Winston

Брок вновь просыпается посреди ночи от кошмара, того самого, который преследует его всю гребанную сознательную жизнь. Через старенькую дверцу балкона проскальзывает легкий ночной морозец, что пробивает до костей. Рамлоу скидывает с себя белое, словно больничное, одеяло и свешивает босые ноги с кровати. Паркет кажется еще более холодным, чем ледяной воздух в округе и он топает по нему прямиком до входной двери балкона. В одних боксерах тело начинает пробивать мелкой дрожью, а пот выступивший на спине постепенно охлаждается, заставляя слегка вжать шею в плечи. За окном покапывает мелкий мерзотный дождь, а в шаткие рамы время от времени начинает завывать ветер. Эта симфония помогает на секунду забыться, до тех пор пока смуглая рука сама собой не тянется за увядший цветок стоящий на подоконнике. Там, к единоличному удивлению, обнаруживается лишь старая потрепанная Zippo и налет серого пепла. Первой мыслью проскакивает: «Гребанный Барнс». Следующей: «Храни бог Америку и круглосуточные заправки». Он стоит на балконе еще пару минут, бессмысленно проводя по колёснику старенькой зажигалки мозолистыми пальцами, время от времени создавая искру, но не позволяя ей дойти до впитавшего в себя бензин фитиля. Попутно натягивая на себя слегка сыроватые джинсы он еще пару раз заглядывает в укромные уголки квартиры, стараясь отыскать заветную пачку красных Winston или хотя бы намек на какое-нибудь табачное изделие, кроме Барнсовых электронных трубок и коллекции непонятных банок на полке. В карманах штанов лежащих в отделе так же оказывается пусто, словно какой-то неугомонный домашний чертенок как назло скурил все сигареты. ..... Грудь противно опаляет легким морозцем, когда в далеке коридора слышится легкий звон ключей и щелчок захлопывающейся двери. Противно желтый свет ослепляет и заставляет слегка прикрыть и так тяжёлые веки. На секунду Джеймс непроизвольно напрягается всем телом, чтобы через мгновение увидеть за углом слегка покачивающегося Рамлоу с таким же ядерно желтым полиэтиленовым пакетом с непонятным содержимым. Быстро сбрасывая на ходу кроссовки он на носочках проходится по спальне и заворачивает на кухню, по звукам выкладывая из пакета пару пачек сублимированной лапши и возвращается обратно к кровати. Прищурившись можно заметить как со смольных волос на постель всё еще скатываются крупные капли воды, оставляя пятна на белоснежном постельном белье. Видя это зрелище Джей слегка приподнимает уголок рта и привстает на локтях, сразу же получая мимолетный поцелуй куда-то в макушку и падая свинцом обратно на простыни. — Ты идиот. Ты знаешь это? —Догадывался, — ответ раздается параллельно с звонким трещанием напольной сушилки, на которую отправляются пара промокших брюк с носками и белоснежная футболка, вымоченная до нитки. Заползая на кровать и укрываясь своей частью одеяла, Брок вновь натягивает свою фирменную улыбку. — Тяга к табаку меня преодолела. — Но не тяга к арбузному дыму, да? Электронка стояла на тумбочке на зарядке. Или у тебя особый ритуал, который включает в себя перевернуть всю квартиру, разбудить меня и с довольной рожей курить прямо на кровати? — Брок лишь сильнее ухмыляется, хотя кажется куда еще довольнее может быть эта мудачья физиономия? Сигарета в руках слегка осыпается на стоящую прямо поперек груди пепельницу и дым неприятно щекотит не привыкший к запаху терпкого табака нос Барнса. — Чёрта ради, спаси и сохрани, — Он тоже тянется к тумбочке за электронной сигаретой и делает затяжку, сложив губы трубочкой и смешно выдыхая кольца серого дыма. — У суперсолдат же нет зависимостей? — Зато есть непереносимость табачного дыма и всяких мудаков в постели. — Ну, ты попадаешь по обоим пунктам, — И снова эта мерзкая ухмылка. Господи, Барнс обожает ее и в то же время ненавидит до стиснутых челюстей и впивающихся в ладони ногтей. Но это его. Всё и целиком, и он точно не собирается ни с кем делиться.