Когда любовь отпускает

Нашёл ли ты то, что искал — как выбраться из кожи?

В то залитое солнцем место, которым ты был заворожен.

Я жгу все мосты, только чтобы сохранить тебе жизнь.

Carlo's Song, Noah Kahan

Виктор вдохнул, и воздух не ударил по его лёгким шрапнелью. Сразу стало понятно, что это сон. Он сидел за столом в своей бывшей лаборатории в Академии, и вместо него умирало вечернее солнце. Память раскрасила помещение в закатные оттенки рассеянного золота, сумеречного глянца и жжёной бронзы. В ногу отдавало старой доброй болью, да вот ещё шея заныла совсем недавно — но ничто из этого не убивало Виктора. Вдобавок он был не один. Второй признак того, что это сон. Другой человек примостился на краю стола по соседству с грудой бумаг, полусобранной механической дребеденью и дорогущей капиллярной ручкой, подаренной Хеймердингером на прошлый день рождения. Человек случайно ткнулся коленом в предплечье Виктора, да так и оставил там — точкой сингулярности на коже. Он смеялся над шуткой, которую Виктор забыл ещё пять лет назад, и сотрясался при этом всем телом, как сотрясается земля, готовая разверзнуться. Целый хор в нём одном. Виктор ещё раз вздохнул и легко и непринуждённо вспомнил, как дышать. — Сегодня мы уже достаточно поработали, — сказал сидящий на столе человек и, развернувшись лицом к Виктору, прижался к его руке бедром, согрел её сразу вдоль. — Не хочешь выбраться отсюда? На последнем приёме Совета мне перепала дорогущая бутылка из старых подвалов. Можем распить за наш близкий успех. Виктору смутно помнился тот вечер. Виски тогда оказался хорош, согрел вены полуденным жаром. — Ты ненастоящий, — сообщил Виктор хладнокровным тоном врача, которому выпало объявить смертельный диагноз. Уж кто-кто, а Виктор в этом был знаток. — Ого, ничего себе, это что-то новенькое. Если что, я чувствую себя вполне настоящим, Вик, — отозвался тот человек, и сквозь его слова нитями скользнули новые смешинки. Он коснулся кончиками пальцев скулы Виктора — как раскалённое железо приложил. Одним движением нанёс рану и сразу же её прижёг. — Ты ненастоящий, — повторил Виктор и закрыл глаза. Хоть он и понимал, что это всего лишь сон, ласковое касание смяло его и сокрушило. На месте сердца остался дымящийся ударный кратер. Мозолистый палец застыл у самого уголка губ. — Ладно, допустим. Какие у тебя есть доказательства в пользу этой гипотезы? Виктор улыбнулся чуть скованно — чужой палец мешался. — А разве не ясно? Ты до сих пор не попытался меня убить. — Ты это о чём? — поразился призрак Джейса Талиса. — Я бы не посмел причинить тебе вред. Ты же мой партнёр. Я люблю тебя. Виктор открыл глаза. Ему улыбался в ответ куда более взрослый Джейс, чем помнилось по тому вечеру в лаборатории. Сквозь густые орехово-русые волосы и бороду пробивались седые пряди. Вокруг глаз и рта виднелась слабая паутинка морщинок. Вместо формы Академии на нём был потрёпанный белый сюртук, по локти измазанный в чём-то тёмном. — Я люблю тебя, Виктор. — Голос Джейса стал наждачно-хриплым. Когда он вонзил нож между ребёр Виктора, было даже почти не больно. Виктор ткнулся лицом в ладонь, которую так и не убрали с его щеки. В голове распахнулось немигающее око Хекс-ядра, а вокруг тысячей бурлящих красок, каких ещё не видел человеческий глаз, взорвалась целая вселенная. Он вдохнул, но вместо воздуха лёгкие обожгло ядом. Теперь что у него во рту, что на руках Джейса — везде была кровь. Виктор подался вперёд и прижался к губам Джейса, и этот поцелуй тоже отдавал кровью. — Я люблю тебя, — признался он призраку Джейса. — Жаль, что тогда у меня плохо это получалось. Виктор проснулся в полном одиночестве — за исключением Всеобъемлющего Нечто внутри головы. Физически осколок Хекс-ядра, который спас ему жизнь, находился у него в груди, прямо над сердцем. Он выглядел как опалесцирующий самоцвет размером с ноготь и ощущался чужеродно-шипастым, как вирус. Он горел изнутри вечным и неизменным огнём, и потому через нагрудную пластину, которую обычно носил Виктор, всегда пробивался рассеянный свет. Впрочем, над Хекс-ядром были не властны законы физики. На самом деле осколок жил в голове Виктора. Постоянный ропот Хекс-ядра угнездился где-то между мыслями и инстинктами. Он звучал рёвом океана, налетающего на скалы, инфразвуковым гулом, предшествующим землетрясению, космической тишиной. После своего воскрешения Виктор довольно быстро уяснил, что Хекс-ядро, только дай ему волю, готово обрушиться на своего хозяина приливной волной и погрести его под собой. К нынешнему времени, однако, неизбывный шум стал кем-то вроде старого друга. Виктору почти не стоило труда отодвинуть его на край сознания и сосредоточиться на иных вещах. Виктор быстро осмотрелся, смаргивая сонную пелену с глаз. Утро ещё только занималось: сквозь окно струился голубоватый свет. Виктор уснул сидя, скрючившись полумесяцем над своим столом. В последнее время такое случалось всё чаще и чаще. Прядь отросших волос прилипла к щеке, дорожки слёз только начали подсыхать, стягивая кожу тонкой плёнкой. Странно так реагировать на кошмар, который снился уже и не сосчитать сколько раз. Он мучил Виктора как застарелая рана, от которой никак не получается избавиться. Сколько же ещё лет должно пройти, чтобы она наконец зажила? Однажды он спросил об этом Хекс-ядро — видимо, потому, что из всего окружения Виктора только от Хекс-ядра и можно было наверняка получить ответ. Оно как будто не поняло вопроса. — В ОТЛИЧИЕ ОТ ВАС, У НАС КРОВЬ НЕ ТЕЧЁТ, — без слов, вне всяких структур человеческого языка отозвалось ядро. Общаться с ним было всё равно что перекрыть доступ крови к конечности и почувствовать, как она медленно немеет. Только вот это навязчивое, неумолимое онемение было способно заживо сожрать Виктора изнутри. — ОДНАКО ВСЕ ИСТОЧНИКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗНАНИЙ СХОДЯТСЯ НА ТОМ, ЧТО РАНЫ, КОТОРЫЕ НЕ УБИВАЮТ, ДОЛЖНЫ ЗАЖИТЬ. ТАК ИЛИ ИНАЧЕ. «Этой по-прежнему под силу меня убить. По крайней мере, она точно будет продолжать пытаться», — пронеслась мысль. Впрочем, здесь Хекс-ядро ничем не могло помочь, так что Виктор свернул разговор. Если верить потускневшим миниатюрным часам, висевшим над столом, то Экко будет ждать Виктора на оперативной базе Светлячков только через полтора часа. Значит, можно было переползти в кровать и, пока настрой окончательно не прошёл, урвать ещё несколько минут ускользающего сна. Виктор вообще мало спал. Не больше раза-двух в неделю. Он сомневался, что его телу нужен сон в его традиционном виде, но спокойнее было думать, что он ещё это умеет — так дети цепляются за свои любимые игрушки. Часы отсчитали ещё минуту. Виктор вздохнул. Уже где-то полгода эта квартира служила ему лабораторией. Фактически это была крошечная халупа с собственным входом, и располагалась она прямиком над лавкой, в которой продавали крайне сомнительные витамины и пищевые добавки. Ввиду особенностей их производства внутри почти что круглосуточно воняло чем-то едко-травяным, но зато за аренду брали мало. К тому же отсюда всего за несколько минут можно было добраться как до Светлячков, так и до двух бесплатных больничек, куда Виктор поставлял протезы. Ну и, наконец, хозяйка не задавала никаких вопросов — тоже бесспорный плюс, когда арендатор представляет собой почти шестифутовый сплав человека и робота со своей собственной Бесконечностью в голове. Виктор взглянул на чертежи, над которыми работал перед тем, как уснуть. Новая версия технологии нейросвязей его авторства должна снизить задержку между срабатыванием нейрона и откликом протеза с нескольких секунд практически до нуля. Дыхательный аппарат размером с детскую ладонь можно будет закрепить хоть на ремне. Модифицированный ховерборд Светлячков потенциально способен поднять в воздух инвалидное кресло. — ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО МЫ МОГЛИ БЫ СДЕЛАТЬ ВМЕСТЕ, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ БЕЗДЕЛУШКИ, — напомнило о себе Хекс-ядро. — ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ СМЕРТИ. КОНЕЦ СТРАДАНИЯМ. МЫ ЗНАЕМ ТВОИ МЕЧТЫ, СОЗДАТЕЛЬ. ЭТО И НАШИ МЕЧТЫ. — Боюсь, из меня так себе командный игрок, — ответил Виктор вслух, хотя при разговоре с Хекс-ядром это было вовсе не обязательно. Что ж, очередная любимая игрушка. — НАШЕ ПАРТНЁРСТВО ПОКАЖЕТСЯ ТЕБЕ САМЫМ ЕСТЕСТВЕННЫМ НА СВЕТЕ. ЭТО СРОДНИ ТВОЕЙ НЕЙРОТЕХНОЛОГИИ. ИМПУЛЬС — И СРАЗУ ДЕЙСТВИЕ. — Когда-то у меня уже был партнёр. Это плохо закончилось. Словно по команде, комнату вдруг тряхнуло, и гулкий «бум» отдался дрожью в костях и звоном в затылке. Спустя долю секунды механическая обезьянка, сидевшая в углу стола, начала греметь литаврами и вращаться, а её глаза зажглись алым светом. — Вот всегда он умел пафосно выбрать момент, — в пустоту заметил Виктор и осторожно нажал на голову обезьянки, чтобы отключить сигнал тревоги, пока тот не нарушил покой соседей. Глупо, конечно. Когда в бой вступит хекстек, о покое останется только мечтать. Когда-то Джейс с Виктором пришли бы в ужас, увидев сотворённую ими магию в конструкции хотя бы одного оружия. Теперь они сами при её помощи в основном только и делали, что пытались убить друг друга. Здание содрогнулось от приглушённого «ба-баха» где-то внизу. Хлопья пыли посыпались со стропил прямиком на чертежи Виктора. — Я опоздаю из-за него на работу, — пожаловался Виктор роботу-обезьянке и встал, не обращая внимания на привычную боль в ноге. С учётом того, что экзоскелет обеспечивал полную гидравлическую поддержку, боль, в общем-то, превратилась из насущной проблемы в воспоминание. Точно так же Виктор таскал за