янян с нескрываемой скукой ковыряется в своей тарелке. он слушает очередную историю таксиста по жизни, но бизнесмена в душе – о том, как правильно открывать бизнес, какие риски учитывать и что продавать. честно, свидание уже давно превратилось в монолог об успешном успехе и завидном женихе, сидящем напротив. с этого дня в гробу янян видел тиндеровские свидания.
– слушай, мне тут на встречу надо съездить. давай завтра встретимся? вот за кофе, я побежал, - янян не успевает сказать и слова, как на стол летит смятая купюра в семь евро, а его собеседник таинственно растворяется в толпе студентов, пришедших выпить чашку кофе.
янян смотрит на свой недоеденный чизкейк и салат «нисуаз». ну конечно, он должен был догадаться, что этот придурок попросит раздельный счёт, заказав себе лишь кофе. подозвав официанта, янян оставляет последние кровно заработанные деньги и выходит на улицу. пальцы по привычке открывают контакты и вызывают хендери.
– не прошло и часа, - звучит надменный голос хендери, и вскоре на экране появляется его ухмыляющаяся физиономия. – ну что, тарелочница, по десятибалльной шкале – насколько плохо было это свидание?
– минус миллиард. этот жмот настоял на раздельном счёте и испарился, прежде чем я успел послать его в задницу вслух, - янян взъерошивает свободной рукой свои рыжие волосы и тяжело вздыхает. – к чёрту, я удаляю тиндер. может, мне суждено сдохнуть в одиночестве без члена в заднице.
– детка, ты просто дальтоник и исправно выбираешь рэдфлаги, - хендери сочувственно поджимает губы и задумчиво подпирает щёку рукой. – приходи к нам. пиво с креветками – лучшее лекарство от неудавшегося секса.
– я хочу серьёзных отношений, а не просто удобный член, хэй! - янян разочарованно пинает жестяную банку, что попадается ему под ноги. – и вообще, веди себя уважительнее с теми, кто сам себе торты на дни рождения покупает, а четырнадцатого февраля рыдает в ванной с бутылкой вина.
– на которую ты потом сядешь… всё, отключаюсь! – лицо хендери, корчащееся от смеха, пропадает с экрана.
телефон яняна, как бы намекая, что без дерьмового дня мир схлопнется, решает отключиться.
янян поднимает голову вверх, рассматривая собирающиеся на небе тучи. он чувствует себя испорченным, ненужным, с истёкшим сроком годности, в то время как два его лучших друга пару лет назад обручились и воспользовались услугами суррогатного материнства. кто бы мог подумать, что в современном мире всё ещё есть место первой любви – со школьной скамьи и до гроба. янян отмахивается. всё просто: мир делится на тех, кто любит, и кого любят. сяоцзюнь и хендери нашли друг друга, а янян… ну, янян это янян: пессимистичный, отчаянный, неинтересный, занудный, обычный. в таких принцы не влюбляются… разве что женатые, но об этом предупреждать необязательно.
последние отношения яняна были особенно ужасными: два года он встречался с женатым мужчиной, не подозревая об этом. вернее, поначалу был не в курсе, а потом, влюбившись в беспамятстве, позволял трахать себя на той же кровати, где его бывший целовал жену по утрам. психологию поступков яняна не объяснить. вероятно, он давно обесценил себя и с тех пор не пытался разобраться в причинах ничтожного отношения к себе.
ещё одни отношения яняна были полны драмы: он встречался с мужчиной, который не смирился со своей ориентацией и всячески прятал яна, словно грязный секрет в кучке использованного нижнего белья. хендери говорит, что его друг неосознанно выбирает один и тот же типаж партнёров, раз за разом проигрывая одинаковый сценарий. любопытное замечание высказал недавно сяоцзюнь, предположив, что в здоровых отношениях яняну будет скучно, ибо в них нет места привычным эмоциональным качелям. может быть, он прав.
spinster
квартира двух его лучших друзей была сравнительно небольшой для молодой семьи, поселившейся на окраине мюнхена. внутри – высокие потолки, потёртая старая мебель, умирающие растения в забавных горшках и запах мёртвой бабки – не выходящая из моды классика первой квартиры для всех молодожёнов. янян толкает тяжёлую дверь вперёд и входит в прихожую. он тут же слышит детский визг и шум работающего телевизора с включённым баскетбольным матчем. заглянув в гостиную, янян видит захламлённую детскими игрушками комнату, в разных углах которой занимались своими делами супруги: хендери что-то вытаскивает из носа годовалого сына, а сяоцзюнь усердно пишет конспекты, вероятно, готовясь к очередному экзамену в университете. милая идиллия.
– вы бы хотя бы входную дверь закрывали. ясное дело, что у бедных студентов нечего воровать, но всё же, - янян садится на диван и окунает руку в миску с жареными креветками.
– видимо, я забыл запереть её, когда встречал курьера, - достав из маленького носика сына бусинку, хендери выдыхает, прижимая заплаканного ребёнка к своей груди. – я не доживу до его совершеннолетия, меня инфаркт схватит раньше, чем он приведёт кого-нибудь в наш дом со словами: «кажется, вы скоро станете дедушками».
– эй, наш малыш хэцзюнь вырастет осознанным мальчиком с хорошими манерами и до свадьбы ни под чью юбку не залезет, - сяоцзюнь встаёт из-за стола и подходит к мужу с сыном, ласково целуя каждого из своих любимых мальчиков в лоб.
– конечно, любимый, ему ведь есть в кого. прежде чем взять тебя сзади, я мысленно всегда снимаю шляпу, - хендери, наивно полагающий, что ребёнок на руках спасёт его от очередного эпизода домашнего насилия, уверенно задирает свой подбородок. только вот пинка от яняна в спину он совсем не ожидал: тот своими длинными ногами достанет до него из любого угла комнаты.
– вон куньхан! он же тебя слышит! - сяоцзюнь недолго с угрозой смотрит на хендери, прежде чем отобрать у него ребёнка и вручить его фее-крёстной, то есть лю яняну. – держи, дядя янян, пообщайтесь. у вас как раз интеллект сейчас на одном уровне.
– я прихожу к вам домой, чтобы после тяжелого дня мне ещё и тут напихали хуёв? ужас, хэцзюнь, не будь таким, когда вырастешь. защити своего дядю от двух змеюк, что растят тебя, - янян чмокает малыша в щёки и вдыхает его восхитительный запах. все дети так вкусно пахнут?
– ну, ты же жалуешься на отсутствие сексуальной жизни, а мы, считай, бесплатно тебе помогаем. оказываем гуманитарную помощь, - хендери, потирая ушибленную спину, садится на диван, чтобы снова напасть на миску с креветками и посмотреть баскетбол.
– с такой помощью я могу и сам себя загнобить, спасибо, любимые друзья.
янян укачивает своего крестника на руках. он прекрасно знал хитрые приёмы по усыплению хэцзюня: например, поглаживал пальчиком его маленький носик, и того сразу вырубало, как и сейчас. спустя пару мгновений малыш уже сопел на руках у яняна, сладко причмокивая губами.
– ты идеальная нянька, цзюнь всегда спит как убитый. и как ты это делаешь? - хендери заботливо забирает своё чадо, унося его в спальню. возвращается он, кажется, через кухню, потому что в его руках оказываются три банки прохладного пива.
одну банку хендери ставит на стол к сяоцзюню, а другие две передаёт яняну.
– родной, может, сделаешь перерыв? твои конспекты никуда не убегут, а вот пиво – точно. в большой семье клювом не щёлкают, - хендери встаёт позади стула, на котором сидел его муж, и заботливо начинает разминать ему затёкшие плечи.
– фу, вы такие тошнотворные, прекращайте, - парирует янян и делает большой глоток пива.
– хочешь, присоединяйся к нам. ты давно для нас больше, чем друг, - хендери оборачивается через плечо и подмигивает яняну.
– боже, твой грязный рот, хендери. сяо, во время секса он тоже не затыкается? - янян морщится, высовывая язык.
– во время секса ещё хуже, - цзюнь толкает мужа локтем, намекая, чтобы тот отстал от яняна и перестал ему мешать.
– бро, на второе помолвочное кольцо у меня не хватило денег, но я исправлюсь, - хендери садится на диван к яняну и тянется к нему обниматься.
– иди в жопу. я выйду замуж за миллиардера, а не такого нищеброда, как ты, - янян хватает подушку и швыряет её в сторону друга.
– к твоему сведению, миллиардеры – вымирающий вид, который не обитает на сайтах знакомств, - хендери успешно уворачивается от летящей в него подушки.
– очередной таксист для души попался? - оторвавшись от своих конспектов, уточняет сяоцзюнь и поворачивается к парням лицом.
– хуже… я увидел у него кольцо на пальце. они с женой ищут себе кого-то для секса втроём, - янян измучено выдыхает, сминая пустую банку из-под пива в руках. – неужели моё милое личико может привлекать только поюзанные члены?
– вряд ли девственник тебя бы устроил, - сяоцзюнь пожимает плечами и делает несколько глотков.
на самом деле, сяоцзюнь и хендери тоже волнуются за личную жизнь своего друга, надеясь на то, что он предельно осторожен и не бросится на первый попавшийся член. янян часто ходит на свидания с малознакомыми людьми, и, честно говоря, ребята до сих пор не в курсе, какая магия каждый раз спасает его жопу и отводит неадекватов. мало ли что может случиться, а у яна язык без костей, так что в экстремальной ситуации он вряд ли засунет его себе в зад.
– слушай, у меня есть идея. мы с хендери должны были полететь на бали отдыхать, но мне назначили несколько пересдач в ближайшие дни, и я просто не успею закрыть сессию. не хочешь полететь вместо нас? отель забронирован, билеты мы сдадим и купим тебе на твоё имя за наш счёт. считай, устраиваем тебе мини-отпуск в качестве компенсации за то, что ты был бесплатно нянькой для нашего сына целый месяц.
лицо хендери вытянулось от услышанного, но он не рискнул возразить, потому что уважал решения супруга, даже такие неожиданные. в любом случае сяо прав: если они не смогут полететь и деньги за отель не возвращают, пусть хоть янян оценит масштабы и поделится потом впечатлениями.
– ты шутишь? не поеду я, тем более за ваш счёт, - янян протестующе замотал головой.
– умница, твою скромность мы оценили, а теперь допивай пиво, планшет в зубы и покупай билеты, - толкнув друга в плечо, хендери вручает ему свой планшет и открывает на нём вкладку с билетами.
– хендери, я же сказал, что не полечу.
– не волнуйся, индонезия – самый дешёвый азиатский курорт. твоей зарплаты как раз хватит на коктейли и сувениры, к тому же едешь ты всего на шесть дней. что может случиться? - хендери взял яняна за руку и ткнул его пальцем в графу «выбрать дату вылета».
– возможно, с кем-нибудь познакомишься и хорошо проведёшь время, - присоединяется сяоцзюнь и садится на диван рядом с яняном.
– с кем? с индонезийцем? - янян с тяжёлым вздохом позволяет хендери управлять своим пальцем и тыкать по опциям. он прекрасно понимает, что отговаривать бесполезно, да и, откровенно говоря, в глубине души не прочь воспользоваться халявой.
– какая тебе разница, с кем трахаться? ты всё равно благотворительностью занимаешься, - как ни в чем ни бывало заявляет хендери, вроде как лучший друг детства лю яняна.
– это как?
– бедным в жопу даёшь, янян.
янян кладёт смятую банку на пол и набрасывается на хендери, вероятно, пытаясь задушить. его друг, как обычно, попадает своим изречением в десятку, потому что: а) да, янян спит с бедными; б) разрешает обращаться с собой как с вещью, у которой нет ни чувств, ни потребностей в защите, любви, заботе.
если спросить яняна, почему он так сильно жаждет отношений, вероятно, ответа не будет. ян мог бы обвинить во всём мать, которая его недолюбила и наставила детских травм, но это неправда. поначалу он был желанным и любимым ребёнком, но потом его родители... что ж, они много лет играли в любовь, думая, что их дитя слепо и не видело, как сильно они ненавидели друг друга. брак родителей прожил недолго: за год до совершеннолетия яняна, в один пасмурный день, из шкафа пропали вещи отца и его кожаный чемодан.
янян был уже достаточно взрослым (наверное), чтобы не задавать лишних вопрос. он продолжил свою жизнь, изредка общаясь с матерью. потом были выпускной, экзамены, переезд в другой город, поступление в университет, общежитие, первая работа. всё как у всех: янян строго следовал плану «родился – отучился – дерево посадил…», а семью так и не завёл, про постройку дома и подавно вспоминать не стоит. не нашлось подходящих дров и досок, как и человека, что мог бы помочь ему в этом.
янян считает себя жалким. если честно, он всегда был о себе невысокого мнения: обычная внешность, заурядная личность, нет увлечений или достижений. что в нём можно полюбить? вокруг столько красивых, целеустремлённых и успешных людей, что это очевидно: быть в конце поезда жизни, так и не сумев запрыгнуть даже в последний вагон. у яняна нет соулмейта – он это чувствует. он из тех, кто существует для статистики: обычная переменная в уравнении, которую никто не собирается искать. её можно вынести за скобки, умножить на ноль и забыть. вряд ли янян был рождён для того, чтобы стать чьим-то ответом…
– а если серьёзно, янян, я думаю, тебе правда стоит съездить. нужно отвлечься, - наконец, успокоив своих друзей, шумно выдыхает сяоцзюнь.
– он прав, чувак. покупаешься в море, сходишь в спа, залезешь на вулкан, пофоткаешься… даже если это всё будет за мой счёт, - хендери, не справившись с приступом внутренней язвы, всё-таки решает подъебать друга. он рад, потому что это заставило яняна улыбнуться.
– тогда я потрачу всё до последнего евро, любимый, - янян хватает хендери за шею и тянется за поцелуем в щёку.
– эй, лю янян! убери от моего мужа руки, если тебе ещё дороги твои яйца, - сяо толкает яняна коленкой, хватая его сзади за шею. – а вообще, в качестве расплаты за отпуск снимай худи. мне нужно подготовиться к экзамену по анатомии, а по твоему дрыщавому телу удобнее всего проводить проекцию органов.
янян капитулирует, подняв руки. он уже не задаёт вопросов: просто снимает худи и ложится к хендери головой на колени, позволяя сяоцзюню рисовать на его груди маркером и обозначать органы, мышцы, кости. конечно, он будет очень долго отмывать своё тело после таких издевательств. но если сяо нужна помощь в подготовке с экзаменом по анатомии, то янян сделает всё, что от него потребуется.
spinster
и вот ты приходишь домой: открываешь дверь, вешаешь куртку на петлю и с грустным видом смотришь на пустые вешалки рядом. у яняна не так много одежды, но вешалок он покупает столько, словно пытается обмануть судьбу и убедить её, что когда-нибудь будет жить не один. нужно быть готовым. янян погружает ноги в плюшевые тапки-овечки (глупый, но такой очаровательный подарок хендери) и шлёпает в них до холодильника, чтобы достать с нижней полки бутылку красного вина и налить себе в бокал.
