Бутылочка

–Эй, Сону, ты меня слушаешь?– красные от недавней покраски волос пальцы пронеслись перед лицом,– или опять о своем "С шесть букв" думаешь? –Тшшш,– Ким резко дернулся, прикладывая палец к губам одноклассника,– ну куда ты весь на класс кричишь! –Зато ты обратил на меня внимание,– Чонвон отталкивает руку друга и обиженно выпирает подбородок,– так вот, ты домашку по географии сделал? –Да, сделал. И нечего на меня обижаться! Сам такой же был! –Вот и ты бери пример с меня! Когда уже..– Ян не успевает договорить, как маленькие ладошки закрывают тому рот, пока Сону снова шипит на него, смущенной лисой. –Ну сколько раз говорить? Если у вас с "Д четыре буквы" всё получилось, не значит что у нас получится. А вдруг он гомофоб! Знакомьтесь, это Ким Сону и он поуши влюблен в Пак Сонхуна из класса по старше. А тот, кому он закрывает рот - Ян Чонвон, одноклассник Сону. И какова может быть вероятность, что в гомофобной школе, яро поддерживающей традиционные ценности и агитирующей всех и вся к сближению с противоположным полом и активному размножению будет учиться сразу 4 гея? Верно, маленькая. Вот и Сону тоже так думал, поэтому ничего не предпринимал по отношению к своим чувствам и человеку, благодаря которым они появились. Ну кроме того, что перенял на себя все привычки, увлечения и даже стиль в одежде от Пака. Теперь Ким Сону это тот, кто смотрит отечественные глупые сериалы, слушает исключительно отечественную музыку и не абы какую, а тупой реп и изредка вполне себе неплохие баллады. Ходил зачастую в черном костюме Адидас, подстриг волосы практически под ёжик, только макушку оставил чуть длиннее из-за собственных комплексов. Начал сутулиться и плеваться. В общем, пытался стать истинным воплощением определения "Гопник". И совсем не важно, что такой стиль жизни ему не подходит. Но сердцу не прикажешь. Лирическое отступление и знакомство с влюбленным персонажем закончили. Продолжаем. –Да хватит думать!– Чонвон снова отбрасывает чужие ладошки и, нахмурившись, принимается убирать учебник и тетради в сумку,– ты ведь даже не попробовал! Даже просто поговорить с ним! –Да как я могу? Это же... Он! А я, это я,– Сону смахнул единственную на все уроки тетрадь и ручку в сумку и закинул ту на плечо. –Как ты меня заебал. Кароче, Джей устраивает тусовку на выходных. Ты туда идешь. Отказы и претензии принимаются в письменном виде на официальном письме,– Чонвон встал в проеме двери, задерживая Сону. –Но ведь это значит, что Сонхун тоже там будет! –Вот именно! И ты тоже там будешь. А если что-то придумаешь, то я тебя и больного притащу бухать, понял? Сону ничего не оставалось, кроме как согласиться. И в пятницу, после школы, под ручку с красной макушкой топать домой выбирать наряд для тусовки. Адидас, как вариант в чем пойти, был отвергнут Чонвоном сразу же. В итоге он долго рылся в шкафу и ворчал, почему же Сону не носит все эти классные шмотки, а вечно выбирает поношенный батин костюм. И только через час бесконечной ругани и ворчания на кровати лежали три образа на выбор, как Сону пойдет. –Разве я не буду слишком выделяться в любом из этих образов? –Не будешь. Прекрати. –Лаадно,– тянет гласные, выбирает широкие черные джоггеры и большую футболку и топает переодеваться в ванну.

