остановились на небольшой поляне, освещенной лунным светом. В центре поляны росло огромное дерево, усыпанное светящимися цветами. Ньют спешился и помог Персивалю спуститься. – Это лунное дерево, – прошептал Ньют. – Оно цветёт только раз в год, в самую короткую ночь. Говорят, если загадать желание под этим деревом, оно обязательно сбудется. Персиваль завороженно смотрел на дерево, его глаза сияли в свете луны и светящихся цветов. Он никогда не видел ничего подобного. Лёгкий ветерок донёс до него сладкий аромат, и он почувствовал, как в груди разливается тепло. Ньют взял его за руку и повёл к дереву. Они встали под его ветвями, и Персиваль почувствовал, как энергия дерева пронизывает его. Он закрыл глаза и сосредоточился на своём желании. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он всегда мог чувствовать себя так свободно и счастливо. Открыв глаза, он увидел, что Ньют смотрит на него с нежностью. Он улыбнулся и притянул Ньюта к себе. Они стояли, обнявшись, под лунным деревом, наслаждаясь тишиной и покоем. Светящиеся цветы осыпались на них лепестками, словно благословение. Когда ночь начала уступать место рассвету, они вернулись к коню. Обратная дорога была тихой и задумчивой. Персиваль чувствовал, что что-то изменилось внутри него. Он обернулся к Ньюту, сидевшему позади него, и замер, очарованный. В зелёных глазах отражались предрассветные лучи. И, казалось, более волшебного Персиваль не видел ничего в своей жизни. Добравшись до поместья, Персиваль спрыгнул с коня, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. Ньют так же молча спешился, словно боясь спугнуть хрупкое очарование ночи. Ньют проводил Персиваля до его комнаты, и у самой двери они остановились. В полумраке коридора глаза Ньюта казались особенно яркими, в них плескалось что-то невысказанное, но ощутимое. Персиваль протянул руку и коснулся щеки Ньюта, ощущая лёгкую шершавость веснушек. Ньют прикрыл глаза, прильнув к его ладони. – Спасибо, – прошептал Персиваль, и в этом слове заключалась вся благодарность за вечер, за свободу, за чудо, которое он пережил. Ньют слегка улыбнулся, и в его улыбке была целая вселенная понимания. Он молча кивнул и, развернувшись, ушёл по коридору. Персиваль долго смотрел ему вслед, пока фигура Ньюта не растворилась в тени. Войдя в комнату, он почувствовал, что она наполнена ароматом лунного дерева, и этот аромат словно хранил в себе обещание нового начала. Персиваль проснулся с ощущением лёгкости и обновления. Солнце робко заглядывало в окно, окрашивая комнату в нежные персиковые тона. Встав с постели, он подошёл к окну и вдохнул свежий утренний воздух. В саду щебетали птицы, а вдали виднелись зелёные холмы. Казалось, мир вокруг тоже праздновал новое начало. Он спустился к завтраку, где его уже ждали Эвфемия и Тесей. За столом царила непринужденная атмосфера, и Персиваль почувствовал, что по-настоящему принадлежит этому дому. После завтрака он решил прогуляться по лесу. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями и ещё раз пережить волшебные моменты прошлой ночи. Он бродил по тропинкам, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Вскоре он вышел на поляну с лунным деревом. Оно уже не светилось, но всё ещё излучало какую-то особую энергию. Персиваль прикоснулся к его коре и закрыл глаза, вспоминая прикосновение Ньюта. Вернувшись в поместье, он застал Ньюта в саду. Тот сидел на траве и что-то увлечённо записывал в свой блокнот. Увидев Персиваля, Ньют поднял глаза и улыбнулся. В его взгляде было столько тепла и нежности, что Персиваль почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он подошёл к Ньюту и сел рядом с ним. – Как спалось? – тихо спросил Ньют, откладывая блокнот в сторону. – Прекрасно, – ответил Персиваль, не отрывая взгляда от его лица. – Мне снилось лунное дерево. Ньют улыбнулся, и Персиваль почувствовал, как его щёки заливаются румянцем. Он не мог понять, что происходит с ним. Он всегда был человеком сдержанным и собранным, но рядом с Ньютом всё менялось. Он чувствовал себя живым, свободным, настоящим. – Я рад, что тебе понравилось, – сказал Ньют. – Я хотел показать тебе что-то