он косым взглядом одаривает полку с разномастными бокалами, собранными по распродажам, словно был любителем устраивать шумные испанские вечеринки в своей скромной квартирке на чердаке. его зарплата позволяет ему снимать небольшую студию на крыше кирпичного дома у железной дороги с маленьким садом.
недолго думая, янян достаёт все бокалы и разливает по ним остатки бутылки, чтобы поочерёдно сделать глотки из каждого. он садится на стул, кладёт голову на сложенные руки, по обыкновению расположившиеся на грязном столе. его жизнь – грёбаный драматичный ситком, где нет места комедии и новым персонажам. все действия происходят в этой маленькой квартирке, куда он возвращается будь то разбитое сердце или очередное увольнение.
янян вздыхает. он вспоминает слова своей матери, для которой его всегда было «недостаточно»: недостаточно хорошее образование («тебе стоило пойти в медицинский, а не заканчивать лингвистический»), недостаточно хорошая работа («устраивайся в офис или в государственную компанию, там платят больше, чем тебе за переводы юридических текстов»), недостаточно надёжные партнёры («детка, я, конечно, понимаю, что тебе нравятся мальчики, но, может, ты всё же познакомишься с агатой? она хорошая девочка и из хорошей семьи»), недостаточно хороший вкус в одежде («тебе бы выкинуть большую часть твоего гардероба и начать надевать что-то длиннее кроп-топов. ты хочешь жениться или найти себе приключения на одну ночь?»).
и вот янян стоит как дурак, меняет одежду, работу, партнёров, даже поступает на второе высшее (но с треском проваливается на первой сессии в медицинском и его с позором отчисляют), а кардинальных изменений в жизни всё нет. янян уже начинает думать, что не бывает той самой одежды, той самой работы, того самого образования и партнёра, который мог бы полюбить такого, как он.
янян закуривает сигарету и случайно цепляется взглядом за билет на самолёт. он не думает, что это хорошая идея, но сигаретный дым вдруг начинает клубиться особенно сильно. в голове проносится одна-единственная мысль: «а может, это знак? знак, что пора действовать и жить дальше?» ветер крепчает, значит, пора жить.
spinster
янян не помнит, когда в последний раз просыпался в четыре утра с таким наслаждением, чтобы быстро собраться и поехать куда-то. наверное, всё дело в предвкушении поездки. он ворочался всю ночь, раздумывая, что за таинственный трепет окутал его сердце и разлился по венам горячими волнами. стоя перед зеркалом и оглядывая себя, янян неосознанно улыбается. он наконец даёт себе разрешение на долгожданный отдых и спонтанную смену обстановки.
янян чувствует себя странно всю дорогу, словно стоит на пороге чего-то грандиозного, что вот-вот круто изменит его жизнь. подъехав к аэропорту, он расплачивается за поездку и покидает такси. руки с трепетом сжимают ручку чемодана. к слову, у яняна есть глупая привычка: опаздывать. поэтому когда по громкоговорителю произносят его фамилию и просят срочно пройти на посадку, он с горящей задницей проходит все пункты досмотра и отчаянно пытается найти нужный выход. его путешествие состояло из двух частей, поскольку прямых перелётов в денпасар не было. первая пересадка состоялась в сингапурском аэропорту.
двенадцать часов перелёта были не такими тяжёлыми, как представлял янян. во многом потому, что весь перелёт его старательно облизывали красивейшие стюардессы с ног до головы как пассажира бизнес-класса. за двенадцать часов он успел выпить три бокала шампанского, пересмотреть «геройскую академию» и несколько серий «отчаянных домохозяек». он не был таким продуктивным даже в самые лучшие дни.
спустя несколько часов в аэропорту «чанги» янян так и не сумел ориентироваться в этом огромном пространстве и потому вновь опаздывал на рейс. в ушах звенело, пот стекал градом вниз по спине, когда вдалеке наконец показался выход «125-c». янян стремительно преодолел расстояние и затормозил у стойки, за которой стояла сногсшибательная красотка-стюардесса с бейджиком «жизель».
– прошу прощения, я торопился как мог, - янян, привыкший оправдываться за опоздания, на автомате выдаёт заученную годами фразу и пристыженно опускает голову.
– мистер лю, верно? что вы, всё в порядке, вы как раз вовремя, - жизель успокаивающе касается руки яняна, когда тот протягивает билет, и мило улыбается. – мы бы не улетели без вас, сэр.
янян неловко смеётся, понимая, что пора привыкать к особому отношению. следующие пять часов его будут по-новому облизывать с головы до ног.
жизель вернула билет и пропустила яняна вперёд. проходя вновь по длинному коридору, он почувствовал, как усталость от изнурительного перелёта ломит кости, но в одну секунду всё резко отошло на второй план. у входа в самолёт стоял невероятной красоты бортпроводник, приветствующий пассажиров самой очаровательной улыбкой, которую лю янян только видел.
бортпроводник-красавчик помогал пассажирам разобраться с билетами и провожал каждого заботливым взглядом. янян резко понял, что забыл, как читать, дышать и ровно ходить. в следующую же секунду он запутывается в ногах и чуть ли не падает лицом вниз. в последний момент его удерживают чьи-то сильные и ловкие руки.
– сэр, вы в порядке? не ушиблись? - янян опускает взгляд вниз и видит, как его под локоть сжимает бортпроводник-красавчик. он шумно выдыхает через нос. вот надо было упасть в ноги в первую же секунду, стоило ему увидеть кого-то столь симпатичного?!
– извините, я, наверное, устал после пересадки, - янян неловко улыбается и протягивает билет.
бортпроводник-красавчик бережно берёт билет, его взгляд скользит по мятому худи яняна и билету бизнес-класс. на секунду, буквально на долю секунды, его лицо озаряет раздражение, но оно молниеносно сменяется дежурной улыбкой.
– ваше место четвёртое у окна, приятного полёта.
прозвучало достаточно холодно. ему не понравилась фамилия яняна? что ж, он не против позаимствовать его. янян в смятении забирает билет у проходит к своему креслу. такова его натура: стоило капле человеческого холода коснуться его кожи, он начинал копаться в себе, раздумывая, что сделал не так и ища причины в себе. янян как в тумане садится на своё место и пристёгивается, утопая в догадках и нервозности. так продолжалось до тех пор, пока бортпроводник-красавчик не присел на корточки возле его кресла и не привлёк его внимание.
– сэр, как я могу к вам обращаться? сэр? - «называй меня “нуждающейся малышкой”, “розовощёкой чертовкой”, да просто наступи уже на меня» - в голове яняна проносится сотня мыслей, пока он пытался осмыслить бренность своего существования и найти адекватный ответ, который не стыдно произнести вслух.
– ой, вы меня напугали... можно просто «янян», - янян путается в грамматике английского, когда пытается выдать внятный ответ. прямо сейчас в голове звучит осуждающий голос его матери, учителя английского языка, утверждающей, что он безнадёжен.
– хорошо, «просто янян». меня зовут тэн и сегодня я ваш бортпроводник. я могу подать вам бокал игристого на аперитив? - бортпроводник-красавчик, хихикнув, делает какие-то записи в своём планшете и вновь одаривает яняна самой ослепительной улыбкой в мире.
яняна мысленно разрывает на сотни маленьких янянов, кричащих: «боже, ну, конечно, он та ещё десяточка с такой модельной внешностью». кажется, предстоящий полёт обещает быть интригующим хотя бы потому, что, заприметив симпатичную жертву, лю яняны в природе сразу искали поводы залезть к ней в штаны.
когда янян уже готов был произнести свою позорную речь о том, что ему достаточно алкоголя на сегодня, иначе начнёт пускать слюни прямо на дорогую кожу кресла, к тэну подходит жизель и что-то шепчет ему. бортпроводник-красавчик кивает девушке и встаёт, направляясь в другую часть самолёта.
– извините, сэр, я могу для вас что-то сделать? принести что-нибудь выпить? - жизель также присаживается на корточки перед яняном, элегантно поправляя свою юбку.
яняну хочется закричать, прогнать к чёрту жизель и устроить скандал, потому что он не хочет, чтобы его обслуживал кто-то другой, тем более девушка. жизель мило заигрывает с ним и, возможно, кто-то посчитал бы это очаровательным, но не лю янян, который чуть ли не полез в ручную кладь за маркером, чтобы написать на лбу: «я гей».
– нет, спасибо.
ответ выходит чрезмерно холодным и сухим. жизель продолжает улыбаться даже помогая яняну застегнуть ремень до конца. что ж, было бы слишком просто, если б всё сразу так чудесно сложилось. янян отворачивается к иллюминатору и сосредотачивается на взлётной полосе.
внезапно он вновь ощущает, как тело наливается свинцом от усталости и неудобных поз, принятых за двенадцатичасовой перелёт в сингапур для пересадки. янян плохо спит в самолёте и постоянно находится в стрессе, даже если поставить посреди салона кровать и запустить стриптизёров в забавных трусах. дождавшись, пока самолёт наберёт высоту, янян нажимает кнопку, чтобы разложить кресло в горизонтальное положение. он поджимает руки к груди в позе птеродактиля и засыпает в тревоге.
сквозь сон он чувствует, как кто-то проходит мимо и заботливо накрывает его пледом. янян приоткрывает правый глаз и видит тэна так близко к своему лицу, что, кажется, их разделяет лишь одно неловкое движение, сделав которое, они коснутся друг друга неуклюжим поцелуем. щёки яняна моментально вспыхивают при мысли об этом. он был магистром в области выдумывания сценариев своей будущей свадьбы, стоило красавчику обратить на него внимание или непреднамеренно коснуться. янян, конечно, был отчаянным идиотом, но по большей части реалистом. тэн на работе, на которой нельзя не улыбаться и не быть милым, заботливым.
следующие несколько часов жизни лю яняна официально можно считать самыми уничижительными и демотивирующими. не сосчитать, сколько минусов он смог найти в себе и своем образе жизни/мышления, пока прикидывал варианты развития событий этих ещё не начавшихся недоотношений. в фантазиях лю яняна бортпроводник-красавчик, естественно, весь полёт обслуживает только его, соблазнительно покачивает бёдрами и провоцирует либидо взбунтоваться, снять штаны и нагнуться раком. кто такой лю янян, чтобы отказывать греческому богу в интиме? на самом деле – обычный неудачник, самый настоящий лох в уравнениях любовной совместимости. если бы кто-нибудь гадал яняну на картах таро, каждая выпадающая из колоды карта была бы шутом, потому что вся его жизнь та ещё шутка, бесконечный стэндап начинающего комика о неудачных первых свиданиях и дрочке в душе.
наконец, когда яняну надоело заниматься самокопанием, он принимает сидячее положение и нажимает на кнопку вызова. к его удивлению, буквально через пару секунд рядом материализуется именно тэн, а не жизель, что так нагло пару часов назад украла у него шанс устроить личную жизнь.
– янян, вам что-нибудь нужно? - тэн разглаживает невидимую складочку на манжете и расслабленно улыбается. тогда-то янян и замечает идеальную осанку, выглаженную форму и движения, выверенные до секунды. ему становится любопытно, как давно тэн работает бортпроводником, раз добился повышения и такого уровня профессионализма.
– да, ваша улыбка. она входит в сервис бизнес-класса? – янян выпаливает, не замечая, как тэн мельком окидывает его мятый худи, словно всё ещё сомневаясь, что перед ним пассажир бизнес-класса.
янян никогда не отличался особой сообразительностью и согласованной работой мозга и его языка. он всегда озвучивал то, что ещё не успел подвергнуть критике в голове, превращая любую ситуацию в сюр. чуда не происходит: тэн, кажется, слегка прищуривается, но его уголок губ дрогнул – не улыбка, а скорее, намёк на неё.
– улыбка? - бортпроводник-красавчик намеренно переспрашивает, смакуя слова и мучения яняна от нервного ожидания. – что ж, она входит в премиум-пакет. а вы, кажется, летите по базовому тарифу. может, я могу предложить вам ещё игристого, чтобы компенсировать?
янян от неловкости начинает громко смеяться: вроде бы и искренне, а вроде бы и потому что чувствует себя идиотом. у таких, как лю янян, особая любовь на уровне мазохизма узнавать мужчин получше, рядом с которыми они чувствуют себя идиотами. тэн делает шаг назад, поправляет манжет рубашки, чтобы вернуть контроль, и чуть тише добавляет:
– флиртуйте осторожнее, господин лю. у нас тут турбулентность бывает не только в воздухе.
тэн уходит, но янян замечает, как бортпроводник бросает на него быстрый взгляд через плечо (либо ему кажется) – не холодный, а любопытный, с тенью чего-то живого. янян ещё не знает о том, насколько тэн педантичен и контролирующий, особенно когда дело касается работы и идеального выполнения обязанностей. тэн не позволяет флирту очередного шутника сбить его с ритма: он на работе, и порядок для него свят. но, раскладывая столовые приборы для пассажиров, он задумывается о том, что янян слишком обаятельный шутник для его спокойствия. это имя следует записать в список «интригующих проблем».
немного отвлёкшись, янян вновь откидывается назад. самолёт гудит на высоте тридцать тысяч футов, свет в салоне приглушён, большинство пассажиров бизнес-класса либо дремлют, либо смотрят фильмы. янян, однако, не спит – он слишком заинтригован тэном после их первого обмена репликами про улыбку и премиум-пакет. углубляясь в чувства, что вызывает в нём бортпроводник, ян понимает, что нужно копать глубже. тэн, безусловно, предан своему делу: он сохраняет спокойствие, обходительность, внимательность даже если кто-то вроде яняна пытается разрушить его фасад. бортпроводник держит дистанцию: в его шаге назад словно заточено предупреждение не приближаться к нему и не фантазировать глупости, придавая действиям двойной смысл. однако он тут же подыгрывает, проявляя остроумие, которое обычно приберегает для друзей, и удивляется этому не меньше.
янян решает попробовать снова, но мягче, чтобы не спугнуть. если уж позориться, то до конца. тэн проходит рядом, проверяя, всё ли в порядке: подушки на местах, столики убраны, тишина соблюдена. янян внимательно следит за ним и, дождавшись подходящего момента, поднимает руку, словно школьник, зовущий учителя. тэн замечает его, желая закатить глаза, но он всё ещё профессионал своего дела.
– господин лю, вам вновь что-то понадобилось? - голос тэна ровный, но с намёком на «ну давай же, удиви меня». бортпроводник с идеальной осанкой складывает руки за спину – сама педантичность в униформе.
– да, совет. вы так всё ловко делаете – как мне научиться быть таким же идеальным? может, возьмёте меня в ученики? я очарован вашим профессионализмом.
тэн прищуривается, стараясь оценить, насколько озвученное пассажиром серьёзно, а насколько – игра. его профессиональная маска держится, но саркастичная натура рвётся наружу. тэн наклоняется чуть ближе, не нарушая тишину салона.
– идеальным? годы тренировок и пара хороших пинков от жизни. однако вам, янян, я бы посоветовал начать с того, чтобы не ронять вилки. маленькие шаги к совершенству.