собой призрака жгучей агонии, которая пожирала его лёгкие до того, как он их модифицировал. Он покрутил головой из стороны в стороны, разминая мышцы — там, где механика присоединялась к центральной нервной системе, до сих пор иногда чувствовалась лёгкая зажатость. Затем Виктор приложил к лицу маску, и с тихим шипением стравливаемого воздуха она бесшовно встала на место. — Что ж, долг зовёт. Если меня сегодня не убьют, то скоро увидимся, — пообещал он обезьянке. Пропущенная через голосовой модулятор, его речь начала металлически дребезжать и потеряла эмоциональность. С лязгом и жужжанием пришла в действие роборука, которая крепилась к экзоскелету прямо между лопатками. В сложенном виде она размещалась вдоль позвоночника и была почти незаметна. Теперь же она воздвиглась над головой Виктора, и холодный голубой свет от включённого хекстекового лазера озарил комнату. Внизу снова что-то громыхнуло, после чего раздался пренеприятнейший оглушительный звон — как будто витрина лавки разлетелась на мириады осколков. Виктор не стал заморачиваться спуском по лестнице — сразу дёрнул на себя древнюю раму единственного окна своей квартиры, и та жалобно заскрипела, но распахнулась. Он схватил прислонённый к столу посох, перемахнул через подоконник и приземлился уже на улице. Когда стопы ударились о булыжники мостовой, экзоскелет поглотил импульс целиком, — высота была всего-то два этажа, — и единственным знаком того, что механике пришлось потрудиться, стала взмывшая в воздух паровая струйка. От витрины и впрямь ничего не осталось. Какая жалость. Виктору всегда нравились изящные травяные узоры, украшавшие цветное стекло. В вечном полумраке они выделялись своей яркостью и приветливостью, напоминая о том, что где-то вовне ещё можно встретить зелёные растения. Посреди лавки в окружении диковинного снегопада из сушёных трав и изумрудной стеклянной пыли спиной к улице стоял мужчина, и на его крепкое плечо был закинут уморительно огромный молот. Виктор всегда считал это орудие ужасно непрактичным. Неудивительно, что Джейсу до сих пор не удалось убить с его помощью своего врага. — И чем тебя не устроил традиционный способ постучать в дверь? — поинтересовался Виктор. Джейс рывком развернулся, скинул с плеча молот и выставил его между собой и Виктором. Виктор позволил себе потратить долю секунды на быстрый, ставший уже машинальным осмотр. С последнего раза, когда он видел Джейса, мало что изменилось. Тот по-прежнему носил волосы длиннее, чем в период их партнёрства. Густую бороду усеивали проблески седины. Всё те же мощные плечи, руки, ноги. Под левым глазом обнаружился новый шрам в форме звезды. Джейс стоял прямо, уверенно опираясь на обе ноги — видимо, полученная много лет назад травма почти его не беспокоила. За последние годы Виктора не раз осеняли идеи, как можно было бы усовершенствовать ортез Джейса, только вот возможности поделиться ими никак не выдавалось. Главным отличием было то, что чем дальше, тем старше выглядел Джейс. Эта мысль пугала, но Виктор старался не поддаваться страху. — ЕСЛИ БЫ ОН ЭВОЛЮЦИОНИРОВАЛ ВМЕСТЕ С НАМИ, ОН БЫ ОКОНЧАТЕЛЬНО ИЗБАВИЛСЯ ОТ БОЛИ В ДАВНИХ РАНАХ. ТЕБЕ НЕ ПРИШЛОСЬ БЫ НАБЛЮДАТЬ, КАК ОН СТАРЕЕТ И ДРЯХЛЕЕТ. ВЫ С НИМ СТАЛИ БЫ ЧАСТЬЮ СОВЕРШЕННОЙ ОБЩНОСТИ. РАЗВЕ НЕ ОБ ЭТОМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ, СОЗДАТЕЛЬ? Виктор в очередной раз проигнорировал навязчивое бизнес-предложение Хекс-ядра и крутанул посох в руке. — А ты начинаешь замедляться, Человек Прогресса. Я ждал тебя ещё полтора месяца назад. Подумал уже, что меня совсем позабыли. Будь то их обычная перепалка, Джейс ответил бы как-то дурацки и не к месту, но максимально колко, лишь бы задеть его за живое. Например, как-то так: «Ну что ты, детка, не стоило так томиться по мне». Но сегодня он сказал: — Виктор. И больше ничего. В низ живота ухнул ледяной ком. Еле слышно зашипел пар, провернулись шестерни — Виктор опустил третью руку. Конечно, подставляться было глупо, но он почти полдесятилетия не слышал, чтобы Джейс произносил его имя. Если уж он к Виктору и обращался, то только как к Механическому Вестнику — да и то звучало как ругательство. — Что? — очень многословно отозвался Виктор. Джейс опустил молот, вышел из лавки через разбитое окно — под его ногами прохрустели стеклянные осколки — и вскинул руки в мирном жесте. Взгляд его ртутно блестящих глаз обжигал; Виктору так и не удалось подобрать слов, чтобы точно обозначить их цвет. Серые… карие… звёздоподобные. — Нам нужно поговорить. Услышать это из уст Джейса было настолько неожиданно, настолько за пределами мельчайшей вероятности, что мозг Виктора на долю секунды попросту отключился. — По-моему, нам с тобой нечего сказать друг другу, — наконец выдавил он из себя. — Ну, вообще-то, есть. Видишь ли, скоро Пилтовер вступит в войну с Амбессой Медардой. — Меч автократа, как водится, оказался обоюдоострым. Естественно. И как это касается меня? — Это касается не только Пилтовера. Война затронет всех. Включая Нижний город. — Как обычно. Последствия ваших проблем всегда сказываются внизу. Я не останусь в стороне — тоже как обычно. Джейс скривился в знакомом раздражении — одной из немногих эмоций, которые он теперь позволял проявлять себе при Викторе, — и в Викторе это отозвалось мимолётным… он бы сказал, ликованием, если бы не было так тошно. — Прекращай ёрничать. Дело в хекстеке, так что ты тоже захочешь это услышать. Доверься мне. — Что-то нечитаемое пронеслось по его лицу, и Джейс исправился. — Просто поверь. Виктор склонил голову набок. Если Джейс решил предпринять очередную попытку его уничтожить, то подход для этого он выбрал новый — и совсем не тот, какой от него следовало ожидать. Он ведь всегда действовал до боли прямолинейно, вечно ходил с душой нараспашку, включая и то время, когда Совет дёргал его за ниточки и вертел им, как только вздумается — а ведь советники остановились только тогда, когда земля буквально ушла у них из-под ног. Итак, сценарий первый: Джейс говорил искренне, и возможная война с Амбессой Медардой и впрямь привела пилтошек в такое отчаяние, что они на коленях приползли к Виктору за помощью. Сценарий второй: Джейс Талис превратился в полного незнакомца для Виктора. — Виктор, я прошу тебя. В голове Виктора затаилась одна глупая частичка. Она упрямо выживала раз за разом, снова и снова, сколько бы Виктор ни пытался её придушить. Именно она прошептала: «Даже если это ловушка, разве так уж плохо умереть, слыша своё имя из уст Джейса?». — Если я пойду с тобой, я должен быть уверен, что вернусь домой целым и невредимым. — Виктор скептически покосился на развалины лавки и добавил: — То есть к тому, что от него осталось. — Даю тебе слово. — Включая мой фрагмент Хекс-ядра? Джейс стиснул зубы и заиграл желваками, прежде чем ответить: — Хорошо. Пока всё не кончится, Хекс-ядро я не трону. Пойдёт? — Более чем. Что ж, теперь говори. Я слушаю. — Вообще-то, — Джейс достал из внутреннего кармана сюртука жёлто-зелёный цилиндр, запечатанный официальной эмблемой дома Кирамман, — выслушать тебе нужно не меня. Пилтоверский зал Совета остался почти что таким же, каким Виктор его помнил — за исключением состава присутствующих. За огромным круглым столом обнаружились сплошь знакомые лица. Одних из них Виктор ожидал увидеть. Кейтлин Кирамман — бывшего военного главнокомандующего, а ныне поборницу мира. Вайолет — её пугающую спутницу из Нижнего города. Советницу Мэл Медарду, по лицу и шее которой пролегли новые золотые полоски. А вот оставшиеся двое оказались немного… внезапной находкой. — Надо же, какой сюрприз, — спокойно отметил Виктор. — На нас надвигается смертельная угроза. Нам нужны все свободные руки. Мы не имеем права отказаться от помощи, кто бы её ни предложил, — сказала Кейтлин тоном человека, который заучил свою речь наизусть и множество раз отрепетировал её перед зеркалом. — Она хочет помочь, — голос Вайолет звучал одновременно напряжённо и примирительно. — Всё… изменилось. Когда Вандер вернулся. Она изменилась. — Я понимаю. И я не её назвал сюрпризом. — Виктор кивнул Джинкс. — Твоя сигнализация работает отлично. Разве что надо расширить охранный периметр. Правда, только после того, как я проверю, что конструктив здания не пострадал. А то, знаешь ли, по нему хорошенько врезали молотом. Джинкс хихикнула и нескладно отсалютовала Виктору. — Без проблем, господин Механический Вестник. Если потребуется, могу хоть на всю улицу сигналку навесить. Виктор перевёл взгляд на сидевшего рядом с ней Экко — тот скрестил руки на груди, как будто не вполне понимал, куда их деть. — Значит, сюрприз — это я. — Экко качнулся на стуле и с глухим стуком закинул ноги на полированную столешницу. — Что ж, я здесь только потому, что меня попросила Паудер. Ну, проторчу здесь полдня, так хоть кофе бесплатного напьюсь. — В последнее время вокруг такая скукотища, — вздохнула Джинкс… Паудер и приобняла Экко за плечи. — А тут наконец хоть чем-то занять себя можно. — У некоторых людей бывают планы и помимо того, чтобы изобретать безумные хреновины и взрывать что ни попадя. — Экко кривовато улыбнулся Паудер, и от его улыбки у Виктора кольнуло в груди. — Раз ты здесь, полагаю, у Ивана всё хорошо? — уточнил он. Экко тут же просиял, на его щеках показались ямочки. — И не говори, у него всё пучком. После первой же недели всё пошло как по маслу. Благодаря тому, что ты перевёл ему рекомендации врача, второе лекарство сработало на все сто. — Рад слышать. — Виктор испытал искреннее облегчение. — Кто такой Иван? — спросил Джейс. — Пациент, — коротко пояснил Виктор. — Не твоё дело, — одновременно