особенное. Персиваль взял его руку в свою. Пальцы Ньюта были испачканы землёй, но его прикосновение было нежным и тёплым. – Ты показал мне гораздо больше, чем просто красивое дерево, – прошептал Персиваль. – Ты показал мне надежду. Ньют посмотрел ему в глаза, и Персиваль увидел в них отражение своей собственной души. Он понял, что нашёл в этом человеке не только друга, но и нечто гораздо большее. Что-то, что поможет ему снова научиться дышать полной грудью и верить в лучшее. Он не знал, что ждёт его впереди, но знал, что хочет пройти этот путь вместе с Ньютом. Солнце поднималось всё выше, заливая сад золотым светом, и Персиваль чувствовал, что в его жизни начинается новый день. Ньют слегка сжал его руку в ответ, и между ними повисла тишина, наполненная невысказанными словами и растущим напряжением. Персиваль чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, отбивая ритм нового, неизведанного чувства. Он боялся спугнуть этот момент, разрушить хрупкую связь, которая только начала зарождаться между ними. – Надежда всегда есть, Персиваль, – тихо произнес Ньют, – даже в самые темные времена. Главное – не терять ее и верить в то, что свет обязательно пробьется сквозь тьму. Персиваль почувствовал, как его сердце наполняется теплом и чем-то ещё. Слова Ньюта звучали искренне и правдиво, ведь он и сам прошел через многое и знал, о чем говорит. Он крепче сжал его руку, словно боясь, что этот момент исчезнет, как утренний туман. – Спасибо, Ньют, – прошептал Персиваль, – за то, что ты есть. – но тут он вспомнил что Ньют младший брат его лучшего друга. Он откашлялся, стараясь вернуть себе самообладание. – Что ты собираешься делать сегодня? – спросил он, надеясь, что голос не дрогнет. – Мне нужно проверить гиппогрифа, у неё что-то с аппетитом. А потом, возможно, займусь изучением новых трав, которые появились в оранжерее. – Ньют на секунду задумался, глядя куда-то вдаль, на оживающий сад. Персиваль кивнул, хотя ему больше всего хотелось остаться здесь, в этом саду, рядом с Ньютом, и просто смотреть на то, как он работает. Но он понимал, что не может навязываться. – Тогда я не буду тебе мешать, – сказал он, отпуская его руку. – Но если тебе понадобится помощь, я буду рядом. – Ньют улыбнулся, и эта улыбка согрела Персиваля лучше любого солнца. – Спасибо, Персиваль. Я буду иметь это в виду. – Он поднялся и направился к дому, а Персиваль ещё долго стоял в саду, провожая его взглядом, вдыхая аромат цветов, чувствуя, как в его душе расцветает новая весна. Первиваль разрывался от противоречих чувств. Он желал вновь почувствовать тепло кожи Ньюта, попробовать вкус его губ. Но тут же перед глазами всплывало лицо Тесея. Как он мог влюбиться в любимого младшего брата, его друга. Персиваль провел остаток дня в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на чтении, но мысли его постоянно возвращались к Ньюту. Он перебирал в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Вспоминал тепло его руки, нежность в глазах и ту необъяснимую связь, которая возникла между ними под лунным деревом. Он понимал, что влюбился, но это чувство было таким сложным и запутанным. Любовь к брату лучшего друга казалась предательством, но в то же время он не мог противиться влечению, которое ощущал к Ньюту. Вечером, во время ужина, Персиваль старался не смотреть в сторону Ньюта, который сидел напротив. Тесей, как обычно, оживленно рассказывал о своих приключениях на службе до войны, а Эвфемия с улыбкой слушала его. Персиваль чувствовал себя не в своей тарелке, ему казалось, что все видят, что происходит в его душе. После ужина он поспешил в свою комнату, чтобы спрятаться от своих мыслей. Ночью он долго не мог заснуть. Он ворочался в постели, представляя себе лицо Ньюта. Он знал, что должен поговорить с ним, объяснить свои чувства, но боялся, что это разрушит их дружбу и отношения с Тесеем. Он понимал, что ему придется сделать выбор, но не знал, какое решение будет правильным. На следующее утро Персиваль решил найти Ньюта и поговорить с ним. Он нашёл его в оранжерее, где тот что-то увлеченно рассматривал под увеличительным стеклом. Персиваль подошёл к нему и тихо позвал его по имени. Ньют поднял глаза и улыбнулся, и от этой улыбки сердце Персиваля забилось быстрее. Он знал, что должен сказать ему правду, но слова застревали в горле. – Ньют, – начал Персиваль, чувствуя, как ладони покрываются испариной. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. – Конечно, Персиваль. – Ньют отложил увеличительное стекло и внимательно посмотрел на Персиваля. – Что случилось? – В его голосе звучала искренняя забота, и Персиваль едва сдержал вздох от отчаяния. Как он мог признаться в своих чувствах этому доброму и невинному человеку, не ранив его? – Я… я не знаю, как это сказать,– пробормотал Персиваль, избегая зрительного контакта. – В последнее время я чувствую что-то странное, когда нахожусь рядом с тобой. Что-то, чего я не понимаю. – Ты болен? Может, тебе стоит отдохнуть? –  Ньют нахмурился, обеспокоенный его смятением. – Нет, дело не в этом. – Персиваль покачал головой. – Дело во мне… и в тебе… Первиваль замолчал, он смотрел на Ньюта и пытался подобрать слова. Но в голову ничего не приходило. Ньют по прежнему молча ждал, пока его собеседник соберётся с мыслями. Грейвс сделал шаг вперёд, ещё один, и ещё. Пока не подошёл вплотную к Ньюту. Он обхватил его лицо ладонями и мягко коснулся его губ. Ньют замер, удивленный и ошеломленный внезапным порывом Персиваля. Его глаза расширились, а щёки покрылись легким румянцем. Он не отстранился, но и не ответил на поцелуй, словно ожидая, что произойдет дальше. Губы Персиваля были мягкими и тёплыми, и прикосновение их вызвало в Ньюте странную смесь смятения и волнения. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и не знал, как реагировать. Персиваль оторвался от него, тяжело дыша. Он смотрел в глаза Ньюта, полные вопросов и недоумения. Ему было стыдно за свою импульсивность, но в то же время он чувствовал облегчение от того, что наконец-то открыл свои чувства. Он ждал ответа, боясь худшего, но надеясь на чудо. – Прости, – прошептал Персиваль, отступая назад. – Я не должен был этого делать. Я просто… я не знаю, что на меня нашло. Ньют молчал, обдумывая произошедшее. Он провел рукой по губам, словно пытаясь удержать на них вкус поцелуя. В его голове бушевал ураган мыслей и чувств. – Ещё раз, – наконец сказал Ньют. – Поцелуй меня ещё раз… Сердце Персиваля замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось с новой силой. Он не мог поверить своим ушам. Неужели Ньют действительно хочет, чтобы он его поцеловал? Он сделал неуверенный шаг вперед, снова приближаясь к нему. В его глазах читалось удивление и надежда. Ньют смотрел на него с мольбой, его щёки горели, а губы слегка приоткрыты. Он понимал, что это может изменить всё, но не мог противиться желанию, которое внезапно охватило его. Он хотел почувствовать прикосновение Персиваля ещё раз, понять, что это значит. Персиваль нежно обхватил его лицо ладонями и снова прикоснулся к его губам. На этот раз поцелуй был более уверенным и чувственным. Ньют ответил ему, и между ними вспыхнула искра. Персиваль почувствовал, как руки Ньюта обнимают его в ответ, и все сомнения и страхи отступили на второй план. Остались только они двое и растущее между ними притяжение. Они целовались долго и жадно, наслаждаясь каждым мгновением. В этом поцелуе было все: и признание, и надежда на будущее. Персиваль понимал, что этот момент может изменить их жизни навсегда, но он не мог остановиться. Он ждал этого момента, скрывал свои чувства. И теперь, когда они наконец-то стали взаимными, он готов был рискнуть всем ради любви. Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным. Языки сплелись в танце, раскрывая новые грани их чувств. Персиваль ощущал, как тело Ньюта дрожит в его руках, и это лишь подстёгивало его собственное возбуждение. Он прижал его ближе, желая слиться с ним воедино, стереть все границы между ними. Ньют отстранился первым, тяжело дыша. Его глаза блестели от нахлынувших эмоций. Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза Персивалю. Смущение и волнение боролись в нём, создавая хаос в мыслях. Персиваль нежно коснулся его подбородка, заставляя поднять взгляд. Он увидел в этих глазах всю глубину его души, все сомнения и надежды, которые он так скрывал. Он нежно улыбнулся, желая успокоить его, развеять все страхи. – Ньют, – прошептал он, его голос звучал хрипло от волнения. – Все хорошо. Не нужно ничего бояться. – Он снова прильнул к его губам, на этот раз более нежно и ласково. Этот поцелуй был обещанием, заверением в том, что он будет рядом, что он никогда не причинит ему боли. Ньют ответил на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и доверие. – Что мы скажем Тесею? – спросил Ньют отстранившись. Персиваль нахмурился. Этот вопрос, словно холодный душ, вернул его в реальность. Тесей. Он совсем забыл о нём в порыве чувств. Мысль о том, как его лучший друг отреагирует на эту новость, заставила его сердце сжаться от вины. – Я не знаю, – честно ответил Персиваль, избегая взгляда Ньюта. – Нам нужно время, чтобы всё обдумать. Прежде чем говорить с ним, мы должны понять, чего хотим сами. Ньют кивнул, соглашаясь с его словами. Он понимал, что это непросто, но был готов. – Хорошо, – сказал Ньют, взяв Персиваля за руку. – Тогда давай разберемся с этим вместе. Персиваль сжал его ладонь в ответ, чувствуя прилив сил и уверенности. Он знал, что им предстоит долгий и трудный путь, но он был готов пройти его вместе с Ньютом, несмотря ни на что. Они решили хранить свой секрет, пока не найдут подходящий момент, чтобы рассказать Тесею. Каждый день они проводили вместе, узнавая друг друга лучше, наслаждаясь каждым мгновением близости. Они гуляли по саду, читали книги в библиотеке, делились своими мыслями и мечтами. Персиваль открывал для себя новые грани Ньюта, его доброту, ум и нежность. Ньют, в свою очередь, видел в Персивале не только строгого и серьезного волшебника, но и любящего и заботливого человека. Однако, страх разоблачения постоянно висел над ними. Персиваль боялся, что Тесей узнает правду и возненавидит его.  Они старались быть осторожными, не проявлять свои чувства на людях, но это было непросто. Их взгляды, прикосновения, улыбки – все выдавало их тайну. Однажды вечером, во время ужина, Тесей заметил, как Персиваль смотрит на Ньюта. В его взгляде было что-то особенное, что-то, чего он раньше не видел. Тесей нахмурился, почувствовав неладное. Он не мог понять, что происходит, но интуиция подсказывала ему, что что-то изменилось. После ужина Тесей позвал Персиваля на разговор. Он был серьёзен и обеспокоен. – Персиваль, – начал Тесей, – я заметил, как ты смотришь на Ньюта. Что между вами происходит? Персиваль замер, его сердце бешено заколотилось. Он знал, что этот момент настал, и ему придется сказать правду. Но как он мог это сделать, не причинив боли своему лучшему другу? Персиваль глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он посмотрел в глаза Тесею, пытаясь найти в них понимание и прощение. – Тесей, – начал он, – то, что я скажу, может изменить наше представление друг о друге. Я люблю Ньюта. В комнате повисла тишина. Тесей молчал, переваривая услышанное. В его глазах читалось недоверие, смятение. – Я… я не понимаю, – проговорил Тесей, наконец. – Как это возможно? Вы же… вы такие разные. – Я тоже не сразу понял, – ответил Персиваль. – Но с каждым днем, проведенным с Ньютом, я осознавал, насколько он мне дорог. Его доброта, его ум, его нежность… Я никогда не встречал никого похожего на него. Я знаю, что это может ранить тебя, Тесей, и я искренне сожалею об этом. Но я не могу отрицать свои чувства. Тесей отвернулся, не в силах смотреть в глаза Персивалю. Он чувствовал себя потерянным. Ему нужно было время, чтобы все обдумать и понять, как жить дальше с этой правдой. Но одно он знал точно: он не будет мешать брату. – Я рад за вас, Перси. Правда рад, – Тесей обернулся к нему с улыбкой. – Но только попробуй его обидеть, – он сжал чужое плечо. Персиваль почувствовал огромное облегчение. Он боялся потерять друга, но Тесей принял его признание с достоинством. Он обнял его, чувствуя благодарность к своему другу. – Спасибо, Тесей, – прошептал Персиваль. – Это значит для меня все. С этого дня отношения между ними стали ещё крепче. Персиваль и Ньют больше не скрывали своих чувств. Они вместе проводили время, поддерживали друг