янян широко раскрывает рот, понимая, что его загнали в угол. он оказался в собственной ловушке, с дулом у лба, пока тэн сжимал пистолет, прикидывая куда сделать контрольный выстрел. как оказалось, бортпроводник-красавчик контролировал всё на борту самолёта, даже когда его не было рядом. по всей видимости, он заметил неуклюжесть яняна, когда жизель подала ему ужин, а тот уронил вилку, которую она ловко поймала. если бы у яняна было тотемное животное, это определённо был бы большой неуклюжий медведь, хотя друзья уверяют, что обстриженная овца подходит ему куда лучше: такая же смешная и неловкая, отвыкшая ощущать своё тело без плотной шерсти.
– а если серьёзно, то расслабьтесь, - тэн поправляет галстук и добавляет с лёгкой усмешкой. – бали не требует идеальности – только хорошего настроения, так что, пожалуйста, не усложняйте мне рейс своими фокусами.
– обещаю быть паинькой, – янян собирает волю в кулак и продолжает позориться. – но только если вы ещё раз скажете моё имя. мне нравится, как оно звучит из ваших уст.
тэн замирает, а его бровь слегка поднимается. он чувствует нападение яняна сквозь его броню педантичности – не наглостью, а скорее какой-то лёгкой, почти детской честностью и непосредственностью. профессионализм требует уйти, но саркастичная и заигрывающая сторона тэна, давно похороненная, неожиданно берёт верх.
– янян, - произносит он и растягивает слоги с лёгкой насмешкой. – ведите себя хорошо. у меня, кроме вас, ещё сто семьдесят пассажиров на борту, а вы уже второй раз отнимаете моё время.
тэн вновь уходит и напоследок бросает быстрый взгляд назад. янян к тому моменту отвернулся к окну, поэтому не заметил, как бортпроводник позволил себе сдержанно улыбнуться.
spinster
оставшийся час полёта прошёл довольно спокойно: янян был слишком уставшим, чтобы создавать бортпроводнику ещё больше проблем. что ж, тэн был благодарен, но лишь до поры до времени. пилот сообщил, что самолёт готовится к снижению и зажёг табло «застегните ремни». янян бросает взгляд на салфетку, что лежит на его столике и, недолго думая, пишет на ней записку: «тэн, вы слишком серьёзны. улыбнитесь ради бали!» он передаёт её бортпроводнику-красавчику, когда тот проверяет ремни безопасности. тэн читает записку беглым взглядом, но тут же возвращает назад. его уголок губ чуть дрогнул – янян определённо считает это маленькой победой.
по прилёту в денпасар все бортпроводники выстраиваются в шеренгу, чтобы попрощаться с пассажирами и пожелать им хорошего отдыха. янян идёт к выходу последним из бизнес-класса, убаюкивая лёгкое волнение в груди. он смотрит на тэна – этого остроумного, педантичного и саркастичного бортпроводника-красавчика, который за несколько часов стал для него больше, чем частью перелёта. янян понимает, что может больше никогда не увидеть тэна, и его сердце сжимается. он не хочет быть забытым среди сотни лиц, что проходят мимо тэна каждый день. янян решает действовать.
подойдя к тэну, он останавливается – не просто проходит, а замирает, заставляя того поднять взгляд. тэн встречает его взгляд, слегка прищуривается, словно предчувствуя очередной фокус.
– хорошего отдыха, господин лю, – стандартная вежливость, сквозь которую слышится едва заметная усмешка.
янян улыбается своей самой искренней улыбкой. он достаёт из кармана салфетку – ту самую, на которой писал про «улыбнитесь ради бали» – и протягивает её тэну. на обратной стороне он успел нацарапать перед посадкой: «тэн, если бали станет скучным, найдите меня – лю янян, который не роняет вилки».
– это вам, – тихо шепчет янян, глядя прямо в глаза напротив. – не выбрасывайте, пока не решите, что я того не стою... и спасибо за игристое. оно было лучшим в моей жизни.
тэн берёт салфетку. его пальцы слегка задерживаются на ней, и он читает послание, не показывая эмоции. профессионализм всё ещё держит его в рамках, но игривость не может молчать:
– лучшее игристое? вы явно не пробовали ничего дороже десяти евро.
тэн молча складывает салфетку в карман. в его взгляде нет обещания написать яняну в телеграм позже, но и отвергнуть такую очаровательную настойчивость он не смог найти в себе силы. давненько к нему не проявляли такой неконтролируемый интерес.
– мы ещё увидимся. я уверен, что наша встреча не случайна.
тэн смотрит ему вслед, пока тот не скрывается из виду. бортпроводник поправляет галстук – рефлекс педанта – и бормочет себе под нос: «наглый маленький мечтатель». однако салфетка остаётся лежать в кармане, а не летит в мусорку, как могло бы быть с любым другим пассажиром.
spinster
прибыв в гостиницу, янян первым делом плюхается на огромную кровать, усыпанную лепестками роз. номер явно готовили для молодожёнов , но это ничуть не смущает его нынешнего обитателя. вещи лежат комочком в глубине чемодана, выдавая хаос в жизни своего хозяина. янян не из тех, кто переживает о порядке и видит вдохновение в шторме из чувств, вещей и сменяющихся событий. быстрый душ и банка пива из минибара расслабляют яняна, но ненадолго: он вновь возвращается к воспоминаниям о перелёте и тяжело вздыхает. вероятно, тэн уже выбросил салфетку, позабыв обо всех неловких попытках стать к нему ближе.
янян сбежал на бали, чтобы спастись бегством от серых будней в мюнхене, забыть обо всех проблемах и горящих дедлайнах. иронично, оказавшись вдали от городской суеты и переживаний, он влюбляется в эмоционально холодного и отстранённого незнакомца, словно на родине было недостаточно неудачных попыток найти человека, по которому можно страдать. тяжело вздохнув, янян поднимается с кровати и спускается вниз к бару. в его руке материализуется стакан с ромом и ананасом так же неожиданно, как он находит просторный бассейн с люминесцентной подсветкой и пустыми лежаками. янян подходит ближе, шаги глушатся мокрой плиткой. в тени у дальнего края, куда не добивает свет фонарей, он видит силуэт. его ноги погружены в воду, левая рука сжимает бутылку, а правая держит телефон у уха. янян узнаёт тэна – не в униформе, а в пушистом кардигане и свободных штанах, закатанных до колен.
образ идеального бортпроводника рушится на глазах, когда тэн взъерошивает причёску и делает большой глоток прямо из горла. его голос, обычно ровный и спокойный, дрожит от напряжения, как и плечи, что ссутулились, словно под гнётом тяжёлого дня. янян замирает за пальмой, не желая вмешиваться, но и не в силах уйти. он слышит больше, чем следовало.
– брось, джонни, ты же это несерьёзно, да? ты же не... джонни, пять лет... я не повышаю на тебя голос, я просто не понимаю, как ты можешь мне такое говорить по телефону... ты правда так считаешь? не впутывай марка, он ещё ребёнок... он называл тебя папой, урод! – тэн то замолкает, то вновь срывается, глотая слёзы и обнимая себя за плечи. – я же... я же делал всё, чтобы ты остался, а теперь я слышу это по телефону. ты даже не можешь сказать мне это в лицо... катись, джонни со, и живи своей свободной жизнью.
тэн сбрасывает вызов, швыряет телефон в сторону с такой силой, что тот чуть не падает в воду. эмоции душат того, кто привык всё держать под контролем, но не собственную жизнь. он хватает бутылку вина, делает большой глоток, и его рука дрожит. лицо – маска боли: глаза блестят от слёз, которые он устал сдерживать, губы сжаты, а плечи всё так же опущены, будто на них рухнул весь мир. он что-то бормочет себе под нос – янян не может разобрать, что именно, но издалека кажется: «пять лет, и меня всё ещё недостаточно».
янян слышит много неизвестных ему имён, попытки оправдаться и найти компромисс. его сердце сжимается: он видит не просто услужливого бортпроводника, а человека, которого только что, кажется, разлюбили. янян делает шаг вперёд, его тень падает от фонаря на плитку, и тэн замечает его, резко поднимая голову. он вздрагивает, как пойманный врасплох зверь, и первая реакция – защита. пять лет отношений рухнули в одночасье, и тэн чувствует себя голым, раздавленным. увидев яняна, он лихорадочно думает: «о, нет. только не он и только не сейчас. он всё слышал?» привычный фасад тэна трещит, но язвительность вырывается вперёд, чтобы скрыть рану. он больше не на работе, а значит, нет необходимости быть услужливым и плясать под чужую дудку.
– боже, ты что, мой талисман неудач? – бросает тэн, словно обвинение. его голос хриплый, сарказм острый, но ломкий. – сначала роняешь вилки, теперь подслушиваешь, как меня бросают? браво, янян, ты нашёл меня в лучшем виде.
тэн переходит на неформальную речь, опуская уважительные суффиксы и прочие обращения. ему плохо, и он устал притворяться, что несёт свет в этот мир, когда его собственный внутренний огонь едва тлеет. янян поднимает руку со стаканом рома, показывая, что пришёл выпить в тихой обстановке, и садится рядом, не спрашивая разрешения. его голос мягкий и сочувствующий: он мастером спорта по расставаниям, в которых бросали первым именно его. ему знакомы чувства тэна.
– я не хотел подслушивать. просто так получилось, что оказался тут... похоже, тебе сейчас не помешает компания и крепкое плечо рядом.
тэн смотрит на него, глаза прищурены, но в них лишь усталость и апатия. он думал, что их флирт на борту – разовая акция, мимолётное развлечение, и жизнь не сведёт их снова. тэн убеждает себя, что это просто совпадение, что нет ничего мистического во встрече в отеле рядом с аэропортом, когда один – бортпроводник, а другой – пассажир.
– компания? плечо? – тэн хмыкает, отворачиваясь к воде. – бутылка сегодня весьма разговорчива, мне и её будет хватит. идите, янян, наслаждайтесь бали. это не ваш цирк.
тэн вновь дистанцируется, возвращаясь к формальной речи. он чувствует, как его ладони начинают гореть, словно держат невидимый конец мира, что годами и с особым усилием выстраивал после череды неудачных отношений и разрушенного брака. янян не уходит. он ставит стакан на плитку и опускает ноги в воду.
– может, и не мой, но я не могу себе позволить оставить человека в таком состоянии.
тэн с усилием сжимает бутылку и его пальцы белеют. он чувствует себя жалким и ненавидит это: джонни бросил его, назвал старым, ненужным, словно поломанную мебель из родительского дома, а теперь этот парень из самолёта видит его в худший момент. но что-то во взгляде яняна другое: он смотрит на тэна не так, как другие, без презрения и жалости, лишь теплота и молчаливое обещание выслушать. это сбивает с толку.
тэн разбит. пять лет с джонни были очередной попыткой построить что-то из трухлявых досок после развода с бывшей женой, роуз, доказать себе, что он ещё может быть любимым. джонни был моложе, ярким, общительным, завсегдатаем вечеринок и сплетен, и тэн старался ради него – меньше сарказма, больше компромиссов, даже если это душило его. услышать «ты слишком стар для меня, и я не подписывался на воспитание чужого ребёнка» по телефону – это удар в сердце. тэн опускает голову, позволяя себе тихо расплакаться. «я опять не справился. никто не хочет меня с моим багажом».
янян заносит руку над лопатками тэна, не решаясь долгое время коснуться. он знает, каково быть брошенным и одиноким. тэн делает ещё глоток вина и переводит расфокусированный взгляд на яняна. они сидят в тишине, каждый размышляет о своём. наконец, тэн сдаётся, решив, что проще открыть сердце незнакомцу, который вряд ли запомнит подробности и не станет носить в себе чужую боль.
– ладно, раз ты такой упрямый. да, меня только что бросили по телефону после пяти лет отношений, словно я мелодия, чьи ноты затерялись среди других, более громких и ярких звуков... будто я того не стою и меня никогда не будет достаточно. а марк... он назвал моего сына обузой. я воспитываю его один после развода и каждый день боюсь, что однажды он возненавидит меня за то, какой непутёвый отец ему достался. и тут появляется джонни... что ж, он не хотел быть «папашей», как выяснилось. наивно было полагать, что он нас примет. пять лет – и по телефону. я даже не заслужил откровенного разговора вживую, янян.
янян слушает. его глаза округляются от упоминания сына, но он спешит вернуть лицу менее шокированное выражение. янян наклоняется ближе.
– он мудак, тэн. ты не старый и не с прицепом... ты просто живёшь ради кого-то. это не обуза, а сила. не ровняй всех по одному уроду. ты обязательно встретишь своего человека.
– сила? ты странный, - тэн вытирает нос рукавом кардигана и шмыгает. – почему ты вообще здесь сидишь? неужели вместо пенных вечеринок на берегу индийского океана решил послушать грустные истории старика?
янян усмехается. он понимает, что сарказм – способ тэна защитить себя.
– потому что я понимаю тебя. я знаю, каково быть брошенным. да, не так, как у тебя с джонни, но по-своему, - янян делает глоток рома и вздыхает, опираясь на руки позади себя. – если уж мы оба пьяны этим чудным вечером, почему бы не побыть собой хотя бы здесь, став безопасной зоной друг для друга?
тэн сглатывает и протягивает яняну бутылку с вином, заметив, что его стакан с ромом опустел.
– мои родители развелись, когда мне было восемнадцать. они ненавидели друг друга годами. крики, хлопанье дверями, вечные «ты виноват» через стену. я был их клеем, понимаешь? а потом я закончил школу и отец взял вещи и ушёл. последнее, что он мне сказал: «ты взрослый, янян, теперь сам» и всё. я больше не видел его – ни звонков, ни сообщений. он исчез, будто меня никогда и не было, - янян замолкает, позволяя ветру унести его признание в небо. тэн бросает взгляд на чужую руку, дрожащую от холода. он осторожно двигается к ней и вскоре накрывает её своей – молчаливый жест поддержки, тогда как янян побоялся коснуться спины тэна, чтобы утешить. – с матерью я пытался оставаться на связи. она была единственной, кто остался, но... это не та связь. это как ходить по минному полю. она вечно придиралась – не тот университет выбрал, не ту работу, даже не те джинсы надел. «сними эти тряпки, ты выглядишь как жаждущая внимания шлюха». вскоре она узнала, что я гей, и это стало её любимой темой: «ты можешь измениться, во всём виноваты твои друзья». она пыталась переделать меня, словно я сломан и меня нельзя любить таким, какой я есть: неидеальный, но родным.
тэн инстинктивно сжимает руку, переплетая пальцы. он не может поверить своим ушам. как тот, кто дал жизнь, может говорить что-то подобное своему ребёнку? хотя тэн не считает себя лучшим отцом в мире, прямо сейчас, в эту минуту, он понимает, что есть люди хуже. он неосознанно представляет эту ситуацию в своей парадигме и тут же мотает головой. тэн никогда бы не подумал так о своём сыне.