с ним рявкнул Экко. На невозмутимом лице Джейса мелькнула кислая гримаса. Паудер снова захихикала и ловко увернулась от локтя Экко. — Хоть зрелище вашего воссоединения и радует наш взор, здесь собрались крайне занятые люди, так что предлагаю перейти к делу, — вмешалась советница Медарда. Она махнула рукой на пустое место за круглым столом и взглянула на Виктора. — Приглашаю тебя присоединиться к нам. Виктор замер, уставившись на кресло. Кто же раньше там сидел? Может, тот блондинчик с узким злобным лицом, который питал особую любовь к изысканной наркоте? Виктор помнил, как когда-то в этом самом зале он молил всех принять мир, предложенный Джейсом. Тогда его усадили за спиной Джейса, чуть в стороне — на привычное ему место, которое он всегда занимал. Виктор угасал со скоростью, которая изумляла даже его. Он надеялся, что до того, как его положат в землю, ещё успеет застать мирное время. По правде говоря, Виктор никогда не желал себе политической власти. Он видел, как Джейса потихоньку обтёсывали, мало-помалу — скорее всего, даже незаметно для него самого, — готовя для новой должности. Его ждала тяжёлая, беспросветная жизнь, где он был открыт всем стихиям — в отличие от жизни в лаборатории. И всё же тогда Виктор фантазировал о том, чтобы стать… заметным. Чтобы в нём увидели не только помощника, не только калеку из Нижнего города, не только парня, который подаёт Джейсу молот, когда тому вздумается впечатлить народ. Возможно, в одной из бесчисленных вселенных, когда Джейс занял место в зале Совета, Виктор занял место рядом. Плечом к плечу — не как его тень, а как равный ему. Как партнёр. Экко покосился на Виктора и одними губами произнёс: «Всё хорошо?». Виктор с подчёркнуто прямой спиной сел на кресло и прислонил посох к столу. — Тогда к делу, — повернулся он к советнице Медарде, и та кивнула Кейтлин. Кейтлин встала и сцепила руки за спиной — образцовый военный, как обычно. Словно даже здесь она чувствовала себя обязанной кому-то что-то доказывать. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить нависшую над всеми нами смертельную угрозу. Если мы не сумеем справиться с ней, пострадать могут тысячи. На кону стоит тот мир, каким мы его знаем. — Сколько пафоса, — пробормотала Паудер, только вот не с раздражением, а с чем-то похожим на уважение. — Эта информация не должна покинуть пределов зала Совета. Даже одно слово, сказанное постороннему, может стоить жизней невинных людей. Могу я рассчитывать, что все здесь присутствующие согласны хранить молчание? Кейтлин, Вайолет и советница Медарда посмотрели на Виктора с почти что одинаковым скептицизмом. Джейс на Виктора не смотрел вовсе. — Ну и кому я могу рассказать? Членам моего читательского клуба? — без особой вежливости огрызнулся Виктор. — Только давайте обойдёмся без тайных рукопожатий. Можно уже ближе к теме? Если вам тут нечего делать, кроме как полицейские баррикады строить, это не значит, что у остальных так же, — в голосе Экко прорезалась сталь. Кейтлин кивнула. — Принято. Если сильно упростить, то Амбесса Медарда собирается создать бессмертную армию, пользуясь объединённой мощью Хексврат. С ней сотрудничает Синджед, бывший учёный из Академии, и он, по её сведениям, открыл способ, чтобы сделать из хекстека нечто вроде… батарейки, от которой можно запитать человеческое тело. Навечно. — НОВОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. ВЕЛИКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ, — восхитилось Хекс-ядро в голове Виктора. Наступила крайне неуютная тишина. — Эта идея в принципе реализуема? — наконец обратилась советница Медарда к Джейсу. — Конечно, — ответил Виктор за него. — Она уже реализована. Снова наступила тишина — да ещё неуютнее прежней. — Ты же не… — медленно начал Джейс. — Бессмертен? Вероятнее всего, нет, — махнул рукой Виктор. — Я меняюсь с возрастом, как и полагается, и ты лучше кого бы то ни было знаешь, что если мне порезать кожу, потечёт кровь. Однако я могу предположить, что при наличии постоянного и направленного влияния Хекс-ядра можно обратить старение вспять и даже предотвратить смерть. По крайней мере, такова была теория доктора Синджеда. — Ого-го, так ты знаешь доктора Психодура? — спросила Паудер. Виктор с поразительной лёгкостью успел позабыть — насколько же быстро бежало время! — что она ещё и таблицу умножения не успела выучить, когда попала в банду Силко. — Я познакомился с ним ещё в детстве, — пояснил Виктор. — И он… подкинул мне кое-какие мысли. Касательно создания Хекс-ядра. — Что? Это ещё когда было, мать твою? И где был я? — встрял Джейс. — Даже и не знаю, — гаденько протянул Виктор. — То ли встречался с очередным лоббистом, то ли наблюдал за парадом миротворцев в боевой форме. Джейс отшатнулся, как будто Виктор плюнул на стол перед ним. — Есть! — жизнерадостно воскликнула Паудер. Экко присвистнул. Вайолет откашлялась. — Итак, если мы допустим, что твоя мать права и это действительно возможно — чего она в принципе хочет добиться со своей бессмертной армией? — спросила она у советницы Медарды. Та подпёрла подбородок руками и направила взгляд на Вайолет. Даже в простом чёрном платье, озаренная неверным вечерним светом, она была восхитительна. Виктор понимал, почему Джейса притянуло к ней, как планету к сверхмассивной звезде. — По мнению матери, сила — это всё. Она считает, что лишь кровью сможет оставить свой след в мире. Она глубоко в этом убеждена, всё остальное — только следствие этого убеждения. — Ладно, но с кем она воевать-то собралась? — спросил Экко. — Да с кем угодно, — пожала плечами Медарда. — Со всеми разом. Личность врага ей безразлична, главное — его победить. — Почему у нас ни разу и мысли не возникло, что Хекс-ядро способно на такое? — Вопрос Кейтлин звучал по большей части риторически, но Виктору как будто иголку под кожу загнали. — Вы на долгие годы оставили Хекс-ядро без должного изучения — что и понятно, ведь вы столько ресурсов убили, чтобы стереть его с лица земли. Правда, в итоге ваш проект оказался крайне сомнительным, если не сказать больше. Ни на какие мысли не наводит? Кейтлин открыла было рот, но первым отреагировал Джейс. Как предсказуемо. Всё равно что завести механическую обезьянку, чтобы она забила в тарелки. — Опять ты за своё. Ты прекрасно знаешь, почему изучение Хекс-ядра даже не рассматривалось. Виктор повёл ладонью в его сторону. — Разумеется. Потому что ты сказал, что оно не рассматривается. — Это не… я хочу обеспечить безопасность населения. В этом заключается моя зона ответственности. Жаль, что тебе этого не понять. Где-то за грудиной полыхнула давняя ярость. — Поразительно. Никогда не думал, что именно тебя будет так страшить научный прогресс. Джейс грохнул ладонями по столу и привстал. — По крайней мере, я не экспериментирую с хекстеком на любых желающих, превращая их невесть во что… — Заткнись! Ты же понятия не имеешь, что несёшь! — разгорячился Экко, но Виктор тут же его перебил. — Если под экспериментами ты понимаешь спасение бесчисленных жизней, то да, мои действия попадают в категорию непростительных. Спасибо, что, как и всегда, просветил нас, наш блистательный Человек завтрашнего дня. — Так, всё, хватит! Угомонились, оба, — Кейтлин повысила голос, чтобы наверняка заглушить ответную реплику Джейса. — Честное слово, приберегите своё мерение членами до того, как мы отложим конец света. Заранее спасибо, — добавила Вай и положила просто ужасающее количество сахара в чашку с тем, что ранее было вполне пристойным кофе. Виктор простонал от отвращения. Джейс воспроизвёл его стон почти точь-в-точь. Кейтлин вздохнула и провела рукой по волосам, словно призывая себя к терпению. — Пока мы не остановим Амбессу Медарду, ничто иное не имеет значения. Включая ваши идиотские перепалки. Вам ясно? Виктор откинулся на спинку кресла. Джейс сел. Никто из них даже не попытался возразить, и Виктор испытал лёгкое разочарование в них обоих. — Итак, какие у нас планы? — спросила Паудер. — Мы знаем, где живёт эта дамочка? Я могу просто… — Помогая себе руками, она вполне достоверно изобразила полёт бомбы и последующий взрыв. Судя по виду Кейтлин, на неё накатила тошнота. Судя по виду Вайолет, она всерьёз рассматривала предложение сестры. — Кровавое убийство с чудовищным сопутствующим ущербом повлечёт за собой лишь большее насилие, — покачала головой Медарда. — Но мысль отличная. Мы приветствуем любые идеи во время обсуждения. — Тогда нужно защитить Хексврата. Не дать Амбессе добраться до них, — сказала Вайолет. — Нет, — отозвался Джейс. — Нет. Нужно отрубить Хексврата. Насовсем. Чтобы наверняка исключить возможность повторения чего-либо подобного. На этот раз взгляды всех до единого скрестились на Викторе. Виктор только и сделал, что хмыкнул. — Я сознаю, что мы с тобой не сходимся во мнениях по поводу того, на что способен хекстек, — продолжил Джейс. — И мы вполне можем упиваться теоретическими баталиями до тех пор, пока не умрём от старости. Но если мы дадим Медарде вот так воспользоваться Хексвратами, ты никогда себя не простишь, Виктор. Я же знаю. Виктор тоже это знал. Несмотря на то, что Хекс-ядро в его голове на разные лады торжествующе воспевало человеческое тело, которое никогда не стареет, не ломается, не умирает — несмотря на все эти песнопения, Виктор знал. — Глупо заявлять, что человечество должно навеки остаться неизменным. Эволюция естественна. Пожалуй, она естественнее чего бы то ни было иного. По лицам сидящих за столом будто рябь пробежала. Вайолет тихо охнула, Кейтлин удивлённо втянула в себя воздух. Паудер и Экко обменялись взглядами, безмолвно