☆☆☆

Джей, по всем канонам, сын богатых вседозволяющих родителей, живет в большой пятикомнатной квартире с огромной гостиной и всегда готов был принять к себе гостей и устроить тусовку по любому случаю. И в этот раз тусовка была, потому что так сказал Чонвон. И естественно, все кто услышал об этом, а их на этот раз было мало, пришли. Джейк с Хисыном к приходу Кима и Яна уже рубились в приставку и орали друг на друга благим матом. Сонхун пялил в телефон читая очередную мангу и время от времени поправляя очки, сползающие на кончик носа. Джей наблюдал за всеми с по истене отцовской улыбкой. Но стоило Чонвоновской ноге переступить порог квартиры, как парень сразу подошел к двери, притягивая к себе младшего. –Ну не перед моим салатом, пожалуйста,– Сону скривился, хоть в душе был раз за друга и наоборот ещё понаблюдал бы за взаимодействием джейвонов. –Завидуй молча, лошара,– Чонвон прижался сильнее к своему парню и показал язык другу. Сам Джей на такие выпады ухмыльнулся, закатил глаза и ладошкой легонько похлопал по ягодице. Сону прошел внутрь квартиры и встретившись взглядом с приветливой нежной улыбкой Сонхуна, чуть было не сбежал. Но Ян его быстро поймал и посадил на кресло рядом с Паком. Было ли это действием к личностной смерти Сону? Определенно. Хотел ли он сбежать? Конечно. Но вместо этого выбрал тактику опоссумов - не двигайся и все подумают, что тебя нет. Но и это не прокатило, когда Сонхун снял очки и наклонился к Сону. –Привет,– глубокий голос, тембр явно ниже обычного, заставил Кима вздронуть и сжав в ладошках рукава толстовки, всё же взглять на говорящего,– ты же Сону, да? Чонвон часто о тебе говорит. Я Сонхун, приятно познакомиться. –Д-да, Ким Сону, приятно п-познакомится,– обычно активный Сону, сейчас хотел бы сжаться до размеров атома и раствориться в воздухе от невероятно глубоких черных глаз, точеных черт лица и тембра Сонхуна. –Земля вызывает Сону!– красная макушка маячила между людьми, раздавая бутылки с пивом,– ты пиво будешь? –Че так орать? Буду! –А ты меньше залипай на "С шесть букв"! –Ян Чонвон, ты у меня щас получишь! –Сиди, где сидел и не рыпайся. Ким, что собирался встать, перевел взгляд на Сонхуна и более не смог отвести. Довольная ухмылка, поднятые брови, крайне заинтересованный взгляд и черный пластик душки от очков меж зубов, приковали его к месту неожиданной мыслью. "Интересно он так же будет на меня смотреть если я его оседлаю?" –"С шесть букв" значит?– о это был не просто вопрос. Таким голосом, такой интонацией обычно разговаривают в постели во время сладких прилюдий к предстоящему соитию. Вот и наступила личностная смерть Сону. И прямо сейчас он радовался, что выбрал широкие джоггеры, а не узкие кожаные брюки. Но все равно вытянул из-под спины подушку и положил на бедра. –Считай, что ничего не слышал. –Считать я хорошо умею. –Ребята, тост! Чтоб хуй стоял и бабки были!– в этот момент, Ким по-братски поблагодарил Чонвона, что он ворвался в комнату с криком и поднятой вверх бутылкой пива. После нескольких таких криков, главные геймеры были оторваны от джойстиков со словами "надо социализироваться без гаджетов", посажены в круг, как и остальные присутствующие, пока Ян сидел с хитрым лицом разглядывая каждого пришедшего. –А теперь играем!– многие считали Кима хитрым лисом из-за разреза глаз, но они не были близко знакомы с Чонвоном. Он бы смог перехитрить каждого в этой комнате. Или во всей стране. Потирая ладошки, Ян выдержал паузу и громко объявил, положив на центр круга только что выпитую им же бутылку пива,– Бутылочка! Правила Чонвон решил объяснять на примере Сону и Сонхуна. Было ли это сотой смертью Кима за вечер? Естественно. Не каждый день на тебе почти показывают, как надо правильно играть в бутылочку, так ещё и с крашем, который не знает о твоих чувствах. А Сону и не сказать, что хорошо целоваться умел. Теорию знал, да и только. Как-то даже наслушался историй одноклассниц и попробовал учиться на