– она говорила: «кто полюбит такого неудачника? ты без работы, без будущего и даже одеться нормально не можешь». как будто я должен стать кем-то другим, чтобы заслужить любовь. сколько бы штанов я ни сменил по её совету, меня всё так же недостаточно. и тогда я задумываюсь: а не права ли она? может, в этом мире никто не полюбит такого, как я? но я продолжаю верить и надеяться, потому что хочу семью. настоящую. где люди принимают друг друга такими какие они есть – с детьми от первых браков, с ранами, с чем угодно. я смотрю на своих друзей, которые растят сына, и думаю: я тоже так хочу. и теперь, видя тебя настоящего, я восхищаюсь. тэн, ты не сдаёшься даже после всего, что пережил. пускай тебе кажется, что это не так и ты худшая версия себя, думаю, твой сын видит ситуацию иначе и очень сильно тебя любит. ты... кажешься человеком, который знает, как держать всё вместе и заставлять вещи работать так, как нужно. я верю, что ты найдёшь кого-то. может, уже нашёл.
они оба молчат какое-то время. тэн ощущает жар от чужой ладони и спешит убрать руку, но янян не даёт ему сбежать: он молча сжимает в ответ с намёком: «тебе не стоит меня бояться, не сейчас, когда мы оба обнажены и уязвимы». тэн второй раз за вечер сдаётся. он знает, каково чувствовать себя недостаточным: роуз ушла, джонни назвал его старым и скучным, а янян с его честностью ломает стены и заставляет проявиться. тэн думает: «он слишком близко. а если он тоже уйдет? он так молод, мне не стоит вновь наступать на эти грабли». янян ждёт, словно слыша вой чужой души, что рвётся наружу сквозь рёбра и кожу. «этот парень... он говорит так, как будто видит меня насквозь. я думал, он просто флиртующий мечтатель, но он знает, что такое раны. почему он не боится моего груза?» тэн, наконец, смотрит на яняна в ответ и впервые за вечер ощущает, что его боль кому-то не безразлична.
– знаешь, янян, ты либо самый упрямый человек, либо самый странный человек из всех, кого я встречал. твоя мать, вероятно, однажды отказалась от настоящей версии себя и потому по привычке толкала тебя к пропасти. она звучит как генерал, который проиграл войну, но всё ещё командует, а ты... вопреки всему продолжаешь верить в сказки?
тэн делает паузу и смотрит на воду. его лицо смягчается, сочувствие пробивается сквозь фасад: в нём тоже всегда видели только недостатки. мысли тэна кружатся: «его бросили не один раз – отец, мать, и ведь даже её любовь была с условиями. а он сидит тут, смотрит на меня, как будто я не сломан. почему он не сдаётся?» удивление смешивается с теплом, потому что янян напоминает ему марка, его сына, который тоже верит в лучшее несмотря на ни на что.
– мне бы твою веру лет десять назад, - тэн решает окончательно открыться, сбросив последний элемент одежды и обнажить грудь с выпотрошенной душой и простреленным сердцем. – роуз была моей первой большой ошибкой. мы поженились молодыми: мне было двадцать четыре, ей – девятнадцать. мне казалось, мы справимся. она была яркой, любила вечеринки и свободу, а я... другим. мне нравилось уединение и ленивые выходные в обнимку на диване. я много работал, строил карьеру, хотел семью. когда родился марк, подумал, что это нас сблизит. но она задыхалась и продолжала повторять, что я слишком скучный и ей не хочется быть просто матерью. однажды я пришёл домой, а её нет – только записка: «мне нужно жить для себя, марк твой». позже от знакомых узнал, что роуз уехала в лондон. я не боролся, потому что думал, что она вернётся. не вернулась и уже больше никогда не сможет этого сделать. она умерла от передозировки несколько лет спустя. я так и не нашёл в себе силы, чтобы сказать сыну правду и не думаю, что смогу, даже когда он вырастет.
тэн тянется свободной рукой до бутылки и делает глоток вина. впервые за десять лет он так откровенно говорит кому-то о своих провалах.
– потом был джонни. пять лет назад я встретил его на рейсе – такой же пассажир, как ты. моложе на шесть лет, яркий, с этими его дурацкими шутками. я влюбился, как идиот, и думал, что он примет марка. впервые мне казалось, что я сделал что-то правильно, но вновь ошибся. джонни говорил: «ты слишком серьёзный, тэн-и, расслабься» и ведь я старался – меньше ворчал, больше смеялся, отпускал его на вечеринки, пока сидел с марком. а он всё равно находил, к чему придраться. пять лет – и всё впустую. не хочу думать, кто скакал на его члене, пока он говорил мне гадости сегодня. я пытался быть тем, кем они хотели: для роуз – стабильным и весёлым, для джонни – лёгким. но этого было мало. они ушли, и я остался с марком, гадая, а может, правда не стою того. и теперь появляешься ты... сидишь тут и говоришь, что я найду кого-то другого. с чего вообще такая уверенность?
янян слушает внимательно и его сердце сжимается с каждым словом. он видит тэна другим – не педантичного бортпроводника, а человека, который ломался и собирал себя заново ради сына. вот почему он так помешан на контроле в работе и жизни. в порыве, продиктованном сердцем, янян не сдерживается. он наклоняется вперёд, второй рукой обхватывает плечи тэна и притягивает его к себе, обнимая крепко. тэн замирает, но не отталкивает. подбородок яняна опускается на чужое плечо, дыхание горячее, а пальцы правой руки всё ещё сжимают чужую ладонь и не отпускают. внутри каждого из них растекается тепло и спокойствие, словно так и должно работать: не бушующая буря эмоций при виде «того самого», а умиротворение, уверенность в завтрашнем дне и в том, что сегодня не отнимут.
янян также расслабляется в объятиях: его плечи опускаются, напряжение постепенно растворяется, и он прижимается сильнее, чувствуя, как сердце тэна бьётся рядом с его собственным. это его способ сказать: «я здесь для тебя, я хочу быть ближе». тэн сначала неуверенно прижимается в ответ, но потом смелеет: его свободная рука поднимается, ложится на чужую спину, слегка сжимая ткань футболки.
– ты слишком эмоциональный, – бормочет тэн, но, вопреки словам, пододвигается ближе, чтобы между ними не осталось расстояния. – я же не умираю, чтобы так обниматься.
тэн закрывает глаза на секунду, позволяя себе почувствовать это: тепло чужого тела, которого ему не хватало годами. его сердце бьётся быстрее, и он понимает, что не хочет, чтобы янян отпускал. они сидят так ещё какое-то время. тишина вокруг нарушается только шумом волн вдалеке.
– если ты расскажешь кому-нибудь, что я позволил себя обнять, я скажу, что ты напился и упал в бассейн.
янян смеётся и чуть-чуть отстраняется, но объятия не размыкает.
– докажи сначала, что сможешь меня туда столкнуть.
тэн склоняет голову, намекая, что его терпение лучше не испытывать и тем более не брать на слабо. когда он готовится доказать, что не шутит, янян, чувствуя опасность, тянет бортпроводника на себя, чтобы, если что, упасть вдвоём. к счастью, тэн вовремя понимает, к чему приведут его дальнейшие действия, и кусает за чужое плечо. янян от неожиданности вскрикивает и размыкает объятия. тэн пользуется возможностью и встаёт на ноги. уже половина одиннадцатого и завтра у тэна запланирована рабочая конференция в городе, но что-то заставляет его задержаться.
– пройдёмся до пляжа? ночь тёплая, а я ещё не видел моря близко, – янян неудовлетворённо хмыкает и встаёт на ноги вслед за тэном.
– у меня рейс послезавтра, а ты тянешь меня на приключения.
янян вновь улыбается этой своей обезоруживающей улыбкой, и тэн сдаётся в третий раз за вечер. они идут по берегу, держа обувь в руках и шлёпая босиком по песку. волны шумят, фонари отеля тускнеют за их спинами. янян разряжает неловкую тишину глупой шуткой о том, что тэн, вероятно, считает песчинки, чтобы их было чётное количество – идеальное. «если бы я их считал, ты бы уже сбился с ног» – тэн отвечает ему в своей язвительной манере и плюхается на песок. янян следует его примеру и садится рядом: достаточно близко, но всё ещё не касаясь коленками.
янян смотрит на тэна, его профиль в свете луны, и чувствует как сердце сжимается. у них мало времени. тэн буквально упомянул, что улетает через сутки, но упрямое сердце лю яняна не желает его отпускать. всё так иронично сложилось – эта история не могла произойти с кем-то другим. вечный неудачник в любви – лю янян – и перфекционист, борющийся с хаосом – тэн ли. они – идеальная пара для короткого курортного романа. тэн – чётко проложенная тропа рядом с диким, беспорядочным лесом – яняном.
тэн ловит взгляд яняна и напрягается.
– что? опять что-то задумал?
янян не отвечает словами. он наклоняется, импульсивно, как всегда, и целует тэна: сначала неуверенно, губы дрожат от эмоций, потом сильнее, прижимаясь ближе. это незапланированный поцелуй, рождённый моментом: солёный воздух, их откровения и страх потерять это. тэн замирает; его рука сжимает песок, но потом он отвечает – коротко, но глубоко, в то время как пальцы касаются щеки яняна, размазывая песчинки по нежной коже.
они оба чувствуют эйфорию и не могут оторваться, словно изголодавшиеся хищники. тэн приоткрывает рот и приглашает чужой язык, выманивая его. он понимает, что совершает ошибку и не должен привязываться, но янян такой светлый и желанный, манящий шагнуть в пропасть, и он шагает. весь мир не имеет значение, только их прижавшиеся тела и стонущие в унисон души. янян тянет тэна к себе за затылок и усаживает его на свои колени. тэна хочется целиком и полностью так сильно, что приходится задержать дыхание.
тэн активно отвечает, сжимает чужие щёки и инстинктивно ёрзает, провоцируя. янян скользит ладонями ниже и обхватывает тэна за талию, требовательно сжимая. наконец, разорвав поцелуй, тэн упирается лбом в чужой и вздыхает. они молчат, пока тэн не решает вернуться на своё место, а янян поспешно бросается исправить ситуацию извинениями.
– извини, я не... я не думал, что...
– ты хоть когда-то думаешь, прежде чем что-то сделать? – тэн садится на своё место и поправляет оголившееся плечо, с которого свалился кардиган. – ещё раз поцелуешь меня без разрешения, и я скину тебя в воду.
янян с интересом смотрит на тэна, его глаза блестят в лунном свете. угроза прозвучала довольно мило, и это цепляет. ян наклоняет голову чуть вбок, ухмыляясь – дерзко, но тепло, словно принимает вызов. его голос дрожит от эмоций, но он старается держать себя в руках.
– скинешь меня в воду? ну, попробуй, тэн. я же знаю, что ты не такой сильный, каким притворяешься, – тэн вспыхивает из-за озвученного триггера, но, видя наполненные любовью и обожанием глаза напротив, шумно выдыхает. – и потом... тебе ведь понравилось, не так ли?
янян наклоняется чуть ближе, не целуя, но дразня – проверяя границы, как делал на борту самолёта. его рука касается песка рядом с ладонью тэна, пальцы почти задевают, но останавливаются в миллиметре. янян продолжает, голос становится тише и искреннее:
– я не прошу на всё разрешение, тэн. иногда я просто... чувствую. и сейчас я чувствую, что ты не хочешь, чтобы я останавливался. скажи, если ошибаюсь.
с одной стороны, ян нервничает, потому что затянувшаяся тишина напоминает ему о прошлых попытках в отношениях, когда партнёры игнорировали его чувства, каким бы искренним он ни был. с другой, было очевидно, что, если бы тэну что-то не нравилось, давно бы ушёл. янян – тот человек, который нуждается в словесном подтверждении, что он нужен. брови тэна приподнимаются в притворном раздражении, но уголки губ дрожат – он сдерживает улыбку. его эмоции были как на ладони. тэн хмыкает, отворачиваясь к морю, но рука остаётся на песке.
– ты слишком самоуверенный, – начинает он. голос хриплый, но сарказм мягче, чем обычно. – может, мне просто лень вставать и тащить тебя к воде. не обольщайся.
он не предпринимает попыток сдвинуться с места и это выдаёт его истинные намерения. янян снова смеётся – тихо, но искренне, и звук растворяется в шуме волн. он не целует тэна снова, уважая озвученную ранее угрозу, но наклоняется ближе и кладёт голову на чужое плечо, чуть прижимается. его волосы касаются шеи тэна: тёплые и слегка влажные от морского бриза. «ладно, я подожду разрешения. но ты должен знать, что я не сдамся, даже если ты скинешь меня в воду».
тэн сокрушённо вздыхает, понимая, что спорить бесполезно. обычно его раздражают упрямые глупцы, слепо настаивающие на своём, но это янян... его янян, который говорит первое, что приходит в голову, и очаровательно пытается добиться внимания и взаимности, и ведь он потрясающе справляется со своей задачей. тэн понимает, что у них есть только сутки и по-хорошему яняна надо было послать ещё на борту, выкинуть чёртову бумажку и забыть. но тэн всего лишь человек, уставший ломать ножницы в попытках перекроить свой характер или всю личность целиком, чтобы вписаться в чужие рамки и ожидания.
– ты невыносимый и упрямый. хуже марка, когда он требует конфету.
– значит, я в хорошей компании.
янян просовывает руку под плечом тэна, чтобы дотянуться до его пальцев и переплести со своими. он прикрывает глаза и отдаётся этому чувству, которое, по его убеждению, ещё не испытывал никогда и ни с кем в своей жизни. тэн –тот, кто собрал его по кусочкам и вдохнул жизнь. именно его янян ждал всё это время. пускай тэн пока боится чувствовать то же самое, янян будет чувствовать за них двоих. янян не жалеет ни об одной ошибке в своей жизни, потому что по итогу они все привели его к тэну.
– уже поздно. мне завтра нужно уехать по делам. идём, я провожу тебя до отеля.
тэн прерывает его мысли и поднимается на ноги. дорога до номера сопровождалась тишиной и тщетными попытками с обеих сторон сказать что-то уместное, чтобы дать понять, что этот вечер был прекрасен. уже стоя у двери яняна, тэн касается на прощание его руки и шумно выдыхает через нос.
– спокойной ночи, янян, и веди себя хорошо.
– спокойной ночи, тэн, но насчёт твоей просьбы ничего не обещаю. ты вдохновляешь меня совершать глупости, чтобы вызвать твою улыбку.
войдя в номер и закрыв за собой дверь, янян облокачивается на неё спиной и медленно сползает вниз. на лице довольная улыбка, губы всё ещё горят, потому что помнят. тэн занимал все его мысли, не оставляя места даже переживаниям о том, что вскоре им придётся попрощаться. янян не отпустит тэна так легко и будет бороться до конца, заставит остаться. он эгоистичен, но, кажется, вторая сторона не особо против?