друга и радовались каждому мгновению. Дни летели незаметно, и приближался конец мая. Поместье, что стало домом для Персиваля, необходимо было покинуть. Отпуск, что ему дали на восстановление, заканчивался. Вечером, в последний вечер, Ньют постучался в комнату. Он застенчиво улыбнулся, входя в комнату. – Не желаешь покататься на лошадях? – спросил Ньют со смущённой улыбкой, и Грейвс знал, что никогда не смог бы ему отказать. В конюшнях царил тихий полумрак, нарушаемый лишь мягким ржанием лошадей и приглушённым светом масляных ламп. Ньют ловко оседлал своего любимого гнедого жеребца, а Персиваль выбрал вороного коня с блестящей шерстью. Они выехали за пределы поместья, углубившись в ночной лес. Лунный свет пробивался сквозь листву деревьев, создавая причудливые тени на земле. Они ехали молча, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Персиваль чувствовал, как напряжение последних дней постепенно отступает, уступая место умиротворению и счастью. Он взглянул на Ньюта, чье лицо было озарено лунным светом, и почувствовал прилив нежности. Он не мог представить свою жизнь без этого человека, без его доброты, ума и нежности. Они свернули с лесной тропинки и оказались на залитой лунным светом открытой местности у обрыва. Остановившись, они спешились и привязали лошадей к дереву. Ньют достал из сумки плед и расстелил его на траве. Они сели рядом, глядя на звездное небо. Персиваль обнял Ньюта за плечи, прижав его к себе. – Что будет дальше, Перси? – тихо спросил Ньют, нарушив тишину. Персиваль вздохнул, зная, что этот вопрос витал в воздухе все последние дни. Он должен был вернуться к своей работе, к своим обязанностям. Но как он мог оставить Ньюта? – Я не знаю, – честно ответил он. – Но я обещаю, что мы найдем способ быть вместе. Я не позволю, чтобы расстояние нас разлучило. Ньют прижался к нему сильнее, ища утешения в его объятиях. Он понимал, что Персиваль не может просто так бросить всё и остаться с ним. У него была важная работа, ответственность перед другими людьми. Но мысль о расставании причиняла ему невыносимую боль. – Я буду ждать, – прошептал Ньют, глядя в глаза Персивалю. – Сколько потребуется. Персиваль поцеловал его в лоб, чувствуя, как его сердце разрывается от любви и беспомощности. Он хотел бы обещать Ньюту, что все будет хорошо, что они будут вместе навсегда. Но он не мог. Жизнь непредсказуема, и он не знал, что ждет их в будущем. В тишине ночи их губы встретились в нежном и страстном поцелуе. Они целовались долго, забыв обо всем на свете. В этот момент существовали только они двое, их любовь и звездное небо над головой. – Ты запал мне в душу, стоило увидеть, как в твоих глазах отражаются предрассветные лучи, – прошептал Персиваль в губы Ньюта. Ньют покраснел от этих слов, уткнувшись лицом в плечо Персиваля. Тишина снова окутала их, но теперь она была наполнена теплом и нежностью. Они лежали на пледе, глядя на звезды, и каждый молча надеялся, что их любовь выдержит испытание временем и расстоянием. – Я буду писать, – пообещал он. – И я обязательно приеду. Как только появится возможность. – Ньют кивнул, стараясь сдержать слезы. – Поцелуй меня… – прошептал Ньют, смотря в глаза Персиваля. Персиваль навис над Ньютом, нежно касаясь его губ, и поцелуй перерос в более страстный и требовательный. В его движениях читалась тоска и предчувствие скорой разлуки. Он целовал его так, будто хотел навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Руки его блуждали по телу Ньюта, ощущая каждую его линию, каждый изгиб. Ньют отвечал на поцелуи Персиваля с не меньшей страстью. Он обвил его шею руками, прижимая к себе как можно ближе. Ему казалось, что если он отпустит его хоть на секунду, то Персиваль исчезнет, растворится в ночи. Он не хотел думать о завтрашнем дне, о расставании. Он хотел лишь наслаждаться этим моментом, этой близостью, этой любовью. Когда воздух стал заканчиваться, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Персиваль посмотрел в глаза Ньюта, полные любви и грусти. Он нежно провел рукой по его щеке, убирая непослушную прядь волос. – Я люблю тебя, Ньют, – прошептал он. – Я тоже люблю тебя, Перси, – ответил