помидорах. Как итог - ничего он не понял. Один из самых зацелованных повсеместно овощей не мог ответить, подарить то же тепло, что и реальный человек. Как и не мог ввести в краску парой взглядов, ладонью на бедре и тихим, горячим шепетом на ухо от предмета воздыхания, после решительного отказа от игры. Сколько бы Ким не старался придерживаться нового образа типичного гопника, его нежная натура никуда не денется. И после пары кругов нежелательных поцелуев с Джейком и Хисыном, несчастное горлышко бутылочки медленно и со звоном разрушающейся уверенности, указало на Сонхуна. Сердце ухнуло вниз живота и остановилось на мгновение, чтобы заново зайтись бешенным ритмом. Об этом моменте Ким грезил ночами, представлял какие будут губы Хуна. Думал, что они скорее всего сухие от климата, частых облизований и отстуствии гигиенички в кармане парня, ведь это "не по-пацански". А сейчас, когда выдался шанс исполнить грезы, он струсил, сбежав в соседнюю комнату. Вот так просто. Сам не понял, как очутился в темноте, сжав толстовку в кулаке пытался успокоить бешенно стучащее серце, горящие смущением щеки и начинающуюся такихардию от переживаний. Может ему это всё сниться? Может это всё не правда и он на самом деле пришел домой и уснул лицом в подушку? Видел очередной сладкий сон о нём и пускал слюни на темно-синюю наволочку. А с утра опять придется разбираться с реакцией организма на влажный сон так, чтобы родители не заметили. Но нет. Это не сон. За спиной послышался щелчок двери. Сонхун улыбаясь и подкрался к Сону, словно к добыче. А Ким стоит не шевелясь, сжимает пальцы сильнее, как девчонка, кусает губы и сильно краснеет. Всё ещё надеется, что в полной темноте этого видно не будет и всё это сон. –Ты мне нравишься,– тихим шепотом пролетело около уха Сону. Тем же самым, сука, горячим шепотом, что и в кругу при всех. –Что?– Кима как холодной водой облило. Он отшатывается, поворачивается к темному силуэту, освещенному лишь желтым светом уличных фонарей из окна. Может жизнь всё же сжалилась над его бедным сердцем и прислала ангела смерти?– Что ты сказал? –Ты мне нравишься, Ким Сону,– Пак тянется рукой к лицу, проводит пальцем по щеке и улыбается. Улыбается так, как никому не улыбался, а Сону знает. Он долго наблюдал за ним.– Давно нравишься. Ты такой нежный, чувствительный и восприимчивый. Такой милый. Один раз увидел, как я в адидасе хожу и тоже начал. Милашка. А сегодня, такой красивый, что и не устоять. –Так ты знаешь, что... Сону опускает руки, окончательно принимая реальность. Точнее, сейчас он точно не во сне. Но вера в то, что это может быть по-настоящему, как у Джея и Чонвона, отстутсвует напрочь. Может его действительно кто-то с кошачьей мордой решил разыграть? Тогда он лишиться единственного друга. –Конечно знаю, малыш. По тебе сразу это заметно. Тем более, когда мы взглядами пересекались, ты сразу же убегал. А я всё хотел к тебе подойти. Первое время вообще думал, что я тебе противен. Пак снова тянется к Сону. Берет в ладонь его и переплетает пальцы. Целует костяшки и улыбается так, будто давно мечтал об этом. –Нет-нет, что ты, просто ты...– Сону замялся, не знал как реагировать, что говорить. Слова просто лились из него рекой, встречающей препятствия из камней. Он запинался от нервов, пытался прогнать прочь проклятый ком в горле,– я... я не знал как... ты отнесешься к... –К тому, что ты гей? Отнесусь со всей серьезностью,– Сонхун сделал шаг на встречу и с трепетом и нежностью крыльев бабочки коснулся губ. Даже поцелуем не назвать. Просто прикосновение и взгляд в глаза полные страха, надежды и долгой молчаливой любви. –Эй ребят, у вас там всё хорошо?– стук в дверь и голос Джея с той стороны отрезвил Кима. Тот вздрогнул, отшатнулся, будто не Джей, а его родители и вся школа сейчас ворвется в комнату и начнет смеятся над ним, что его секрет раскрыли таким наглым и болезненным способом. –Не бойся,– шепчет Пак и поворачивается к двери, повышая тон голоса,– всё хорошо. Дайте нам немного времени. –Я смотрю у нас тут нашлись те, кто очень активно хочет перейти на пятый уровень?