янян засыпает с мыслями о том, что завтра обязательно найдёт повод найти тэна и привлечь его внимание ещё раз. там, на пляже, он чувствовал желание и агонию – не только свою, но и чужую. в это время тэн, лёжа на кровати, комкает в руках одеяло и прислушивается к стуку сердца. впервые оно не бьётся так сильно, чтобы выскочить из груди. тэн спокоен, и это его пугает. он накрывает грудь рукой и нахмурился: «эй, какого чёрта там? ты вообще бьёшься?» хотя янян вызывает в нём противоречивые чувства, по большей части – умиротворение, уверенность, что завтра будет. тэн ещё никогда не ощущал такого спокойствия, потихоньку влюбляясь. может, в этом и есть смысл – не давиться бабочками в животе, а прислушиваться к ровному стуку сердца?
spinster
проснувшись утром с тяжёлой головой, тэн мучительно стонет. в таком состоянии на деловой встрече лучше не появляться. перекатившись на бок, он шарит по тумбочке, нащупывая телефон. «плохо себя чувствую, к вечеру оклемаюсь, извини» – коротко и по делу. тэн ведь даже не соврал, чтобы выбить пару часиков сна и полениться в кровати. мозг влюблённого человека – странная штука, провоцирующая делать глупости, иначе объяснить несвойственное поведение педанта-бортпроводника невозможно. вместо того чтобы умирать от похмелья, закутавшись в одеяльный кокон, тэн как под гипнозом идёт в душ, смывает с себя всю усталость и уже через двадцать минут обнаруживает себя у двери номера яняна. он заносит руку, чтобы постучать, и тут же замирает. «что я творю? боже, тридцатипятилетний идиот влюбился, как мальчишка!»
когда тэн уже готов развернуться и уйти к себе, янян открывает дверь. он смотрит со смесью шока и облегчения, видя бортпроводника с застывшей в воздухе рукой, словно тот раздумывал стоит ли постучать. янян шумно роняет пустую бутылку, которую сжимал, и молча отходит, пропуская тэна внутрь.
– я проходил мимо. голова трещит и думал, что у тебя есть вода. свою уже всю выпил, - молниеносно и на одном дыхании выдаёт бортпроводник, не находя сил сказать правду. он пришёл, потому что янян ему нужен.
– мимо? мой номер в конце коридора, тэн. знаешь, в мире столько милых слов, чтобы признаться кому-то, что скучал, - янян опирается ладонью о косяк, стараясь выглядеть круто, хотя внутри его разрывает на сотни маленьких янянов, бегающих по кругу и кричащих: «он пришёл сюда ради меня!»
– не надумывай. я просто не хотел умирать от похмелья в одиночестве, - тэн упрямо отворачивается, словно обиженный на хозяина кот: будь у него хвост, он бы раздражённо вилял.
– заходи. у меня есть вода, кофе и я, - янян тянет тэна за запястье, не прикладывая усилий, ведь ноги гостя уже решили за него и занесли своего хозяина внутрь.
они сидят в номере яняна: тэн на стуле у окна, хозяин хаоса – на краю кровати. между ними повисла неловкая тишина, напоминающая обо всех событиях минувшего вечера. тэн сжимает руки в кулаки, янян неуверенно протягивает бутылку воды. оба смотрят друг на друга с лёгкой тревогой, подбирая слова.
– как голова?
– как после десяти рейсов без сна, - тэн принимает бутылку и делает несколько неаккуратных глотков, из-за чего капли стекают по подбородку. яняну хочется их слизать. – ты вчера меня споил.
– я? ты сам выдул целую бутылку, а поцелуй был бесплатным бонусом.
тэн кашляет, чуть не поперхнувшись, и бросает на него свой раздражённый взгляд. откуда в яняне вдруг столько смелости? тэн ставит бутылку на пол и засучивает рукава клетчатой рубашки, обнажая татуировки. янян давится слюной, жадно рассматривая каждый миллиметр оголившейся кожи. он и подумать не мог, что кто-то настолько принципиальный и правильный захочет такого самовыражения.
– ты невыносим, лю янян. вчера мы...
– только попробуй сказать, что это была ошибка. нам не о чем жалеть, - янян пододвигается ближе, касаясь коленями. – я понимаю, что тебе может быть страшно, но прошу только об одном: не отталкивай меня, не сопротивляйся, дай себе право чувствовать. всё было правильно, и то, что ты ответил мне, что-то да значит. особенно твоё присутствие здесь сейчас.
– это значит, что у меня завтра рейс. у меня есть марк, работа... ты не понимаешь. ты тратишь своё время впустую, - тэн кусает губу, уже даже не пытаясь держать лицо и идеальную осанку: перед яняном он всегда обнажён, а его протестующие слова лишь добавляют уязвимости.
– нет, я понимаю, что у тебя есть сын и та часть жизни, где пока что нет места для меня, но у нас есть сегодня. один день, тэн. я не прошу навсегда – просто дай мне этот день. ты пришёл сюда, а значит, хочешь этого не меньше, – янян кладёт руку на чужое колено и сжимает его совсем слабо, словно боится спугнуть. блондинистые волосы тэна завораживающе переливаются, ловя солнечные лучи из приоткрытого окна, и янян жадно впитывает каждую деталь, чтобы навсегда запомнить мужчину перед собой вот таким.
тэн замирает, накрывая ладонь яняна своей. он смотрит на их руки, затем в глаза – долго, молча, и в этом взгляде всё: страх, что завтра конец, тепло минувшего вечера, желание остаться и послать всех к чёрту. тэн ничего не отвечает, но сильнее сжимает руку – это его «да» без слов. янян чувствует это, его дыхание сбивается, и он наклоняется ближе, почти касаясь лбом тэна.
– у нас есть сегодня. давай сделаем его нашим.
spinster
янян уговаривает тэна взять скутер напрокат и отправиться к противоположному побережью острова. сначала тэн немного ворчит, когда янян отказывается надевать шлем, но затем насильно защёлкивает ремешок под его подбородком и слегка стучит кулаком по шлему: мол, береги голову, вдруг там мозги. они едут вдоль побережья, ветер бьёт в лицо, и янян прижимается к спине тэна, прикрывая глаза. именно на этом скутере, в эту секунду, рядом с этим человеком он чувствует себя самым счастливым в мире, словно выиграл в лотерею.
ребята останавливаются возле безлюдного пляжа, спрятанного от посторонних глаз среди пальм и скал. тэн утверждает, что здесь почти никого не бывает из-за больших волн. янян радостно бежит к воде мочить ноги. тэн качает головой и широко улыбается, невольно вспоминая, с каким весельем его сын брызгается в море. присев на песок, он расстёгивает рубашку и оставляет болтаться её на плечах. янян поворачивается к тэну и нервно сглатывает, скользя голодным взглядом по обнажённой груди бортпроводника. под левым соском он замечает интригующую татуировку – чёрный контур крыла, пересекающий тонкий шрам, след операции на сердце, о которой тэн никогда не говорит. словно загипнотизированный, янян выходит из воды, чтобы присесть рядом на колени и коснуться рисунка пальцами. тэн молча наблюдает, не останавливает. янян скользит пальцами по линиям, щекоча кожу и нарочно задерживаясь в опасной близости от тёмного бутона. он хочет тэна – не просто физически, а целиком, с его шрамами, историей, всем. влажные волосы спадают ему на лоб, но всё его внимание сосредоточено только на мужчине перед ним.
тэн напрягается – грудь вздымается резче, пальцы сжимают песок, но он не предпринимает попыток отстраниться. глаза прищуриваются, взгляд внимательно следит за рукой яняна. тэн откидывается на локти, будто дразнит в ответ: «ну давай, посмотрим, как далеко ты зайдёшь».
– это откуда? - янян чуть надавливает на шрам, нервно сглатывает.
– а что, нравится? это не для любопытных мальчишек вроде тебя, - тэн лениво отвечает, растягивая слова. его шрам не просто украшение, а память.
– я не мальчишка, тэн. мне не просто нравится, я хочу знать всё, - янян наклоняется ближе, его рука скользит вдоль линии крыла и, наконец, задевает сосок.
желание смешивается с нежностью. янян понимает, что тэн такой настоящий, живой, и его хочется сейчас, здесь, всегда. колено касается бедра тэна, песок скрипит между ними. янян не убирает руку, ожидая реакции. тэн хмыкает, его грудь вздрагивает от короткого смешка. он чувствует жар от прикосновения, и это сбивает его сарказм с ритма. тэн наклоняет голову, упрямо смотря в глаза.
– всё? это слишком много для одного дня, янян. не сходи с ума. может, я просто загорал с иглой в сердце.
– ты не загорал. это шрам. и он красивый, как ты, - янян улыбается, поглаживая сосок подушечкой пальца. тэн выпрямляется, песок сыплется с локтей, и он кладёт руку поверх запястья яняна, чтобы остановить.
– осторожнее. ещё чуть-чуть, и я решу, что ты хочешь больше, чем просто посмотреть.
янян сглатывает. его губы так близко к тэновым, что, кажется, они разделяют одно дыхание на двоих.
– а если хочу?
– тогда тебе придётся заслужить. прояви терпение. не будь такой нуждающейся, детка, и беги в воду, – тэн крепче сжимает запястье.
янян умирает внутри, когда слышит своё новое прозвище. он решает не испытывать удачу и следует указаниям, направляясь к воде. повернувшись лицом к тэну, а спиной к океану, янян складывает пальцы в сердечки – сначала руками, затем над головой. это заставляет тэна рассмеяться, словно ему снова семнадцать, а в голове февраль. наконец, янян падает в волну, плюхаясь на задницу, и тэн смеётся ещё громче.
в полдень они решают перекусить на местном рынке. тэн знакомит яняна с местной кухней, рассказывая о древних традициях приготовления рыбы. он перекладывает из своей тарелки в чужую нарезанные фрукты – янян узнаёт о токсичных взаимоотношениях тэна с манго, ананасами, персиками и им подобным. после небольшого шоппинга янян тащит тэна в старую часть города, на блошиный рынок – хаотичный, шумный, с рядами столиков, заваленными тканями, статуэтками, украшениями. продавцы выкрикивают цены, дети бегают между прилавками, воздух гудит от жизни. янян хватает тэна за руку, словно боится потерять, и тянет за собой к одному из лотков, где старушка с морщинистыми руками раскладывает верёвочные браслеты. глаза яняна загораются – любит такие мелочи. всматриваясь в ассортимент, он вдруг замечает те самые браслеты: тонкие верёвочки, сплетённые из красных и чёрных нитей, с крошечными бусинками вулканического камня, блестящими как обсидиан, между которыми простые, но изящные узелки. на концах – маленькие петли, что нужно завязать, чтобы закрепить. браслеты выглядят хоть и скромно, но достаточно притягательно.
тэн никак не комментирует, когда янян тянется к браслетам и спрашивает стоимость. старушка показывает на пальцах, немая, и следит за действиями яняна, что кладёт себе в руку один из браслетов, а другой протягивает тэну. она шумно вздыхает, зная старую балийскую традицию: такие браслеты, завязанные одним человеком на запястье другого, связывают души на уровне энергии. это не просто украшение, а невидимая нить, которую разорвать нельзя, даже если тела разделяет расстояние. янян не подозревает об этом, выбирая их просто из-за красоты и импульса.
вручив старушке купюры, янян садится на узкую скамью у края рынка и тянет тэна за рукав, чтобы тот сел рядом. тэн плюхается с тяжёлым выдохом; рубашка всё ещё расстёгнута, татуировка мелькает под тканью. янян берёт его руку, поворачивая запястье вверх: кожа здесь тёплая, чуть загорелая, видны проступающие вены. он оборачивает верёвочку вокруг запястья, бусины касаются кожи, прохладные и гладкие. его пальцы – чуть влажные от жары – скользят по руке тэна, завязывая узел. в этот момент, по древней традиции, энергия яняна невидимо перетекает к тэну, связывая их. конечно, он пока не знает этого, но чувствует тепло, поднимающееся от груди к горлу. его взгляд поднимается к лицу тэна, глаза блестят, потому что надеются. «он мой. хотя бы так».
тэн смотрит на процесс, брови приподняты в притворном скептицизме, но он не сопротивляется. когда янян завязывает узел, что-то вдруг надламывается внутри и колет сердце – неосязаемо и необъяснимо, оно глубже. рука тэна остаётся в ладонях яняна.
– та старушка так зловеще смотрела. кажется, она что-то знает об этих браслетах. это какой-то контракт на крови?
– твоя очередь завязывать.
тэн хмыкает, берёт браслет. его пальцы касаются кожи яняна нежно. он оборачивает верёвочку, завязывает узел – не так аккуратно, но крепко. чёрные бусины ложатся на запястье яняна, зловеще поблёскивая на солнце. когда тэн заканчивает завязывать узел, он не сразу убирает руку: его большой палец задерживается на внутренней стороне запястья яняна, чувствуя пульс. он сдерживает порыв коснуться губами нежной кожи тут и пройтись по костяшкам. традиция работает в обе стороны – теперь и тэн привязал яняна к себе, хотя ни один из них всё ещё этого не осознаёт.
– теперь у нас есть что-то общее. даже если ты завтра улетишь.
– дешёвый шнурок? это твой план привязать меня? – тэн сжимает запястье и резко тянет на себя, оказываясь близко к уху яняна. – ты что-то опять задумал?
– это не дешёвый шнурок, тэн. и, если в нём действительно есть хоть капля магии, я душу дьяволу продам, чтобы заставить тебя остаться.
spinster
держась за руки, тэн и янян доходят до номера. день плавно подходит к концу, и янян ощущает резкую потребность сделать всё возможное, чтобы разделить ещё хотя бы одну ночь.
– не хочешь зайти? у меня есть холодное пиво. даже безалкогольное найдётся, раз тебе завтра на работу, – янян гладит большим пальцем костяшки тэна. его глаза становятся такими большими, как у кота из «шрека».
– только пиво. не выдумывай ничего больше.
янян открывает дверь и впускает тэна внутрь. затем молча открывает минибар и протягивает охлаждённую банку. кажется, сегодня они обсудили всё, что только можно было: янян рассказывал про мюнхен, своих друзей, подработки и неудачные попытки в тиндере. тэн улыбался, но не злобно, потому что прекрасно понимал отчаянность в голосе младшего. говорить о себе тэну всегда было тяжело, поэтому он делился подробностями менее охотно. в основном он описывал свои скучные будни бортпроводника, еженедельные походы к директору школы из-за хулиганства сына, увлечение глиной. как оказалось, тэн потрясающе владел гончарным искусством и в свободное время создавал настоящие шедевры (янян успел выклянчить несколько фотографий готовых изделий).
глядя на эти длинные пальцы, янян тяжело вздыхал. его фантазия, откровенно говоря, измучила за целый день, рисуя в воображении непристойные картинки. янян сидит, скрестив ноги, его колено почти касается тэна. он держит в руках пиво, но не пьёт: пальцы нервно теребят этикетку, отрывая кусочки бумаги. взгляд то и дело падает на пальцы тэна: длинные, с тонкими костяшками, ногти аккуратно подстрижены, кожа чуть загорелая. это невыносимо. тэн держит банку пива, небрежно крутит её между пальцами, и это движение гипнотизирует. янян представляет эти пальцы на своей шее, спускающиеся по груди, между бёдер, проникающие внутрь, пока он задыхается от удовольствия. его фантазии предательски развивались весь день: тэн над ним, пальцы двигаются, а он стонет, умоляя не останавливаться. янян вздыхает – громче, чем хотел, – и тут же кусает губу, отводит взгляд, но уже поздно.
