На четыре колеса не накопил?

      Антон отчаянно уговаривал себя этого не делать битую неделю, надеясь на благоразумие этих байкеров, которые не считались ни с графиком работы учебных заведений, ни с участковым, который уже боялся ездить по этому адресу, ни вообще с тем, что вообще-то ночь. Надежды были тщетны, поскольку эти неотёсанные мужланы облюбовали его некогда тихий дворик для своих собственных развлечений, а именно распития пенного пшеничного «капучино» и воплей Арии или любых других рок-исполнителей тех времён. Шастун искренне ненавидел их с каждой ночью сильнее, всё ещё лелея в себе слабенькую надежду, что его ненависть равняется сглазу или хотя бы порче на понос, но всё-таки экстрасенсорными способностями парень не обладал. А жаль, было бы славно.       Сейчас же, уставший после заваленного зачёта у препода, который почему-то по какой-то неведомой причине терпеть его не мог, он лежал в своей квартирке, оставшейся от отца, и изучал потолок под не самые мелодичные мужские хриплые голоса и гогот. Невероятно. И за что ему это?       Решение выбросить собственное тело в ночь пришло скорее на агрессии, нежели посредством длительных умозаключений, так что парень костерил себя, на чём свет стоит, натягивая извечную худи с гордо вырисованным и потёртым стирками названием своего ВУЗа и вытянутые треники. Антон бормотал проклятия себе под нос, когда открывал квартиру, материл эту гоп-компанию, пока спускался по лестнице, и ворчал нечто о собственной тупости, шлёпая по майской грязи, услужливо оставленной дождём сегодня днём. — Э, уроды, блять! Может, вы свои ебальники и двухколёсные чудовища заткнёте? Два часа ночи, чтоб ваших матерей черти туда-сюда! — голос Шастуна разрезал даже эти песнопения. Мужчины притихли, оборачиваясь на источник звука. Всё. Антону пришёл полный и бесповоротный трындец, как он есть. К сожалению, студент понял это только сейчас, когда где-то десять отпетых мошенников уставились на него, явно не чтобы пожелать ему доброй ночи и разъехаться. Правда, парень позиции сдавать не собирался и выпрямил плечи. Пизды получаешь — стоя получаешь.       Из толпы выделился один силуэт, когда он включил фары на своём мотоцикле, чтобы разглядеть того, кто решился вылезти к ним. Мужчина вышел к Антону, когда его ручные псы, как по команде, окружили несчастного, дабы не дать ему сбежать. По крайней мере, сбежать просто так. Незнакомец будто медлил, рассматривая парня, как на аукционе. Будто он коня себе породистого покупал, а не рассматривал того, кого будут сейчас бить. На мужчине неприветливо отсвечивали металлическими носами берцы, да и в целом он закономерно был одет во всё чёрное. По-па-дос. Шастун, какой же ты дебил. Надо было позвонить маме хоть, сказать, что он её любит… — Даже жалко такую мордашку портить, — только и произнёс этот «урод», как его уже окрестил сам Антон, хотя это даже близко к правде не было.       Голубоглазый высокий брюнет максимально под это ёмкое слово не подходил, но предчувствие у Антона в любом случае было скверное. Он нахмурился на такое отношение к собственной кучерявой персоне и поморщился. — Уёбывайте отсюда, — пробурчал парень, прожигая взглядом незнакомца, который улыбнулся во все тридцать два чересчур белых и ровных зуба на такую фразу. — А имя как у героя? — мужчина, кажется, напрочь проигнорировал угрозу, продолжая улыбаться, будто видел нечто потрясающее. — А тебя это ебать не должно, — выпалил Антон раньше, чем подумал, что, похоже, собеседника огорчило. — Да ладно, расслабься, тебя бить что ли собрались? — посмеялся брюнет, скрестив руки на груди.       Весело ему, как же. Шастун закатил глаза и огляделся по сторонам. Похоже, его и правда не тронут, пока этому уроду весело. Парень принял единственно верное решение. — Антон.       