Шкатулка Семи Воспоминаний

      Шэнь Юань вообще шел к лидеру секты не за этим. Он собирался договориться на ночную охоту и заодно подписать несколько бумаг. В приемной Юэ Цинъюаня не оказалось, но имея беспрепятственный доступ в личные покои, он прошел, видя свет и зная, что Ци-гэ не спит. Ци-гэ не спал. Раскрасневшийся и полураздетый, шисюн раскинулся на кровати, поглаживая себя через нижние штаны. Те, как назло, были темными и, даже будучи почти наверняка влажными, скрывали почти все. Бумаги посыпались из рук Юаня на пол, но тот, не обращая на это внимание, шагнул внутрь, проходя сквозь звукоизолирующий барьер и закрывая за собой дверь. Поймав чужой, удивленный и возбужденный, взгляд, младший лорд Цинцзин, потянулся к собственному поясу.

***

      Юэ Цинъюань этого не планировал. Шкатулка Семи Воспоминаний даже не была весенним артефактом. Она по всем отчётам и инвентарным книгам классифицировалась как пыточная, возвращая человека к моменту последнего эмоционального потрясения, позволяя всего после одного сеанса допроса повторять воздействие снова и снова. Глава Цанцюн же просто хотел отнести её завтра на пик Чуаньцзао, но вещь оказалась слишком чувствительной к всплескам Ци, что привело Юэ Ци к нынешнему состоянию.       Он отчаянно хотел. Артефакт вернул его к прошлой неделе, когда Сяо Цзю и А-Юань вдвоем доводили лидера секты до сияющего пика снова и снова. Тело возбуждённо горело, Ци металась, ища выход в чужое тело и не находя. Руки дрожали, ища завязки одежд. Глубокие вздохи в безуспешных попытках успокоить энергию только обостряли ситуацию, ускоряя биение сердца. Он упал на кровать, пальцы неловко бродили по низу живота и твердому янскому корню, натянувшему тонкую ткань. Цинъюаню все никак не удавалось подцепить край и освободить наконец нефритовый стержень, с каждым движением посылавшим волны удовольствия в нижний даньтянь. Он уже почти было разорвал влажный и все больше и больше мешающий шёлк, как дверь внутренних покоев распахнулась и на пороге застыл, прижимая к груди бумаги, А-Юань.

***

      Пояс оказался на полу, рядом приземлились верхние слои и скинутые сапоги. Младший Шэнь скользнул к кровати, распахивая нижний халат, но остановился, покачивая у бедра вытянутым из рукава закрытым веером. Цинъюань, чуть розовый минутой ранее, стремительно краснел, широкая грудь вздымалась в такт дыханию.       − Ци-гэ… хочет? − риторический вопрос, провокационно повис в воздухе.       Юэ Ци кивнул, и, уже не пытаясь стянуть штаны, приласкал себя, глядя прямо на Юаня. Тот не выдержал и шагнул, буквально вспорхнул на кровать, вжимаясь сразу везде: кожа к коже, грудь к груди, губы к губам. Широкие ладони главы скользнули под одежду, оглаживая спину, а рот приоткрылся, впуская язык и позволяя лорду Цинцзин вытворять что угодно. Ци поднялась незаметно. Горячая и яркая, она плеснула в Юаня, зажигая и лаская изнутри. Он ахнул и потянулся сам, зарываясь пальцами в гладкий шелк волос. Отстранившись, Шэнь поймал собственное расхристанное отражение в залитых чернотой глазах Ци-гэ и прижался уже возбужденным пахом к чужому достоинству. Шисюн выдохнул стон, пойманный быстрым поцелуем, и потерся, с силой приподнимая обоих.       Сидеть на бедрах лидера Цанцюншан, ощущать пожар общей Ци и гладить, выглаживать руками широкую грудь, сжимая пальцами розовые соски и цепляясь за дорожку волос внизу живота − непередаваемо. Склониться и шепнуть на ухо «Рви» и прикусить напоследок.       И Юэ Ци слушается, завороженно следя за изящной фигурой. Штаны, словно тонкие листы рисовой бумаги, рвутся под сильными руками и отлетают куда-то далеко, черно-белой кучей падая на пол. Шэнь Юань улыбается, трется влажной черепашьей головкой о янский корень, и, дразня, скользит назад, оказываясь между раздвинутых ног. Гладит кончиками пальцев яшмовые бубенцы, перебирая, трогает нефритовый стержень, размазывая соки по всей длине. А потом закидывает колени себе на плечи и склоняется, словно в молитве. Красную жемчужину обжигает теплом, Ци трепещет, и А-Юань творит нечто невообразимое: то скользит мягкими поцелуями по всему стеблю, то обхватывает губами самый кончик, то буквально затягивает, погружая меч в ножны почти до половины. Лорд Цюндин теряет счет времени, возбужденный и только и способный, что поддерживать сплетение Ци. А потом он выплескивается. Семя стекает по лицу Сяо Юаня, белесыми каплями скользя по точеной шее на нефритово-белую грудь. Зеленые глаза прикрыты, а длинные ресницы трепещут. У Юэ Ци перехватывает дыхание, нефритовый дракон снова поднимает голову. Цинъюань не видит чужие руки, но он хочет поймать запястья, притянуть поближе и целовать, ласкать эти смеющиеся губы.       Шэнь Юань улыбается. Скидывает чужие ноги с плеч и снова оказывается на бедрах шисюна. Скользит своим изящным клинком по чужому. Смотрит предвкушающе, а потом резко упирается одной ладонью в твердый живот, приподнимаясь и насаживаясь мягкой и скользкой хризантемой на багрового коня. Замирают оба, но лорд Цинцзин, возмущенный чужим бездействием, подается вверх и вниз, а после мягко, но чувствительно бьет по руке непонятно откуда взявшимся веером. Склоняется, оставляя внутри только черепаховую головку, и глядя прямо в глаза, почти касаясь носом, приказывает повелительно «Двигайся!».       Глава Цанцюн подчиняется, он не может не. Любая просьба его Сяо-диди выполняется с энтузиазмом и восторгом, а тем более такая… Чтож, Юэ Ци двигается. Подхватывает руками под бедра, вскидывается вверх и падает вниз. Ци течет бурной рекой, передавая эмоции и разжигая пожар внутри сильнее и сильнее. Потаенная жемчужина А-Юаня посылает по всему его телу искры удовольствия, отражающиеся на красивом лице. Они оба уже на грани, и в последнем, резком подъёме Цинъюань вжимается, выплескивая цзин внутрь, опустошая нефритовые бубенцы и ловя усталое тело шиди, вознесшегося на сияющий пик вместе с ним.       Шэнь Юань вжался щекой в грудь Ци-гэ, ощутил мягкий поцелуй в макушку и решил на пару минут прикрыть глаза.