Воспитательные работы

      Конец месяца. В офисе третьего отряда два высших офицера культурно пьют чай в отведённом для этого закутке, обмывая завершение ударной работы над бумажками. Кира полагает, что сам Король Душ подтолкнул Ичимару на путь истинный, загнав за стол на последние несколько дней, благодаря чему у лейтенанта даже было время выспаться без ущерба продуктивности.       Дверь в кабинет отодвигается с нехарактерным для этого здания резким звуком. На пороге стоит взмыленный Кучики Бьякуя, что вообще не стыкуется с нормами мироздания. Кира подозревает, что уже в край двинулся, раз оба капитана ведут себя неестественно, но молчит.       На плече у многоуважаемого аристократа неясно трепыхается какой-то увесистый свёрток. Замотанный в хаори по большей части в верхней половине, благо, сверкая только голыми икрами, так-то можно предположить, что при быстром переносе в данной позе мог и чем покрасивше смущать встречных. Кучики скользит оценивающим взглядом по комнате, останавливается на столе с чинно уложенными стопками бумаг. Слегка подбрасывает ношу, перехватывая понадежнее. Плавно переводит глаза на Ичимару, и тот поднимается, чтобы бережно перетащить документы на торопливо освобожденное от чая с конфетками место. Слаженная работа, Бьякуя завидует. — Коллеги, погляжу, со всем справились. У меня для вас предложение.       Свёрток сгружается на стол одновременно пренебрежительно и изящно — вот он, аристократический уровень грации! Кира приподнимается на колени, чтобы рассмотреть, кого же к ним доставили столь неожиданным образом, и получает вполне логичный ответ, узнав торчащие во все стороны красные волосы бывшего однокашника. — Это что же? Не припоминаю, чтобы мы спорили, закладывая своих лейтенантов, — увлечённо изучая презент, Ичимару ощущает, как по спине пробежали мурашки под колючим взглядом его подопечного. Спешно исправляется: — Вернее, я совершенно уверен, что ни при каких обстоятельствах бы не рисковал моим драгоценнейшим, потрясающим, восхитительным… — Не спорили, — прерывает его Кучики.       Изуру удивляется странной бестактности эталона воспитания, даже не догадываясь, что капитаны давным-давно достигли того уровня общения, когда могут подстраховать друг друга в диалоге при посторонних, не теряя своих социальных масок. — И почему же тогда Абараи-кун в таком восхитительном виде? — Для начала: шибари — благородное военное искусство связывания плененного противника.       Гин наклоняется, чтобы рассмотреть творение поближе, и кивает с видом ценителя. Надёжно упакованный Ренджи ёжится, как будто только сейчас понимает плачевность своего положения — голый, зафиксированный и с кляпом во рту. В чужом кабинете. — Допустим, красиво. И вы принесли этот шедевр, чтобы похвастаться своими навыками? — Правильнее сказать, чтобы вы показали ему свои, — хладнокровно уточняет Бьякуя, не обращая внимания на возмущённо заметавшуюся по столу красноволосую гусеницу в художественной паутине. — Интересно… Какого рода действия вы от нас ожидаете? — Ичимару говорит уклончиво, хотя прекрасно понимает, что раз уж кто-то довел Кучики до таких мер, то и содействие требуется радикальное. Но трепыхания объекта стоят обсуждения. — Он связан и готов к использованию, что вам ещё непонятно?       «Точно довели, даже завидно» — думает Гин. — А в чём подвох? — А в том, что квартальный отчёт должен сдаваться вовремя, а не как всегда, — Бьякуя бросает выразительный взгляд на своего нерадивого подчинённого. — О, так это в воспитательных целях, тогда хорошо, — излишняя подозрительность улетучивается, позволяя снова растягивать слова, как ириску. — Изуру вот старательный ребёнок, всё делает в срок, он и научит!       Кира, который надеялся, что о его случайном присутствии благополучно забыли, рывком садится обратно на свои ноги, рассчитывая если не просочиться в волокна татами, то хотя бы прирасти к нему. — Изуру, ты же поможешь?       Тот отрицательно мотает головой и сожалеет, что Вабиске лежит на подставке у входа, а значит, оперативно приложиться к себе пару раз шикаем и прикинуться камешком не получится. — Надо, солнышко, — мурлыкает Гин и протягивает руку в приглашающем жесте, — два капитана просят.       