– шутливый голос Чонвона за дверью и его же смешок, а за ним и удивленное,– ай, да чего ты дерешься! –Они же сказали, не мешать,– Сонхун с благодарностью выдыхает, усмехаясь, что Чонсон в целом единственный взрослый и понимающий человек в этой парочке. –Вот им делать нечего, чем пихать свой нос в чужие отношения,– поворачивается к Сону, кладет ладонь на его щеку и прикладывается лбом к чужому. –Ты...– Сону наконец находит в себе силы хоть что-то произнести и на этот раз тщательно подбирает слова,– то что ты сказал, это правда? –А как иначе? –Ну может Чонвон тебе на уши присел, что я хожу вечь такой несчастный два года, сохну по тебе, а подойти и хотя бы познакомиться я ссусь. Ведь кто знает, как ты отреагируешь на парня младше, так ещё и с романтическими намерениями, хоть и прикрытыми. Возможно неумело прикрытыми, но я себя состороны не вижу так что... Очередной бесконечный поток не прикрытой правды и почти бессвязных предложений заткнули поцелуем. От собственного шока Сону застыл на месте вглядываясь в дрожащие ресницы напротив, отвечая на поцелуй губам, как он и думал, сухим, с мелкими трещинками. –Понял?– Пак всё так же держался рядом, всё так же смотрел в глаза, упершись лбом в чужой и улыбался, смыкая губы в попытке оставить их первый поцелуй на губах подольше. –А? –Понял, что я здесь, с тобой не потому что Чонвон попросил. Я тут не потому что с кем-то поспорил. Я тут, потому что ты мне нравишься. –А? –Б, блять. Ким Сону, дышите,– Хун положил ладонь на грудь, как обычно это делают врачи. Но если металл стетоскопа ледяной, то прикосновения старшего обжигали кожу Сону через толстовку.– Дыши, пожалуйста. И пойдем, доиграем, только правила будут как у джейвонов, понял? –А? Когда-нибудь, возможно к концу этой вечеринки лексикон Кима вернется в привычное русло и он перестанет разговаривать одной буквой с разной интонацией. А пока его разрущенный мир нуждался в срочной починке от урагана имени "Пак Сонухн поцеловал меня". Виновник этого самого урагана, сцепив их руки в замок, вел Сону на свет, в комнату. Садится сам и сажает Сону между своих ног, обвивает рукой тонкую талию под толстовкой и гладит пальцами через футболку, единственный оплот защиты. А Ким задерживает дыхание, втягивает живот и старается не двигаться вовсе. Он чувствует всё спиной. И размеренное тяжелое дыхание старшего, и бешенно колотящееся сердце, и даже дрожь пальцев. Он тоже боится? Или... –Дыши, малыш, я тебя не обижу,– резкий шепот рядом с ухом и сухой чмок на шее, разгоняющий муражки по телу, чтобы те встретились внизу живота. Ким не отвечает, но выдыхает немного расслабляясь. Откидывается на Хуна и смотрит за крутящейся по не ровной траектории бутылкой от "козла". И каждый раз, когда несчастное горлышко указывало на их пару, пока Сонхун узловатыми пальцами поднимал его подбородок и оставлял влажный поцелуй на губах, Сону хотелось остановить время. Чтобы именно этот поцелуй длился бесконечно. И так пока Чонвон не объявил пятый, загадочный, этап. –Идите идите, у вас есть минут десять? Пятнадцать?– Чонвон постукивал пальцем по губам, оборачиваясь на остальных гостей. Но что они могли ответить? Лишь улыбались, пожимая плечами. И тогда Ян вытянул руку вверх и громогласно объявил, словно он был молодым королем в маленьком королевстве,– решено! Полчаса мы вас трогать не будем. Всё идите. Дверь снова защелкивается Сонхуном, но теперь уже на замок. Горячие руки обвивают талию, неменее горячее дыхание касается шеи с интригующим шепотом "наконец мы снова одни". Влажные поцелуи сухих губ с шеи медленно спускаются вниз к ключицам. Выраженные клыки цепляют кожу в легком укусе, оставляя маленький красный след на нежной коже. Сону выгибается, прижимаясь к теплу, и тихо стонет на выдохе. Слишком быстро. Всё это слишком быстро. Он не успевает понять, как