Silence

Тишина разносится повсюду,

Гулким стуком она бьется о стены,

Попадая точно в цель – твое сердце.

Она – как медленный яд, постепенно

Уничтожает тебя изнутри.

      

      *24 hours*       Прошло всего чертовых 24 часа, а он уже хотел завязать узел на шее от этой гребанной тишины, которая разлеталась по спальне. В голове было только два вопроса: «Как тишина может так сильно проницать слух, что хочется закрыть уши и кричать от немыслимого шума вокруг?» и «Как вся счастливая жизнь смогла обернуться в катастрофу так быстро?»       На белоснежном ковре, который раньше впитывал в себя запах кожи влюбленных, их голоса, отпечатывал эскизы двух тел, что лежали часами, обнимая друг друга и смотря идиотские шоу по телевизору, расплылось огромное тёмно-бордовое пятно от вина.       - Как долго я искал бутылку его любимого вина, чтобы подарить ее на день рождения? - подумал Тэхен, - Мог ли я догадаться, что вместо скромного, уютного праздника, бутылка полетит в стену и разобьется вдребезги, разлетаясь осколками по всей комнате и окрашивая стены и пол в алые пятна?       Нет. Ничего больше нет.       

*flashback*

      - Чонгук-а, чего ты там застрял? – поинтересовался Тэхен, оглядываясь вдоль бесконечных полок супермаркета.       - Хён! Смотри! – Чонгук, словно ребенок, застыл на одном месте, показывая пальцем на бутылку вина, - Я пробовал его всего раз, на вечеринке, где встретил тебя! Тогда я подумал, что именно оно нас связало воедино, оно волшебное!       - Глупый малыш. – Тэхен не смог скрыть улыбки и, подойдя со спины к Чонгуку, аккуратно приобнял его, - пойдем скорее к кассе, а то с такими темпами ужин мы приготовим только к утру.       Чонгук, с детской улыбкой на губах, кивнул ему, и отбирая тележку, помчался с ней вдоль лабиринтов стеллажей. Тэхен, взяв бутылку в руки, стал внимательно разглядывать этикетку.       - Chateau de bon ami, - Тэхен улыбнулся и игриво вздернул бровями, - скоро она еще раз свяжет нас с тобой, малыш.       

*end of flashback*

             *12 hours*       Тэхен потерял счет, сколько раз он пытался набрать его номер, чтобы услышать на другом конце провода смех и слова, что это нелепый розыгрыш. Вот только слышны были одни короткие гудки, а потом и вовсе дурацкий голос оператора, говорящий о том, что абонент недоступен.       Уже болели глаза от количества пролитой соленой жидкости, тело тряслось, как сумасшедшее. Сил хватило лишь собрать несколько осколков и упасть на пол. Сколько раз истерика накатывала и утихала? 10? 20? Есть ли смысл считать, если лучше не становится? Есть ли смысл плакать, если он ушел?       Собрав все силы в кулак и переборов себя, Тэхен решил дойти до ванны. «Надо попытаться смыть с себя все», - подумал он. Все воспоминания, оставшиеся на коже, его прикосновения, следы невидимых дорожек из поцелуев, начинающихся у висков и спускающихся все ниже и ниже к паху, его терпкий запах одеколона, так дурманящий разум.       - Блять, да у меня буквально каждый миллиметр кожи в его отпечатках, - выругался Тэхен, еле передвигая ногами в сторону ванны.       Включив свет и увидев свое отражение в зеркале, ему стало страшно. Волосы все взъерошены и растрепаны, холодный взгляд, от глаз осталось одно название, настолько они были покрасневшие и опухшие. На щеках больше не играл румянец, теперь они приобрели неестественно-бледный цвет. Тэхен даже попытался разок улыбнуться, подумав о том, что, если бы он пришел на кастинг фильма ужасов, однозначно получил бы главную роль.       Включив горячую воду, он даже не попытался снять с себя длинную черную футболку. Вяло перевалив ноги через бортик ванны, он уселся под обжигающие капли душа. Одежда быстро намокла и стала прилипать, словно вторая кожа. Но даже это его не так сильно раздражало, как то, насколько жалким Тэхен себе казался.       Слезы снова предательски стали капать из глаз, незаметно смешиваясь с водой.       

*flashback*

      Чонгук тихо, на цыпочках подкрался сзади, пока Тэхен распаковывал новые принадлежности для душа и расставлял их по местам. Одновременно включив воду и толкая Тэхена в ванну прямо в одежде, он громко засмеялся.       - Малыш, тебе жить надоело? – смеясь, спросил Тэхен.       Чонгук не успел ничего ответить, как цепкие длинные руки уже вовсю его хватали и тянули к себе, вызывая заодно приступы щекотки.       - Ты меня не поймаешь, медвежонок! – вырываясь и убегая прочь, прокричал Чонгук, когда вслед за ним уже вовсю несся Тэхен, оставляя мокрые следы от босых ног на холодном полу.       - Чонгук-а, иди к папочке, - спрятавшись за углом произнес Тэхен, он успел ухватить за край футболки проносящегося мимо Чонгука, - Вот ты и добегался!       Подхватив Чона на руки, он понесся в сторону ванны, где поджидал час расплаты за глупый поступок. Легким движением он перекинул Чона через бортик ванны и, взяв душ в руки, начал обливать малыша с ног до головы.       - Хён, пусти! Я понял свою ошибку, я больше так не буду! – смеясь и захлебываясь водой промычал Чонгук.       Тэхен перестал поливать его водой, но вместо того, чтобы вытащить его, сам перелез в ванну и уселся к нему на колени. Мокрые и счастливые, они смеялись и улыбались, глядя друг другу в глаза, пока их не утянула за собой страсть, резко решившая, что расстояние между губами влюбленных неприлично большое. Покрывая друг друга поцелуями, возбуждение накатывало и затягивало их с головой. Не желая бороться с этим ощущением, они поддались своей слабости.       Чонгук – главная слабость Тэхена.       Тэхен – самая большая слабость Чонгука.       