обсудив что-то неведомое Виктору. Медарда забарабанила по столешнице ноготком с безупречным маникюром, отбивая чёткий ритм. Джейс позеленел, как будто его вот-вот вырвет, и явно собрался что-то сказать. — Однако, — бросил Виктор. Джейс мгновенно ожил: выпрямился, расправил плечи, заблестел глазами. Когда-то Виктор больше всего на свете ценил этот блеск — именно такой Джейс совершал открытия, подхватывал его идеи, изобретал что-то новое. — Ты поможешь нам, — заключил Джейс. — Я помогу вам, — подтвердил Виктор. — Но при одном условии. Джейс помрачнел. — Ядро. — Таким же тоном можно было объявить смертный приговор или зачитать смертельный диагноз. Виктор кивнул. — Я помогу вам отключить Хексврата, но уничтожить его не позволю. Такова цена моего участия. Если вы не готовы её заплатить, то на этом я откланяюсь, чтобы не тратить больше ни ваше, ни своё время. — По-моему, цена вполне справедлива. Я принимаю твоё условие, — первой опомнилась Медарда. — Кейтлин, что думаешь? — Да, конечно. Спасибо, Виктор. — Кейтлин помолчала и осторожно окликнула: — Джейс? Джейс прожигал взглядом лицо Виктора, не отрываясь. Его ладони сжались в кулаки. «Моя жизнь в обмен на вашу цель, — подумал Виктор так яростно, словно Джейс и впрямь мог услышать его мысли. — Чего ещё тебе надо?» — Хорошо, — наконец произнёс Джейс. — Договорились. Экко и Паудер ещё несколько часов назад вместе с Кейтлин и Вайолет удалились по направлению к поместью Кирамман. Медарда предложила Виктору переночевать в её особняке, однако сон казался столь же далёким, как звёзды, так что Виктор вежливо отказался и решил прогуляться по саду за зданием Совета. Прошло много лет с его последнего визита, но мышечная память послушно вела его по извилистым тропинкам. В Пилтовере началась весна. Кустарник и сливовые деревья возродились к жизни и пышно зацвели. Спустя, может, несколько минут, а может, несколько часов Виктор остановился в круглом дворике. Его отделяли от сада каменные стены, увитые усыпанным фиолетовыми цветками плющом. В центре над журчащим фонтаном возвышалась воздевшая в воздух раскрытую ладонь громоздкая бронзовая статуя его старого знакомого. На ладони лежал сферический кристалл, который горел бледно-голубым светом, лишь отдалённо напоминая пронзительно синий хекстек. Если бы не этот кристалл, то лишь луна в небе да ещё мерцающее Хекс-ядро в груди Виктора разгоняли окружающую тьму. Вдруг краем зрения Виктор уловил за левым плечом какое-то шевеление. Роборука тут же взмыла над головой, мигом включился лазер, Виктор стремительно развернулся и махнул перед собой посохом. Джейс принял его удар на руку и ворвался в личное пространство Виктора, с лёгкостью обойдя его защиту. Он толкнул его к стене, придавил предплечьем шею, и у Виктора звёздочки замелькали перед глазами. — Это я! Это я. Доволен, нервный придурок? — пробормотал Джейс ему в ухо. Виктор бы, может, и согласился, и даже извинился. Но Джейс полыхал жаром слишком близко к нему, в ушах стучала кровь, да и извечный дух соперничества никто не отменял. Так что он выдернул посох из хватки Джейса и сбил его с ног одним ловким движением. Джейс грохнулся спиной о землю. Виктор, опираясь на посох, надавил здоровым коленом прямо на центр груди — так, чтобы наверняка причинить боль. — Вот теперь — да, — пророкотал он. — Всегда был неравнодушен к подобным зрелищам. — Ладно-ладно, я всё понял. Уйди уже, — огрызнулся Джейс, отталкивая ногу Виктора. Тот выпрямился, помогая себе посохом, и отошёл на несколько шагов. Джейс тоже встал, только немного скованнее, чем Виктор. — Мы уже слишком стары для этого, — проворчал он. — Говори за себя. Ну и зачем ты последовал за мной в этот глухой уголок? У меня есть несколько вариантов, парочка из них поприятнее остальных. — Ненавижу, когда ты такое говоришь. — Джейс покрылся густым румянцем. — Надо же, золотого мальчика Пилтовера так воротит от лёгкого флирта? — Не от флирта. Ненавижу, когда ты говоришь то, о чём на самом деле даже и не думал. И снова он застал Виктора врасплох. Последние несколько лет Виктор мог за несколько минут предугадать всё, что скажет ему Джейс. А сегодня тот уже дважды его удивил. — Так, ладно. Чего ты хочешь, Джейс? — Не знаю, — огрызнулся Джейс. — Поговорить, наверное. — О чём? — Ну… я ещё не успел придумать. У Виктора невольно вырвался смешок. Джейс вздрогнул, как будто его ударили током, наконец оторвал взгляд от своих ботинок и уставился на Виктора. — Ты ещё можешь смеяться? Смеяться тут же расхотелось, во рту стало кисло. — Джейс, по сути своей я всё тот же. Конечно, я ещё могу смеяться. Джейс вскинул руки. — Ты стал на шесть дюймов выше, поставил себе робоголову и третью руку со смертоносным лазером! Прости, но мне неоткуда знать, на чём ты остановился! — Никакой робоголовы у меня нет. Ты что, никогда маску не видел? Джейс усиленно моргнул. Дважды. — Это маска? Виктор так закатил глаза, что орбиты защипало. Защёлки с тихим свистом открылись, и маска упала в подставленную ладонь. Виктор пригладил волосы и убрал непослушную прядь за ухо, наблюдая за Джейсом. Джейс отшатнулся так, словно его ударили, и сдавленно выдохнул. — Не так уж много времени прошло, — сухо заметил Виктор. Его собственный голос — теперь совсем не металлический и далеко не такой равнодушный — даже ему самому показался странным. — Вряд ли ты успел забыть, как я выгляжу. — Разумеется, я не забыл, как ты выглядишь, ещё чего. Просто я думал… — Джейс сглотнул, не договорив. — Думал? Что ты думал? Что я полностью заменил лицо? Что осталась только маска? — Да, — остервенело кивнул Джейс. И снова он застал Виктора врасплох. — А… ну вот. Это не так. Я… не стал. — Я думал, что никогда больше не увижу твоих глаз. — Джейс тут же скривился, как будто не собирался делиться этой мыслью вслух. Ну и как полагалось на такое ответить, чтоб его? Как отреагировать на то, что человек, которого ты любил больше всего на свете и который пытался вырвать у тебя из груди сам источник твоего существования… соскучился по твоим глазам? — Вот, теперь ты смотришь на них. — Ничего более умного Виктор не придумал. — Да… — Джейс выглядел оглушённым и ошеломлённым — совсем как в тот раз, когда один из первых прототипов хекстека взорвался и осколок ударил его в висок. — Так и есть. Я смотрю на тебя. Это ты. Не стоило Виктору сюда приходить. С драками было проще. Если бы Виктор мог выбирать между Джейсом, который пытается его убить, и Джейсом, который смотрит на него так, как сейчас, он бы не колеблясь выбрал кровожадную версию. Чтобы тот скалил алые зубы и потрясал стёсанными костяшками. Когда в уравнении их сводила злость, Виктору всё было понятно: операторы, условия, переменные. А здесь… Какой же он дурак. Безнадёжный дурак, и, что ещё хуже, дурак предсказуемый. Он так и не сумел избавиться от этой части себя, даже когда вышвырнул на помойку свои бесполезные лёгкие, подсоединил нервы к механическому органу и заново научил тело дышать. От смертельной болезни вылечиться нельзя. — Теперь они другого цвета, — тихо и отрешённо заметил Джейс. — Раньше они были… медово-карими. А теперь… не такие. — С тех пор как Хекс-ядро воскресило меня. Да. — Я ведь не знал. Виктор моргнул. Он тоже не знал, как позволил подобраться Джейсу так близко. Тот стоял всего в каком-то футе и легко мог сомкнуть руки на горле Виктора. Виктор сделал шаг назад, уходя из зоны досягаемости, и поставил маску на место. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра нам предстоит разрушить работу всей нашей жизни. — Виктор, — вырвалось у Джейса. Виктор взглянул над нависающую над ними статую. Табличка на ней гласила: «Советник Джейс Талис. Изобретатель хекстека. Светоч Прогресса». — Сходство так себе, — бросил он напоследок. — Твою улыбку она совершенно не передаёт. На следующее утро в зал Совета первым прибыл Виктор — да и неудивительно, учитывая, что он всю ночь не спал. Помявшись на пороге, он уселся в отведённое ему кресло и погрузился в работу над прототипом респиратора, который хотел закончить ещё вчера. Он не собирался приостанавливать свои проекты только из-за того, что близился конец света. Кейтлин и Вайолет влетели в зал около семи утра. Кейтлин держала охапку карт, а Вай — огромную коробку пончиков из кондитерской, где Виктор вроде бы даже бывал вместе с Джейсом — полжизни назад. Даже сквозь фильтр маски проникал аромат тёплой, свежей, сладкой выпечки. — О, привет! Ты всё ещё здесь, — с изумлением отметила Кейтлин. — Мы думали, ты улизнёшь среди ночи, — честно призналась Вайолет, небрежно кинула пончики на стол и плюхнулась на своё место. Кейтлин яростно покраснела и прошипела: — Нельзя такое говорить! — Что, думаешь, он сам не знал? — Всё равно — вслух так говорить невежливо! Виктор перестал обращать внимание на их привычные и уютные переругивания и вернулся к прототипу. Давненько он не работал в таких условиях: не под стоны очередного раненого, не под непрестанный шёпот Хекс-ядра, а под чьи-то жаркие споры и обсуждения. Его это немного напрягало, как будто он вернулся к себе домой и обнаружил, что вся мебель стоит чуть-чуть иначе, чем прежде. Вскоре после Кейтлин и Вайолет ввалились Экко с Паудер. У них за спинами висели ховерборды, и тот, что принадлежал Паудер, был весь разукрашен разноцветными неоновыми каракулями. По центру размашисто и небрежно зеленело имя Экко. Аккуратная фиалка внизу на этом аляповатом фоне выглядела удивительнее всего. — Мы облетели периметр, — объявил Экко и рухнул на своё кресло. — Похоже, Медарда будет у Хексврат раньше, чем мы думали. Если мы сегодня же ей не займёмся, можем потерять последний