тэн замечает. он ставит банку на пол, движение медленное, почти театральное, и поворачивается к яняну, прищуривается. его усмешка ленивая, но в глазах вспыхивает озорство и желание толкнуть к краю. тэн откидывается назад, опираясь на одну руку, а вторую кладёт себе на бедро, пальцы растопырены, будто демонстрируя их длину.
– тебе жарко? ты весь красный, – голос тэна хриплый, низкий, и у яняна всё внутри переворачивается. – не надоело весь день пялиться на мои руки?
янян краснеет, его колено дёргается, а в горле пересыхает. он понимает, что на крючке, но взгляд оторвать не может и нервно сглатывает. тэн цокает языком, его рука медленно скользит с собственного бедра к бедру яняна – не касаясь кожи, лишь задерживаясь над тканью шорт.
– я задал тебе вопрос. давай, лю янян, скажи, что у тебя в голове.
янян вздыхает резче, одна рука бросает полупустую банку вниз, пиво разливается, но сейчас это не так важно. он представляет эти пальцы внутри себя – два, может, три – они двигаются медленно, растягивают, пока контроль окончательно не потерян.
– угадай...
тэн наклоняется ближе, его рука наконец касается бедра яняна и вырисовывает узоры. он чувствует дрожь, и его голос становится ещё ниже:
– угадать? нет, малыш, я хочу услышать. ты весь день краснеешь, вздыхаешь, пялишься. скажи прямо, чего ты хочешь от этих пальцев, или я просто посижу тут и посмотрю, как ты мучишься.
янян стонет – тихо, почти невольно, – его бёдра подаются навстречу руке тэна, но тот убирает пальцы. это пытка. янян скулит, глаза темнеют. он нуждается и ходит по краю: «тэн, пожалуйста». тэн ухмыляется, возвращая руку, но теперь скользит под шорты, касается голой кожи бедра – медленно, дразняще, вновь не доводя дело до конца. он наклоняется и шепчет почти в губы яняну:
– пожалуйста «что»? я не слышу. ты хочешь мои пальцы? где? скажи, янян, или я уйду прямо сейчас.
янян задыхается, его руки тянутся к тэну, цепляются за рубашку и притягивают к себе, но тэн держит дистанцию, ожидая.
– тэн... я хочу их внутри... пожалуйста... я весь день только об этом и думал. я больше не могу...
тэн улыбается. в сексе ему нравится чувствовать власть и доводить партнёра до состояния желе, когда стоны и мольбы сливаются воедино, а тело перестаёт слушаться. он любит слышать, когда кто-то так нуждается в нём: голос ломается от желания. тэн притягивает яняна за шею и целует. его движения резкие, поцелуй становится животным, страстным, заявляющим власть над разумом и телом. янян открывает рот, чужие пальцы сжимают его челюсть, фиксируя на одном месте. тэн сажает яняна к себе на колени, и одна из его рук наконец движется дальше – пальцы скользят под ткань, находят сморщенную дырочку, дразнят вход, но не проталкиваются.
– вот так? или глубже? проси, янян, – оторвавшись от губ, тэн свободной рукой снимает с партнёра футболку и швыряет её в сторону. янян стонет, его бёдра дрожат, ногти впиваются в плечи.
– глубже, тэн... пожалуйста, я хочу тебя... – тэн, сжалившись, целует яняна в уголок губ.
– где у тебя смазка? только не говори мне, что не предусматривал такого исхода событий, когда собирал чемодан.
– в верхнем ящике.
– ну, надо же. вещи ты так и не выложил из чемодана, а смазку – первым делом, – конечно, тэн заметил хаос и беспорядок в номере яняна, особенно приоткрытую дверцу шкафа; через щель он увидел пустые полки. – скажи честно, с какого момента ты фантазировал о том, что я тебя трахну?
янян закрывает лицо ладонью, за что получает ощутимый шлепок по бедру. он резко подпрыгивает от неожиданности и нервно сглатывает. тэн с интересом наклоняет голову вбок, изучая любопытную реакцию на шлепок.
– не закрывайся от меня. ты же этого хотел, поздно смущаться.
хватая за запястье, тэн заставляет открыть лицо. он вновь целует яняна в губы, желая вложить всю глубину душевных переживаний, который вызывает в нём этот искусный манипулятор на его коленях. в следующую секунду тэн опрокидывает яняна на кровать, нависая над ним сверху. он не даёт опомниться, как стягивает с длинных подтянутых ног яна нижнее бельё и устраивается между ними. они не говорят, но чувствуют друг друга – тэн касается уверенно, скользит ладонью по внутренней стороне бедра, прижимается губами к сбитым коленкам (ноги яняна не всегда его слушаются и, кажется, они обе левые).
янян не знает, куда себя деть, когда тэн прижимается скользким пальцем к колечку мышц и плавно проталкивается внутрь. длины его пальцев хватает для того, чтобы вытрахать душу: янян в этом не сомневается. набирая темп, тэн подключает второй и третий, любуясь экстазом на чужом лице. он давно забыл, как трахать пальцами кого-то, кроме себя, но руки помнят, и через пару мгновений нащупывают простату. яняна подбрасывает. тэн прижимается бедром, позволяя почувствовать своё возбуждение и желание ворваться в манящую дырочку прямо сейчас. янян задыхается, умоляет быстрее, больше. его тело дрожит и отзывается на каждое действие тэна, а ноги слабеют. наконец, тэн добавляет четвёртый палец, а большой оставляет у края дырочки, поглаживая. для яняна это становится слишком и он не успевает предупредить о том, что уже близко. его сперма заливает грудь тэна и некоторые капли даже попадают на подбородок
тэн усмехается, вытаскивает пальцы и подносит их к губам яняна, заставляя взять в рот. янян послушно принимает, стараясь вылизать дочиста и возбудить чужой голод ещё сильнее. тэн свободной рукой освобождается от шорт и белья, вытаскивая напряжённый член с покрасневшей головкой. янян выпускает пальцы и стонет, наконец, видя то, к чему мечтал прикоснуться со вчерашнего дня. тэн снова дразнит, проезжается стволом по изгибу бедра, возле косточки, двигаясь ниже, по направлению к дырочке, но всё ещё не касаясь её. янян ёрзает, тяжело дышит и пытается взять контроль, но тщетно. тэн внимательно следит за выражением лица партнёра, отмечая его зажмуренные глаза, сжатые губы и стекающие капельки пота по скуле. янян красивый до невозможности, особенно, когда лежит такой раскрытый, обнажённый и жаждущий.
тэн входит и проталкивается до конца одним точным движением, срывая громкий стон с чужих губ. он начинает набирать темп, обхватывая яняна под коленом. ему нравится видеть, как ян ломается, умоляет, хотя сам тэн тоже на грани. он напрягает бёдра, ритмично ударяясь о задницу яняна яйцами. он не забывает уделять внимание также и его груди, оставляя мокрые поцелуи, а затем целует предплечья. янян красив везде, и его хочется съесть целиком. руки тэна возвращаются к тому, чтобы держать его тело над яняном и упираться в кровать по обе стороны от чужой головы; браслет из красных и чёрных нитей слегка колышется на запястье.
движения тэна замедляются – он больше не торопится, а смотрит на яняна, изучает: растрёпанные волосы, прилипшие к вискам от пота, покрасневшие щёки, дрожащие губы.
– ты такой красивый, янян, и смотришь на меня так, словно ничего драгоценнее в жизни не видел.
тэн наклоняется ниже, его пальцы – те самые, длинные, о которых янян мечтал весь день, – скользят по его щеке, нежно, почти благоговейно, убирая прядь волос. следом рука опускается к груди яняна, сжимает мягко, будто хочет запомнить его наощупь. тэн движется снова, медленно, глубоко и шепчет:
– ты слишком... настоящий... живой.
янян замирает под ним. «красивый», «настоящий», «живой» бьют в него, как молния. он слишком хорошо знал, что такое токсичные отношения, привык к грубости, к тому, что его тело брали, не видя души, называли «удобным», «тупым предметом для быстрого траха». а тут тэн, который смотрит на него этим чувственным взглядом и ласкает – его руки не просто инструмент удовольствия, а что-то трепетное, тёплое, касающееся души. горло яняна сжимается, грудь вздымается быстрее, и слёзы жгут глаза. он пытается сдержаться, сжимает пальцами простынь, но тщетно – одна слеза уже скатывается по виску, а за ней ещё одна. тэн замечает. он останавливается, его рука замирает на бедре яняна, и он с тревогой спрашивает, всё ли в порядке, не сделал ли он больно. янян уверяет, что всё хорошо, но слёзы текут сильнее, и он закрывает лицо рукой.
– извини... я не... я не хотел, не смотри.
слёзы текут сквозь пальцы, он сжимает ладони сильнее, лицо горит от стыда: янян боится своей эмоциональности, того, что тэн оттолкнёт его за слабость. тело дрожит сильнее, колени подтягиваются к груди, и янян сворачивается, будто хочет исчезнуть. «он уйдёт, как все... я не должен был...»
– янян, посмотри на меня, - тэн мягко тянет запястье яняна, пытаясь открыть его лицо.
– всё в порядке, дай мне время.
– нет, не в порядке. поговори со мной. что случилось? я сделал тебе больно? – янян сопротивляется, но тэн настаивает, сжимая запястье. – янян, пожалуйста. я хочу знать.
янян сдаётся, опускает руки. его лицо мокрое, глаза красные, он дрожит, глядя на тэна, и голос срывается на рыдания.
– ты... ты видишь меня. говоришь всё это... меня раньше брали, не спрашивая, - янян совершенно дезориентирован. он никогда ранее не плакал во время секса, тем более с человеком, к которому действительно испытывает такие светлые чувства, а не заставляет себя, потому что так проще терпеть. – я позволял с собой так обращаться, потому что не знал, как бывает по-другому, но ты другой... мне страшно, тэн. и мне слишком хорошо одновременно. я не хочу, чтобы ты улетал.
янян тянется к тэну, руки цепляются за плечи, ногти впиваются в кожу. он прижимается, пряча лицо в шею. тэн обнимает его в ответ, поглаживая спину. эмоциональность, открытость и честность яняна не пугают тэна, а наоборот заставляют сильнее привязаться, пробуждают желание защитить и остаться, наплевав на все обстоятельства «против».
– мне нигде и ни с кем не будет так хорошо, как с тобой... тэн, ты мой дом.
слыша всё это, тэн ломается. если бы они встретились немного раньше... или не при таких обстоятельствах... нет, тэн – человек долга, у него есть сын, который в нём нуждается. он не в том возрасте и положении, чтобы бросить всё и рискнуть ради любви. он не будет рисковать марком.
«я дал ему это... надежду... а завтра я улечу и сломаю его сильнее, чем кто-либо. я хуже всех, кто был у него до меня» – проносится в голове тэна. вина разрывает его грудь, а потом вдруг он чувствует что-то ещё более горячее и ясное. тэн любит яняна. эти два дня – поцелуй на пляже, браслеты, смех, слёзы – сжали годы в часы, и он любит его, потому что времени так мало. тэн шепчет извинения, не зная, что всё так далеко зайдёт. янян просит перестать извиняться и просто побыть его домом хотя бы сейчас, даже если завтра означает конец. тэн сглатывает ком и целует яняна: сначала в мокрые от слёз губы, потом скользит по щеке, носу, подбородку. они продолжают, тэн прижимает его к себе и медленно толкается. движения мучительные, глубокие и выбивающие стоны своей точностью.
на памяти яняна это самый нежный секс из всех. изначально он думал, что захочет обычного, быстрого и жёсткого траха, к которому привык, но его эмоциональность и готовность тэна принимать, а не пытаться изменить или осудить, сделали всё иначе, добавив чувственности. тэн держит яняна так, словно нежный цветок, едва распустившийся на ветру и готовый рассыпаться лепестками. губы беспорядочно скользят по груди и кистям, пальцам, желая боготворить каждый миллиметр кожи, которой тэн больше никогда не сможет коснуться. янян назвал его домом, признался, что нашёл то, чего ему не хватало всю жизнь и к чему стремился. это удваивает вину и любовь тэна. осознание, что развитие их чувств ускорилось из-за нехватки времени, делает боль острее.
тэн сгибает чужое колено и начинает толкаться под новым углом, не прекращая покрывать поцелуями лицо любимого. янян обнимает тэна за шею, чувствуя всё так ярко и глубоко, как никогда. возбуждение смешивается с нежностью –жестокий коктейль, которым он никогда не напьётся вдоволь. янян сжимает член тэна внутри, и они стонут в унисон. больше ничего не будет как прежде.
spinster
янян прижимается к тэну, голова лежит на его груди, волосы влажные, рука обнимает талию, а пальцы слабо сжимают кожу. полвторого ночи. окно настежь, одеяло запуталось между ног. янян неровно дышит, глаза тяжёлые, сон постепенно соблазняет его, но он сопротивляется – веки дрожат и приходится моргать, пытаясь удержать и сфокусировать взгляд на тэне. тело расслабленно, но разум кричит: «только не засыпай, держи крепче. не дай ему уйти!» янян кусает губу, задерживая дыхание: «если я усну прямо сейчас, тэн исчезнет. я не хочу просыпаться без него...»
тэн лежит на спине, одна рука под головой, другая обнимает яняна; пальцы лениво гладят плечо. грудь вздымается медленно, и он устремляет взгляд в потолок, не видя его – мысли кружатся, тяжёлые, беспокойные. тэн чувствует тепло яняна, слабое дыхание на своей коже, и это режет хуже ножа.
– тэн, не уходи, пока я сплю... ладно?
янян поднимает голову, его глаза блестят от усталости и слёз, что не успели высохнуть. пальцы требовательнее сжимают тэна, словно пытаются вобрать его в себя – янян так и не смог морально подготовиться к завтрашнему утру. тэн виновато улыбается, поглаживая мокрую чёлку и задерживаясь на мягкой щеке: «я здесь... спи, янян, ты устал». янян упрямо качает головой, его веки опускаются, но он заставляет себя держать их открытыми. тэн обнимает второй рукой, поворачиваясь набок и прижимая к себе того, кто спустя годы одиночества вновь заставил поверить. «засыпай, я буду рядом...» поцеловав в лоб, тэн кладёт подбородок на макушку яняна, тревожно перебирая в голове варианты: «может, он переедет ко мне в сингапур? я мог бы... что? оставлять марка с няней чаще? уволиться? переехать в германию?» тэн представляет яняна в своей квартире: смеётся с марком, пьёт кофе на балкончике с видом на городской парк, пытается приготовить что-нибудь на ужин, не сжигая при этом кухню, – но потом реальность бьёт в самое сердце. янян в мюнхене. у него есть друзья, работа, жизнь, что мирно протекает в этом городе, находящемся за десять тысяч километров от сингапура.
тэн смотрит на яняна, его дрожащие ресницы, слабую хватку на груди, и рассыпается на тысячи сожалений обо всём: о том, что позволил связи углубиться, не был достаточно упрям и не оттолкнул вовремя, чтобы избежать той ситуации, в которой они оба сейчас оказались. тэн любит яняна, но не может остаться и никогда бы не нашёл в себе наглости попросить переехать, заставить бросить ту жизнь в мюнхене, которая у яна была до этой роковой встречи. эти два дня были всем, потому что они знали, что времени мало и какой будет конец.