Голубоглазый снова лучезарно улыбнулся, поведя плечами, как самодовольный кот. Шастуну уже хотелось уйти отсюда и больше не ввязываться никогда в подобные авантюры, в чём он себе мысленно поклялся сотню раз, потому как глупость собственной выходки поражала даже его. Так, ноги у него длинные, добежит он до подъезда быстро, от парочки отбиться точно не проблема, так что… — Хорошо, Антон, мы уезжаем.       Голос брюнета неожиданно выдернул его из собственной головы, что парень даже вздрогнул. В смысле? Это СЕРЬЁЗНО сработало? Так можно было? Охренеть. Шастун сглотнул, но внешне сохранил себе высокомерную ухмылку. — Вот и славно, — отозвался студент, смерив урода пренебрежительным взглядом, словно пытался всё этим сказать этому незнакомцу.       Брюнет улыбнулся и сделал отмашку своим недоумевающим дружкам, но те, однако, команды не ослушались, выпуская Антона из плотного кольца обратно в свою квартиру. Сердце обещало пробить реберные плети и выскочить прямо в руки хозяину, пока парень возвращался домой. Неужели это победа? Может, и правда с ними никто не пытался поговорить, вот они и игнорировали несчастного участкового? Антон гадать не стал, только стянул кроссовки, треники и худи в обратном от своих сборов порядке. Свет он включил только на пару минут, чтобы переставить будильники на завтрашнее сегодня на полчаса позже. Позавтракает в ВУЗе, ничего страшного.       Он залез в постель и про себя отметил звук удаляющихся моторов. Какое блаженство. Интересно, сработает ли это ещё раз? Или они реально просто послушали этого до странного смелого парня и больше не вернутся? Собственно, на обрывке этой мысли он и уснул.       Утро встретило несчастного студента четвёртого курса медицинского университета, кажется, десятым будильником, который еле как смог прорезаться сквозь сознание. Застонав, парень выключил звонок в 7:27 и поднялся, потирая глаза. Завтрак мимо. Остаётся только запихнуть мятый халат в рюкзак к кроксам и тетрадям, а самому отправиться на пары.       Антон учился на педиатрическом факультете, что к четвёртому курсы считал своим призванием. Его же школьный товарищ Дима выбрал стоматологический, но это не мешало им изредка встречаться на общих лекциях, вместе бежать пораньше с них в ближайшие кофейни и завтракать в заветные 12:45. К четвёртому курсу учёба шла легче, потому что основные сложные предметы по типу патологической анатомии, фармакологии и прочих неприятных названий они сдали, преодолев экватор. Сейчас молодые люди посещали циклы, что означало, что один и тот же предмет длится от недели до полутора месяцев ежедневно и учить надо только его. Ну, и разъезды в больницы к пациентам, что добавляло шарма их изучению предметов.       Правда, сейчас шла профильная пропедевтика детских болезней. Её вёл не знающий пощады Станислав Владимирович, который не прощал ни опозданий, ни пропусков, ни неудов, кои Антону он ставил, не жалея. Студент уже отчаялся бегать на бесконечные отработки между парами или после них, чтобы Шеминов наконец-то закрывал долги, но уходило на это времени неоправданно много, так что сложилось стойкое ощущение, будто это какой-то пресловутый человеческий фактор и преподаватель по какой-то причине терпеть Шастуна не может. Несправедливо, ведь он готовился всякий раз! Ну, курил у входа в больницу, ну и что? Будто врачи не курят. Вообще не курящий врач — не канон.       Сонный Антон устроился на своей последней парте в надежде сегодня избежать въедливого взгляда. Затруднительно, конечно, когда ты почти что два метра ростом, но студент пытался. Во всяком случае, сегодня божья кара в виде Станислава Владимировича его миновала, что уже не могло не радовать. Это называется «день без отработок — успешно прожитый день».       Гоняя фигурки в дурацкой игре HomeScapes, Антон успокаивал себя надеждой, что сегодня ему дадут всё-таки выспаться. Может, и правда сработало? Может, этот урод серьёзно передумал и нашёл для своей стаи другой двор, где можно отравлять жизнь нормальным людям? Шастун, вот, был рад сейчас, чтобы пострадал кто-нибудь другой, хоть внутренне и корил себя за допущенную мысль.       