шанс. — И всё-таки я думаю, что взорвать её было бы проще. — Паудер схватила по пончику в каждую руку и беззастенчиво разлеглась на столе. — Мы знаем, — совершенно синхронно сказали Экко и Вайолет. Уже ближе к восьми двери распахнулись в последний раз, впустив тихо переговаривавшихся Джейса и Мэл Медарду. Стоило Виктору увидеть их вместе, внутри начинала трепыхаться слабая детская обида. Очередное наследие двадцатилетнего него, от которого он так и не сумел избавиться. Это нельзя было назвать ревностью. Так могло бы чувствовать себя молодое деревце, пытавшееся пробиться через подлесок, чтобы урвать себе хоть каплю солнечного света. Очень странное ощущение — Виктор давно уже не был юнцом с горящими глазами, который вёл подробный реестр взглядов и прикосновений Джейса, словно каких-нибудь зависимых переменных. Или наблюдений, нуждающихся в фиксации. Даже если он однажды и думал, что, возможно, у него есть шанс… Это было уже неважно. Больше Джейс никогда на него так не посмотрит. Пока Джейс и Медарда занимали свои места за столом, Виктор передал готовый проект респиратора Паудер на изучение и убрал со стола всё лишнее. Медарда вежливо кивнула. Джейс упорно не обращал на Виктора внимания. — Итак, переходим к делу, — начала Кейтлин, дождавшись, пока все рассядутся. — Предлагаю чрезмерно не усложнять. Мы с Вай возьмём несколько взводов миротворцев и оттянем на себя авангард Амбессы. Мэл, если ты не передумала, твоей задачей будет обойти бой и встретиться с ней лицом к лицу. Джинкс и Экко, вам нужно сформировать в Нижнем городе как можно более мощный отряд и ударить ноксианцам в тыл. Тем временем Джейс и Виктор будут отключать Хексврата. — Кейтлин сделала паузу; у неё на лбу уже блестела плёнка нервного пота. — У кого-нибудь есть вопросы? Паудер подняла палец, не отрывая взгляда от респиратора. — У меня есть. Виктор, если вы с Джейсом переубиваете друг друга во время миссии, можно мне будет забрать оборудование из твоей лаборатории? — Никто никого не переубивает! — прикрикнула Кейтлин. Помолчав, она обернулась на Джейса с Виктором. — Никто ведь никого не переубивает? — Я ни за что не буду рисковать нашей миссией, — мрачно заверил её Джейс. — Вам нечего бояться. Мы будем паиньками, — сладким голосом протянул Виктор. — Из-под твоей маски это почему-то звучит неубедительно. — Вайолет показательно вздрогнула. — Войска матери идут к западной границе города, — сказала Медарда. — Нет времени придумывать альтернативные планы. Нам остаётся только довериться Виктору и Джейсу. Она искренне улыбнулась Джейсу. Виктору достался долгий задумчивый взгляд. Мэл умела смотреть так, что её собеседник чувствовал себя под прицелом микроскопа, и почти ничего и никогда не упускала. Виктора давно в ней это восхищало. — Тогда нет смысла откладывать неизбежное, — заключила Кейтлин. — Берегите себя там. Когда собрание закончилось, до Виктора впервые за утро дошло, что кто-то из них может сегодня умереть. Почему-то мир без них казался… немыслимым. Без Кейтлин и Вайолет, которые обрели друг друга, несмотря ни на какие препятствия, которые открыли для себя любовь, спокойствие и радость и отчаянно боролись за них. Без юных, смышлёных, мятежных Паудер и Экко, у которых было достаточно энергии, чтобы изменить их искорёженный город к лучшему. Без Мэл Медарды — собранной, величественной, хитроумной, расчётливой, мудрой. Она приметила их работу ещё раньше самих Джейса с Виктором. Даже когда она открыла перед Джейсом дверь, через которую он навеки ушёл прочь, Виктор не затаил к ней ненависти. Это ведь было всё равно что ненавидеть отражение в зеркале. Без Джейса Талиса. Героя Пилтовера. Мечты Виктора. — ИМ НЕТ НУЖДЫ УМИРАТЬ. ОНИ МОГУТ ВЕЧНО ЖИТЬ В ВЕЛИКОЙ БЕСКОНЕЧНОСТИ. ЗАЧЕМ ОТДАВАТЬ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ АМБЕССЕ МЕДАРДЕ? СОЗДАТЕЛЬ, ВОСПОЛЬЗУЙСЯ ЕЙ САМ. Виктор резко встал из-за стола и взял посох. — Будьте осторожны, — сказал он Паудер и Экко. Паудер отсалютовала. — Это мы должны были сказать, здоровяк, — хмыкнул Экко. — Никакой театральщины, — потребовал Виктор у Паудер. — Ничего не обещаю! — нараспев протянула она. — И присматривайте друг за другом, — продекламировали они уже втроём с поразительной синхронностью. — Да знаем мы, — простонала Паудер. — Обязательно, — серьёзно согласился Экко. — Пойдём, — позвал Виктор Джейса и первым направился к выходу. — Эй, расслабься! Нам всего-то надо спасти мир! — крикнула вслед Паудер. — Фигня! Для буднего утра улицы Пилтовера казались жутковато пустынными, отчётливо слышались пение птиц и медный рёв далёкой сирены. Похоже, незадолго до того Кейтлин подрядила миротворцев организовать эвакуацию — ещё вчера город выглядел совсем иначе. Они с Джейсом проследовали к станции канатной дороги, которая вела к башне с первыми Хексвратами. Ближайшая кабинка уже преодолела полпути и медленно приближалась. Виктор поверхностно осмотрел механизм, которым кабинка соединялась с кабелем, и мгновенно прикинул три способа, как хекстек мог бы повысить эффективность подобных перемещений. Какая пустая трата ресурсов. Джейс начал откашливаться — это был явный знак того, что он собирался предпринять очередную мучительную попытку поговорить. — Вы с Джинкс и Экко, кажется, близки, — наконец разродился он. Виктор задумался. — Не то чтобы близки. Я иногда работаю на Светлячков. Это… деловые отношения. Вот и всё. — Но они за тебя беспокоятся. Особенно Экко. Виктор пожал плечами. — Когда в прошлогоднем восстании его заместитель из-за пули миротворца потерял левую ногу, я оказал ему помощь. Губы Джейса вытянулись тонкой линией. — Оказал помощь, значит. — Ах, ну да. По-твоему, я должен был сказать, что поэкспериментировал с ним? — По-моему, ты слишком вольно обращаешься с технологией, о которой мы почти ничего не знаем. Тем более когда помещаешь её в тела детей. — Сперва я всё опробовал на себе. — Виктора его вспышка нисколько не задела. — Виктор, мать твою, это ничуть не лучше. Виктор вздохнул. — Ты ведь так до конца и не понял, что это такое — жизнь в Нижнем городе. Я не знаю, как вложить в голову пилтоверца, что значит быть учёным в шахтах. В Академии всего больше: времени, тестов, пилотных исследований, финансирования. Но когда за выживание бьёшься, расплачиваешься за него кровью и выгрызаешь его зубами, то как-то теряешь… гибкость. Никто не проводил лабораторных испытаний в контролируемых условиях, которые пошли бы на пользу моему народу. Я познал это на себе. Так что когда у меня появляется шанс спасти жизнь — пусть даже путём эксперимента — я пользуюсь этим шансом. — Это очень рискованный шанс, — упрямо возразил Джейс. — Я знаю. — Кто-нибудь может умереть. — Кто-то умирает прямо сейчас, Джейс. Виктору вспомнился вкус крови во рту, в горле, вплоть до самих лёгких. Под металлический скрежет и вой ветра кабинка неспешно приближалась к пункту своего назначения. Джейс подошёл к ограждению, отделявшему их от пустоты внизу, схватился за него, словно испугался, что его сдует, и застыл, повесив голову и опустив плечи. — Скорее всего, здесь мы не найдём взаимопонимания, — осторожно предположил Виктор. — Но чем так уж плохо, что сейчас мы нужны друг другу? В одиночку тут не справиться. Зато, когда закончим, больше никогда не увидимся. Его слова ничуть не смягчили Джейса, напротив, тот напрягся ещё больше, даже костяшки сжатых пальцев побелели. Виктор услышал, как застонало дерево, и хладнокровно решил, что как-нибудь потом разберётся, почему в этот момент внизу живота плеснуло непрошеным жаром. Кабинка затормозила. Джейс взял свой идиотский громоздкий молот и выпрыгнул через открывшуюся дверь, не дожидаясь Виктора. — Очень по-взрослому, советник, — буркнул Виктор ему в спину и последовал за ним. Отключить первые Хексврата было легко — разве что звон в голове Виктора начал усиливаться. Сейчас ядро вовсе с ним не говорило, только показывало размытые картинки — стремительными вспышками перед ним проносились Кейтлин, Вайолет, Мэл, Экко, Паудер. Вокруг города яростными цветными всполохами смыкалось кольцо войск, бой барабанов отдавался в костях, нестройным хором в него вплетались нескончаемые крики боли. Ныне живущие безмерно глупы — вот в чём пыталось убедить его Хекс-ядро, пока свежая кровь пропитывала землю Пилтовера и текла по Линиям. Всё как всегда. Виктор мог положить конец всему этому: крови, беспорядкам, насилию, страданиям, боли, смерти, любви. Аркейн всё вберёт в себя. Всё поглотит. Это ведь совсем не сложно. Куда проще, чем уснуть. Высящиеся над головой первые Хексврата зашипели и засвистели. Голубой свет батарей погас. Фрагмент ядра в груди Виктора снова запел. Следом за Джейсом Виктор пошёл обратно к канатной дороге, протянувшейся над всем городом, как бельевая верёвка. Фильтр маски уже не справлялся, в воздухе пахло порохом и дымом. — Как думаешь, что происходит там, внизу? — спросил Джейс уже гораздо более глухим голосом, чем несколько минут назад. Виктору не сразу удалось разобрать его слова, вычленить их из мелодии Хекс-ядра. — Тысячи маленьких трагедий. Джейс прикрыл глаза рукой. — Скорее, тысячи трагедий, которые можно было предотвратить. Виктор хмыкнул. — И да, и нет. Сколько жестокости втравлено в наш мозг? И сколько всего порождается этой встроенной жестокостью? С чьего решения разгорается первый фитиль? Бессмысленно забивать себе голову гипотетическими рассуждениями, когда надо сосредоточиться на насущной задаче. — Как ты можешь так себя вести, как будто всё это пустяки и тебе совсем наплевать? — ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ПОТЕРЯЕШЬ НИ ЕДИНОЙ ЖИЗНИ, — распевало