ему реагировать и становится слишком громким от прикосновений и услившися укусов. Хун улыбается, закрывает рот ладонью, а второй спускается вниз, проводит пальцами по возбуждению и прижимает к своему, выбивая очередной удивенный, громкий стон. Просит быть тише и продолжает истязать Кима, проходясь стволом аккурат между ягодиц. Сону от переизбытка чувств и эмоций выгибается и прижимается сильнее, сам двигает бедрами, доставляя Паку удовольствие и тянется рукой к чужому затылку, сжимая пряди в кулаке. Второй убирает руку страшего от лица и поворачивается к нему. –Может мы хотя бы ляжем?– шепчет через стон, поворачивается в руках и тянет за шею на себя. –Не смотри так,– Пак бегает взглядом от губ к глазам и обратно, почти рычит и прижимает Сону к матрасу всем телом,– я не смогу сдержаться и возьму тебя прямо здесь. Без резинки. А не хотелось бы. Ты шумный. А мне хочется тебя слышать, а не затыкать чудесные стоны. –Мх, не смущай меня,– маленькая ладошка ложиться на подтянутую грудь. Он отворачивается и чувствует как щеки и кончики ушей наливаются румянцем, а внизу живота болезненно сворачивается возбуждение. И колена Сонхуна между ног делу не помогает. –Кто ещё кого смущает,– Хун облизывается и целует линию челюсти. Цепляет пальцем ворот толстовки и футболки,– могу я... снять? –Т-только если ты..– не успевает договорить, как футболка слетает на пол, выставляя на показ точеный пресс. Ким сглатывает вязкую слюну и сдерживает желание коснуться горячей кожи холодного принца школы. Хун тянет за край футболки, подцепляя толстовку вместе с ней. Но встречает сопротивление от пищащего Сону, что прикрывает небольшой показавшийся кусочек кожи. Старший смеется и продолжает тянуть только толстовку. –Жарко будет, лучше снять,– Сонхун аккуратно целует сморщенный носик,– я не буду тебя заставлять, малыш. Но прости мне мой эгоизм. Я давно.... кхм... не важно... –Что?... давно... что?– Ким все же открывает глаза и встречается с темным взглядом застеленых вожделением глаз старшего. Но Пак не отвечает, под футболкой проводит ладонью специально задевая бусинки сосков и целует губы целомудренно. Контраст мозговыносящий и Ким теряет последнюю ниточку, что удерживала его от ошибок, за которые будет стыдно. Приоткрывает губы и отвечает на поцелуй, неумело ведет кончиком языка по губам. Неуверен насколько правильно делает, тянется ближе и ведет пальцами по затылку. И под ладонью чувствует дрожь. А Сонхуна ведет всё сильнее. Он считал Сону не более, чем невинным ангелом. Считал всегда, что Ким неприкосновенен и прямо сейчас нарушал собственные заветы. И ответные действия Сону совершенно не помогали в преодолении желаний. Он дрожал от перевозбуждения. Дрожал так, будто прямо перед ним явилось божество, коему тот молился годами, а сейчас благословлял в дальний путь по пути сердца, коснувшись дланью груди. –Нет, не могу,– Пак утыкается в плечо младшему, стягивает ткань покрывала под пальцами и дышит тяжело, всё ещё продолжая внутренний бой. А у Сону мир рушится. Он всё же оказался прав? Сонхун никогда бы не смог полюбить его? Или его слова говорили о другом,– не могу я так быстро.. Сону, прости пожалуйста, что заставил, прости меня. Я не хотел, чтобы всё было так быстро... –Хунни,– хнычет, тянет носом и закрывает лицо ладонями. –Сону? Малыш, что случилось? Тебе больно? Где?– Пак поднимается резво, в тусклом свете фонарей осматривает Кима, выдыхает, когда не находит ничего критичного, кроме колом стоящего члена, и после смотрит на ладошки, закрывающие лицо. –Я... я испугался...Испугался, что сейчас проснусь или.. что кто-то... –Эй,– Пак выдыхает расслабленно и мягко стучит подушечкой пальца по ладошкам,– я закрыл дверь, помнишь? И это точно не сон, хотя мне тоже так кажется, всё слишком... хорошо. Чувствуешь?– Пак проводит пальцем по животу. –Н-не делай так! Я же..– Кима подбрасывает от прикосновения и он хватается за запясьте двумя руками, чуть не сталкиясь лбами с Паком. –Что?