Странный цветок

Один из немногих островов в море Беру, тихое и живописное место. Как раз на нём, двое скелетов, которые решили ненадолго сбежать с Демоньяка, тем самым отлынивая от работы, нашли одно красивое растение. Одинокий красно-оранжевый цветок с пышным шаровидным соцветием из более мелких бутонов, красивый будто пламя огня в холодную стужу и греющий душу своей неповторимой эстетичностью. Изящная прелесть, привлекла внимание рядовых, и они решили её забрать. Вернувшись обратно на Демоньяк с помощью водных скутеров, на корабле, будто крысы, они спрятали тайком цветок в каюте. — Ты уверен, что тут его не найдут? — 069 нервно, украдкой осмотрелся по сторонам. Ему было не по себе из-за их мелкого хулиганства. — Если будем молчать, то не найдут. — Нервно проговорил уже 198 — Ладно. Пошли. Иначе у нас буду проблемы. — Взяв 069 за руку, 198 повёл его по ветвистому коридору. Оставшаяся часть дня выдалась не лёгкой. Пусть им и удалось найти Команду Семи Морей, бой оказался непростым. Парень с легендарным мечом - был настоящей занозой, да и его напарники не так далеко были от этого чина. Всё же им, как всегда, удалось отбиться от очередной стычки - и началась погоня. Демоньяк преследовал Хаос достаточно долго, но те успели скрыться, нырнув в воронку прямо перед её закрытием. Очередное поражение. Путь к крепости предстоял не близкий, а то, какой распорядок ждал их по прибытии, можно было описать несколькими, короткими словами в ряд: коридор, дверь, отчёт, выговор, уход. И вот, спустя время, опустив голову то ли от стыда, то ли от усталости, Генерал медленно идёт к себе, тихо шаркая ногами. Хранитель любил бить морально, до боли в суставах и мнимого давления на душе. Дойдя до своей, такой родной комнаты, Боунс уже хотел открыть дверь как вдруг почувствовал, что его кто-то легонько дёргает за плащ. Повернувшись он увидел рядовых 069 и 198, один из которых протягивал ему цветок. Эти двое видимо хотели подержать своего командующего, пусть и таким способом. Генерал молча взял цветок, сил на то чтобы отчитать скелетов - хулиганов, за то, что они вместо работы шлялись где попало, от слова совсем не было. Проводив рядовых взглядом, простояв у двери более трёх минут, он вошёл в издавна знакомую комнату. Осталось только найти что-то подходящие для цветка. Генерал огляделся, поиски подходящего сосуда не заняли много времени, теперь цветок занял место на наполненном светом подоконнике, сам же он уже лежал на кровати и разговаривал толи сам с собой, то ли с цветком. Поговорить то было не с кем. —Боунс это! Боунс то! Заполучи меч! Достань артефакт! Одно и тоже каждый день. Постоянные выговоры, утомление и никакого уважения.... Только одно хорошо, что не бьёт... В ином случае, не знаю, как бы я добирался до комнаты... Интересно у него, когда ни будь бывает хорошее настроение? Вот бы увидеть его добрым и мягким. Тогда он был бы совершенно другим... Но это на вряд ли случится... — Сплошное недовольство и подавленность лились через край. Боунс был сломан, раздражён и опустошён. Он сел, свесив ноги, согнулся и поставив локоть на колени закрыл лицо в ладонь, указательным и большим пальцами массажируя виски, вторую руку с крюком он свесил, касаясь пола. Взгляд этого генерала был закрыт от мира под покрывалом со бсобственной конечности, он ничего не видел, лишь утопал в безысходности и отчаяние. Растение, стоявшее на окне, бесшумно пошевелилось, как змея, весело подергав своими листочками и издал небольшое, тёплое, алое свечение, которое спустя пару секунд исчезло, а сам цветок замер как прежнее произведение искусства, поставленное хозяином на окно. Встав, скелет потянулся, снимая напряжение и дрожа костями и издал звук глубокого вдоха, а потом и выдоха. Боунс замер у кровати, его изумрудные светящиеся глазницы скользнули по комнате, задержавшись на цветке. Алые лепестки, казалось, украли последние лучи заката. Он провёл костяшками по шершавому стеблю, и растение в ответ мнимо дрогнуло, будто живое. Боунс отмахнулся от этой мысли снимая плащ. Металлические застёжки звякнули о пол, но сама ткань улеглась в руке и была закинута на плечо, крюк прислонился к стене, оставив на ней царапину. По привычке, выработанной веками, он поправил подушку — бесполезный жест для того, у кого нет мышц, что устают. Но ритуал успокаивал: одеяло, аккуратно отогнутое в сторону, поправленная одной рукой простынь, подушка чуть сдвинутая к вверху, положенная на тумбочку рядом, шляпа упала на теперь сложенный плащ под ней. Даже скелету нужен порядок, когда внутри — хаос. Он улёгся, скрестив руки на рёбрах, и уставился в потолок. Трещины в балках складывались в знакомые рисунки — лицо Хранителя, оскал капитана Хаоса, чёткие узоры поражений. Боунс зажмурился, бесполезно, но опять же — привычка, пытаясь представить тишину. Вместо неё в череп заползали обрывки фраз: «Бездарь», «Снова провал», «Кости вместо мозгов». — Заткнись, — прошипел он в пустоту, перевернувшись на бок и смотря в стену. Лунный свет струился через окно, окутывая цветок серебристой дымкой. Лепестки, будто в такт дыханию, едва колыхались от сквозняка. Боунс, устроившись на койке, уставился в темноту, пока тревожные мысли медленно тонули в тишине. Его пальцы разжались, а позвоночник прогнулся в неестественной арке — признак усталости, знакомой лишь тем, кто лишён плоти. Растение выплюнула дымку алого цвета, осыпая подоконник мерцающей пыльцой, но скелет уже не видел этого. Тени переплелись над ним, как одеяло, а цветок, свернувшись в бутон, замер. В комнате остался лишь скрип костей при редких, машинальных движениях тела — подобие сна, где нет снов.