Хекс-ядро глубоко внутри, там, где ствол мозга переходил в позвоночник. — СРАЖЕНИЕ ЗАКОНЧИТСЯ. НАСТУПИТ ЗАРЯ НОВОЙ ЭРЫ. СПАСИТЕЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. ВЕСТНИК ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ. — Я не знаю, как иначе мне это пережить, — искренне сказал Виктор. Джейс захлопнул рот и надолго задержался взглядом на Викторе, прежде чем перевести внимание на грязное, заляпанное пальцами окно кабинки. Виктор замер рядом. Когда они встали вот так, плечом к плечу, от их новой разницы в росте — куда меньше прежней — стало немного неуютно. Раньше Виктор смотрел на Джейса снизу вверх. Теперь их головы находились почти на одном уровне. Если уж на то пошло, Виктор оказался даже немного выше. — Знаешь, в конце концов я искренне возненавидел это место, — непринуждённо признался он, вместе с Джейсом всматриваясь в очертания Пилтовера. — Знаю, — буркнул Джейс. — Правда? Сомневаюсь я что-то. Тяжело представить, каково уступить человека городу, пока не испытал этого на себе. — Это ты ещё о чём? Про уступить человека городу? Виктор пожал плечами. — О, это был выдающийся фокус. Куда там нашему хекстеку до такой блистательной магии. Не успел я опомниться, как — раз! — и ты оказался у них. Как будто тебя никогда у меня и не было. Джейс застыл и широко распахнул глаза — посеревшие, цветом надвигающейся бури. Так добыча таращится на раскрытые челюсти хищника. А ведь когда Виктор целился лазером ему в голову, он выглядел совсем иначе. Забавно. — Однажды, давным-давно, ты сказал мне, что у друзей принято делиться секретами. Что ж, подарю тебе один свой. Даже когда ты принадлежал им всем, я всегда был твоим. Джейс втянул воздух сквозь зубы — как будто ему стало больно. — Что с нами стало? — спросил он почти неслышно за металлическим лязгом кабинки, неторопливо ехавшей вперёд. — Вик… как такое могло случиться? Мы… я просто… тогда я хотел лишь одного — чтобы мы были вместе. Вот и всё. Виктор ядовито фыркнул. Сквозь голосовой преобразователь это прозвучало с неестественным дребезжанием. — Давай не будем врать самим себе, Человек завтрашнего дня. Тебе тогда много чего хотелось. — Он махнул рукой. Вообще, этот жест должен был выглядеть небрежным, но получился рубящим. — Разумеется, ты хотел, чтобы мы достигли успеха с хекстеком, но, помимо этого, тебя прельщало много что ещё: власть, внимание, похвала. Советница Медарда. «Мы вместе» болтались где-то в конце списка. В глазах Джейса мелькнуло что-то знакомо едкое. Виктора пробрало насквозь, как от стопки виски. — Хотеть признания за проделанную работу — не преступление, даже если некоторые предпочли стать привидением ещё при жизни… — О! То есть мне стоило превратиться в чванливого павлина и расправить хвост попышнее? Думаешь, если бы мы оба лобызали ботинки советников, всё закончилось бы иначе? — Вполне возможно! — Знаешь, если бы ты просто, как обещал, уничтожил ядро… — Виктор, — теперь в голосе Джейса плескался настоящий яд, — если ты ждёшь, что я извинюсь за спасение твоей жизни, то скорее рак на горе свистнет. — Ну-ну. Как будто ты не пожалел о своём решении, едва его приняв. Почему-то от этих слов Джейс нездорово побледнел, с его щёк пропал приятный яростный румянец. — Не говори так. Я не… я бы никогда… — Вот только за идиота меня держать не надо. Ты же меня с тех самых пор по пять раз в год убить пытался. Джейс вскинул руки. — Это уже перебор. Я ведь не тебя убить пытался, а уничтожить фрагмент Хекс-ядра… Виктор презрительно цокнул языком. — Ты не хуже меня знаешь, что это одно и то же. Джейс буквально обратился в камень. Если прежде он был просто бледным, то теперь мертвенно побелел. — Это ложь. — На последнем слове его голос сорвался на хрип. — Ты мне врёшь. Виктору вдруг показалось, что он упустил часть разговора. — Разумеется, я не вру, — сказал он куда сердитее, чем собирался. — Зачем мне врать о том, что так легко доказать? — перехватив взгляд словно резко онемевшего Джейса, он вдруг разошёлся. — После того, как ты спас мою жизнь при помощи Хекс-ядра, мы слились воедино, и теперь мы с ним неразрывно связаны. Оно и есть я, а я часть его — как палец или лёгкое. Если ты уничтожишь ядро, то, естественно, я умру вместе с ним. Неужели это неочевидно? Джейс выглядел так, будто его охватил настоящий ужас. — Нет, Виктор, это совсем не очевидно. Ты имеешь в виду, что оно представляет собой… подобие коллективного разума? В центре которого находишься ты? — Вот уж нет. — Виктор выдохнул. В этой теме он чувствовал себя куда увереннее. — Оно везде и всюду, одновременно во всех нас. Оно размышляет, взрослеет и учится, да, но не так, как размышляет, взрослеет и учится человек. Это просто… потенциал. Бесконечный. Только благодаря этому потенциалу я всё ещё жив. И я уж точно не являюсь ничьим центром. Джейс моргнул раз, другой. — Итак, — таким тоном он всегда говорил, когда они пытались разобраться с особенно сложными расчётами, — Итак. Ты хочешь сказать, что… что когда я пытался уничтожить ядро, ты думал, что я… что я… — Ну да, — осторожно согласился Виктор. — Я думал, что ты пытаешься меня убить. Вообще-то ещё две минуты назад я был в этом абсолютно уверен. Джейс рухнул на ближайшую скамью и закрыл лицо ладонями. — Я не знал, — приглушённо заговорил он. — То есть я знал, что оно… спасло тебя. Каким-то образом воскресило тебя, сделало тебя… — он кивнул на Виктора, — таким. И вот именно об этом я ни разу не смог заставить себя пожалеть, даже после… Но я не… Я не думал, что ты существуешь за его счёт. — Ты сейчас чрезмерно упрощаешь, — строго заметил Виктор. А потом добавил: — Ого, — и тоже осел на скамью. — Твою мать, — всё так же, в ладони, пробормотал Джейс. — Мать твою, Виктор. — Ничего не изменилось. — Виктор мужественно попытался отогнать надвигающееся на него осознание того, что они и впрямь изменились. Окончательно и бесповоротно. — Я же знаю тебя, Джейс. Знаю, что твои убеждения остались такими же, какими и были. Ты уверен, что ядро должно быть уничтожено. Я посвятил свою жизнь тому, чтобы его сохранить. Как только мы закончим работу, всё вернётся на круги своя. От знания ничего не изменилось. Джейс издал короткий смешок — только вот звучало это так, будто ему снова стало больно. — Ты шутишь, что ли? — Разве похоже, что я шучу? Джейс с глухим стуком упёрся ладонями в скамью и посмотрел на Виктора покрасневшими глазами. — Ты говорил, что знаешь меня. Даже смешно. Порой мне кажется, что ты никогда меня толком и не знал. Кабинка дрогнула и остановилась — они доехали до следующих Хекс-врат. Джейс встал. — Давай просто… пойдём. Доделаем, что начали. А когда всё кончится, мы… не знаю даже. Пойдём уже. — Ладно. Хорошо. — Виктор последовал за ним. Вторые и третьи Хексврата сдались без боя. Только гул в мозгу Виктора усилился. Небо за последней кабинкой постепенно наливалось алым. Вдоль горизонта выделывали головокружительные пируэты воздушные суда, плюющиеся друг в друга огнём. С такого расстояния невозможно было сказать, кому какое принадлежало. — ВИКТОР, — пело-кричало-всхлипывало Хекс-ядро, всё громче и громче. За закрытыми веками полыхало разноцветье красок, словно череп стал вместилищем сотен тысяч жизней. Миллиардов бьющихся сердец. — ВИКТОР, ВИКТОР, ВИКТОР. НАШ ВЕСТНИК. НАШ СОЗДАТЕЛЬ. ВИКТОР. — Виктор! — раздался крик в куда более близкой реальности. Виктор распахнул глаза и увидел пустоту. Ещё долю секунды он никак не мог понять, где он и как здесь очутился. Потом начало вспоминаться — кабинка, последние действующие Хексврата, расплескавшаяся пролитыми чернилами далеко внизу бойня. Виктор моргнул и почувствовал, как кто-то обнимает его за талию, грудью прижимается к спине, горячо дышит в шею. Это тёплая ладонь Джейса собственнически распласталась на животе, и это рука Джейса надёжно его удерживала. Другой рукой Джейс хватался за распахнутую дверь кабинки, пытаясь не дать им свалиться вниз. Даже сквозь плотную шерсть сюртука было видно, как напряжённо вздыбился бицепс. Очень большая высота, обещающая очень долгое падение, не имела никакого отношения к тому, что сердце Виктора бешено заколотилось, словно мечтая вырваться наружу. — Подтяни меня выше, — тихо выговорил он. — Я стараюсь, — сквозь стиснутые зубы выдавил Джейс. — Старайся быстрее. — Благодаря своей долбаной механике ты стал несколько тяжелее, чем раньше, знаешь ли! — О боги, я и не думал, что всем известному Человеку Прогресса из Пилтовера не под силу потаскать тяжести. — Я ведь и уронить тебя могу. — Но не уронишь, — уверенно заявил Виктор, и как раз в этот момент Джейс сгрузил его на пол кабинки. Виктор упёрся ладонями в прохладный металл, а Джейс, тяжело дыша, рухнул на четвереньки рядом. Отросшие волосы липли к вспотевшему лбу. — Что это было, чтоб тебя?! — хватая ртом воздух, спросил Джейс. — Ты просто… не знаю, как будто отключился, что ли. — Прости, — буркнул Виктор и перекатился на спину. — Просто… вдруг стало очень громко. Джейс нахмурился. — Ты о чём? Виктор похлопал по груди, привлекая внимание к светящемуся осколку Хекс-ядра. — Погоди, то есть ты его слышишь? Прямо сейчас? И что оно говорит? — Что оно очень хотело бы, чтобы я прекратил делать то, что делаю. — Виктор опустил голову между колен. — Тебе не о чем волноваться, Джейс. Я в порядке. Пока терпимо. — Терпимо? Виктор согласно замычал и почувствовал вкус крови во рту. — Терпимо. Но если ты согласишься мне помочь, я бы не отказался отвлечься. — Отвлечься на что? — Джейс сел на грязный пол кабинки неподалёку от Виктора. Чтобы легко можно было дотянуться. Виктор на секунду крепко зажмурился — так, что звёзды перед глазами замелькали. — Может, откроешь мне один секрет? Своим я поделился с тобой авансом. Джейс поёрзал. — Ладно. Хорошо. Что ты хочешь знать? — Если в твои намерения не входило меня убить, зачем ты пытался уничтожить мой фрагмент Хекс-ядра? Джейс отвернулся, заиграв желваками, и слегка сгорбился, словно пытаясь защитить нечто уязвимое. — Я побывал… внутри него. Много лет назад, сразу после твоего ухода. Ты же знаешь. Виктор кивнул. Он и правда это знал — как знал, что является левшой, что любит сладкое; знал, как цвет глаз Джейса. Это знание было его неотъемлемой частью. Внутренним импульсом, как однажды выразилось Хекс-ядро. — И когда я был… в этом неизвестно где, я увидел… — Джейс запнулся. — Прости. Я ещё никому этого не рассказывал. У меня даже слов подобрать не получается. Виктор выпрямился и, ничего не говоря, прислонился спиной к скамейке. — Это был Пилтовер, только… разрушенный. Пустой. Он был весь заполнен голодными монстрами, они ползали там повсюду. А больше в том мире никого не осталось. Кроме тебя. Виктор вздрогнул от удивления, но промолчал. — Я нашёл тебя. Я нашёл тебя и понял, что знал и тебя такого. Всегда знал. Там время и пространство ничего не значили. Я смотрел на тебя, и ты был Виктором, моим Виктором, и ты был Механическим Вестником, и ты был тем, кто спас мне жизнь — дважды. Кто подарил мне магию — дважды. Всем этим был ты. Понимаешь? — Да. Понимаю. Джейс прикрыл рот ладонью и содрогнулся, словно вдруг оказался в центре землетрясения. — Там, в том мире, это совершил ты. То, чего добивается Амбесса здесь. И ты сказал… ты попросил меня… ты хотел, чтобы я тебя остановил. Я вроде бы понял, о чём ты говорил, мне показалось, что я должен уничтожить Хекс-ядро, но, возможно… возможно, я… Как только он это произнёс, Виктор всё осознал. Окружающая реальность поблекла, застыла, он вдруг вырвался из своего тела и очутился совсем в другом времени. Увидел пустой город, мёртвую землю в трещинах, изодранное небо в пузырях облаков. Почувствовал мучительную боль в сломанной ноге Джейса, ощутил горький страх во рту и догадался, к чему всё ведёт. К чему вёл его этот путь… любой путь. — Джейс. — Что? — Где был ты? — М-м? — В том пустом мире. Где был ты? — Нигде. Остался только прахом. Воспоминанием. — Ты всё правильно понял. Джейс уставился на него во все глаза. — Нет такого мира, в котором я захотел бы жить без тебя. Кабинка вздрогнула и остановилась. Виктор поднялся на ноги. — Вместе. В последний раз, — сказал он. — Партнёр. Они вошли в огромный куполообразный зал, где находились последние Хексврата. Посреди зала прямо в воздухе висело Хекс-ядро — неровное, настолько странное, что смотреть на него прямо не получалось. Оно словно только и ждало их здесь, с самого начала. — ЗДРАВСТВУЙ, СОЗДАТЕЛЬ. ЗДРАВСТВУЙ, ЗДРАВСТВУЙ, ЗДРАВСТВУЙ, — пропело оно. Виктор без единой осознанной мысли сделал шаг вперёд, провёл пальцами по поверхности ядра. Оно излучало холодный, ни на что не похожий бело-голубой блеск, а за прикосновением потянулись радужные переливы, как на нефтяной плёнке. В голове Виктора на миллиарды миллиардов сливающихся в безграничной гармонии голосов запело Хекс-ядро. Среди них был и его голос. И Джейса. В глубине души Виктор знал, что они могут остаться здесь. Жить здесь до скончания веков, не ведая смерти и потерь. Их больше ничего не разлучит — будет лишь Виктор-и-Джейс, единый живой организм с одним сердцем, которое станет отсчитывать время в такт вселенной. Как тому всегда и полагалось быть. Вокруг спиралью закрутилось будущее вперемешку с прошлым, и Виктор ухватился за блестящую линию. Маг, который зажёг в Джейсе интерес к Аркейну. Дымящиеся руины взорванной лаборатории Джейса. Всепроникающий свет, который с того самого вечера, когда они впервые привели хекстек в действие, подталкивал их вперёд. Годы в роли тени Джейса — или как там Джейс его назвал? Привидения. Призрака, отблеска тех решений, которые он даже ещё не принял. Хекс-ядро пело, что любит его сильнее и полнее, чем кто-либо иной. Что видит самую его суть, не упуская ни малейшей частички. Пело, что он может стать частью этой любви. Не пальцем, не лёгким, но тканью самого бытия. Нитью, соединяющей звёзды. Что-то коснулось локтя. — Виктор, — окликнул его голос Джейса. — Ты можешь закончить всё, — Виктору казалось, что он говорит откуда-то издалека, — прямо сейчас. Тогда тебе больше не будет нужды сражаться. Ты обретёшь покой. — Я не буду этого делать, — спокойно произнёс Джейс. — Если ты сейчас уйдёшь, — Виктор завороженно наблюдал, как его пальцы погружаются в размытую полутень, — то сможешь попросить Паудер взорвать врата и меня вместе с ними. Она не сильно обрадуется такой просьбе, но согласится. Хекстек навсегда исчезнет из мира. Ты ведь именно за это боролся столько лет. Достаточно одной бомбы. Технологии всегда были более хрупкими, чем нам того хотелось бы. — Виктор, посмотри на меня. — Кажется, я не могу. — Можешь. Виктор, пожалуйста, посмотри на меня. Дрожь зародилась где-то под рёбрами и выплеснулась наружу, словно в тихий пруд кто-то бросил камешек. Виктор посмотрел на Джейса. — Сними маску, — попросил тот. Виктор с трудом отвёл трясущиеся руки от Хекс-ядра. По ощущениям это было всё равно что содрать с себя кожу. Он снял маску и тут же уронил её. Она ударилась об пол и отлетела поодаль. Джейс скользнул пальцами вверх по его руке, ненадолго задержался на ключице, обвёл горло, наконец прижался ладонью к щеке и улыбнулся. Дымка времени перед глазами Виктора вдруг снова уплотнилась. На долю секунды перед ним предстал изумлённый мальчик в снегах, потом огорчённый парень посреди разрушенной лаборатории, потом Человек завтрашнего дня, блистательный, подобно самому солнцу. А потом Виктор моргнул, и перед ним остался только этот Джейс — с морщинками у глаз, с сединой в бороде, с одинокой ямочкой у уголка губ. — Я не брошу тебя. Я больше никогда тебя не брошу. Куда бы ни лежал твой путь, я последую за тобой, — сказал Джейс так, как будто это была самая очевидная на свете вещь. Возможно, так оно и было. — Ты, как всегда, очень хорошо умеешь выбрать время, — постарался ответить Виктор максимально спокойно, несмотря на слёзы, побежавшие по щекам. Джейс сбросил молот с плеча. Тот оглушительно грохнулся об пол, очутившись вплотную к маске Виктора. — Я с тобой. И всё на этом. Мы вместе, Вик. Как оно всегда и было. Виктор закрыл глаза, и Джейс стёр его слёзы большим пальцем. Поцелуй на вкус отдавал солью. Джейс выдохнул ему в губы и одной широкой ладонью зарылся ему в волосы, а другой притянул его ближе за талию. Виктор не мешал Джейсу целовать себя безудержно, целовать так, как будто Джейс собирался запомнить в нём всё, до последней чёрточки, целовать так, как будто Джейс хотел поцеловать его с тех самых пор, когда они были двадцатилетними идеалистами, жившими мечтой о невозможной магии. Когда Виктор отстранился и сделал осторожный шаг назад, Джейс улыбнулся ему совсем как в ту фееричную ночь, когда они летали под потолком над вращающимся шаром хекстека. — Я даже и не помню, когда полюбил тебя, — признался Виктор, — партнёр. — Значит, вместе? — Джейс потянулся к его руке. Виктор улыбнулся. — Нет. Джейса всегда легко было застать врасплох. Виктор ударил его роборукой в живот, и Джейс свалился на пол, глотая ртом воздух. Роборука схватила его за шиворот и потащила прочь от Хекс-ядра. Джейс барахтался, пинался и даже пытался что-то сказать, хоть и не мог толком вздохнуть. У Виктора звенело в ушах — тонко, на самой грани человеческого слуха. — Нет, только не это, Виктор, не надо, пожалуйста, я люблю тебя, прошу… — НАШ ВИКТОР. НАШ СОЗДАТЕЛЬ. НАША ЛЮБОВЬ. НАШ ВИКТОР. Виктор вышвырнул Джейса в окно. До платформы канатной станции падать было недалеко, Джейс и не такое мог пережить. Виктор почувствовал это в своём путешествии по закружившей его пространственно-временной сфере. Джейс закричал, и этот крик вонзился бы Виктору ножом в сердце, если бы Виктор мог его услышать. Песня Хекс-ядра зазвучала громче, чуть ли не оглушая. Виктор прошёл через зал и подобрал сперва свою маску, а потом брошенный Джейсом молот. Даже с гидравлической поддержкой экзоскелета тот показался чересчур тяжёлым. «Дурацкое оружие, — ласково подумал Виктор. — Такое непрактичное». Он повернулся к Хекс-ядру. — ДА, — пело оно внутри него, вокруг него, над ним. — ДА. ВСЕ МЫ. ВМЕСТЕ. НАВСЕГДА. ЦЕЛЫЕ. НЕИЗМЕННЫЕ. НАША ЛЮБОВЬ, НАШ СОЗДАТЕЛЬ, ДА. — Да, — согласился Виктор и взвалил молот себе на плечо. — Вместе. Он нажал на спусковой крючок. Песня стихла. Сон перенёс Виктора в лабораторию в Академии. На этот раз шёл дождь. Он явно допоздна засиделся над очередным проектом: уже успел снять сюртук, оставшись в жилете и рубашке. Пальцы были перемазаны чернилами, на столе лежал незаконченный чертёж. Первый прототип для системы очистки воздуха, которая должна была заработать на энергии хекстека. Она могла бы спасти бессчётное количество жизней в Нижнем городе. Она могла бы спасти жизнь и самому Виктору, если бы кто-то озаботился ей до того, как стало слишком поздно. — А, я помню этот день. — В тот вечер ты попросил меня остаться, — сказал призрак Джейса Талиса. Он подошёл вплотную, ведя пальцами по деревянной поверхности стола, и опустился на колени перед стулом Виктора. Чисто выбритый, совсем ещё молодой Джейс был одет в аккуратный костюм, купленный на чужие деньги. — Сказал, что мы на пороге открытия. А я ушёл на организованный Советом вечер. Я тоже это помню. — Я с радостью довольствовался ролью твоего привидения, — поведал Виктор Джейсу, когда тот подался