Зная просьбы Ичимару, лейтенант соглашается, пока не дошло до приказов. Покорно поднимается, минует уступающего дорогу своего капитана и осматривает фронт работ. Сочувственно поджимает губы, встречаясь взглядом с коллегой, и пожимает плечами — надо значит надо. — Чаю, Кучики-сан? — не ожидая ответа, Гин уже извлекает из тумбочки третью чашку и пристраивает подальше от стопки документов. — Не откажусь, — буднично отвечает ему аристократ, словно это не он вломился в чужой кабинет и подбросил сомнительной работёнки чужому подчиненному. И даже позволяет себе корректировать процесс: — Рекомендую перевернуть. На спине узлы ровнее вышли.       Кира смиренно возится, устраивая подкидыш на живот и подтягивая его к краю так, чтобы зрительному залу открывался роскошный вид. — О, значит, он не весь полосатый, какое упущение, — раздосадованно комментирует Ичимару, изучая зрелищно подчеркнутый веревками зад.       Кучики задумчиво кивает, откладывая в памяти идею для следующего формата наказаний. По одной крупной камелии на каждую ягодицу — очень символично и поучительно. — Я бы хотел уточнить для протокола, что по моему мнению близость должна быть проявлением возвышенных чувств, а не методом наказания, — сдержанно проговаривает Изуру, но сам тем временем тоже с интересом изучает смуглую тушку перед собой и развязывает узел оби.       Стоять со спущенными хакама спиной к двум капитанам как-то неприлично по мнению Киры. Но у него хотя бы остаётся верхняя часть формы, которая прикрывает срам, Абараю вот и это не доступно. С другой стороны, он и лица начальства не видит, на том спасибо. Зато ощущает, как позади шуршит коллега, пытаясь убедить организм в необходимости «поднять голову». — Тайчо, смазку что ли подайте… — Ишь какой жалостливый! — весело откликается Ичимару, умиротворенно наминающий сладости. — Пощадите хотя бы меня. — Ла~адно...       Гин достает маленький бутылек из той же тумбочки и того же ящика, где прежде взял чашку.       В Кучики резко просыпается интерес к мисочке с конфетами, он даже закидывает в себя парочку, стараясь отвлечься от любопытных мыслей. Что ж там у них ещё водится? И почему вообще там?! Увлечённый догадками, он не обращает внимания на то, как нелепо смущённый Кира прикрывается, метнувшись за пузырьком к своему руководителю.       А вот звуки возмущённого Абарая возвращают аристократа к реальности. Ну как возмущённого. Безуспешно пытается отползти он ровно до того момента, пока за спиной не раздаётся сочувственное «извините» и не начинается подготовительный этап. Стоит заметить, подозрительно умелый и относительно бережный, так что рычание объекта в скором времени всё больше похоже на стоны.       «Опять он за старое!» — разочарованно думает Ичимару, вмешиваясь в процесс с наиболее уместным по его мнению советом: — Изуру, прислушайся уже к своему занпакто и оттрахай друга как следует.       Кира сдерживает вопрос, откуда у Ичимару сведения о внутренних диалогах и характере Вабиске. В конце концов, он же капитан, ему положено всё знать! Приказ надо выполнять, потому пальцы удаляются под жалобный стон Ренджи, Изуру щедро смазывает себя и переходит к основной части воспитательного процесса.       Капитаны наблюдают. Гин сёрбает чайком с видом, как будто любуется луной, а не сомнительным эротическим спектаклем. Кучики вообще не дышит, дабы никто не обратил внимания на его горящий взгляд и непристойно приподнятое настроение где-то на уровне чайного столика. Для его же блага лучше не знать, что прищур позволяет зыркать по сторонам незаметно. Так что Ичимару видит и невольно закушенную губу, и сжатые кулаки, и осанку гончей, напавшей на след. Звуки со стола снова свидетельствуют об удовольствии принимающей стороны, но на этот раз Гин не успевает высказаться. — Вот так, засади ему по полной! — К-кучики-тайчо?       Кира даже с ритма сбился, оглядываясь. Ичимару открыл один глаз для надёжности. Не обернулся только Ренджи и то лишь в силу досадного ограничения подвижности. — Прошу прощения, вырвалось.       Не то чтобы комментарии добавляли настроения, но Кире и самому хочется поскорее управиться со сверхурочной работой, так что темп он прибавляет. И даже немного входит во вкус. — А с этого ракурса тоже ничего, не так ли? — Гин вкрадчиво вздыхает в сторону окаменевшего сообщника, — не подскажите, где раздобыть парочку больших зеркал, Кучики-сан?       