Уставший от хронического недосыпа и нервных пар, а они и правда прошли нервно в ожидании очередного (д)опроса, он вернулся домой и с наслаждением выдохнул. Всё. День завершён. Теперь можно заварить себе чай, разогреть Чебупиццу с пепперони и засесть за учебник, чтобы подготовиться на завтра, потому что надеяться на благосклонность Шеминова и в следующий понедельник не стоит. Если его обошло в субботу, значит, настигнет в понедельник. Обязательно, Антон это прямо-таки чувствовал.       Парень углубился в предмет на ближайшие пару часов, потому что, зная себя, завтра он проспит до обеда, будет пытаться прийти в себя ещё пару часов и только потом сядет за учёбу, а этого катастрофически мало, чтобы усвоить материал. По крайней мере ему. Оторвавшись от своего конспектирования, он потянулся, отчего хрустнуло пару позвонков в грудном отделе и судорогой свело поясничную мышцу. Несчастный студент охнул и моментально согнулся, прикладывая руку к больному месту. — Сука, мне 22… — проворчал парень, морщась от неприятной уже проходящей боли.       Он вздохнул. Потирая ноющее место, Антон поднялся со своего места и немного размялся. Суставы, задубевшие от такого длительного статичного положения, похрустывали. Ну, хоть не болели и на том спасибо.       Шастун прислушался к звукам с улицы, но ни звуков мотора, ни голосов там не было. А вот это прекрасно. Значит, Антон такой альфа, что прогнал этих отморозков во главе с их уродом одним своим устрашающим видом. Аж гордость берёт.       Нет, вы не подумайте, Антон кровожадностью не отличался. Он спокойно учился, сдал экзамен на медбрата и подыскивал себе подработку в интересующем отделении. И девушка у него есть, с которой они вместе готовятся к парам, проверяют мануальные навыки и спокойно живут. Пока не вместе, конечно, вроде, рановато, но в планах есть.       В общем и целом, спокойная, приятная жизнь студента-медика, которая размеренно идёт своим чередом и полностью устраивает Антона. Он даже улыбнулся, как же всё-таки хорошо, когда не вносится никаких резких корректив и…       Тук-тук-тук!       Антон вскакивает с места, как петухом в жопу клюнутый. Страх забрался прямо под кожу, потому что Шастун вообще не переносил никакие страшилки-пугалки, а сейчас ему стучали прямо в балконную дверь!       Парень сглотнул, силясь справиться с дрожью в теле от подобного, ибо ему совсем не хотелось иметь ничего общего с кем бы то ни было. Он бы и грешил на ветки деревьев, но те слишком далеко. Да и для письма из Хогватса поздновато. Студент принял единственно верное решение: замер, надеясь, что ему послышалось, потому что за шторой было не видно, а выглядывать совершенно не хотелось.       Тук-тук-тук!       Теперь это звучало настойчиво и явно означало, что это делал человек. Может, Дима так идиотки прикалывается? Проверять ему всё ещё не хотелось.       Антон сжал челюсти, чуть ли не скрипнув несчастными зубами. Ну, Дима обещал ему скидку на лечение по окончании своего факультета, вот, потренируется в реставрации моляров и премоляров. Глянув на время, парень вздохнул, ибо было поздно для всяческих приключений в его-то размеренной прекрасной чудесной доселе жизни, которую нарушал какой-то маньяк. Или убийца. Или призрак. Или ворон. Или… — Антон!       Урод.       В голове тут же составилась картинка того, кому мог принадлежать этот голос. Этого просто не может быть! Как он узнал?! Он что, из ФСБ?! Шастун открывать теперь хотел ещё меньше. Эта мразь его решила теперь ещё и доконать окончательно. — Антон, я же не уйду, пока ты не открое-е-е-ешь! — нараспев добавил урод, сдаваться у которого, видимо, в правилах не было.       