ближе. — Я боялся только, что ты меня перерастёшь. — Ну, ты ведь не раз говорил мне, что я так и не вырос. — Джейс положил ладони на его бёдра и еле ощутимо мазнул носом по шее. Жёсткая борода царапнула нежную кожу под подбородком. У Джейса снова проявились морщинки у рта и вокруг глаз, на скуле проступил звёздчатый шрам. — Если это смерть, то она не так уж плоха, — выдохнул Виктор, откинув голову назад. Джейс придержал его за затылок и коснулся губами пульсирующей жилки на горле. Пульсирующей? — Джейс? По крыше лаборатории барабанил дождь. За исключением этого, вокруг было тихо. Никакой музыки. — Вернись ко мне. — Джейс обжёг дыханием то самое место, где лихорадочно трепыхалось сердце. — Вернись, любовь моя. — Я… я хочу. — Где-то в груди желчью поднималась жгучая паника. — Хочу. Я хочу быть с тобой. Скажи только, как. — Легко. — Джейс потянулся к его губам. — Открой глаза. Виктор проснулся — то есть снова совершил невозможное. — Джейс. — Упс, промашка вышла. Попробуй ещё раз, здоровяк. Виктор открыл глаза. Он лежал на спине в узкой койке. Судя по стенам странной округлой формы, которые были частично оклеены бледно-зелёными обоями, частично покрыты корой, а частично состояли из сплетения веток, он находился в лечебнице Светлячков. Лучи яркого солнца светлыми пятнами усеяли пол. Сквозь окно дул лёгкий ветерок. Для ранней весны было необычайно тепло. Отполированный до блеска посох стоял, прислонённый к крохотному прикроватному столику. Маски нигде не было видно. — Экко. — Голос застревал в горле комком чёрствого хлеба. Где-то глубоко внутри начало саднить. — Приветики. — Экко взял со столика стакан воды. — Добро пожаловать в мир живых. — Джейс, — уже настойчивее повторил Виктор. Экко закатил глаза. — Вам с ним когда-нибудь говорили, что такая зацикленность — это ненормально? В порядке он, мужик. Только будет злиться на меня, как собака, за то, что в такой момент вместо него тут я оказался. Как же он меня бесит, а… — А все остальные? — Тоже в порядке. Амбесса Медарда мертва. Мы победили, Виктор. Пей уже свою воду, задолбал. Виктор забрал у него стакан. — Почему я жив? — Пей, — строго приказал Экко и уже спокойнее продолжил. — Надо сказать, там всем пришлось потрудиться. Мэл помогла удалить всю хекс-дрянь из твоего тела. Имей в виду, она у нас теперь охереть какой психокинетик. Мы с Паудер отвечали за лёгкие и ногу. А, твой любовничек починил тебе третью руку. Ты её хорошенько поджарил, когда шаманил там с Хекс-ядром. — Спасибо, — машинально кивнул Виктор, пока мозг отчаянно пытался придумать рациональное объяснение происходящему. — Считай, я отдаю тебе должок за всё, что ты сделал для Светлячков. Виктор коснулся лица, обвёл выступающую скулу. Пальцы не ощутили ровную силиконоподобную оболочку, дарованную ему Хекс-ядром — только мягкую, бумажно-тонкую кожу. Он вытянул руки перед собой — они по-прежнему были тёмно-синими, но золотые линии, пролёгшие на месте вен, исчезли. Виктор на пробу сжал и разжал кулак. Движение вышло естественным. Виктор уже полдесятилетие как забыл, что такое естественность. — Мы не знаем, останешься ли ты такого цвета навсегда. — Экко внимательно следил за его осторожными манипуляциями. — От всего остального мы, кажется, избавились. Виктор кивнул. — И сколько я уже… в таком нерабочем виде? — Три месяца. С хвостиком. Теперь понятно, почему так жарко. Виктор снова кивнул и отставил стакан на стол. — Экко… — Ты хочешь его видеть, ясно. — Экко дважды хлопнул себя ладонями по бёдрам и рывком встал. — Я его приведу. Но если я застану вас за шалостями до того, как мы прогоним тебя через все анализы, я сам отправлю тебя обратно в кому. «За шалостями», — смятенно повторил про себя Виктор, когда Экко вышел из палаты. Как только он удалился, Виктор рухнул обратно на подушки. С максимально возможной бесстрастностью, насколько позволяли обстоятельства, он методично оценил своё состояние. Тело казалось скованным, неподатливым и неприятно слабым, что вполне ожидаемо — ведь последние три месяца он и впрямь провёл во сне. Присоединённая к позвоночнику механика откликалась как положено. Нервные окончания не болели. Даже лёгкие, которые, по его мнению, должны были отказать, как только свет Хекс-ядра погас… не ощущались. Совсем как обычный здоровый орган. Что бы Паудер с Экко ни установили на их место, работа была выдающаяся. Перед глазами всё плыло. Виктор ведь думал… он был совершенно уверен… что только Хекс-ядро поддерживает в нём жизнь. Думал, что видит мир таким, как он есть на самом деле, что впервые в жизни прозрел. Возможности человечества были так ограничены. Благодаря знаниям, дарованным ему Хекс-ядром, он научился спасать обречённых, которым больше ничто не могло помочь. И потому Виктор был готов сражаться, калечить, рвать всех на части, убивать, лишь бы ядру ничего не повредило. Но если дело было не в нём… если Виктор в этом не нуждался… если мир в этом не нуждался… Ради чего всё это тогда было, если вообще-то Виктор всегда хотел только одного — помочь миру? Он как раз планомерно доводил себя до панической атаки, когда за видавшей виды деревянной дверью раздались глухие шаги. Дверь распахнулась, и Джейс переступил порог. Виктор позволил себе окинуть его беззастенчивым и бесстыжим взглядом. Джейс казался… уставшим. Под глазами пролегли тёмные тени, у висков, в бороде и усах появились новые седые пряди. Он был одет в простую тёмно-зелёную льняную рубашку и нечто вроде пижамных штанов на завязках. Обувью он пренебрёг. Впрочем, если не считать усталости, он выглядел вполне крепким и здоровым. Таким же сильным и могучим, как и всегда. Как якорь посреди бушующего урагана… как замковый камень в кладке храма. — Виктор, — позвал его Джейс, как будто не вполне себе верил. — Джейс. — Виктор заметил за собой нечто похожее — сомнение в возможности случившегося. Магия как она есть. — Я… — Виктор вдруг зажмурился. Его грозила погрести под собой нахлынувшая волна чувств. — Джейс, я… — Я знаю. Вик, я всё знаю. — Мы хоть что-то правильное в этой жизни сделали? — Виктор вцепился пальцами в одеяло. — После всего, что было… как мы могли так облажаться? — Кое-что правильное мы всё-таки сделали. Точнее, ты сделал. Хексврата закрылись. Ядра больше нет. Ты спас мир, Виктор. — Прости меня. — Ты извиняешься? За то, что спас мир? — За последние десять лет, — на последнем слове голос сорвался. Виктор с трудом сглотнул и попробовал ещё раз. — За всё, что я натворил. Прости меня. Джейс надолго замолчал. Он только и смотрел на Виктора из проёма — и смотрел, и смотрел, и смотрел. — Мы оба ошибались, — наконец произнёс он. — Мы оба думали, что знаем больше, чем на самом деле. Мне ведь тоже есть, за что себя винить, и не меньше твоего. Виктор, ты когда-нибудь меня простишь за то, что я пытался тебя убить? Я когда-нибудь смогу заслужить прощение за то, что едва не преуспел? — Я был так… уверен, — скорбно сознался Виктор. Джейс очень ласково — чуть ли не благоговейно — покачал головой. — Знаю. Ничего страшного. Я тоже. Зрение снова начало стремительно расплываться. Виктор зло вытер непрошеную слезу тыльной стороной ладони и буркнул: — Я не понимаю. Нет, я просто не могу понять. Почему тебе до сих пор это нужно — после всего, что было? Джейс дёрнул плечом — якобы небрежно, если бы только не поджимал так губы. — Так получилось. Тебе-то я ещё нужен? — Да, — без колебаний ответил Виктор. — Ты мне по-прежнему нужен. Ты был мне нужен даже тогда, когда метил этим своим ужасным, отвратительным молотом мне в череп. — Ну и всё тогда. В пару размашистых шагов Джейс пересёк палату, поставил одно колено на койку и навис над Виктором, приникая к нему в поцелуе. — Больше никогда, — Джейс впечатывал каждое своё слово в кожу Виктора, в губы, в подбородок, между бровями. — Больше ты меня не покинешь. Мы с тобой одна команда, Виктор. Партнёры. Ты должен мне пообещать. — Больше никогда. — Виктор зарылся пальцами в его волосы. — Никогда. Я обещаю, Джейс. Обещаю. — Есть только ты и я, — яростно заверил его Джейс. — Ты и я, Вик. Я больше не хочу быть там, где нет тебя. — Ты и я, — согласился Виктор, в очередной раз целуя Джейса. Несколько пронизанных солнцем минут спустя, когда они всё-таки оторвались друг от друга, Джейс клюнул его в лоб и выставил перед собой мизинец. — Партнёры. Ты уже пообещал. Давай теперь официально. — Поверить не могу. Тебе сколько вообще? Тридцать пять вроде? — Виктор так и норовил расплыться в улыбке. Джейс помахал перед его лицом мизинцем. Драматично простонав, Виктор подхватил его своим мизинцем и разок качнул. — Так-то. Ты пообещал. Обратной дороги нет. — Джейс плюхнулся на Виктора, как будто устал донельзя. Виктор, может, и поверил бы, если бы не заметил, как напряглись мышцы — Джейс удерживал себя, опасаясь наваливаться полным весом. — Обратной дороги нет. — Виктор повернулся, чтобы зарыться носом в волосы Джейса. Даже спустя столько лет он пах по-прежнему — деревом, сталью и дымом. Лесным костром. — Ты и я. Вместе, — пробубнил Джейс ему в шею. Пятнадцать минут спустя из коридора послышался голос Экко: — Вхожу на счёт десять. Если ты там голый, Талис, лучше сразу беги. — Мы точно будем его пускать? Я могу подпереть молотом дверь, пусть он там себе беснуется, — Джейс поцеловал Виктора в ухо. — Я всё слышал, ублюдок! В палату ворвалась жизнерадостная Паудер. Она крепко зажимала ладонью глаза Экко, словно опасалась за его нравственность. Смех чужеродной волной прокатился по горлу Виктора. Ну и пускай, подумалось ему. Это ведь всё равно что искать Х в уравнении. Рано или поздно станет привычным. Виктор вдохнул.