Ньют, и слезы все же покатились по его щекам. Персиваль вытер их большим пальцем и снова поцеловал Ньюта, на этот раз нежно и успокаивающе. – Я хочу тебя, Перси, – прошептал Ньют, прижимаясь к Грейвсу. Сердце Персиваля забилось чаще от этих слов. Он желал Ньюта так же сильно, как тот желал его. Он не мог отказать ему, не мог отказать себе в этом последнем моменте близости. С нежностью и трепетом он начал расстегивать пуговицы на рубашке Ньюта, медленно обнажая его бледную кожу. Лунный свет ласкал его тело, делая его еще более прекрасным в глазах Персиваля. Ньют ответил ему тем же, освобождая Персиваля от его одежды. Грейвс целовал каждый сантиметр кожи Ньюта, срывая с его губ стоны, пока он прижимался к нему сильнее. Персиваль медленно спускался поцелуями вниз. Дрожащими руками Ньют вплелся пальцами в волосы Персиваля, позволяя ему вести, полностью отдаваясь во власть его ласк. Он чувствовал, как по телу разливается жар, а внизу живота нарастает тянущее, волнующее желание. Каждый поцелуй, каждое прикосновение Персиваля обжигало его, словно пламя. Он стонал от удовольствия, не в силах сдержать эмоции. Персиваль отвечал ему с не меньшей страстью, чувствуя, как его собственное тело горит от желания. Он целовал его плечи, шею, грудь, оставляя на бледной коже багровые следы. Он хотел сделать ему приятно, подарить ему незабываемые ощущения, чтобы этот момент остался в их памяти навсегда. Один взгляд в глаза, и, получив разрешение, Персиваль продолжает. Он поднимает ногу Ньюта, целует колено и закидывает себе на плечо. Ньют издал приглушенный стон, чувствуя, как по телу разливается новая волна возбуждения. Он крепче обхватил плечи Персиваля ногами, позволяя ему беспрепятственно исследовать каждый сантиметр его тела. Он доверял ему полностью, зная, что Персиваль никогда не причинит ему боли. Персиваль медленно и аккуратно вошёл в Ньюта, чувствуя, как тот вздрагивает от неожиданности. Он замер на мгновение, давая ему привыкнуть, а затем начал двигаться плавно и ритмично. Каждый толчок отдавался волной наслаждения в теле Ньюта, и он стонал все громче, не в силах сдержать свои эмоции. Движения Персиваля становились все более уверенными и страстными. Они двигались в унисон, слившись в единое целое. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был наполнен любовью и желанием. Ньют чувствовал, как его тело горит, а разум затуманивается от удовольствия. Он обвил Персиваля руками и ногами, прижимаясь к нему как можно ближе, желая раствориться в нем, стать одним целым. Вскоре их дыхание участилось, а стоны стали громче и отчаяннее. Они приближались к пику наслаждения, чувствуя, как внутри них нарастает волна, готовая вот-вот обрушиться. И вот, наконец, это произошло. Тело Ньюта содрогнулось в конвульсиях, а из горла вырвался громкий стон. Персиваль излился в него, чувствуя, как его тело наполняется теплом и любовью. Они лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша и наслаждаясь моментом близости. Тишина ночи была нарушена лишь звуками их учащенного сердцебиения. Персиваль нежно поцеловал Ньюта в лоб, чувствуя, как его сердце переполняется любовью и нежностью. – Я люблю тебя, – прошептал Персиваль, глядя в глаза Ньюту. – И я тебя, – ответил Ньют, прижимаясь к нему еще ближе. Они заснули в объятиях друг друга под звездным небом, надеясь, что этот момент останется в их памяти навсегда. Персиваль проснулся спустя пару часов. Солнце нещадно било в глаза, и, зажмурившись, он повернулся в сторону, где, по его предположениям, должен находиться Ньют. Но его там не оказалось. Сердце Персиваля болезненно сжалось. Он резко сел, оглядываясь вокруг. Плед, на котором они лежали, был скомкан и брошен в сторону. Одежда валялась неподалеку, напоминая о страстной ночи. Но Ньюта нигде не было. Паника начала подступать к горлу. Неужели ему это приснилось? Неужели все это было лишь плодом его воображения, вызванным тоской и будущим одиночеством? Персиваль вскочил на ноги, быстро оделся, лихорадочно оглядываясь по сторонам. – Ньют! – крикнул он, и его голос эхом разнёсся по окрестностям. Тишина была ему ответом. Он бросился вперед, надеясь увидеть хоть какой-то знак, хоть намек на то, куда мог пойти Ньют. Но ничего не было. Персиваль забрал плед и побежал к коню, направляя его к поместью. Ворвавшись в дом, он заметил плачущих Эвфемию и Тесея. Переглянувшись с Тесеем, Персиваль всё понял: Ньют ушёл. Грейвс с тяжёлым сердцем поднялся в свою комнату, необходимо было собрать вещи. Когда чемодан был собран, он заметил на кровати небольшой сложенный листок бумаги. Подняв его, Персиваль узнал почерк Ньюта.