Тяжело вздохнув, Антон отдёрнул несчастную, ни в чём не повинную штору в сторону, являя себя этому брюнету сквозь стекло. И всё бы ничего, Шастун уже приготовился увидеть его с кастетами, ножом или на худой конец с пистолетом, но тот стоял с букетом сирени и улыбался. Свет с кухни поймал его лицо, выхватывая яркие голубые глаза. — Пошёл нахуй отсюда! — старательно показывая фак, Антон это практически выплюнул, на что получил радостный смех незнакомца. — Да ладно тебе, я же с миром пришёл! Мир, дружба, жвачка, сирень, — брюнет многозначительно потряс сиреневыми цветами в своей руке. — Урод, — процедил сквозь зубы парень, подмечая, что этот голубоглазый действительно где-то нарвал сирени сам.       Ну естественно, где ещё этот гандон возьмёт цветы, не купит же. Явно живёт на последние копейки, оставшиеся после ремонта доблестного мотоцикла и покупки пива. — Не-а, не так меня зовут. Арсений, — вдруг поправил брюнет, кланяясь так, будто они на светском вечере в 18 веке. — Да тебя никто и не звал, — проворчал студент.       Арсений, как тот представился, снова засмеялся, пока Антон недоумевал, как этот придурок так бесшумно на своём рычащем мотоцикле проехал во двор мимо чутких ушей Шастуна. — Как ты узнал квартиру? — любопытство пересилило желание толкнуть брюнета со второго этажа собственного балкона. — Ты свет вчера включил, я и увидел, — Арсений пожал плечами, будто это самая бытовая для него вещь.       И неудивительно. Этот эксцентричный странный мужчина нисколько не смущался собственного поступка, чем ещё больше бесил Шастуна. Ох, как он жалел о собственной неосторожности! Ведь теперь этот урод точно никогда в покое его не оставит. Антон так не хотел никаких корректив в собственную жизнь, а тут этот вихрь на двухколёсном звере, который плевать хотел на правила, комендантские часы, проникновение на чужую собственность и кучу других формальностей. Ну неужели ему некого больше доставать? Целый Питер в его распоряжении, а он выбрал именно Антона! — Слышь, я сейчас ментов вызову, ясно? — прорычал парень, смерив Арсения уничтожающим взглядом.       Он ожидал хоть испуга или малейшего намёка на него, но брюнет только поднял руки вверх в жесте «сдаюсь-сдаюсь», не прекращая при этом широко улыбаться, хотя даже пытался перестать зубоскалить. — Тише, тише, командир. Понял, ретируюсь. Всё равно это тебе.       Арсений подмигнул ему и положил ветки сирени поверх покрышек от автомобиля отца, которые тоже достались в наследство, но валялись без дела уже который год, обдуваемые всеми ветрами и омываемые всеми дождями. — Веник забери свой! — крикнул было Антон, но Арсений уже махнул на прощание, даже отсалютовал, и легко взобрался на пожарную лестницу рядом с балконом, чтобы через пару секунд уже спрыгнуть на землю.       Шастун вздохнул. Даже с некоторым любопытством попытался разглядеть, куда направился брюнет, но при включенном свете это сделать не удалось, тот скрылся в тени ночи, что даже его идиотский байк припаркованный не видно.       Что имел Антон?       1) непроглядно неприятный тип, которому он вчера нахамил;       2) этот тип знает теперь его точный адрес;       3) этого типа зовут Арсений и плевать он хотел на все правила приличия.       Блеск.       Взгляд невольно упал на одинокие цветы, которые лежали на покрышках, явно выделяясь своим потрясающим цветом. Антон махнул на них рукой, потому что ветер всё равно сдует этих бедолаг, а ребятня местная завтра обязательно подберёт. Парень закрыл шторы, вздохнул и прикрыл глаза, даже ссутулился, потому что теперь совершенно не понимал, как вернуть жизнь на круги своя. И даже уйти с кухни хотел, чтобы лечь спать и дать себе отдохнуть от произошедшего, но вместо этого стал рыться в полках в поисках чего-то. Точно. Мама же отдавала с собой лечо и просила вернуть банки! От одной отсутствующей она точно не обеднеет.       Антон проклинал себя, когда набирал прохладную воду в склянку, но уже через пять минут красивые обрезанные ветви сирени радостно ютились на его кухонном столе, одаряя хозяина квартиры сладким ароматом.