– улыбается заинтересованно и ждет. Проводит ещё раз пальцем по животику, наблюдая за реакцией. А Сону срывает крышу. Переворачивает Хуна на спину, садится сверху, ерзая, и наклоняется на поцелуем. Сонхун с ума сходит от такого Сону. Кладет руки на бедра, сжимая пальцы и пытается его остановить, но заводит только сильнее. Его ведет от такого напора младшего. –Блять, малыш,– смотрит снизу вверх и восхищается. Перед ним сейчас был не тот Сону, что пару минут назад просил остановится и смущался от каждого действия. Этот Сону оперевшись на прес и бедро вел задницей аккурат по члену с таким желанием, что Пак думал, кончит лишь от этого. –Хочу. –Черт, малыш, остановись, я не... И Ким останавливается с улыбкой и хитрым взглядом, облизывая губы. Сползает с бедер грациозно и устраивается между ног, принимаясь расстегивать джинсы. Если бы кто-то ещё вчера сказал Сону, что он будет себя так вести на едине с объектом нежных чувств, тот послал бы говорившего в пешее эротическое. Но сейчас, Ким со всей пресущей аристократам, коим никогда не был, филигранностью, стягивает боксеры под тихие возражения и ведет кончиком языка по головке. –Блять, нет, Сону, пожалуйста... –Я хочу тебе помочь, чтобы ты не запачкался,– Ким обхватывает головку губами, втягивает щеки и спускается вниз. Сам поражается собственным познаниям, но не останавливается. Наоборот, берет глубже и обводит языком ствол. –Боже... Прекрати, пожалуйста, иначе запачкаешься ты! В какой же момент всё повернулось с ног на голову? Ведь буквально десять минут назад, сам Сону просил старшего остановиться, смущался просто от осознания, что они остались наедине, в темной комнате. Краснел от каждого взгляда, прикосновения, слова, стона, вырывавшегося из собственных губ. А теперь всё поменялось местами и теперь Сонхун просил остановится, пока его невинный ангел, втягивал щеки и просил накомить его. А всё случилось за секунду. Только близкие Кима могли сказать насколько тот был дуален и временами его было не узнать. И это было далеко не образом, как с ролью гопника в школе. Это было его сущностью, что редко вылезала наружу, показывая, что с Сону шутки плохи и доводить его не стоит. –Хунни, будь у нас больше времени, я бы тебя оседлал,– Ким после короткой паузы продолжил вбирать в себя ствол, чувствуя горлом мягкую головку. –Малыш, прекрати,– и Пак срывается, сжимает пальцы в коротких волосах и толкается бедрами. Зажмуривается и кончает в рот.– мой малыш доволен? Сону мурчит и улыбается довольным котом, только что полностью облизавшим упаковку ворованной сметаны, пока хозяин не видит. Подбирается к лицу и целует шею нежно, пока снова седлает его бедра. Пак проводит пальцем по пухлой щечке и всё ещё старается отдышаться. Поправляет собственноручно взъерошенные волосы и любовно целует кончик носика.

☆☆☆

–Так вы теперь встречаетесь?– Чонвон, как всегда, крайне бестактен и начинает разговоры на запрещенные темы в самом людоном месте. И не важно, что в помещении стоял гам, который без труда не перекричишь. –Я..– Сону замялся и покраснел, вспоминая недавнюю ночевку,– мы об этом не говорили, так что, я не знаю. –Как это? Вы из комнаты вышли оба красные, как помидоры, взерошенные и с торчащей одеждой! Неужели за пол часа произшло что-то, но вы так и не поговорили об этом? До сих пор? –Не кричи, умоляю,– Ким складывает руки в молитве и роняет голову на стол, надеюясь хотя бы так уменьшить децибелы лучшего друга. –Да, встречаемся, если ты не понял,– томный шепот прямо у уха, заставил Кима подскочить и с огромными глазами разглядывать идеальное по всем параметрам в измерительной единице Ким Сону лицо Сонхуна. –Ты как здесь?... –Если ты до сих пор не заметил, я всегда сидел позати тебя,– Пак присаживается рядом, под столом сжимая ногу парня. –Чего....?– Ким мотает головой, заглядывая в глаза то Паку, то Чонвону, пока тот всем видом старался показать, будто ничего об этом не знает,– Ян Чонвон! Гаденыш!