«Перси, мне нужно было уйти. Прости, что не разбудил тебя, не хотел мешать твоему сну. Я не смог бы тебя отпустить. Спасибо тебе за все. Я никогда не забуду эту ночь. Я буду писать. Обещаю, я вернусь. Н.А.Ф.С.»

Персиваль сжал письмо в руке, чувствуя облегчение и в то же время грусть. Он знал, что их расставание было неизбежным. Но он надеялся, что у них будет больше времени, чтобы побыть вместе, чтобы насладиться их любовью. Он посмотрел в окно, чувствуя, как его сердце переполняется любовью к этому хрупкому и невероятно сильному человеку. Он будет ждать. Он будет писать. И он обязательно найдет способ быть с ним, несмотря ни на что. Их любовь выдержит испытание временем и расстоянием. Он верил в это. Ньют глубоко вдохнул, чувствуя соленый запах моря, смешанный с ароматом большого города. Он вышел с корабля, держа в руках лишь свой старый чемодан. Восемь лет. Восемь лет он странствовал по свету, изучал магических существ, писал книгу. Но ни на день не забывал о Персивале. Письма, которые они писали друг другу, стали нитью, связывающей их сердца сквозь время и расстояние. Он знал, где его искать. МАКУСА. Место, где Персиваль всегда был верен долгу и справедливости. Сердце забилось быстрее, когда он вошёл в здание, знакомые коридоры, запахи, шепот. Он спросил у первого встречного, где найти директора Грейвса. Ему указали на кабинет на верхнем этаже. Ньют подошёл к двери, на которой красовалась табличка «Персиваль Грейвс, Директор Магической безопасности». Он постучал и услышал знакомый, властный голос: – Войдите. Дверь открылась, и Ньют замер на пороге. Персиваль сидел за массивным столом, склонившись над бумагами. Он поднял взгляд, и их глаза встретились. Время словно остановилось. В кабинете воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим тиканьем часов на стене. Персиваль медленно поднялся из-за стола, его лицо было непроницаемым. Ньют сделал шаг вперед, и Персиваль шагнул ему навстречу. Они встретились посередине комнаты, и Персиваль обнял его, крепко, отчаянно, словно боялся, что он снова исчезнет. Ньют ответил на объятие, прижимаясь к нему всем телом. Восемь лет. Они снова вместе. В объятиях Персиваля Ньют почувствовал, как годы разлуки отступают, словно их и не было. Запах сандала и старой бумаги, такой родной и успокаивающий, окутал его, возвращая в те дни, когда они были неразлучны. Он зарылся лицом в плечо Персиваля, вдыхая его аромат, словно стремясь запомнить его навсегда. Персиваль отстранился, держа Ньюта за плечи. В его глазах читались и радость, и удивление, и какая-то неприкрытая боль. – Ньют, ты вернулся, – прошептал он, словно боясь, что это всего лишь сон. – Я же обещал, Персиваль, – Ньют улыбнулся, коснувшись его щеки ладонью. Персиваль переместил его домой и провел его к дивану у камина, где они и сели, не отпуская рук друг друга. Ньют рассказывал о своих приключениях, о новых видах существ, о книге, которую написал. Персиваль слушал, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы, в глазах его читалась нежность и любовь. Он рассказывал о своей работе, о сложностях и радостях, о том, как скучал по Ньюту, как перечитывал его письма снова и снова, находя в них утешение. Вечер пролетел незаметно. Они говорили обо всем и ни о чем, просто наслаждаясь обществом друг друга. Когда за окном начало светать, Персиваль встал и подошёл к окну, глядя на предрассветное небо. – Останься, – сказал он, не оборачиваясь. Ньют подошёл к нему, обнял со спины. – Навсегда, – прошептал он в ответ. – Так я, беспросветный дурак? – спросил Грейвс, поворачиваясь в объятиях. – Да, дурак, и очень хороший человек, – улыбнулся Ньют, оставляя поцелуй на любимых губах.