Бьякуя невозмутимо игнорирует провокацию, утыкаясь лицом в свою чашку. Старается не представлять, как однажды обнаружит в этой комнате композицию, позволяющую созерцать подобное под разными углами с письменного стола. Или чайного, менос их знает, тумбочка-то в этом закутке стоит…       Тем временем, Ичимару становится скучно, а всем известно, что в подобных случаях капитан достанет даже того, кто давно умер и трижды разложился. Не получив должной реакции от Кучики, он поднимается, чтобы напомнить о себе лейтенантам. Подплывает за спину главного трудоголика Готея и подленько нашёптывает, на этот раз действительно тихо: — Изуру, ну что же ты в конце концов? Это же твой давний товарищ, когда же у тебя ещё будет возможность выразить ему всё, что накопилось? Ни за что не поверю, что Абараи-кун никогда не доводил тебя до кипения…       «Еще как доводил, — Кира мысленно соглашается, — умел бы я рисовать такие загогулины, как вы, может, тогда он бы не таскал мои конспекты! Еще не выжирал бы всю выпивку, которую я приношу на собрания. И не выпендривался бы своим здоровенным тупым шикаем, который, в отличие от хозяина, даже подобием шаккахо кидаться способен. Когда только загорать успеваешь, бездельник хренов? Вон какой румяный весь! И татуировки эти вызывающие бесят. И брови у тебя придурошные!»       Удовлетворённый особо мрачным взглядом Гин уплывает обратно на своё место. Спиной к Бьякуе, дабы ничего не пропустить. Смотреть есть на что: Изуру вжимает жертву в стол руками и переключается в режим отбойного молотка. Изо рта воодушевленного списком претензий юноши вырывается последний аргумент: — И вообще, я был лучшим студентом на курсе, лучшим! Лучше тебя, скотина!       Под звук ругани, перетекающей в стон, Ичимару тихонечко сползает на свою подушку и ведёт плечами от неуютного ощущения: — Ой-ей, а я перестарался, неловко-то как…       Откуда-то из-за окна слышится голос, смутно знакомый Гину и абсолютно точно узнаваемый Бьякуей: — О, слышите, как скрипит несмазанными петлями закрывающийся гештальт?       В голове у Кучики проскакивает вопрос, каким ветром сюда занесло одну черти когда сбежавшую из Сейретей кошку. Озвучивать его не решается чисто в целях безопасности. Совершенно очевидно, что шпионку Кира не догонит, но мало ли, чем обернётся реакция для остальных наблюдателей? Особенно если минимум один из них не уверен в шансах ушунповать со стояком.       Наконец воспитательный процесс заканчивается. Изуру делает шаг назад и оборачивается к капитанам. Бьякуя смотрит на помятого подчинённого на столе, потому с жутким довольным взглядом исполнителя не сталкивается. Или умышленно его избегает: впечатлений для веселых сновидений у него хватит на ближайшие полгода, не хватало еще, чтобы они обросли элементами ужасов.       Зато Гин теперь прикидывается соляный столбом. Был бы Кучики повнимательнее, запомнил бы, чем можно стращать коллегу, когда тот в очередной раз примется изводить окружающих. — Кхем, Ичимару-тайчо, а спросите в девятом, всё ли вовремя сдает Хисаги-сэмпай. Ему я тоже кое-что давно хотел сказать…       Далее с совершенно спокойным лицом Кира культурно кланяется и покидает комнату, скрывшись за неприметной дверкой в углу. — А там?.. — роняет Бьякуя раньше, чем успевает уследить за языком. Вроде бы и не его дело, но у неразрешенных загадок есть лимит. — Короткая дорога в ванную, — Гин отзывается отрешенно, но через секунду приходит в себя: — Вам бы такую же перепланировку сделать, может, тоже начнёте документы в срок сдавать.       Кучики окончательно удивляется и откровенно всматривается в непробиваемое лицо собеседника с немым вопросом, на что тот разводит руками и лучезарно улыбается: — Поверь, ты не хочешь знать. — Согласен, — аристократ кивает, поднимается на ноги и направляется к столу, чтобы упаковать и забрать свой потрёпанный свёрток. — Ну, надеюсь, теперь это недоразумение угомонится и перестанет капать мне на мозги ностальгией и воздыханием по бывшему однокласснику. — Страшные вы люди, благородные, когда добрые дела учиняете! Получается, за тобой теперь должок. — Хурмой или пару зеркал заказать? — Второе. Изуру хурму не любит.