*end of flashback*

      Так не вовремя вспомнив счастливые моменты, все попытки Тэхена успокоиться скатились к нулю. Теперь он рыдал навзрыд, смотря, как утекает вода, перемешанная с горькими слезами, прочь.              *0 hours*       С момента, когда Чонгук ушел на работу, Тэхен стал готовиться к праздничному ужину. Нужные продукты и торт найти было не трудно, а вот чтобы найти эту дурацкую бутылку вина, ему пришлось попотеть. Несколько часов он объезжал десятки магазинов в поиске той самой.       Приехав домой, счастливый Тэхен помчался на кухню разгребать продукты. «Лишь бы успеть приготовить и не спалить всю кухню к чертям», - подумал он. Идиотские панкейки никак не хотели поддаваться выпечке, все получалось нелепой кучей, либо же подгорало в духовке.       - Кондитер херов, - смеялся Тэхен, - я все равно смогу вас испечь, вы не испортите праздник моего малыша.       До прихода Чонгука оставалось полчаса, когда Тэхен успел все приготовить и накрыть на стол. Минуты шли как на зло очень долго, а ведь так скорее хотелось заобнимать малыша и зажечь свечи на торте, чтобы Чон загадал желание.       Ключи зазвенели в замке, Тэхен пулей долетел до входной двери и как только просунулась черная макушка, он набросился с объятиями, сбивая Чона с ног.       - С Днем Рождения, малыш! – Радостно прижимая к себе родного человека, болтал он, - я так старался приготовить еду к столу, ты обязан съесть все, даже если это не очень съедобно.       Чонгук без улыбки на лице попытался успокоить его и вылезти из объятий.       - Хён, ужин отменяется, - с грустью в голосе произнес Чонгук.       - Случилось что-то на работе? Тебе нужно в офис? – с недоумением стал заваливать вопросами Тэхен, - А после того, как ты освободишься, мы отметим?       - Нет, проблема не в работе, проблема во мне, - Чонгук попытался поднять взгляд на лицо Тэхена, но струсил и, опустив глаза в пол, тихо произнёс, – Я тебя больше не люблю.       Эти секунды показались Тэхену вечностью. От страха свело все тело с ног до головы. В ушах эхом зазвенела фраза: «Я тебя больше не люблю». Он боялся даже вздохнуть.       - Если это шутка, то она идиотская, малыш.       - Никакая это не шутка. Я устал тебя терпеть, мне надоело все в тебе, - Чонгук на секунду приподнял глаза на хёна, увидев в них блестки от скопившихся слез. Собрав всю храбрость в кулак, он продолжил, - Мне надоело смотреть с тобой твои дебильные сериалы, прикидываться счастливым рядом с тобой, врать, как много ты для меня значишь, - он взял паузу, чтобы передохнуть ведь сам стал задыхаться от мерзкого вранья и боли его слов, - в последнее время я жил с тобой лишь для того, чтобы трахаться, ты удобный быстрый вариант, который меня любит и хочет, так что почему бы не воспользоваться этим.       Тэхену казалось, что его сердце уронили с огромной высоты, иначе почему оно смогло разлететься на тысячи осколков, так больно впивающихся в грудную клетку и разносящихся по всему телу. Он не смог ничего предпринять, кроме как скатиться на пол, опираясь спиной на стену. Эмоции взяли верх, он ничего не соображал в происходящем и слышал только ужасные слова Чонгука в своей голове, которые как назло кто-то поставил на перемотку. Слезы безжалостно покатились по щекам, вызывая истерику. Все, что он мог произнести, было бесконечные слова «нет», «не может быть» и «ты же пошутил? Скажи, что это шутка.».       Чонгук еле сдерживался, чтобы не зарыдать самому. Нижняя губа предательски тряслась, и Чону пришлось прикусить ее до крови, чтобы она перестала выдавать, что он лжет и ему самому очень больно. Кое-как переборов себя и сдержавшись, чтобы не завыть, он прошел на кухню, взял тарелку с пирожными, которые так усердно пёк Тэхен и выкинул ее в мусорное ведро. «Только бы сдержаться, только бы не разреветься, иначе все эти обидные слова я сказал напрасно».       Когда Чонгук подошел к двери, чтобы оставить хёна одного и уйти, он посмотрел на своего медвежонка, который сидел на полу, уткнувшись лицом в колени. Такой беззащитный, добрый, до боли любимый. Слезы покатились из глаз Чонгука одна за одной, и он, чтобы не раскрыть свою ложь, вылетел на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь и оставив Тэхена наедине с этой болью.       Под дверной коврик, куда молодые люди прятали ключи, Чон хотел положить записку: «Прости меня, медвежонок. Я тебя люблю до безумия. Надеюсь, ты сможешь найти в себе силы перебороть это и жить дальше. Настанет момент, и ты узнаешь, почему я так поступил. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить.», но так и не решился, зная, что сотни раз пожалеет об этом.       Тишина. С этого момента тишина для Тэхена будет главным врагом.