– прости меня, мой дом... я не хотел тебя ломать...
янян наконец засыпает, его дыхание выравнивается, рука расслабляется, но всё ещё касается кожи тэна. возможно, в каком-нибудь из следующих перевоплощений душ они вновь отыщут друг друга и будут счастливы вместе. подходящий человек, но не подходящее время и обстоятельства. тэн лежит, не шевелясь, смотрит на спящего яняна, и его глаза жжёт – он не плачет, но слёзы близко. тэн не сдастся в пятый раз за последние сутки, он оставит записку, в которой признается, что любит. это ничего не изменит, но так будет правильно. «мы расстанемся, потому что так надо, янян».
spinster
тэн просыпается первым, его рука онемела, но всё ещё обнимает янян, свернувшегося у него под боком. самая тяжёлая ночь, наполненная горькими слезами и извинениями, позади. янян выглядит измученным даже во сне: лицо чуть опухло от слёз, волосы растрёпаны, губы потрескались и приоткрыты. тэн себя ненавидит. он в миллион раз хуже тех, что были в жизни яняна до него. тэн опять его сломает.
стараясь не разбудить яняна, тэн тихо встаёт, собирает одежду по полу и одевается: мятая рубашка, шорты, кроссовки. его движения медленные, будто он тянет время. тэн достаёт из кармана шорт смятую салфетку – ту самую, исписанную яняном на борту самолёта, – разворачивает её полностью и ищет чистое место. «любовь моя, мне очень жаль, что так получилось. эти два дня были всем. я не забуду тебя. ты найдёшь кого-то получше, того, кто сможет дать тебе то, что по-настоящему заслуживаешь. твой тэн». это ничего не изменит, но тэн упрямо садится на колени и целует яняна в губы, а после нежно берёт за руку и слегка сжимает. «прости меня...» янян шевелится во сне, его брови хмурятся, но он не просыпается. тэн отпускает руку на простыню и кладёт рядом салфетку. всё кончено. это была красивая и чувственная история любви с известным всем концом. каждый шаг до двери тяжёлый, как камень, но тэн упрямо идёт вперёд и, выйдя в коридор, закрывает за собой – щелчок замка режет тишину, как нож. он стоит секунду, прижавшись лбом к двери, глаза закрыты и грудь болит. позади – пропасть из горьких слёз и сожалений, впереди – тёмная бездна, незнание как жить дальше. оставаться нельзя – это усугубит ситуацию, даст яняну призрачную надежду, за которую он будет цепляться. тэн скорее возьмёт боль на себя, чем переложит её на яняна. как бы в этом уравнении ни менялись слагаемые – время, расстояние, обстоятельства, – итог один: расставание. и тэн, сокрушённо вздохнув, уходит. его шаги гулко звучат в пустом коридоре, сердце тяжёлое, но с искрой надежды: «в следующей жизни обязательно».
тэн привык откладывать жизнь на потом, предпочитая обеспечивать комфортом тех, кто нуждается в его поддержке, – сына. возможно, во всём виновата жертвенность, когда ты привык жить для кого-то другого, не ради себя. сменяются картинка, люди, года, попытки, а результат один и тот же, потому что выбор приоритетов не меняется, и чуда не случается.
солнце поднимается выше, свет падает на лицо яняна, и он шевелится. его рука тянется к тэну, но нащупывает пустоту и холодную половину кровати. янян резко открывает глаза, сердце сжимается. он садится и оглядывается: в комнате больше нет признаков нахождения кого-то ещё. тишина давит, дверь закрыта. взгляд падает на салфетку возле подушки, и янян берёт её дрожащими руками. написанное бьёт в него, грудь вздрагивает, слёзы текут градом, и он сжимает салфетку в кулаке. янян оглядывается, ищет что-то (хм, что-то, что подскажет ему, как жить дальше?) – хоть какую-то подсказку, намёк, путь к тэну, – но ничего не находит. тело сотрясается, и он падает обратно на кровать, сворачиваясь калачиком. в руках салфетка, обжигающая кончики пальцев, и это всё, что у него осталось от тэна, не считая браслета на запястье – красные и чёрные нити, которые теперь кажутся насмешкой. слёзы текут, пока янян не засыпает снова от бессилия.
солнце стоит высоко, свет режет глаза через занавески, но янян не шевелится. он лежит на кровати, свернувшись, простыня скомкана вокруг, как кокон. лицо бледное, уставшее, глаза красные и опухшие от слёз. браслет всё ещё на запястье – янян сжимает его пальцами, словно это единственное, что держит его в реальности. на полу – пустые банки из-под пива и скомканная салфетка с посланием. он прочитал её сотни раз. телефон янян лежит на полу, экран мигает от пропущенных звонков хендери и сяоцзюня, сообщения: «где ты?», «у тебя всё хорошо?», «лю янян, возьми трубку, твою мать!» но янян не берёт: сил нет, голоса друзей кажутся далёкими, чужими. его дом ушёл. яняна снова не выбрали.
тело тяжёлое, словно налитое свинцом. янян пробовал встать утром: дошёл до ванной, посмотрел на себя в зеркало, и слёзы хлынули вновь, а после вернулся в кровать, и с тех пор не двигался. живот урчит – он не ел со вчера, но еда кажется бессмысленной и лишней. взгляд яняна падает на чемодан в углу: он должен улететь только через три дня, но ждать, бессмысленно рыдая в пустоту, здесь, где всё напоминает о тэне, невыносимо. на банковской карте последние несколько сотен евро. янян сжимает кулаки, но заставляет себя взять в руки телефон и купить билет назад, в мюнхен... домой?
сяоцзюнь вновь пытается дозвониться по фэйстайму, и янян решает взять трубку. камеру он не включает, потому что не готов оправдываться за своё состояние. сяо встревоженно вопит про два дня, в течение которых янян не выходил на связь и неизвестно куда пропал. последнее сообщение было что-то типа: «всё ок, приземлился», – и с тех пор тишина. переживания друзей естественны. хендери забирает телефон из рук мужа и просит яняна включить камеру.
– нет, дери, не сейчас... со мной... не всё в порядке, - голос дрожит, и янян ничего не может с этим сделать.
– мы почти позвонили в полицию, подали официальное обращение в посольство, потому что жутко испугались за тебя, ты невыноси... - хендери замолкает, услышав надрывающийся стон боли по ту сторону провода. – янян-и, милый, что случилось?
– всё сломалось, дери... я не могу больше... завтра вечером я буду в мюнхене. встретьте меня, пожалуйста, - янян вытирает солёные дорожки, щиплющие его щёки уже несколько часов, и судорожно выдыхает.
– мы встретим тебя. мы со всем разберёмся, как обычно. будем тебя ждать, - сяоцзюнь шепчет в трубку, – держись, пожалуйста.
следующие сутки пронеслись перед глазами как чёрно-белая короткометражка: янян опустошён, тащит за собой чемодан, который кажется ему легче обычного, словно всё потеряло вес, стало неосязаемым, призрачным, как он сам. хендери с сяоцзюнем взволнованно всматриваются в толпу туристов, ещё даже не подозревая, в каком состоянии они впервые увидят друга. внезапно пытливый взгляд сяоцзюня цепляется за фигуру, что медленно идёт к выходу: мятая толстовка, сгорбленная спина, чемодан волочится следом. сяо дёргает мужа за рукав, чтобы привлечь внимание: «нет, это не он... янян так не ходит». сяоцзюнь приглядывается, замечает брелок с пушистой овечкой на молнии чемодана и шепчет: «хендери, это он...»
ребята замирают. янян подходит ближе: лицо бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги, волосы спутаны, взгляд пустой, словно не спал неделю. обычная энергия яняна, улыбка, лёгкость – всё исчезло. он смотрит на своих друзей, но будто сквозь них, губы еле шевелятся: «я здесь». янян хотел бы сказать «я дома», но он уже не уверен, где его настоящий дом.
spinster
держа кружку с остывшим чаем, янян с длинными паузами рассказывает друзьям обо всём: о перелёте, флирте, разговоре по душам возле бассейна, поцелуях на берегу моря, блошином рынке... повествуя о своих последних трёх днях, он будто не чувствует, что это всё реально и действительно произошло с ним. сяоцзюнь и хендери внимательно слушают, поглядывая друг на друга. они слышат отчаяние в тихом голосе друга, который, кажется, боится говорить громче – всё его тело напряжено и каждое слово даётся с трудом. хендери встаёт с дивана, начиная измерять комнату большими шагами. он зол на этого тэна, эгоистично решившего разок дать волю чувствам и сломать доверчивого парня, и расстроен из-за наивности яняна, что по собственной глупости позволил так с собой поступить. сяоцзюнь нежно гладит друга по спине и повторяет: «ты не виноват, вы просто встретились в неподходящее время».
проходят недели. за это время янян окончательно замыкается в себе. переступив порог своей маленькой квартиры в ту ночь, он упал на кровать, не раздеваясь – куртка, ботинки, всё на нём. чемодан остаётся неразобранным у двери. янян лежит, уставившись в потолок, где трещины кажутся картой его разбитой жизни. слёзы уже не текут, их попросту нет, дыхание тихое и тяжёлое. телефон разрывается от сообщений друзей, экран мигает, но янян игнорирует и отворачивается к стене. мир сужается до кровати, браслета и записки, которую кладёт под подушку, чтобы не потерять. янян не хочет разговаривать, думать, чувствовать. хендери психует первым и начинает настойчиво долбить кулаками по двери, потому что боится, что друг в таком состоянии способен на многие глупости, о которых думать страшно. он носит еду навынос из ближайшего китайского ресторанчика и оставляет у двери, надеясь, что янян хотя бы поест. сяоцзюнь, укачивая сына на руках, стоит растерянный на их маленькой кухне и вторит: «он не просто грустит, дери, он тонет, и нам надо что-то с этим делать...» его тревожит, что янян молчит и даже не злится, а просто тихо тает во времени.
наконец, им удаётся уговорить яняна пожить у них. сяоцзюнь уверяет, что это лучшее решение в сложившейся ситуации: «у нас шумно, хендери будет играть на гитаре, как ты любишь, я сварю твой любимый суп... тебе не надо быть одному». янян действительно берёт какие-то свои вещи и на время поселяется в тесной квартире друзей потому, что устал быть один и не справляется. первые дни трудны: ребята часто интересуются его здоровьем и душат расспросами, относятся так, словно янян эмоционально и неизлечимо болен. сяоцзюня и хендери тоже можно понять: ещё подростками, после очередной тяжёлой ссоры яняна с родителями, он наглотался каких-то таблеток и не отвечал на звонки. хендери в тот вечер снёс его дверь с петель и трижды в бога уверовал, пока вызывал скорую и пытался привести друга в чувства.
через месяц появляются первые изменения: янян начинает выходить на улицу (чтобы купить кофе, прогуляться в ближайшем парке и вернуться назад), частично возвращается к работе (берёт договоры и ходатайства для перевода, но всё ещё находится на удалёнке), больше проводит времени с ребятами, однако чаще слушает, чем говорит. каждый поход в магазин – испытание: руки дрожат, пока он складывает продукты в тележку. на кассе его слёзы капают на пол – кассир смотрит, но молчит. у всех бывают дерьмовые дни. янян не исцеляется, скорее, выживает. боль – это всё, что у него есть. яняну стыдно за свою слабость, боль рвёт грудь, но каждый шаг – протест. в конце концов, он возвращается к себе, потому что чувствует себя должным. браслет на запястье всё ещё обжигает кожу ложным обещанием.
тем временем на другом конце света, в десяти тысячах километров от мюнхена, тэн так же напрасно сжигает попытки наладить свою жизнь, вернуться к той, где он ответственный, заботящийся и любящий отец, правильно расставляющий приоритеты. тэн занимается самообманом: договаривается с собой, хоронит чувства и цепляется за рациональность. он ожидаемо берёт в два раза больше смен, передвигает отпуск на полгода, утопает в отчётности старшего бортпроводника, на заполнение которой уходит больше времени из-за частых перелётов.
тэн отказывается от встреч с друзьями, не отвечает на звонки коллег в нерабочее время, что зовут его на пиво. он хочет тишины, чтобы разобраться в себе, но очень быстро понимает, что боль никуда не исчезает, а наоборот усиливается. перед глазами – слёзы яняна, его попытки сжаться в объятиях мужчины, которого любит, чтобы тэн положил в кармашек и увёз с собой в сингапур. браслет жжёт запястье, напоминая о сделанном выборе. тэн ненавидит себя за слабость, за желание разорвать себе грудину и вырвать сердце, чтобы больше не чувствовать. он продолжает повторять, что поступил правильно, когда лепит из глины и по щекам текут слёзы.
одним вечером марк, его десятилетний сын, чуткий мальчик с большими любознательными глазами и вечно приподнятыми в удивлении бровями, навещает отца в мастерской. он молча подходит к нему и протягивает растаявшую конфету, что бережно хранил в своём кармане на экстренный случай. увидев, что обёртка помялась, и сладость превратилась в непонятную массу, марк расстроенно вздохнул. он пытается спрятать её назад, но тэн перехватывает его руку и берёт конфету.
– спасибо, милый, - тэн, случайно испачкав сына глиной, принимается оттирать его пальцы, видя насупленное выражение лица мальчика: марк –чистюля, ненавидит грязь, поэтому даже с прогулок возвращается почти чистым.
тэн всегда восхищался эмпатией сына: у него действительно высокий эмоциональный интеллект для своего возраста и, конечно, это наводит на мысли. тэн боится, что это не дар, а приобретённая способность марка, выросшего в неполной семье, угадывать настроение отца, чтобы не расстраивать его.
– пап, ты грустишь? – внезапный честный вопрос режет слух, и тэн понимает, что, вероятно, не успел вытереть слёзы на щеках, прежде чем увидел перед собой конфетку. – я сделал что-то не так, и ты злишься?
– ох, малыш, - тэн вытирает грязные руки о рабочий фартук и усаживает сына на колени, чтобы обнять. – никогда.
тэн вновь чувствует себя самым дерьмовым отцом, прокручивая вопрос сына в голове. как он допустил вероятность зарождения этой нелепой мысли в голове собственного ребёнка? злиться? на него? боже. тэн плачет. впервые, навзрыд, спустя два месяца после возвращения с бали даёт волю слезам и разрешает себе чувствовать. он шепчет извинения, обещает стать лучше, пока маленькие ручки не обнимают его в ответ, слегка поглаживая по спине. тэн закрылся ото всех, в том числе от марка, который не заслужил такого отношения к себе. в последнее время мальчик действительно стал реже улыбаться, рисовать, отпрашиваться гулять, думая, что папе плохо и одиноко. на тех немногочисленных рисунках, что были созданы марком за этот период, преобладают тёмные цвета без намёка на радость и улыбку: даже лица людей. вина тэна растёт: его состояние неизбежно отражается на сыне, который всеми силами хочет его починить вместо того, чтобы резвиться с другими детьми на площадке и кататься на велосипеде в парках.
