май

«смотри, это ты» Куроо сонно улыбается, разглядывая фотографию чёрного пушистого кота, которую ему прислал Ойкава. Кот сидит на подоконнике частного дома, щурится на восходящее мягкое солнце Лос-Анджелеса, куда неделю назад улетел Ойкава, и выглядит очень довольным. Куроо без Ойкавы под боком в их постели, в общем-то, не такой уж и довольный, поэтому про сходство с этим чёрным котом в какой-то мере можно было бы и поспорить. Засыпать без Ойкавы холодно, неуютно и одиноко, и сердце от этого неприятно покалывает, но ещё потерпеть одну такую неделю, и они снова будут разделять рассветы тоже, только уже токийские. Очень хочется спать, завтра совсем ранний подъём, но Куроо нажимает на кнопку видеозвонка, потому что скучает невыносимо, и Ойкава отвечает почти что сразу же. — Привет из прошлого, — Ойкава здоровается первым, имея в виду разницу в часовых поясах, и пока в нежных солнечных лучах позади него на фоне плещется океан, у Куроо за окном в полуночной темноте ярко горят огни небоскрёбов. — В будущем без тебя совсем тоскливо, — говорит ему Куроо. Он переворачивается на бок, чтобы не держать в руках телефон, кладёт его на подушку Ойкавы, неизменно сохраняющую его запах, и рассматривает лицо Ойкавы, будто бы видит впервые. Что ему красота тихоокеанского побережья, если на него смотрят глаза его любимого человека, пусть даже и через экран. На губах Ойкавы сдержанная улыбка, и этой в этой сдержанности он пытается спрятать грусть, потому что скучает тоже, точно так же сильно, и, может, даже чуточку сильнее, но Куроо он об этом не скажет, потому что начнётся спор, совсем бессмысленный и сахарный, как у едва-едва влюблённых. Кажется, они ещё совсем недавно научились сразу же заканчивать звонок без бесконечных уговоров, кто должен сделать это первым. Но в разлуке скучают друг по другу они всё так де сильно. Океан между ними впервые. Куроо видит это изменение в его настроении, пусть и едва заметное, поэтому решает отвлечь: — Сегодня есть тренировка? — самая лучшая тема, чтобы Ойкава переключился. — Да, через час, я как раз на пробежку вышел, чтобы разогреться, — моментально подхватывает Ойкава, и Куроо не может вновь не улыбнуться. Его оживлённость заставляет самого Куроо взбодриться, и уже не так сильно хочется спать. Утром будет тяжело. Но без Ойкавы тяжелее. — Матч послезавтра. — Помню, — говорит Куроо. Этот день у него, как и все остальные важные для спортивной карьеры Ойкавы, у Куроо отмечены в календаре, чтобы вовремя подбодрить и пожелать удачи. — Волнуешься? Куроо кладёт ладонь под голову, тянется ближе к той половине кровати, на которой спит Ойкава, скорее, уже по привычке. — Немного. В целом, как обычно. Но, думаю, всё пройдёт хорошо, — Ойкава разглядывает что-то за пределами камеры, потом снова возвращает своё внимание Куроо. — Ину в последнее время совсем расслабиться не даёт, мы всё время в зале. Но пообещал отпуск, как вернёмся. И вздыхает с намёком: — Макки рассказывал, что им с Матсуном очень понравилось в Португалии… Куроо тихо смеётся. Ойкава может попросить у него всё, что захочет, и Куроо ему это даст. Ойкава сам себе может позволить многое, но он всё ещё любит эти маленькие игры, а Куроо — подыгрывать ему. — Понял. Завтра забронирую билеты в Лиссабон. Ойкава театрально удивляется: — Как ты догадался? Ты читаешь мои мысли! Мы созданы друг для друга. У него в глазах совсем непритворная нежность и такое же сильное желание быть рядом. Они умеют быть по отдельности, но не хотят. Они любят своё личное пространство, а ещё любят личное пространство друг друга. Куроо, само собой, знает до минуты, когда в Токио приземлится самолёт Ойкавы, но тоже записал напоминанием себе в календарь день, чтобы хоть так иметь контроль над временем без него. Когда он с ним, о времени хочется забыть. Через двадцать минут Куроо всё же ощущает накатывающую сонливость, и Ойкава замечает это тоже, как до этого Куроо заметил его грусть. — Стоит засыпать, — звучит заботливо. — Тебе завтра рано вставать. Я могу позвонить, когда дома будет утро. — Тогда спать не будешь ты, — Куроо сопротивляется сну, но глаза закрываются уже сами собой. В такое время суток голос Ойкавы особенно убаюкивающий. — Напоминаю, что я сова, — по-доброму усмехается. Куроо слышит Ойкаву уже сквозь усталость, но находит в себе силы на прощание сказать, что он скучает. Почти что неразборчивым бормотанием, но Ойкава знает его уже слишком хорошо и разбирает эти слова. И снова улыбается. — И я скучаю. Спи, — и сбрасывает звонок. Возможно, это Куроо уже не услышал, но он точно знает, что эти слова были ответом. По умолчанию. В Лос-Анджелесе майское солнце стремительно нагревает воздух, в Токио становится холоднее к поздней ночи. У Ойкавы впереди насыщенный день, а у Куроо ночь в слишком большой для одного кровати. Но стоит всего лишь дождаться очередного рассвета, и они вновь услышат друг друга.