– возьми динозавра, он сильный и обязательно защитит тебя от того, кто обижает, - вытащив из кармана динозаврика, марк передаёт его в руки тэну. – да, он маленький, но у него есть большие и острые зубы.
– спасибо, малыш, но, думаю, больно делаю я, а не мне, - тэн улыбается, сжимает в руках динозаврика и разглядывает его крохотные зубки.
– тогда попроси прощения, как ты меня учил. я уверен, на тебя не будут злиться... - марк задумчиво вытягивает губы уточкой. в его голове сложный мыслительный процесс: – как на тебя можно злиться, когда ты такой крутой и сильный?
– ты правда так считаешь, марк-и?
– да, а ещё ты очень красивый. все красивые обязательно добрые, - тэн не сдерживает свой громкий хохот, чувствуя, как начинает краснеть из-за комплимента собственного ребёнка. его честность напоминает яняна, который смотрел на него тогда своими большими влюблёнными глазами и, задержав дыхание, прошептал: «красивый». интересно, взглянул бы янян на него так же сейчас?
– о, мой дорогой, красивых злодеев, к сожалению, тоже достаточно в этом мире и, боюсь, что я один из них.
марк несогласно вертит головой. «нет, ты хороший, просто ошибся. плохие люди не испытывают вину и не сожалеют».
spinster
осознание сделанной ошибки приходит к тэну постепенно, пока однажды не достигает апогея. одним вечером он сидит в своей гончарной мастерской по локоть в глине, в очередной раз пытаясь спастись бегством от нарастающей тоски и чувства вины. тэн напряжён. он не может выкинуть из головы лишние мысли, глина твёрдая и непослушная, пальцы вновь ломают стенку вазы. он взрывается: ударяет кулаком по вазе, превращая её в бесформенный кусок глины, и швыряет в сторону. затем подходит к столу и переворачивает его. изделия, прошедшие обжиг или подготовленные к нему, разбиваются на сотни осколков, усыпая грязный пол и превращая мастерскую в ещё больший беспорядок. тэн, рыдая, хватается за голову и оседает, сползая по стенке. янян его изменил: он больше не тот тэн, который выбирал, что правильно (для кого?) и руководствовался разумом, заглушая голос сердца. старая версия тэна умерла на бали, когда янян впервые обнял и предложил утешение. невозможно дальше игнорировать израненное сердце, трепещущее под кожей и костями, сдерживать рыдания и царапать в кровь лицо, примеряя маску сильного человека, не боящегося одиночества.
тэн любит яняна всем сердцем, и расстояние между ними делает с каждым днём всё больнее. он прижимает руку к груди – пульс бешеный – и вспоминает, с каким трепетом ладонь яняна лежала ровно в этом месте, согревая изнутри. тэн должен действовать, пока не поздно. грязной рукой он лезет в карман, достаёт телефон и на мгновение закрывает глаза, пытаясь вспомнить всё, что рассказывал о себе янян. должно быть хоть что-то, за что можно зацепиться. «мюнхен... хендери... гитарист в баре... сяоцзюнь... студент медицинского... дружат со школы» – тэн обрабатывает всё, что приходит в голову, вспоминая все разговоры с яняном, и решает оттолкнуться от этого. понимая, что имя хендери довольно редкое для мюнхена, он решает именно так и сформулировать запрос в гугле. к его огромной радости, высвечивается ссылка на старый пост пользователя фэйсбука, который искал себе соседа. «какой идиот выставляет свой адрес в интернет?» – тэн не верит, что найти яняна оказывается так просто. он благодарит его за выбор такого придурка в качестве лучшего друга, что значительно облегчил поиски, но одновременно с этим надеется, что жизнь яняна была в относительной безопасности за годы дружбы.
кликнув по ссылке и перейдя в профиль, тэн изучает страничку хендери, сохраняет в заметки адрес, вокзал и открывает сайт авиакомпании. прежде чем купить билет, он возвращается в ленту, чтобы убедиться. через пару постов тэн натыкается на до боли знакомую улыбку и включает видео. на нём подвыпивший хендери на фоне кухонного гарнитура держит в руках гитару и играет первые аккорды «die with a smile», но вскоре его прерывает янян: «ты играешь без души, не хватает моего артистизма, подвинься» – и появляется в кадре со скрипкой. тэн от неожиданности ахает, когда слышит совместную игру ребят и нежный голос яняна:
«завтрашний день никому не гарантирован, так что я люблю тебя каждую ночь, будто она последняя... если бы наступил конец света, я бы хотел быть рядом с тобой... если бы вечеринка закончилась и наше время на земле иссякло, я бы хотел ненадолго обнять тебя и умереть с улыбкой... если бы наступил конец света, я бы хотел быть рядом с тобой».
тэн вновь чувствует, как жжёт уголки глаз от подступающих слёз. он понятия не имел, что янян обладает таким завораживающим голосом и умеет столь виртуозно играть на скрипке. у них было так мало времени, чтобы всё узнать друг о друге. тэн понимает, что совсем не знает яняна и от этого осознания по коже бегут мурашки: предвкушение того, как человеку, которого любишь всем сердцем, только предстоит раскрыться перед тобой и обнажить душу. тэн хватается за эту возможность, как за глоток свежего воздуха: билеты заказаны, няня проинформирована о сверхурочной работе на ближайшие два дня, телефон зажат в руках, пальцы летают по дисплею, пролистывая ленту дальше. янян мелькает в профиле хендери достаточно часто: вон он, закутавшись в пушистый кардиган, держит в руках банку пива и кокетничает на камеру, а спустя ещё пару постов играет несколько аккордов на уже знакомой гитаре, показывая язык слишком громкому комментатору за кадром. тэн с голодом листает дальше, чувствуя как у него перехватывает дыхание. как он мог сломать кого-то настолько чистого и заслуживающего, чтобы весь мир лежал у его ног? тэн готов сам лежать у ног яняна, если тот захочет.
всю дорогу до нужного дома возле центрального мюнхенского вокзала тэн нервно теребит нитку браслета, раздумывая, что собирается сказать яняну. конечно, он понимает, что его поступок не заслуживает прощения – по крайней мере, не сразу, – и придётся приложить достаточно усилий, чтобы завоевать доверие вновь. в книгах и сериалах воссоединение героев всегда красочное и трепетное, но в реальности трудно подобрать слова, и не решаешься купить цветы, зная, что в лучшем случае получишь ими по морде, как только откроется дверь, а в худшем – почувствуешь букет в своей заднице.
ладони тэна вспотели, в лёгких закончился весь воздух. он молча смотрит на синюю дверь с нужной табличкой, прежде чем потянуться к звонку и переступить черту, отделяющую его от той старой жизни, где одиночество – его верная подруга, преданно следовавшая повсюду. за дверью слышится какой-то шум, и через секунду перед тэном появляется полусонный хендери в домашней одежде. он трёт слипшиеся после сна глаза и пытается сфокусировать взгляд на загадочном незнакомце.
– добрый вечер, прошу прощения за столь внезапное вторжение. вы хендери, верно? - тэн, сжимающий в руках телефон с открытыми заметками, заметно нервничает, подбирая слова.
– его здесь нет, - хендери, кажется, соображает быстрее, чем предполагал тэн, осознав, кто перед ним стоит и кого он ищет. – дерьмовая идея была приехать сюда, чувак, после всего того, что ты натворил.
– знаю, что совершил ужасную ошибку, потому и хочу извиниться и попробовать всё исправить. у меня были свои причины, но янян того стоит, чтобы облететь полмира и сказать лично, как сильно он мне нужен, - тэн кусает губу, изучая напряжённое выражение лица хендери. он знает, что у яняна хороший друг, который будет защищать его до последнего, поэтому совсем не злится на очевидную агрессию и с пониманием принимает любое ядовитое слово от своего собеседника.
– ошибку? ты оставил его с какой-то жалкой запиской и бросил одного в чужой стране. он два месяца не ест толком, не спит и только плачет, потому что один придурок с синдромом главного героя решил, что наигрался и пора возвращаться домой. и теперь ты имеешь наглость стоять на моём пороге и надеяться, что я пущу тебя к нему? – хендери закрывает за собой дверь, выходя на крыльцо и возвышаясь над тэном. – я уговаривать тебя уйти по-хорошему долго не буду, просто начну бить в какой-то момент, потому что мечтал об этом с первой секундой, увидев сломленного яняна в аэропорту.
– хендери, успокойся. я знаю, что заслужил всё это и, если янян захочет, то может ударить меня, но перед этим мне нужно попытаться сделать всё правильно. он мне нужен. если янян дома, пожалуйста, скажи ему, что я здесь. в тот раз я лишил его выбора, поэтому хочу, чтобы сегодня последнее слово было за ним. я уйду, если янян меня прогонит.
хендери с недоверием смотрит на тэна и его лицо кривится – гнев борется с сомнением. он видит браслет на запястье, уставший взгляд и помятый воротник, выглядывающий из-под кремового плаща. янян рассказывал о тэне как о человеке, который контролирует всё, включая отсутствие складок на идеально выглаженной одежде, но сейчас пояс плаща наспех завязан в несуразный узел, блондинистые локоны небрежными кудрями свисают со лба, шёлковый шарфик скомкан на шее. внешний вид тэна полностью отражал хаос его души.
– ты его не заслуживаешь и увидишься с ним только через мой труп. я не позволю снова сломать яняна. нет никаких гарантий, что ты опять не сбежишь, когда станет трудно, - хендери решительно делает шаг навстречу к тэну, сокращая расстояние между ними.
– я не уйду, пока не увижусь с ним, и приму всё, что он скажет. он мой дом.
хендери открывает рот, чтобы огрызнуться, но замирает, когда видит за спиной тэна приближающихся яняна и сяоцзюня. ребята несут пакеты с закусками и пивом, решив устроить марафон фильмов в этот прекрасный пятничный вечер, пока один человек не решает всё испортить. сяоцзюнь первым замечает тэна: в нём закипает коктейль из противоречивых чувств. одна его часть хочет взять яняна за руку и увести, как можно дальше, пока другая шепчет, что очередным побегом проблему не решить. пускай сейчас эта встреча произойдёт. янян, заметив, как друг замедлился, поднимает голову и видит спину тэна. он замирает, с шоком наблюдая, как человек, причинивший в прошлом ему столько боли и подаривший с тем самые яркие чувства, осторожно поворачивается. янян задерживает дыхание, чувствуя, как боль, обида и любовь разрывают его изнутри. он хотел бы ненавидеть тэна достаточно сильно, чтобы проигнорировать и пройти мимо, но не может. пакеты с закусками падают на грязную землю, и янян делает несколько решительных шагов, чтобы наброситься и начать колотить чужую грудь.
– я ненавижу тебя! ненавижу! ты всё разрушил, ты бросил меня! я остался один... ты всё забрал... я ненавижу...
янян отчаянно колотит грудь тэна, глотая слёзы. всё его напряжение, стресс, обида и злость, что копил в себе янян, выплеёскиваются в одночасье. тэн принимает каждый удар, морщась от эмоциональной боли, не физической. он знал, что яняну было в миллион раз больнее.
– я не хочу тебя видеть... ты всё портишь, я ненавижу тебя! я больше не поверю тебе!
янян в последний раз бьёт кулаком, собирает волю в кулак, разворачивается и убегает в противоположном направлении. он мечтал, бесчисленное количество раз прокручивал в своей голове момент, когда тэн будет стоять на пороге и умолять о прощении. тогда янян был уверен, что бросится в объятия, расплачется и простит в ту же минуту, но в реальности он бежал со всех ног, понимая, что счастья с тэном ему не видать и нужно выбрать себя, как тогда, на бали, сделал один из них. сяоцзюнь отходит в сторону, уступив дорогу, и молча наблюдает за тем, как тэн срывается следом. хендери напрягается, готовый рвануть и защитить друга, но сяо остановливает его одним тяжёлым взглядом: «они сами разберутся, пусть янян сделает этот выбор».
тэн догоняет яняна почти сразу, обнимая со спины и обездвиживая. он хватает его за руки и сжимает, недостаточно сильно, чтобы причинить реальную боль, но весьма ощутимо. тэн беспокоится, что янян может навредить себе, и крепче сжимает в объятиях.
– пожалуйста, янян, выслушай меня... я так сильно виноват перед тобой. думал, что поступаю правильно, но на самом деле, причинил тебе боль, и мне правда жаль... потребовалось время, чтобы всё осознать, я люблю тебя, янян, - тэн шепчет на ухо, прижимаясь губами к чувствительной коже за ним.
янян замирает. он попытается переварить признание тэна. вырвавшись из его хватки, янян поворачивается лицом к тэну и видит в стеклянных глазах застывшие слёзы. увидеть их было полной неожиданностью. янян полагал, что тэн бесчувственный, эгоистичный, контролирующий манипулятор, но в реальности оказалось, что он тоже рассыпается, обнажая уязвимость. янян признаёт: вид захлёбывающегося в слезах тэна на секунду приносит ему удовлетворение и чувство справедливости. тэн страдал не меньше. янян открывает рот, подавляя собственные рыдания. тэн трепетно касается его щеки, стирая пальцами бегущие слёзы.
– янян, я правда люблю тебя... ты изменил меня, показал, что я могу быть живым и выбирать то, что хочу, а не то, что надо... мой дом здесь, рядом с тобой, - тэн, продолжая стирать слёзы, чувствует горячую, мокрую кожу, испытывая невероятное желание поцеловать каждый сантиметр.
руки яняна, сжатые в кулаки, расслабляются, чтобы потом обнять тэна за талию и притянуть к себе для поцелуя. это было неожиданно и спонтанно. поцелуй начинается трепетно, перерастая в отчаяние. губы яняна дрожат. тэн замирает на секунду, поражённый, но отвечает, опуская ладонь на шею, а другой касаясь груди, чтобы почувствовать пульс и убедиться в реальности происходящего. их языки движутся медленно, словно вновь знакомясь друг с другом и пробуя на вкус. янян кусается, хочет показать, что всё ещё злится и тэну придётся вновь упорно завоёвывать его доверие.
тэн, разорвав поцелуй, смотрит на образовавшуюся ниточку слюны, повисшую между их губами. он улыбается. янян больше не отталкивает, вместо этого нежно касается щёк тэна и трепетно поглаживает. они долго молчат, просто смотрят друг на друга и в этом взгляде всё: сожаления, боль, радость, привязанность, любовь и обещание быть рядом. тэн кладёт ладонь на затылок яняна, несколько раз с любовью поглаживает пряди, чтобы потом прижать голову возлюбленного к груди и укутать в свой плащ. никто не обещает, что будет легко. никто не обещает им завтра, но пока они есть друг у друга, силы сражаться найдутся. янян, стоя в объятиях тэна, чувствует тепло его дыхания и впервые за долгое время сердце не сжимается от боли. он не испорчен, не бракованный, не просроченный – живой, достойный, желанный, и любовь, как волна, нашла его в самый тёмный момент, когда верить в свет стало невыносимо.
